Вы больше не сможете вернуться
Изменения похожи на потерю детства.
Ты можешь сколько угодно вспоминать его,
но вернуться туда уже невозможно.
Развитие — это потерять себя старого и привычного.
Исцеление от нарциссической травмы иногда выглядит странно.
Ты помнишь, что тогда было плохо.
Но вернуться в похожее ощущение уже не получается.
У тебя больше нет внутренней структуры, которая позволяла тебе жить в этом состоянии.
И тогда начинается самое интересное.
Ты начинаешь фантазировать, что на самом деле всё было не так уж плохо.
Это называют памятью.
Но память — не видеозапись прошлого.
Ты больше не можешь увидеть мир таким, каким видел его раньше.
Потому что ты сам изменился.
Мир, который когда-то был для тебя привычным, изменился до неузнаваемости просто потому, что теперь ты смотришь на него другим мозгом, с другим опытом и другой системой объяснений.
Поэтому мы так любим фильмы, музыку, места и людей, которые могут вернуть нам ощущение привычного ада.
Не потому, что нам нравится страдать.
А потому что знакомый ад иногда ощущается безопаснее неизвестной жизни.
Это похоже на желание вернуться в беззаботное детство.
Даже если детство на самом деле было далеко не беззаботным.
И даже если оно было счастливым, оно всё равно формировалось незрелым мозгом — без того опыта, который появился у вас потом.
Ребёнок объясняет себе мир теми способами, которые ему доступны.
А взрослый уже не может полностью воспроизвести эти объяснения.
Ты можешь вспомнить, что думал.
Но не можешь полностью вернуть себе того человека, который так думал.
Потому что мозг уже изменился.
Он больше так не функционирует.
То же самое происходит после проживания травмы.
Ты можешь хотеть вернуться в прошлое как в что-то родное.
Но прежнего тебя там уже нет.
И поэтому развитие иногда ощущается не как приобретение.
А как невозможность снова стать тем, кем ты был.
И здесь появляется интересная вещь — традиция.
Возможно, традиция когда-то была знанием людей, которые уже прожили определённую травму и ещё помнили, почему это правило существует.
Потом память исчезает
Остаётся только правило:
«Так нельзя».
Почему?
Никто уже не помнит.
И нарушение традиции становится возможностью снова испытать то, последствия чего когда-то уже были известны.
А потом человек спрашивает:
«Почему нельзя?»
И получает ответ:
«Потому что так принято».
Хотите эксперимент, который хорошо показывает, о чём я говорю?
Вспомните, как вы не умели читать.
Вы смотрите на текст.
Видите какие-то символы.
И не понимаете, что они означают.
А теперь попробуйте посмотреть на обычный текст и по-настоящему перестать понимать, что написано.
Не притвориться.
А вернуть себе состояние человека, который ещё не умеет читать.
Не получается?
Вы уже знаете.
И знание нельзя развидеть.
Вот примерно так происходит с детством.
И с травмой.
И с развитием.
Ты можешь помнить прежний мир.
Можешь скучать по нему.
Можешь романтизировать его.
Можешь даже хотеть обратно.
Но ты уже не можешь в него вернуться.
Потому что вернуться туда должен был бы человек, которым ты больше не являешься.
Вы точно помните ваше детство?
Изменения похожи на потерю детства.
Ты можешь сколько угодно вспоминать его,
но вернуться туда уже невозможно.
Развитие — это потерять себя старого и привычного.
Исцеление от нарциссической травмы иногда выглядит странно.
Ты помнишь, что тогда было плохо.
Но вернуться в похожее ощущение уже не получается.
У тебя больше нет внутренней структуры, которая позволяла тебе жить в этом состоянии.
И тогда начинается самое интересное.
Ты начинаешь фантазировать, что на самом деле всё было не так уж плохо.
Это называют памятью.
Но память — не видеозапись прошлого.
Ты больше не можешь увидеть мир таким, каким видел его раньше.
Потому что ты сам изменился.
Мир, который когда-то был для тебя привычным, изменился до неузнаваемости просто потому, что теперь ты смотришь на него другим мозгом, с другим опытом и другой системой объяснений.
Поэтому мы так любим фильмы, музыку, места и людей, которые могут вернуть нам ощущение привычного ада.
Не потому, что нам нравится страдать.
А потому что знакомый ад иногда ощущается безопаснее неизвестной жизни.
Это похоже на желание вернуться в беззаботное детство.
Даже если детство на самом деле было далеко не беззаботным.
И даже если оно было счастливым, оно всё равно формировалось незрелым мозгом — без того опыта, который появился у вас потом.
Ребёнок объясняет себе мир теми способами, которые ему доступны.
А взрослый уже не может полностью воспроизвести эти объяснения.
Ты можешь вспомнить, что думал.
Но не можешь полностью вернуть себе того человека, который так думал.
Потому что мозг уже изменился.
Он больше так не функционирует.
То же самое происходит после проживания травмы.
Ты можешь хотеть вернуться в прошлое как в что-то родное.
Но прежнего тебя там уже нет.
И поэтому развитие иногда ощущается не как приобретение.
А как невозможность снова стать тем, кем ты был.
И здесь появляется интересная вещь — традиция.
Возможно, традиция когда-то была знанием людей, которые уже прожили определённую травму и ещё помнили, почему это правило существует.
Потом память исчезает
Остаётся только правило:
«Так нельзя».
Почему?
Никто уже не помнит.
И нарушение традиции становится возможностью снова испытать то, последствия чего когда-то уже были известны.
А потом человек спрашивает:
«Почему нельзя?»
И получает ответ:
«Потому что так принято».
Хотите эксперимент, который хорошо показывает, о чём я говорю?
Вспомните, как вы не умели читать.
Вы смотрите на текст.
Видите какие-то символы.
И не понимаете, что они означают.
А теперь попробуйте посмотреть на обычный текст и по-настоящему перестать понимать, что написано.
Не притвориться.
А вернуть себе состояние человека, который ещё не умеет читать.
Не получается?
Вы уже знаете.
И знание нельзя развидеть.
Вот примерно так происходит с детством.
И с травмой.
И с развитием.
Ты можешь помнить прежний мир.
Можешь скучать по нему.
Можешь романтизировать его.
Можешь даже хотеть обратно.
Но ты уже не можешь в него вернуться.
Потому что вернуться туда должен был бы человек, которым ты больше не являешься.
Вы точно помните ваше детство?
❤🔥3🔥1
Откаты после изменений
Или что такое традиция.
Традиция — от латинского traditio, «передача».
Исторически сложившиеся и передаваемые из поколения в поколение обычаи, нормы поведения, взгляды, вкусы.
Но есть одна проблема.
Вы можете изменить мышление.
Мировоззрение.
Отношение к происходящему.
А потом обнаружить, что по традиции продолжаете делать то, зачем уже давно забыли.
Именно поэтому после изменений случаются откаты.
Вы вроде бы всё поняли.
Но через какое-то время снова начинаете критиковать себя.
Снова выбираете привычных людей.
Снова пьёте.
Снова разрушаете отношения.
Снова становитесь тем, кем обещали себе больше не быть.
Потому что откаты, психологические комплексы и многие неудачи могут держаться на традициях.
А кто сказал, что традиция обязательно должна быть полезной?
Она может быть стратегией выживания.
Например, алкоголизм тоже может передаваться как традиция.
Быть некрасивой — тоже.
Быть тупым — тоже.
Когда вы чувствуете себя недостаточно красивым или недостаточно умным, это может быть не просто вашей самооценкой.
Это может быть условием, при котором когда-то было безопаснее существовать рядом с другими людьми.
Отец хочет проявить нежность к дочери.
Но вместо объятий начинает контролировать её.
Почему?
Потому что для него близость может быть связана не только с любовью.
Она может быть связана со страхом.
И тогда человек передаёт ребёнку не то, что хочет передать.
Любовь передаётся сознательно.
Страх смерти — бессознательно.
Поэтому отход от традиции иногда ощущается как смерть.
Не физическая.
А психологическая.
Умирает старое, понятное и знакомое.
Именно поэтому человек может очень хотеть измениться и одновременно делать всё, чтобы этого не произошло.
Потому что старое было плохим.
Но оно было известным.
А новое неизвестно.
Когда вы сознательно начинаете действовать по-своему, вы почти неизбежно сталкиваетесь с традициями, в которых выросли.
Эти традиции рассказывают вам:
как правильно относиться к жизни;
как относиться к себе;
как строить отношения;
как добиваться успеха;
как быть счастливым.
Только вот есть одна проблема.
Ваши традиции не знают, как вам жить.
Они этого никогда не знали.
Они знают только то, какую боль они пережили и от чего пытались защититься.
У каждой культуры свои традиции.
У каждого рода свои.
У каждой семьи свои.
Или вы думаете, что если вы постоянно себя критикуете — это не традиция?
Тогда возникает простой вопрос:
А зачем вообще себя критиковать?
Когда-то у этого могла быть вполне благородная цель.
Подчинить себя условиям, в которых вы оказались.
Например, если человек родился крепостным, ему было выгодно научиться подчиняться.
Но что произойдёт, если он перестанет это делать?
Иногда последствия могут быть разрушительными.
Восстание Пугачёва — один из исторических примеров того, что происходит, когда накопленное напряжение сталкивается с существующим порядком.
А теперь представьте человека, который всю жизнь критиковал себя.
Он ведь не думает:
«Я критикую себя, чтобы сделать свой результат хуже».
Нет.
У него всегда есть благородная цель.
Стать лучше.
Не ошибаться.
Не разочаровывать.
Не быть отвергнутым.
Спасти отношения.
Спасти семью.
Спасти мир от разрушения.
И у отца, который не умеет проявить нежность к дочери, тоже может быть благородная цель.
Защитить её.
Не избаловать.
Подготовить к жизни.
И у девочки, которая решила быть некрасивой, может быть благородная цель.
Не вызвать ревность матери.
Не разрушить отношения.
Не стать угрозой для семьи.
И у человека, который остаётся неудачником, тоже может быть благородная цель.
Не превзойти тех, кого нельзя было превзойти.
Не разрушить старую систему.
Не оказаться виноватым.
Не стать чужим.
У традиций почти никогда нет злого намерения.
Потому что традиция редко создаётся сознательно.
Родители не обязательно виноваты.
Они сами являются частью этой передачи.
Им тоже когда-то передали способ выживания.
А традиции чаще создаются из травм, чем из праздников.
Например, традиция требовать девственность до брака исторически могла быть связана с отсутствием способов точно установить биологическое отцовство.
Когда исчезает причина, правило может остаться.
И человек продолжает его соблюдать, уже не понимая зачем.
Вот что такое традиция в психологическом смысле.
Старая стратегия, которая пережила обстоятельства, в которых появилась.
И теперь передаётся дальше.
Можно ли избавиться от ненужных вам традиций?
Да.
Но тогда придётся встретиться с тем, что эта традиция когда-то защищала.
И прожить боль, которая за ней спрятана.
Потому что отказаться от старого поведения — это ещё не значит отказаться от старого страха.
Иногда сначала нужно перестать быть: good boy!
Или что такое традиция.
Традиция — от латинского traditio, «передача».
Исторически сложившиеся и передаваемые из поколения в поколение обычаи, нормы поведения, взгляды, вкусы.
Но есть одна проблема.
Вы можете изменить мышление.
Мировоззрение.
Отношение к происходящему.
А потом обнаружить, что по традиции продолжаете делать то, зачем уже давно забыли.
Именно поэтому после изменений случаются откаты.
Вы вроде бы всё поняли.
Но через какое-то время снова начинаете критиковать себя.
Снова выбираете привычных людей.
Снова пьёте.
Снова разрушаете отношения.
Снова становитесь тем, кем обещали себе больше не быть.
Потому что откаты, психологические комплексы и многие неудачи могут держаться на традициях.
А кто сказал, что традиция обязательно должна быть полезной?
Она может быть стратегией выживания.
Например, алкоголизм тоже может передаваться как традиция.
Быть некрасивой — тоже.
Быть тупым — тоже.
Когда вы чувствуете себя недостаточно красивым или недостаточно умным, это может быть не просто вашей самооценкой.
Это может быть условием, при котором когда-то было безопаснее существовать рядом с другими людьми.
Отец хочет проявить нежность к дочери.
Но вместо объятий начинает контролировать её.
Почему?
Потому что для него близость может быть связана не только с любовью.
Она может быть связана со страхом.
И тогда человек передаёт ребёнку не то, что хочет передать.
Любовь передаётся сознательно.
Страх смерти — бессознательно.
Поэтому отход от традиции иногда ощущается как смерть.
Не физическая.
А психологическая.
Умирает старое, понятное и знакомое.
Именно поэтому человек может очень хотеть измениться и одновременно делать всё, чтобы этого не произошло.
Потому что старое было плохим.
Но оно было известным.
А новое неизвестно.
Когда вы сознательно начинаете действовать по-своему, вы почти неизбежно сталкиваетесь с традициями, в которых выросли.
Эти традиции рассказывают вам:
как правильно относиться к жизни;
как относиться к себе;
как строить отношения;
как добиваться успеха;
как быть счастливым.
Только вот есть одна проблема.
Ваши традиции не знают, как вам жить.
Они этого никогда не знали.
Они знают только то, какую боль они пережили и от чего пытались защититься.
У каждой культуры свои традиции.
У каждого рода свои.
У каждой семьи свои.
Или вы думаете, что если вы постоянно себя критикуете — это не традиция?
Тогда возникает простой вопрос:
А зачем вообще себя критиковать?
Когда-то у этого могла быть вполне благородная цель.
Подчинить себя условиям, в которых вы оказались.
Например, если человек родился крепостным, ему было выгодно научиться подчиняться.
Но что произойдёт, если он перестанет это делать?
Иногда последствия могут быть разрушительными.
Восстание Пугачёва — один из исторических примеров того, что происходит, когда накопленное напряжение сталкивается с существующим порядком.
А теперь представьте человека, который всю жизнь критиковал себя.
Он ведь не думает:
«Я критикую себя, чтобы сделать свой результат хуже».
Нет.
У него всегда есть благородная цель.
Стать лучше.
Не ошибаться.
Не разочаровывать.
Не быть отвергнутым.
Спасти отношения.
Спасти семью.
Спасти мир от разрушения.
И у отца, который не умеет проявить нежность к дочери, тоже может быть благородная цель.
Защитить её.
Не избаловать.
Подготовить к жизни.
И у девочки, которая решила быть некрасивой, может быть благородная цель.
Не вызвать ревность матери.
Не разрушить отношения.
Не стать угрозой для семьи.
И у человека, который остаётся неудачником, тоже может быть благородная цель.
Не превзойти тех, кого нельзя было превзойти.
Не разрушить старую систему.
Не оказаться виноватым.
Не стать чужим.
У традиций почти никогда нет злого намерения.
Потому что традиция редко создаётся сознательно.
Родители не обязательно виноваты.
Они сами являются частью этой передачи.
Им тоже когда-то передали способ выживания.
А традиции чаще создаются из травм, чем из праздников.
Например, традиция требовать девственность до брака исторически могла быть связана с отсутствием способов точно установить биологическое отцовство.
Когда исчезает причина, правило может остаться.
И человек продолжает его соблюдать, уже не понимая зачем.
Вот что такое традиция в психологическом смысле.
Старая стратегия, которая пережила обстоятельства, в которых появилась.
И теперь передаётся дальше.
Можно ли избавиться от ненужных вам традиций?
Да.
Но тогда придётся встретиться с тем, что эта традиция когда-то защищала.
И прожить боль, которая за ней спрятана.
Потому что отказаться от старого поведения — это ещё не значит отказаться от старого страха.
Иногда сначала нужно перестать быть: good boy!
❤🔥1👍1
Меня дико забавляет, когда люди хвастаются, что они из дисфункциональной семьи.
«Я в три года уже понимал, что нужно работать».
«Я трудоголик, потому что с детства привык всё делать сам».
«У меня было тяжёлое детство, зато посмотрите, чего я добился».
Или другой прекрасный вариант:
«Мне 40, я ничего особо не достиг, зато у меня прекрасное здоровье».
И все такие:
Вот это сила человека!
Нет.
Это может быть просто ошибка выжившего.
Вы видите человека, который смог красиво рассказать о том, как его сломало детство.
Но почему-то не видите тех, кто после такого детства не стал успешным предпринимателем, психологом или блогером.
Потому что они не сидят в соцсетях и не рассказывают:
«Привет. Я вырос в такой семье, что до сих пор не понимаю, что со мной вообще происходит».
Дисфункциональная семья — это не обязательно «родители были токсичными».
Иногда человек просто с детства считает нормальным то, что для другого человека невозможно представить:
насилие, побои, унижение, отсутствие заботы, сексуализированное насилие, постоянный страх.
И если это было единственной реальностью, человек может даже не знать, что с ним что-то было не так.
Поэтому фраза:
«Я трудоголик, потому что в детстве много работал»
может звучать как история успеха.
А может оказаться историей человека, который просто не умеет отдыхать.
«Я никогда ни на кого не рассчитываю».
Звучит как сила.
А иногда это человек, который настолько привык не получать помощи, что даже не умеет её просить.
«Мне ничего от людей не нужно».
Звучит как независимость.
А иногда это человек, который вообще не предполагает, что другие люди могут что-то ему дать.
И вот здесь начинается самое интересное.
Когда мы говорим:
«Возьми себя в руки».
«Начни действовать».
«Просто поверь в себя».
Мы обращаемся к человеку, который уже умеет воспринимать себя как человека.
А что делать с тем, у кого эта конструкция вообще не сформировалась?
Он может прекрасно говорить.
Красиво одеваться.
Получить образование.
Зарабатывать деньги.
Даже ходить к психологу.
И при этом внутри оставаться человеком, который не очень понимает, почему он вообще имеет право что-то хотеть.
Поэтому вы редко увидите таких людей в красивых историях успеха.
Чаще — в статистике.
В зависимости.
В насилии.
В проблемах с законом.
В разрушенных отношениях.
В ранней смерти.
В тяжёлых заболеваниях.
Или просто в жизни, которую никто никогда не заметил.
Это современные Маугли.
Только самое страшное в них не то, что они не знают, как жить.
А то, что они могут не знать, что живут плохо.
Если тебя били — значит, тебя заметили.
Если тебя унижали — значит, с тобой взаимодействовали.
Если тебя контролировали — значит, ты кому-то был нужен.
А если тебя вообще никто не замечает?
Тогда откуда узнать, что ты существуешь?
И вот тут меня особенно забавляет современная мораль.
Мы говорим:
«Не бейте детей».
И это правильно.
Но чаще всего чувство вины испытывают родители, которые один раз сорвались и дали подзатыльник.
А человек, который реально издевается над ребёнком,
вполне может вообще не считать, что речь идёт о нём.
Получается прекрасная система.
Те, кто способны услышать:
«Ты делаешь что-то неправильно»
— начинают испытывать стыд.
А те, кому это действительно стоило бы услышать, просто проходят мимо.
И получается странная вещь.
Мы всё время пытаемся исправить тех, кто уже способен себя исправлять.
А люди, которые действительно живут внутри другой реальности, часто даже не слышат этих советов.
Потому что для них это не советы.
Это инопланетный язык.
И прежде чем говорить человеку:
«Возьми себя в руки»
иногда неплохо бы проверить:
а у него вообще есть эти самые руки?
Или он с утра просыпается и уже выживает.
«Я в три года уже понимал, что нужно работать».
«Я трудоголик, потому что с детства привык всё делать сам».
«У меня было тяжёлое детство, зато посмотрите, чего я добился».
Или другой прекрасный вариант:
«Мне 40, я ничего особо не достиг, зато у меня прекрасное здоровье».
И все такие:
Вот это сила человека!
Нет.
Это может быть просто ошибка выжившего.
Вы видите человека, который смог красиво рассказать о том, как его сломало детство.
Но почему-то не видите тех, кто после такого детства не стал успешным предпринимателем, психологом или блогером.
Потому что они не сидят в соцсетях и не рассказывают:
«Привет. Я вырос в такой семье, что до сих пор не понимаю, что со мной вообще происходит».
Дисфункциональная семья — это не обязательно «родители были токсичными».
Иногда человек просто с детства считает нормальным то, что для другого человека невозможно представить:
насилие, побои, унижение, отсутствие заботы, сексуализированное насилие, постоянный страх.
И если это было единственной реальностью, человек может даже не знать, что с ним что-то было не так.
Поэтому фраза:
«Я трудоголик, потому что в детстве много работал»
может звучать как история успеха.
А может оказаться историей человека, который просто не умеет отдыхать.
«Я никогда ни на кого не рассчитываю».
Звучит как сила.
А иногда это человек, который настолько привык не получать помощи, что даже не умеет её просить.
«Мне ничего от людей не нужно».
Звучит как независимость.
А иногда это человек, который вообще не предполагает, что другие люди могут что-то ему дать.
И вот здесь начинается самое интересное.
Когда мы говорим:
«Возьми себя в руки».
«Начни действовать».
«Просто поверь в себя».
Мы обращаемся к человеку, который уже умеет воспринимать себя как человека.
А что делать с тем, у кого эта конструкция вообще не сформировалась?
Он может прекрасно говорить.
Красиво одеваться.
Получить образование.
Зарабатывать деньги.
Даже ходить к психологу.
И при этом внутри оставаться человеком, который не очень понимает, почему он вообще имеет право что-то хотеть.
Поэтому вы редко увидите таких людей в красивых историях успеха.
Чаще — в статистике.
В зависимости.
В насилии.
В проблемах с законом.
В разрушенных отношениях.
В ранней смерти.
В тяжёлых заболеваниях.
Или просто в жизни, которую никто никогда не заметил.
Это современные Маугли.
Только самое страшное в них не то, что они не знают, как жить.
А то, что они могут не знать, что живут плохо.
Если тебя били — значит, тебя заметили.
Если тебя унижали — значит, с тобой взаимодействовали.
Если тебя контролировали — значит, ты кому-то был нужен.
А если тебя вообще никто не замечает?
Тогда откуда узнать, что ты существуешь?
И вот тут меня особенно забавляет современная мораль.
Мы говорим:
«Не бейте детей».
И это правильно.
Но чаще всего чувство вины испытывают родители, которые один раз сорвались и дали подзатыльник.
А человек, который реально издевается над ребёнком,
вполне может вообще не считать, что речь идёт о нём.
Получается прекрасная система.
Те, кто способны услышать:
«Ты делаешь что-то неправильно»
— начинают испытывать стыд.
А те, кому это действительно стоило бы услышать, просто проходят мимо.
И получается странная вещь.
Мы всё время пытаемся исправить тех, кто уже способен себя исправлять.
А люди, которые действительно живут внутри другой реальности, часто даже не слышат этих советов.
Потому что для них это не советы.
Это инопланетный язык.
И прежде чем говорить человеку:
«Возьми себя в руки»
иногда неплохо бы проверить:
а у него вообще есть эти самые руки?
Или он с утра просыпается и уже выживает.
❤🔥4
Человеку ещё предстоит научиться любить
Шопенгауэр считал человеческую природу довольно неприятной вещью.
В основе человек — дикое животное.
А цивилизация лишь временно удерживает его от того, чтобы вести себя соответственно.
Стоит закону, порядку и контролю дать трещину — и наружу может вылезти то, что мы привыкли называть зверством.
И здесь возникает неприятный вопрос.
А если добро, эмпатия и любовь тоже не являются тем, с чем человек рождается?
Ребёнок не рождается умеющим любить.
Он рождается с потребностями.
Хочет есть.
Хочет тепла.
Хочет защиты.
Хочет получить то, что ему нужно.
А потом ему ещё предстоит научиться замечать другого человека.
Учитывать его желания.
Выдерживать отказ.
Заботиться.
Договариваться.
И в какой-то момент — любить не только потому, что этот человек удовлетворяет его потребности.
Тогда возникает другой вопрос:
а зачем вообще этому учиться?
Ведь даже в самой цивилизованной части мира продолжают происходить убийства, войны, насилие и эксплуатация.
Государство сдерживает часть этого поведения законами.
Страх наказания тоже является формой цивилизации.
Но разве человек должен останавливаться только там?
Можно вообще не заходить дальше.
Секс.
Комфорт.
Удобный партнёр.
Безопасность.
Немного развлечений.
Потребление.
И поиск всё более сильных способов получить удовольствие.
В этом нет ничего особенно сложного.
Животному достаточно удовлетворить потребность.
Человеку, возможно, предстоит захотеть большего.
Любовь тогда становится не обязательной функцией отношений.
Она становится побочным процессом попытки познать мир и другого человека глубже, чем через собственные потребности.
Поэтому стремление к спокойствию — это не просто желание, чтобы тебя никто не трогал.
Это попытка прийти в гармонию с окружающим миром.
Потому что только в тишине можно наконец услышать себя.
А там начинается другое удовольствие.
Интеллектуальное.
Когда тебе уже недостаточно обладать.
Недостаточно потреблять.
Недостаточно побеждать.
Тебе становится интересно понимать.
И это, пожалуй, единственное удовольствие, которое способно постоянно вести дальше самого себя.
Потому что чем больше ты понимаешь другого, тем меньше тебе хочется его использовать и применять ему вред.
И тем больше появляется пространство для любви.
А власть и агрессия остаются довольно инфантильным способом взаимодействия с миром.
Я хочу это — поэтому заберу.
Мне мешают — поэтому уничтожу.
Не дают — поэтому заставлю.
Особенно когда ты не построил то, что пытаешься захватить.
Не создал.
Не понял.
Не научился взаимодействовать.
А просто хочешь получить готовое.
В этом смысле цивилизация — это не только то, что удерживает человека от зверства.
Возможно, это ещё и попытка научить зверя становиться человеком.
И здесь есть ещё одна важная вещь.
Хорошее отношение другого человека к вам — это прежде всего его заслуга, а не ваша.
Если человек вам не изменяет — это его выбор.
Если человек вас любит — значит, он смог до этого дорасти.
Если человек умеет быть нежным, верным, внимательным и эмпатичным — это результат его собственной работы над собой.
Вы не можете заставить другого человека стать таким.
И уж точно не можете считать его доброту своей заслугой.
Поэтому благодарность за хорошее отношение — это не просто вежливость.
Это способ заметить в другом человеке то, чему вам самим ещё предстоит научиться.
А наказание нужно не для того, чтобы сделать человека хорошим.
Оно нужно, чтобы сдерживать внутреннего зверя там, где он ещё не научился себя сдерживать сам.
И, возможно, взросление начинается именно там, где человеку уже не нужен постоянный страх наказания, чтобы не причинять другому вред.
Потому что он начинает понимать,
почему не хочет этого делать.
Шопенгауэр считал человеческую природу довольно неприятной вещью.
В основе человек — дикое животное.
А цивилизация лишь временно удерживает его от того, чтобы вести себя соответственно.
Стоит закону, порядку и контролю дать трещину — и наружу может вылезти то, что мы привыкли называть зверством.
И здесь возникает неприятный вопрос.
А если добро, эмпатия и любовь тоже не являются тем, с чем человек рождается?
Ребёнок не рождается умеющим любить.
Он рождается с потребностями.
Хочет есть.
Хочет тепла.
Хочет защиты.
Хочет получить то, что ему нужно.
А потом ему ещё предстоит научиться замечать другого человека.
Учитывать его желания.
Выдерживать отказ.
Заботиться.
Договариваться.
И в какой-то момент — любить не только потому, что этот человек удовлетворяет его потребности.
Тогда возникает другой вопрос:
а зачем вообще этому учиться?
Ведь даже в самой цивилизованной части мира продолжают происходить убийства, войны, насилие и эксплуатация.
Государство сдерживает часть этого поведения законами.
Страх наказания тоже является формой цивилизации.
Но разве человек должен останавливаться только там?
Можно вообще не заходить дальше.
Секс.
Комфорт.
Удобный партнёр.
Безопасность.
Немного развлечений.
Потребление.
И поиск всё более сильных способов получить удовольствие.
В этом нет ничего особенно сложного.
Животному достаточно удовлетворить потребность.
Человеку, возможно, предстоит захотеть большего.
Любовь тогда становится не обязательной функцией отношений.
Она становится побочным процессом попытки познать мир и другого человека глубже, чем через собственные потребности.
Поэтому стремление к спокойствию — это не просто желание, чтобы тебя никто не трогал.
Это попытка прийти в гармонию с окружающим миром.
Потому что только в тишине можно наконец услышать себя.
А там начинается другое удовольствие.
Интеллектуальное.
Когда тебе уже недостаточно обладать.
Недостаточно потреблять.
Недостаточно побеждать.
Тебе становится интересно понимать.
И это, пожалуй, единственное удовольствие, которое способно постоянно вести дальше самого себя.
Потому что чем больше ты понимаешь другого, тем меньше тебе хочется его использовать и применять ему вред.
И тем больше появляется пространство для любви.
А власть и агрессия остаются довольно инфантильным способом взаимодействия с миром.
Я хочу это — поэтому заберу.
Мне мешают — поэтому уничтожу.
Не дают — поэтому заставлю.
Особенно когда ты не построил то, что пытаешься захватить.
Не создал.
Не понял.
Не научился взаимодействовать.
А просто хочешь получить готовое.
В этом смысле цивилизация — это не только то, что удерживает человека от зверства.
Возможно, это ещё и попытка научить зверя становиться человеком.
И здесь есть ещё одна важная вещь.
Хорошее отношение другого человека к вам — это прежде всего его заслуга, а не ваша.
Если человек вам не изменяет — это его выбор.
Если человек вас любит — значит, он смог до этого дорасти.
Если человек умеет быть нежным, верным, внимательным и эмпатичным — это результат его собственной работы над собой.
Вы не можете заставить другого человека стать таким.
И уж точно не можете считать его доброту своей заслугой.
Поэтому благодарность за хорошее отношение — это не просто вежливость.
Это способ заметить в другом человеке то, чему вам самим ещё предстоит научиться.
А наказание нужно не для того, чтобы сделать человека хорошим.
Оно нужно, чтобы сдерживать внутреннего зверя там, где он ещё не научился себя сдерживать сам.
И, возможно, взросление начинается именно там, где человеку уже не нужен постоянный страх наказания, чтобы не причинять другому вред.
Потому что он начинает понимать,
почему не хочет этого делать.
❤🔥3🔥2
Почему надо выходить из психологических защит
Прежде чем выходить из психологической защиты, стоит задать простой вопрос:
А зачем из неё вообще выходить?
Основная задача психологической защиты — защитить ваш мозг.
Не тело.
Не комфорт.
Не отношения.
Именно мозг.
Представьте человека, который попал в плен.
Он может начать соглашаться с врагами.
Может начать оправдывать их.
Может даже начать считать их своими друзьями.
Это не обязательно означает, что он действительно так думает.
Иногда мозгу проще изменить восприятие происходящего, чем постоянно находиться в ужасе.
А потом человек возвращается домой.
Опасность заканчивается.
И защита постепенно становится ненужной.
Он снова может вернуться в свою норму.
Именно поэтому попытки полностью перепрошить человека насилием и пропагандой часто сталкиваются с одной проблемой:
человек возвращается в среду, где ему больше не нужно защищаться, и прежнее восприятие может восстановиться.
А теперь представьте ребёнка из деструктивной семьи.
Для него дом может ощущаться примерно как плен.
Он не может просто выйти.
Не может дать отпор.
Не может изменить взрослого.
Не может объяснить происходящее.
И тогда мозг начинает защищать себя тем способом, который ему доступен.
Особенно если рядом пьяный, агрессивный или непредсказуемый взрослый, от которого зависит жизнь ребёнка.
Ребёнку приходится каким-то образом сохранять отношения с человеком, который одновременно является источником угрозы.
И иногда для этого проще потерять связь с частью реальности.
Не потому что ребёнок глупый.
А потому что так мозг пытается выжить.
Вне зависимости от желания ребенка.
Поэтому снять защиту — не всегда значит сразу сделать человека свободным.
Иногда человек откатывается туда, где эта защита когда-то сформировалась.
Если всю жизнь нужно было быть «хорошим мальчиком», то за этой защитой может оказаться маленький ребёнок, который вообще не умеет жить самостоятельно.
И взрослый человек вдруг чувствует себя беспомощным.
А потом очень быстро возвращает старую защиту.
Например, снова становится угодливым.
И продолжает жить так, будто ничего не произошло.
Это одна из причин, почему мы так часто обижаемся на взрослых, которые должны были нас защищать.
Потому что внутри нас всё ещё есть тот, кто этого ждал.
А теперь представьте комнату.
Вы сидите внутри и никого не трогаете.
Вдруг забегает человек и срёт посреди комнаты огромную кучу.
Вы его выгоняете.
Закрываете дверь.
Теперь он не может попасть внутрь.
Но говно осталось.
И воняет.
Никакая любовь к себе не заставит его исчезнуть.
Можно купить себе мороженое.
Обнять внутреннего ребёнка.
Поставить красивые свечи.
Сказать:
«Я люблю тебя таким, какой ты есть».
Но говно всё равно останется в комнате.
Единственное, что можно сделать —
открыть дверь и вынести его.
И не подкидывать другому человеку со словами:
«Со мной тоже так поступали».
Потому что иначе вы просто создадите систему, где люди передают друг другу своё дерьмо.
И никто не застрахован от засранцев.
Но сидеть всю жизнь запертым вместе с чужим дерьмом — тоже не лучшая стратегия.
Лучше выйти из комнаты.
И начать жить.
В мире, где есть не только засранцы.
Прежде чем выходить из психологической защиты, стоит задать простой вопрос:
А зачем из неё вообще выходить?
Основная задача психологической защиты — защитить ваш мозг.
Не тело.
Не комфорт.
Не отношения.
Именно мозг.
Представьте человека, который попал в плен.
Он может начать соглашаться с врагами.
Может начать оправдывать их.
Может даже начать считать их своими друзьями.
Это не обязательно означает, что он действительно так думает.
Иногда мозгу проще изменить восприятие происходящего, чем постоянно находиться в ужасе.
А потом человек возвращается домой.
Опасность заканчивается.
И защита постепенно становится ненужной.
Он снова может вернуться в свою норму.
Именно поэтому попытки полностью перепрошить человека насилием и пропагандой часто сталкиваются с одной проблемой:
человек возвращается в среду, где ему больше не нужно защищаться, и прежнее восприятие может восстановиться.
А теперь представьте ребёнка из деструктивной семьи.
Для него дом может ощущаться примерно как плен.
Он не может просто выйти.
Не может дать отпор.
Не может изменить взрослого.
Не может объяснить происходящее.
И тогда мозг начинает защищать себя тем способом, который ему доступен.
Особенно если рядом пьяный, агрессивный или непредсказуемый взрослый, от которого зависит жизнь ребёнка.
Ребёнку приходится каким-то образом сохранять отношения с человеком, который одновременно является источником угрозы.
И иногда для этого проще потерять связь с частью реальности.
Не потому что ребёнок глупый.
А потому что так мозг пытается выжить.
Вне зависимости от желания ребенка.
Поэтому снять защиту — не всегда значит сразу сделать человека свободным.
Иногда человек откатывается туда, где эта защита когда-то сформировалась.
Если всю жизнь нужно было быть «хорошим мальчиком», то за этой защитой может оказаться маленький ребёнок, который вообще не умеет жить самостоятельно.
И взрослый человек вдруг чувствует себя беспомощным.
А потом очень быстро возвращает старую защиту.
Например, снова становится угодливым.
И продолжает жить так, будто ничего не произошло.
Это одна из причин, почему мы так часто обижаемся на взрослых, которые должны были нас защищать.
Потому что внутри нас всё ещё есть тот, кто этого ждал.
А теперь представьте комнату.
Вы сидите внутри и никого не трогаете.
Вдруг забегает человек и срёт посреди комнаты огромную кучу.
Вы его выгоняете.
Закрываете дверь.
Теперь он не может попасть внутрь.
Но говно осталось.
И воняет.
Никакая любовь к себе не заставит его исчезнуть.
Можно купить себе мороженое.
Обнять внутреннего ребёнка.
Поставить красивые свечи.
Сказать:
«Я люблю тебя таким, какой ты есть».
Но говно всё равно останется в комнате.
Единственное, что можно сделать —
открыть дверь и вынести его.
И не подкидывать другому человеку со словами:
«Со мной тоже так поступали».
Потому что иначе вы просто создадите систему, где люди передают друг другу своё дерьмо.
И никто не застрахован от засранцев.
Но сидеть всю жизнь запертым вместе с чужим дерьмом — тоже не лучшая стратегия.
Лучше выйти из комнаты.
И начать жить.
В мире, где есть не только засранцы.
❤🔥3
Чтобы веселее было жить,
приведу примеры психологических защит от засранцев.
Нарциссическая защита — это когда в вашей детской кто-то насрал, а вы закрыли дверь, чтобы больше никто туда не попал.
Скрытый нарциссизм, он же неудачный, — когда вам продолжали гадить, а замка на двери вообще не было. Поэтому пришлось строить ещё более сложную систему защиты.
Шизоидность — когда вы сами насрали в комнате и начали размазывать это по стенам, пытаясь придать происходящему смысл.
Истерическая защита — когда вы обмазались этим дерьмом, чтобы вас больше не трогали.
А иногда человек просто обосрался и сам закрылся в комнате, чтобы никто не узнал.
Если смотреть на расстройства личности через эту метафору, они могут выглядеть как комбинации разных способов защиты.
Например:
Нарциссическое расстройство личности = нарциссическая защита + шизоидность.
Пограничное расстройство личности = скрытый нарциссизм + истерическая защита.
Расстройства пищевого поведения = истерическая защита + шизоидность.
Это не медицинская классификация, а моя грубая метафора того, как могут сочетаться разные способы психологической защиты.
Например, человек с истерической защитой может использовать яркую, демонстративную одежду.
Красный, розовый, синий, салатовый и другие сильно заметные цвета.
Почти как у ядовитых лягушек:
«Не трогай меня. Я опасен».
Если у мужчины синие волосы и он не доверяет женщинам, это ещё не означает наличие какой-либо защиты.
Но как метафора для разговора о том, как человек сообщает миру о себе и одновременно защищается от него — вполне показательно.
Или
когда женщина идет на первое свидание одевается очень вызывающе,
а потом в запрещенных сетях жалуется,
что нет нормальных мужчин.
Получается, что сознательные мотивы людей могут не совпадать с их бессознательными психологическими защитами.
Поэтому человек может верить в одно, но делать другое.
Так работают психологические защиты.
Можете со мной спорить.
Но сначала подумайте:
сколько всего вы таскаете с собой из этой комнаты?
Потому что купить внутреннему ребёнку мороженое — недостаточно.
Иногда нужно наконец прибраться в детской.
Выбросить старый мусор.
Перестать жить в запахе прошлого.
И перестать самому гадить в комнате по привычке.
А потом ещё научиться замечать момент, когда снова хочется закрыться.
Потому что вы живёте, учитесь и строите отношения только там, где вам не нужно постоянно защищаться.
Поэтому смысл взросления для меня —
разрушить свою детскую комнату до основания.
Не чтобы забыть детство.
А чтобы больше не жить в нём.
Чтобы не питать ностальгию по тому, что уже никогда не случится.
Чтобы можно было войти в чужую детскую комнату — не завидуя ребёнку и не пытаясь разрушить её.
Увидеть то, чего он пока не может увидеть.
И помочь ему это разглядеть.
Иногда даже просто играя в его игры.
Потому что человек, который таскает свою детскую комнату за собой всю жизнь, будет постоянно сравнивать себя с другими детьми.
Завидовать.
Злиться.
И портить им жизнь, даже не замечая этого.
Вот это и есть полноценная сепарация.
Когда у вас больше нет необходимости желать того,
что уже никогда не сможет сбыться.
приведу примеры психологических защит от засранцев.
Нарциссическая защита — это когда в вашей детской кто-то насрал, а вы закрыли дверь, чтобы больше никто туда не попал.
Скрытый нарциссизм, он же неудачный, — когда вам продолжали гадить, а замка на двери вообще не было. Поэтому пришлось строить ещё более сложную систему защиты.
Шизоидность — когда вы сами насрали в комнате и начали размазывать это по стенам, пытаясь придать происходящему смысл.
Истерическая защита — когда вы обмазались этим дерьмом, чтобы вас больше не трогали.
А иногда человек просто обосрался и сам закрылся в комнате, чтобы никто не узнал.
Если смотреть на расстройства личности через эту метафору, они могут выглядеть как комбинации разных способов защиты.
Например:
Нарциссическое расстройство личности = нарциссическая защита + шизоидность.
Пограничное расстройство личности = скрытый нарциссизм + истерическая защита.
Расстройства пищевого поведения = истерическая защита + шизоидность.
Это не медицинская классификация, а моя грубая метафора того, как могут сочетаться разные способы психологической защиты.
Например, человек с истерической защитой может использовать яркую, демонстративную одежду.
Красный, розовый, синий, салатовый и другие сильно заметные цвета.
Почти как у ядовитых лягушек:
«Не трогай меня. Я опасен».
Если у мужчины синие волосы и он не доверяет женщинам, это ещё не означает наличие какой-либо защиты.
Но как метафора для разговора о том, как человек сообщает миру о себе и одновременно защищается от него — вполне показательно.
Или
когда женщина идет на первое свидание одевается очень вызывающе,
а потом в запрещенных сетях жалуется,
что нет нормальных мужчин.
Получается, что сознательные мотивы людей могут не совпадать с их бессознательными психологическими защитами.
Поэтому человек может верить в одно, но делать другое.
Так работают психологические защиты.
Можете со мной спорить.
Но сначала подумайте:
сколько всего вы таскаете с собой из этой комнаты?
Потому что купить внутреннему ребёнку мороженое — недостаточно.
Иногда нужно наконец прибраться в детской.
Выбросить старый мусор.
Перестать жить в запахе прошлого.
И перестать самому гадить в комнате по привычке.
А потом ещё научиться замечать момент, когда снова хочется закрыться.
Потому что вы живёте, учитесь и строите отношения только там, где вам не нужно постоянно защищаться.
Поэтому смысл взросления для меня —
разрушить свою детскую комнату до основания.
Не чтобы забыть детство.
А чтобы больше не жить в нём.
Чтобы не питать ностальгию по тому, что уже никогда не случится.
Чтобы можно было войти в чужую детскую комнату — не завидуя ребёнку и не пытаясь разрушить её.
Увидеть то, чего он пока не может увидеть.
И помочь ему это разглядеть.
Иногда даже просто играя в его игры.
Потому что человек, который таскает свою детскую комнату за собой всю жизнь, будет постоянно сравнивать себя с другими детьми.
Завидовать.
Злиться.
И портить им жизнь, даже не замечая этого.
Вот это и есть полноценная сепарация.
Когда у вас больше нет необходимости желать того,
что уже никогда не сможет сбыться.
🔥3👍1😁1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Механизм драматизации
«Хочу, но не могу»
Это видео я предлагаю рассматривать не как диагноз, а как возможный пример для наглядности.
Возможно, какой-нибудь уважающий себя и скучающий мужчина захочет помочь этой девушке с её потребностью.
Доказать, что он достоин.
Что он не такой, как остальные.
Что именно с ним всё будет иначе.
И вот здесь можно попасть в ловушку.
Потому что иногда жертва ищет себе жертву.
«Я жертва. Мне нужна другая жертва».
Зачем?
Правильно.
Чтобы мстить.
Не обязательно осознанно.
Человеку может казаться, что он просто ищет любовь, заботу, безопасность или того самого мужчину, который наконец докажет свою ценность.
А по факту он может воспроизводить старую систему отношений, только теперь меняя роли.
Нарциссы со своими манипуляциями здесь иногда просто отдыхают.
А иногда сами попадаются на эту удочку и начинают страдать.
В психоаналитической традиции у Мелани Кляйн действительно есть идеи, позволяющие рассматривать подобные отношения через расщепление, противопоставление «хорошего» и «плохого» объекта и внутренние образы значимых людей.
Но я называю этот механизм проще:
«Мармеладный кораблик».
Вы видите яхту.
Лёгкую добычу.
Берите и плывите отсюда.
Но как только вы вступаете на корабль — начинаете тонуть в мармеладе.
И теперь уже никуда не денетесь.
Сначала вам предлагают то, чего вам не хватает.
Секс.
Внимание.
Восхищение.
Желание.
Возможность почувствовать себя особенным.
А потом выясняется, что вместе с этим вы купили чужую драму.
И теперь должны её спасать.
Доказывать.
Терпеть.
Выдерживать.
И постоянно подтверждать, что вы действительно тот самый человек, который сможет наконец сделать другого счастливым.
Такую модель отношений психика может долго не выдерживать.
И тогда начинают формироваться защиты.
Человек постепенно теряет опору.
Теряет отношения.
Теряет деньги.
Теряет социальные связи.
И иногда даже не замечает, как медленно съезжает на дно собственной жизни.
А самое неприятное в том, что это действительно может быть местью.
Только мстить человек будет не вам.
Он будет мстить вам за кого-то другого.
За того, кто когда-то плохо с ним обращался.
За бывшего.
За отца.
За мать.
За мужчин.
За женщин.
За весь мир.
А вы просто случайно оказались подходящей фигурой.
Поэтому отношения так сильно влияют на развитие и самореализацию.
Потому что рядом с одним человеком вы становитесь сильнее.
А рядом с другим можете годами доказывать то, что вообще не должны были доказывать.
И постепенно становиться жертвой человека, которого пришли спасать.
«Хочу, но не могу»
Это видео я предлагаю рассматривать не как диагноз, а как возможный пример для наглядности.
Возможно, какой-нибудь уважающий себя и скучающий мужчина захочет помочь этой девушке с её потребностью.
Доказать, что он достоин.
Что он не такой, как остальные.
Что именно с ним всё будет иначе.
И вот здесь можно попасть в ловушку.
Потому что иногда жертва ищет себе жертву.
«Я жертва. Мне нужна другая жертва».
Зачем?
Правильно.
Чтобы мстить.
Не обязательно осознанно.
Человеку может казаться, что он просто ищет любовь, заботу, безопасность или того самого мужчину, который наконец докажет свою ценность.
А по факту он может воспроизводить старую систему отношений, только теперь меняя роли.
Нарциссы со своими манипуляциями здесь иногда просто отдыхают.
А иногда сами попадаются на эту удочку и начинают страдать.
В психоаналитической традиции у Мелани Кляйн действительно есть идеи, позволяющие рассматривать подобные отношения через расщепление, противопоставление «хорошего» и «плохого» объекта и внутренние образы значимых людей.
Но я называю этот механизм проще:
«Мармеладный кораблик».
Вы видите яхту.
Лёгкую добычу.
Берите и плывите отсюда.
Но как только вы вступаете на корабль — начинаете тонуть в мармеладе.
И теперь уже никуда не денетесь.
Сначала вам предлагают то, чего вам не хватает.
Секс.
Внимание.
Восхищение.
Желание.
Возможность почувствовать себя особенным.
А потом выясняется, что вместе с этим вы купили чужую драму.
И теперь должны её спасать.
Доказывать.
Терпеть.
Выдерживать.
И постоянно подтверждать, что вы действительно тот самый человек, который сможет наконец сделать другого счастливым.
Такую модель отношений психика может долго не выдерживать.
И тогда начинают формироваться защиты.
Человек постепенно теряет опору.
Теряет отношения.
Теряет деньги.
Теряет социальные связи.
И иногда даже не замечает, как медленно съезжает на дно собственной жизни.
А самое неприятное в том, что это действительно может быть местью.
Только мстить человек будет не вам.
Он будет мстить вам за кого-то другого.
За того, кто когда-то плохо с ним обращался.
За бывшего.
За отца.
За мать.
За мужчин.
За женщин.
За весь мир.
А вы просто случайно оказались подходящей фигурой.
Поэтому отношения так сильно влияют на развитие и самореализацию.
Потому что рядом с одним человеком вы становитесь сильнее.
А рядом с другим можете годами доказывать то, что вообще не должны были доказывать.
И постепенно становиться жертвой человека, которого пришли спасать.
🔥2
Вы сможете отличить собственное развитие от объяснения, почему вы не меняетесь?
Я почти большую часть жизни объяснял себе, почему не могу писать.
Это не значит, что я не пытался научиться.
Ещё как пытался.
И очень хотел.
Но как только мне действительно стало что вам рассказать, я прошёл все круги ада.
И нашёл людей, которые смогли объяснить мне, как писать с моими особенностями.
Психологические защиты нужны не для того, чтобы вам было хорошо. Они помогают психике справляться с тем, что человек не может вынести или изменить прямо сейчас.
Но это не значит, что можно отложить неприятный разговор в долгий ящик и забыть о нём.
У любой защиты есть обратная сторона.
Она может помогать пережить опасность, а потом мешать жить, когда опасность уже закончилась.
И тогда вы просто переносите нерешённую проблему из одного этапа жизни в другой.
Можно годами изучать психологию, запоминать термины, разбирать детские травмы и искать причины своих поступков.
И при этом продолжать делать одно и то же.
Потому что знать, почему вы так поступаете, — ещё не значит научиться поступать иначе.
Иногда человек не исследует себя, а просто находит более умные объяснения своему поведению.
«Я избегаю людей, потому что у меня избегающий тип привязанности».
Бээ.
«Я контролирую других, потому что меня предавали».
«Я не могу действовать, потому что у меня травма бессмысленности».
Хе-хе.
Возможно, всё так и есть.
Я не гадалка. Хотя кто знает.
Но что изменилось?
Вы стали лучше понимать себя или просто нашли объяснение, с которым теперь можно ничего не делать?
Вот в чём разница между рефлексией и рационализацией.
Рефлексия позволяет усомниться в собственной картине мира.
Рационализация помогает её сохранить.
В первом случае вы можете обнаружить, что ошибались.
Во втором — даже собственную ошибку превратите в доказательство своей правоты.
Именно поэтому человек способен годами ходить на терапию, «понимать» причины своих проблем и воспроизводить их раз за разом, думая, что просто недостаточно старается.
Он научился рассказывать о своей боли, но не обязательно научился жить по-другому.
И дело не в том, что психотерапия бесполезна.
Дело в том, что понимание проблемы — это не конец работы.
Это только начало.
Нужно научиться замечать, что вы делаете, когда вас накрывает.
Какие решения принимаете.
От чего убегаете.
Что пытаетесь доказать.
И что продолжаете делать, хотя уже знаете, к чему это приводит.
А затем пробовать поступать иначе и смотреть на реальные последствия.
Универсальных схем и волшебных вопросов, которые гарантированно сократят терапию, не существует.
Скорость изменений у всех разная. Поэтому и единого золотого стандарта развития нет.
Вы можете знать всё о своих травмах, но продолжать жить так, словно они до сих пор управляют вашей жизнью.
Психология может объяснить, почему вы оказались в своей точке.
Но объяснение не проживёт за вас вашу жизнь.
И вот здесь для меня начинается философия.
Не как набор красивых мыслей.
А как способность задавать себе вопросы, на которые нельзя ответить одним диагнозом:
Зачем я продолжаю это делать?
Чего я на самом деле хочу?
Какую цену плачу за привычный образ жизни?
И самый важный вопрос:
Готов ли я отказаться от своей правоты ради возможности увидеть реальность иначе?
Потому что иногда самое сложное — не разобраться, почему вы несчастны.
А перестать защищать тот образ себя и мира, в котором ваше несчастье стало привычным.
Я почти большую часть жизни объяснял себе, почему не могу писать.
Это не значит, что я не пытался научиться.
Ещё как пытался.
И очень хотел.
Но как только мне действительно стало что вам рассказать, я прошёл все круги ада.
И нашёл людей, которые смогли объяснить мне, как писать с моими особенностями.
Психологические защиты нужны не для того, чтобы вам было хорошо. Они помогают психике справляться с тем, что человек не может вынести или изменить прямо сейчас.
Но это не значит, что можно отложить неприятный разговор в долгий ящик и забыть о нём.
У любой защиты есть обратная сторона.
Она может помогать пережить опасность, а потом мешать жить, когда опасность уже закончилась.
И тогда вы просто переносите нерешённую проблему из одного этапа жизни в другой.
Можно годами изучать психологию, запоминать термины, разбирать детские травмы и искать причины своих поступков.
И при этом продолжать делать одно и то же.
Потому что знать, почему вы так поступаете, — ещё не значит научиться поступать иначе.
Иногда человек не исследует себя, а просто находит более умные объяснения своему поведению.
«Я избегаю людей, потому что у меня избегающий тип привязанности».
Бээ.
«Я контролирую других, потому что меня предавали».
«Я не могу действовать, потому что у меня травма бессмысленности».
Хе-хе.
Возможно, всё так и есть.
Я не гадалка. Хотя кто знает.
Но что изменилось?
Вы стали лучше понимать себя или просто нашли объяснение, с которым теперь можно ничего не делать?
Вот в чём разница между рефлексией и рационализацией.
Рефлексия позволяет усомниться в собственной картине мира.
Рационализация помогает её сохранить.
В первом случае вы можете обнаружить, что ошибались.
Во втором — даже собственную ошибку превратите в доказательство своей правоты.
Именно поэтому человек способен годами ходить на терапию, «понимать» причины своих проблем и воспроизводить их раз за разом, думая, что просто недостаточно старается.
Он научился рассказывать о своей боли, но не обязательно научился жить по-другому.
И дело не в том, что психотерапия бесполезна.
Дело в том, что понимание проблемы — это не конец работы.
Это только начало.
Нужно научиться замечать, что вы делаете, когда вас накрывает.
Какие решения принимаете.
От чего убегаете.
Что пытаетесь доказать.
И что продолжаете делать, хотя уже знаете, к чему это приводит.
А затем пробовать поступать иначе и смотреть на реальные последствия.
Универсальных схем и волшебных вопросов, которые гарантированно сократят терапию, не существует.
Скорость изменений у всех разная. Поэтому и единого золотого стандарта развития нет.
Вы можете знать всё о своих травмах, но продолжать жить так, словно они до сих пор управляют вашей жизнью.
Психология может объяснить, почему вы оказались в своей точке.
Но объяснение не проживёт за вас вашу жизнь.
И вот здесь для меня начинается философия.
Не как набор красивых мыслей.
А как способность задавать себе вопросы, на которые нельзя ответить одним диагнозом:
Зачем я продолжаю это делать?
Чего я на самом деле хочу?
Какую цену плачу за привычный образ жизни?
И самый важный вопрос:
Готов ли я отказаться от своей правоты ради возможности увидеть реальность иначе?
Потому что иногда самое сложное — не разобраться, почему вы несчастны.
А перестать защищать тот образ себя и мира, в котором ваше несчастье стало привычным.
👍4❤🔥2
Комплекс спасателя:
когда вы хотите дать другим то, чего не получили сами
На драматизации строят стратегии.
А потом сидят в СИЗО.
«Я бедный и несчастный. Посмотрите, что со мной сделали. Поэтому теперь я хочу всем помочь».
Но давайте немного углубимся в эту тему.
Недавно посмотрел видео бизнес-разборщика на ютубе, который рассказывал о холодном отце и о том, как теперь сам обожает своих детей.
Отец воспитывал его сурово.
Он обижался, хотел ему что-то доказать, не советовался с ним и обесценивал его.
А потом начал разбираться в истории своей семьи.
Дед вырос в детдоме, пережил голод и потерю родителей.
Отец тоже не получил той любви, которую мог бы передать сыну.
И в какой-то момент претензии к отцу исчезли.
Тренер понял, что может выбрать не своё прошлое, а то, что передаст собственным детям.
История сильная.
Но у меня возник вопрос.
Если бы отец был другим, любящим и заботливым, захотел бы этот человек заниматься тем, чем занимается сейчас?
Или его желание помогать людям выросло именно из того, что ему самому когда-то не хватило помощи?
Само по себе это ничего не доказывает.
Но вопрос интересный.
Потому что есть разница между двумя состояниями:
«Я хочу дать другим то, чего не получил сам».
И:
«Я хочу разобраться, что помогает людям справляться с трудностями, потому что мне действительно интересно, как устроена жизнь».
Это даже не про доказательную психологию.
Одни дедушка на конференции сказал:
«Все методы одинаковы полезны, все зависит от специалиста».
И…
В первом случае можно всю жизнь пытаться спасать других от собственной боли.
Во втором — собственная боль становится опытом, после которого начинается исследование.
Я называю первый вариант комплексом спасателя.
И здесь есть одна ловушка.
Можно помогать людям не ради них, а ради того, чтобы продолжать чувствовать себя человеком, который нужен другим.
Тогда чужая проблема становится подтверждением вашей ценности.
Вам нужен тот, кого можно спасти.
Тот, кто не справляется.
Тот, кто не знает ответа.
Тот, кто посмотрит на вас и скажет: «Как хорошо, что вы у меня есть».
И вы начинаете искать секреты, техники, схемы, волшебные вопросы.
Всё, что позволит снова и снова чувствовать себя человеком, который знает больше остальных.
Я смотрел разборы этого тренера и разбора его разборов.
И меня заинтересовало одно: как часто люди рассказывают истории, но не всегда понятно, какую именно задачу эти истории решают.
А ведь история сама по себе ещё никому не помогает.
Хорошая история — это не та, после которой вы восхитились рассказчиком. А та, после которой смогли увидеть собственную ситуацию иначе и сделать следующий шаг.
У терапевтической истории есть задача.
Помочь человеку заметить то, чего он раньше не замечал.
Увидеть другой способ действия.
Понять, что его ситуация не уникальна и что с ней можно что-то сделать.
Я видел, как моя студентка, только знакомившаяся с простой техникой, неожиданно рассказала клиенту историю в нужный момент. И это помогло сдвинуть работу с места.
Не потому, что она знала какой-то секрет.
А потому, что попала в то, что было важно именно этому человеку именно в этот момент.
Смысл не в том, чтобы рассказывать истории наугад, пока какая-нибудь не сработает.
Смысл в том, чтобы понимать, зачем вы её рассказываете.
И знаете, что меня здесь удивляет?
Большинство людей уже знают истории, которые могли бы рассказать своим детям, партнёрам или друзьям в трудную минуту.
Но молчат.
Боятся выглядеть нелепо.
Не верят в ценность собственного опыта.
И при этом готовы поклоняться человеку, который красиво рассказывает чужие истории и делает вид, что владеет особым секретом.
Хотя никакого универсального секрета счастливых отношений нет.
Нет единственного секрета воспитания детей.
Нет волшебной схемы, которая гарантирует богатство.
Есть знания, опыт, решения, ошибки и понимание того, что подходит конкретному человеку в конкретных обстоятельствах.
Но гораздо легче купить чужую уверенность, чем научиться разбираться самостоятельно.
Поэтому мы так любим истории про сына маминой подруги.
Про то, что будет, если не послушаться.
Про людей, которые добились успеха, потому что были умнее, сильнее и правильнее нас.
Мы пугаем друг друга.
Сравниваем.
Стыдим.
И называем это помощью.
Хотя после таких историй человек часто не понимает, что ему делать. Он просто боится оказаться плохим, слабым или недостаточно успешным.
И здесь я хочу напомнить одну простую вещь.
Я-сообщения нужны не только собеседнику.
Сочувствие нужно не только тому, кого вы поддерживаете.
Добродетель нужна не только окружающим.
Это ещё и способы самому научиться жить так, чтобы не превращать каждую ошибку в повод для самоуничтожения.
Когда вы можете сочувствовать себе, признавать неудачи и делать то, что считаете важным, у вас появляется больше шансов поддержать другого человека без необходимости спасать его ради собственной ценности.
Вам не нужно становиться героем его истории.
Не нужно делать его зависимым от вашей помощи.
Не нужно доказывать, что без вас он пропадёт.
Можно просто помочь ему увидеть то, чего он пока не видит.
И оставить ему право самому выбирать, что с этим делать.
Поэтому у меня есть вопрос к тем, кто посвятил жизнь помощи другим.
Если вы хотите дать людям то, чего сами когда-то не получили, что произойдёт с вашей миссией, когда вы наконец почувствуете себя достаточно любимым, нужным и состоявшимся?
Вы продолжите помогать, потому что вам по-настоящему интересны люди?
Или вам придётся искать новую боль, чтобы снова чувствовать себя спасателем?
Для меня это важное различие.
Потому что, когда я обращаюсь к специалисту, мне не нужен человек, который просто перескажет мне чужие секреты.
Мне нужен его собственный взгляд.
То, как он видит жизнь.
Какие вопросы задаёт.
Что замечает там, где другие проходят мимо.
Мне нужен альтернативный взгляд от живого человека, который пошатает мою реальность и позволит увидеть больше оттенков.
Не чтобы я начал поклоняться специалисту.
А чтобы моё восприятие стало богаче.
Я иду к специалисту не за тем, чтобы он думал за меня. Я иду за возможностью научиться видеть то, чего раньше не замечал.
Ваше уникальное и есть то живое, что в вас есть.
Останов есть в книгах.
И, пожалуй, именно с этого для меня начинается помощь.
Не с желания спасти человека.
А с любопытства к тому, каким ещё может быть его мир.
когда вы хотите дать другим то, чего не получили сами
На драматизации строят стратегии.
А потом сидят в СИЗО.
«Я бедный и несчастный. Посмотрите, что со мной сделали. Поэтому теперь я хочу всем помочь».
Но давайте немного углубимся в эту тему.
Недавно посмотрел видео бизнес-разборщика на ютубе, который рассказывал о холодном отце и о том, как теперь сам обожает своих детей.
Отец воспитывал его сурово.
Он обижался, хотел ему что-то доказать, не советовался с ним и обесценивал его.
А потом начал разбираться в истории своей семьи.
Дед вырос в детдоме, пережил голод и потерю родителей.
Отец тоже не получил той любви, которую мог бы передать сыну.
И в какой-то момент претензии к отцу исчезли.
Тренер понял, что может выбрать не своё прошлое, а то, что передаст собственным детям.
История сильная.
Но у меня возник вопрос.
Если бы отец был другим, любящим и заботливым, захотел бы этот человек заниматься тем, чем занимается сейчас?
Или его желание помогать людям выросло именно из того, что ему самому когда-то не хватило помощи?
Само по себе это ничего не доказывает.
Но вопрос интересный.
Потому что есть разница между двумя состояниями:
«Я хочу дать другим то, чего не получил сам».
И:
«Я хочу разобраться, что помогает людям справляться с трудностями, потому что мне действительно интересно, как устроена жизнь».
Это даже не про доказательную психологию.
Одни дедушка на конференции сказал:
«Все методы одинаковы полезны, все зависит от специалиста».
И…
В первом случае можно всю жизнь пытаться спасать других от собственной боли.
Во втором — собственная боль становится опытом, после которого начинается исследование.
Я называю первый вариант комплексом спасателя.
И здесь есть одна ловушка.
Можно помогать людям не ради них, а ради того, чтобы продолжать чувствовать себя человеком, который нужен другим.
Тогда чужая проблема становится подтверждением вашей ценности.
Вам нужен тот, кого можно спасти.
Тот, кто не справляется.
Тот, кто не знает ответа.
Тот, кто посмотрит на вас и скажет: «Как хорошо, что вы у меня есть».
И вы начинаете искать секреты, техники, схемы, волшебные вопросы.
Всё, что позволит снова и снова чувствовать себя человеком, который знает больше остальных.
Я смотрел разборы этого тренера и разбора его разборов.
И меня заинтересовало одно: как часто люди рассказывают истории, но не всегда понятно, какую именно задачу эти истории решают.
А ведь история сама по себе ещё никому не помогает.
Хорошая история — это не та, после которой вы восхитились рассказчиком. А та, после которой смогли увидеть собственную ситуацию иначе и сделать следующий шаг.
У терапевтической истории есть задача.
Помочь человеку заметить то, чего он раньше не замечал.
Увидеть другой способ действия.
Понять, что его ситуация не уникальна и что с ней можно что-то сделать.
Я видел, как моя студентка, только знакомившаяся с простой техникой, неожиданно рассказала клиенту историю в нужный момент. И это помогло сдвинуть работу с места.
Не потому, что она знала какой-то секрет.
А потому, что попала в то, что было важно именно этому человеку именно в этот момент.
Смысл не в том, чтобы рассказывать истории наугад, пока какая-нибудь не сработает.
Смысл в том, чтобы понимать, зачем вы её рассказываете.
И знаете, что меня здесь удивляет?
Большинство людей уже знают истории, которые могли бы рассказать своим детям, партнёрам или друзьям в трудную минуту.
Но молчат.
Боятся выглядеть нелепо.
Не верят в ценность собственного опыта.
И при этом готовы поклоняться человеку, который красиво рассказывает чужие истории и делает вид, что владеет особым секретом.
Хотя никакого универсального секрета счастливых отношений нет.
Нет единственного секрета воспитания детей.
Нет волшебной схемы, которая гарантирует богатство.
Есть знания, опыт, решения, ошибки и понимание того, что подходит конкретному человеку в конкретных обстоятельствах.
Но гораздо легче купить чужую уверенность, чем научиться разбираться самостоятельно.
Поэтому мы так любим истории про сына маминой подруги.
Про то, что будет, если не послушаться.
Про людей, которые добились успеха, потому что были умнее, сильнее и правильнее нас.
Мы пугаем друг друга.
Сравниваем.
Стыдим.
И называем это помощью.
Хотя после таких историй человек часто не понимает, что ему делать. Он просто боится оказаться плохим, слабым или недостаточно успешным.
И здесь я хочу напомнить одну простую вещь.
Я-сообщения нужны не только собеседнику.
Сочувствие нужно не только тому, кого вы поддерживаете.
Добродетель нужна не только окружающим.
Это ещё и способы самому научиться жить так, чтобы не превращать каждую ошибку в повод для самоуничтожения.
Когда вы можете сочувствовать себе, признавать неудачи и делать то, что считаете важным, у вас появляется больше шансов поддержать другого человека без необходимости спасать его ради собственной ценности.
Вам не нужно становиться героем его истории.
Не нужно делать его зависимым от вашей помощи.
Не нужно доказывать, что без вас он пропадёт.
Можно просто помочь ему увидеть то, чего он пока не видит.
И оставить ему право самому выбирать, что с этим делать.
Поэтому у меня есть вопрос к тем, кто посвятил жизнь помощи другим.
Если вы хотите дать людям то, чего сами когда-то не получили, что произойдёт с вашей миссией, когда вы наконец почувствуете себя достаточно любимым, нужным и состоявшимся?
Вы продолжите помогать, потому что вам по-настоящему интересны люди?
Или вам придётся искать новую боль, чтобы снова чувствовать себя спасателем?
Для меня это важное различие.
Потому что, когда я обращаюсь к специалисту, мне не нужен человек, который просто перескажет мне чужие секреты.
Мне нужен его собственный взгляд.
То, как он видит жизнь.
Какие вопросы задаёт.
Что замечает там, где другие проходят мимо.
Мне нужен альтернативный взгляд от живого человека, который пошатает мою реальность и позволит увидеть больше оттенков.
Не чтобы я начал поклоняться специалисту.
А чтобы моё восприятие стало богаче.
Я иду к специалисту не за тем, чтобы он думал за меня. Я иду за возможностью научиться видеть то, чего раньше не замечал.
Ваше уникальное и есть то живое, что в вас есть.
Останов есть в книгах.
И, пожалуй, именно с этого для меня начинается помощь.
Не с желания спасти человека.
А с любопытства к тому, каким ещё может быть его мир.
🔥1
Волшебная таблетка, схема на миллион и страх разоблачения
Поехали....
Весь маркетинг волшебных решений построен на вас.
На тех, кто хочет заработать 100 000 рублей за три месяца.
Найти секрет счастливых отношений.
Разобраться в себе за пять консультаций.
И наконец получить ту самую схему, после которой жизнь пойдёт как надо.
Вам обещают решение.
Но редко предлагают разобраться, какую именно проблему вы пытаетесь решить.
Потому что пока вы ищете волшебную таблетку, вам можно продавать следующую.
А пока вам есть что скрывать даже от самого себя, вам можно подсовывать суррогат жизни.
Можете назвать это МММ.
Можете назвать марафоном желаний.
Можете назвать авторской методикой, которая изменит вашу жизнь за 90 дней.
Упаковка меняется.
Механизм остаётся прежним: вам продают надежду на то, что однажды вы перестанете испытывать то, от чего сейчас пытаетесь убежать.
Но есть проблема.
Понимать, в чём ваша проблема, — нормально. Не понимать, что с вами происходит, и годами безуспешно искать решение — уже повод исследовать собственное восприятие.
Возможно, вы неправильно понимаете ситуацию.
Возможно, не замечаете противоречий.
Возможно, защищаете убеждение, которое когда-то помогло вам выжить, но теперь мешает жить.
Или продолжаете искать решение там, где сначала нужно разобраться с самим вопросом.
Например, человек может годами доказывать, что он достоин любви, потому что когда-то решил: любовь нужно заслужить.
Он будет изучать психологию отношений, искать подходящего партнёра, учиться правильно общаться.
Но если внутри него по-прежнему живёт убеждение, что его можно любить только за заслуги, он будет снова и снова оценивать себя по старым правилам.
И даже если вы прочитал строки и поняли что это про вас — это вам не поможет.
Можно бесконечно менять обстоятельства, сохраняя прежнее отношение к себе.
И тогда новые знания становятся ещё одним способом не замечать старую проблему.
Вы не всегда ищете решение. Иногда вы ищете объяснение, которое позволит ничего не менять.
Особенно сложно пересматривать убеждения, которые сформировались в детстве.
Ребёнок быстро учится понимать мир, но не всегда может проверить, насколько правильно его понял.
А точнее он 100% понял это не правильно.
Он может принять тревогу родителей за доказательство опасности.
Их холодность — за отсутствие собственной ценности.
Их запреты — за единственно возможные правила жизни.
А если взрослый, которому он доверяет, добрый, заботливый и уверенный в своей правоте, сомневаться становится ещё труднее.
Потому что признать ошибку в его объяснениях — значит допустить, что человек, которого ты любишь, мог чего-то не понимать.
И вот здесь появляется интересная вещь.
Иногда мы защищаем не правду. Мы защищаем иллюзию отношений, которые не хотим потерять.
Мы боимся разоблачения.
Не обязательно потому, что совершили что-то ужасное.
Иногда потому, что боимся увидеть собственную семью, родителей или себя не такими, какими привыкли их считать.
А иногда — обнаружить, сколько лет потратили на убеждение, которое никогда не проверяли.
А что еще хуже, есть убеждения которые мы даже словами воспроизвести не можем.
Поэтому мы злимся, когда кто-то задаёт неудобные вопросы.
Обесцениваем тех, кто сомневается.
Ищем подтверждения собственной правоты.
И называем это принципами.
Но агрессия сама по себе не доказывает, что человек что-то скрывает. Важно другое: можете ли вы спокойно исследовать то, с чем не согласны, или вам необходимо немедленно уничтожить саму возможность сомнения?
Это касается и денег, и отношений, и родительства.
Нет единственной правильной схемы воспитания ребёнка.
Нет универсального рецепта отношений.
Нет метода, который отменит необходимость думать и принимать решения.
Есть особенности конкретного человека, его окружение, условия жизни, знания и последствия его поступков.
И если вы хотите действительно разобраться, иногда придётся пересмотреть не только свои действия, но и то, как вы вообще понимаете происходящее.
Это до жути неприятно.
Потому что проще купить новый курс, чем признать, что предыдущие десять не помогли не из-за отсутствия одиннадцатого.
Проще найти ещё одну технику, чем заметить, что вы используете знания для оправдания привычного поведения.
Проще обвинить родителей, партнёра или обстоятельства, чем исследовать собственную картину мира.
И именно на этом страхе разоблачения строится рынок волшебных решений.
Вам продают не только знания.
Вам продают возможность не встречаться с тем, что вы пока не готовы увидеть.
Но никакая схема на миллион не заменит способности разбираться в реальности.
И никакая таблетка не избавит вас от необходимости принимать решения.
Самое дорогое заблуждение — не то, в которое вы поверили.
А то, которое вы годами защищаете от проверки.
Потому что пока вы защищаете его, кто-то другой может зарабатывать на вашей попытке от него убежать.
Поехали....
Весь маркетинг волшебных решений построен на вас.
На тех, кто хочет заработать 100 000 рублей за три месяца.
Найти секрет счастливых отношений.
Разобраться в себе за пять консультаций.
И наконец получить ту самую схему, после которой жизнь пойдёт как надо.
Вам обещают решение.
Но редко предлагают разобраться, какую именно проблему вы пытаетесь решить.
Потому что пока вы ищете волшебную таблетку, вам можно продавать следующую.
А пока вам есть что скрывать даже от самого себя, вам можно подсовывать суррогат жизни.
Можете назвать это МММ.
Можете назвать марафоном желаний.
Можете назвать авторской методикой, которая изменит вашу жизнь за 90 дней.
Упаковка меняется.
Механизм остаётся прежним: вам продают надежду на то, что однажды вы перестанете испытывать то, от чего сейчас пытаетесь убежать.
Но есть проблема.
Понимать, в чём ваша проблема, — нормально. Не понимать, что с вами происходит, и годами безуспешно искать решение — уже повод исследовать собственное восприятие.
Возможно, вы неправильно понимаете ситуацию.
Возможно, не замечаете противоречий.
Возможно, защищаете убеждение, которое когда-то помогло вам выжить, но теперь мешает жить.
Или продолжаете искать решение там, где сначала нужно разобраться с самим вопросом.
Например, человек может годами доказывать, что он достоин любви, потому что когда-то решил: любовь нужно заслужить.
Он будет изучать психологию отношений, искать подходящего партнёра, учиться правильно общаться.
Но если внутри него по-прежнему живёт убеждение, что его можно любить только за заслуги, он будет снова и снова оценивать себя по старым правилам.
И даже если вы прочитал строки и поняли что это про вас — это вам не поможет.
Можно бесконечно менять обстоятельства, сохраняя прежнее отношение к себе.
И тогда новые знания становятся ещё одним способом не замечать старую проблему.
Вы не всегда ищете решение. Иногда вы ищете объяснение, которое позволит ничего не менять.
Особенно сложно пересматривать убеждения, которые сформировались в детстве.
Ребёнок быстро учится понимать мир, но не всегда может проверить, насколько правильно его понял.
А точнее он 100% понял это не правильно.
Он может принять тревогу родителей за доказательство опасности.
Их холодность — за отсутствие собственной ценности.
Их запреты — за единственно возможные правила жизни.
А если взрослый, которому он доверяет, добрый, заботливый и уверенный в своей правоте, сомневаться становится ещё труднее.
Потому что признать ошибку в его объяснениях — значит допустить, что человек, которого ты любишь, мог чего-то не понимать.
И вот здесь появляется интересная вещь.
Иногда мы защищаем не правду. Мы защищаем иллюзию отношений, которые не хотим потерять.
Мы боимся разоблачения.
Не обязательно потому, что совершили что-то ужасное.
Иногда потому, что боимся увидеть собственную семью, родителей или себя не такими, какими привыкли их считать.
А иногда — обнаружить, сколько лет потратили на убеждение, которое никогда не проверяли.
А что еще хуже, есть убеждения которые мы даже словами воспроизвести не можем.
Поэтому мы злимся, когда кто-то задаёт неудобные вопросы.
Обесцениваем тех, кто сомневается.
Ищем подтверждения собственной правоты.
И называем это принципами.
Но агрессия сама по себе не доказывает, что человек что-то скрывает. Важно другое: можете ли вы спокойно исследовать то, с чем не согласны, или вам необходимо немедленно уничтожить саму возможность сомнения?
Это касается и денег, и отношений, и родительства.
Нет единственной правильной схемы воспитания ребёнка.
Нет универсального рецепта отношений.
Нет метода, который отменит необходимость думать и принимать решения.
Есть особенности конкретного человека, его окружение, условия жизни, знания и последствия его поступков.
И если вы хотите действительно разобраться, иногда придётся пересмотреть не только свои действия, но и то, как вы вообще понимаете происходящее.
Это до жути неприятно.
Потому что проще купить новый курс, чем признать, что предыдущие десять не помогли не из-за отсутствия одиннадцатого.
Проще найти ещё одну технику, чем заметить, что вы используете знания для оправдания привычного поведения.
Проще обвинить родителей, партнёра или обстоятельства, чем исследовать собственную картину мира.
И именно на этом страхе разоблачения строится рынок волшебных решений.
Вам продают не только знания.
Вам продают возможность не встречаться с тем, что вы пока не готовы увидеть.
Но никакая схема на миллион не заменит способности разбираться в реальности.
И никакая таблетка не избавит вас от необходимости принимать решения.
Самое дорогое заблуждение — не то, в которое вы поверили.
А то, которое вы годами защищаете от проверки.
Потому что пока вы защищаете его, кто-то другой может зарабатывать на вашей попытке от него убежать.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
😁1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Три модели продаж, которые я увидел в барбершопе
Очередная моя история из барбершопа.
За последнее время я побывал у трёх разных барберов. И случайно увидел три модели продаж.
Причём специалист с самой дорогой моделью обслуживания в итоге оказался почти в два раза дороже топового мастера.
Давайте разберёмся, что они делали.
Первая модель — «славный парень».
Приятный парень, много разговаривает, шутит, создаёт хорошую атмосферу. Посмеялись, постриглись, разошлись.
Всё хорошо, кроме одного: я ушёл с одной стороны бородой гуще, чем с другой.
Видимо особенность моей бороды.
Но дело не в качестве стрижки. Я сейчас про модель продаж.
Этот специалист продавал приятное общение и саму услугу. Он был своим парнем, с которым можно нормально провести время.
Вторая модель — «сноб, который знает, как правильно».
Этот барбер рассказывал мне про шампунь за 15 тысяч рублей для тех, у кого настоящая борода.
В его модели чувствовалось: если ты действительно любишь себя и заботишься о своей внешности, ты должен разбираться в правильном уходе и покупать соответствующие средства.
Здесь продаётся не только услуга.
Продаётся представление о том, каким должен быть человек, который себя уважает.
И если ты не покупаешь, возникает неприятный вопрос: а достаточно ли ты вообще заботишься о себе?
Это уже другая модель. Не просто «я хорошо тебя постригу», а «я знаю, как правильно, и сейчас объясню тебе, чего тебе не хватает».
Третья модель — «бро, я знаю твою проблему».
Вот здесь начинается самое интересное.
Я пришёл к этому мастеру с обычным запросом: подстричь бороду.
Он сначала попшикал на неё каким-то средством и показал прикол:
волосы быстро стали влажными.
Он объясняет, что у меня сухие волосы, поэтому их приходится дополнительно увлажнять, чтобы нормально расчесать и уложить.
Потом спросил, есть ли у меня средство для ухода за бородой.
Нет.
— Смотри, есть такая штука. Втираешь в бороду, и волосы выравниваются.
Он не просто рассказал мне о продукте. Он показал результат на мне.
Я когда увидел, не смог сдержать эмоции.
Не то что бы я плакал, я засмеялся.
(такая невротическая реакция на шок)
А заодно предложил дополнительные услуги:
убрал волосы в носу и ушах, привёл в порядок пространство между бровями, сделал компресс.
Но самое интересное было даже не в этом.
Он показал мне проблему, которую я сам не мог сформулировать.
Я давно хотел снова отрастить бороду. Но у меня кучерявые волосы, и я привык считать, что борода у меня такой и должна быть.
Более того, я уже придумал объяснение, почему это хорошо: кучерявость придаёт объём.
То есть я не просто не знал, что можно сделать иначе.
Я уже убедил себя, что иначе и не должно быть.
Мне даже не пришло бы в голову прийти к барберу и попросить выпрямить волосы на бороде. Я не считал это проблемой, которую можно решить.
А мастер взял и показал мне результат.
И я увидел, что борода может выглядеть так, как мне нравится.
Обратите внимание на последовательность.
Сначала я пришёл за одной услугой.
Потом специалист показал мне возможность, о которой я не думал.
Затем объяснил, за счёт чего получается результат.
И только после этого я смог понять, что мне вообще может быть нужно.
Я сформулировал свою проблему после того, как увидел её решение.
И вот тут я предлагаю вам задуматься.
Мы привыкли считать, что клиент сначала понимает свою проблему, потом ищет специалиста и покупает решение.
Но в реальности бывает иначе.
Человек годами живёт с определёнными ограничениями и считает их особенностями своей жизни.
«У меня такой характер».
«У меня такие волосы».
«У меня всегда так в отношениях».
«Я не умею продавать».
«Я просто не создан для больших денег».
Он не обязательно страдает от этого каждую минуту. Иногда он даже научился объяснять, почему всё именно так и должно быть.
И поэтому не ищет решения.
Не потому, что решение ему не нужно.
А потому, что он пока не видит другой возможности.
И здесь появляется задача специалиста.
Не навязать человеку проблему, которой у него нет.
А помочь ему увидеть то, чего он раньше не замечал, показать возможный результат и дать возможность самому решить, нужно ли ему это.
Именно поэтому я люблю наблюдать за тем, как продают другие, и сам участвую в этом процессе.
Иначе как вы поймёте, какая модель продаж вам подходит?
Можно быть славным парнем, который всем нравится, но не умеет показывать ценность своей работы.
Можно быть снобом, который знает, как правильно, но заставляет клиента чувствовать себя недостаточно хорошим.
А можно стать тем БРО специалистом, который разбирается в проблеме человека и помогает ему увидеть возможности, о которых тот раньше не задумывался.
Не потому, что вы умнее клиента во всём.
А потому, что в вашей области вы способны заметить то, чего он пока не видит.
И сделать это так, чтобы он сам захотел получить результат.
Ваша задача не в том, чтобы научиться продавать людям больше услуг. Ваша задача — научиться замечать возможности, которые человек сам пока не умеет увидеть.
Потому что иногда клиент приходит к вам за стрижкой.
А уходит с пониманием того, какой он вообще хотел видеть свою бороду и воском для бороды.
И если вы умеете делать такое для своих клиентов, они могут быть готовы платить вам больше.
Не за магический оффер.
Не за давление.
А за результат, о существовании которого до встречи с вами они даже не задумывались.
Очередная моя история из барбершопа.
За последнее время я побывал у трёх разных барберов. И случайно увидел три модели продаж.
Причём специалист с самой дорогой моделью обслуживания в итоге оказался почти в два раза дороже топового мастера.
Давайте разберёмся, что они делали.
Первая модель — «славный парень».
Приятный парень, много разговаривает, шутит, создаёт хорошую атмосферу. Посмеялись, постриглись, разошлись.
Всё хорошо, кроме одного: я ушёл с одной стороны бородой гуще, чем с другой.
Видимо особенность моей бороды.
Но дело не в качестве стрижки. Я сейчас про модель продаж.
Этот специалист продавал приятное общение и саму услугу. Он был своим парнем, с которым можно нормально провести время.
Вторая модель — «сноб, который знает, как правильно».
Этот барбер рассказывал мне про шампунь за 15 тысяч рублей для тех, у кого настоящая борода.
В его модели чувствовалось: если ты действительно любишь себя и заботишься о своей внешности, ты должен разбираться в правильном уходе и покупать соответствующие средства.
Здесь продаётся не только услуга.
Продаётся представление о том, каким должен быть человек, который себя уважает.
И если ты не покупаешь, возникает неприятный вопрос: а достаточно ли ты вообще заботишься о себе?
Это уже другая модель. Не просто «я хорошо тебя постригу», а «я знаю, как правильно, и сейчас объясню тебе, чего тебе не хватает».
Третья модель — «бро, я знаю твою проблему».
Вот здесь начинается самое интересное.
Я пришёл к этому мастеру с обычным запросом: подстричь бороду.
Он сначала попшикал на неё каким-то средством и показал прикол:
волосы быстро стали влажными.
Он объясняет, что у меня сухие волосы, поэтому их приходится дополнительно увлажнять, чтобы нормально расчесать и уложить.
Потом спросил, есть ли у меня средство для ухода за бородой.
Нет.
— Смотри, есть такая штука. Втираешь в бороду, и волосы выравниваются.
Он не просто рассказал мне о продукте. Он показал результат на мне.
Я когда увидел, не смог сдержать эмоции.
Не то что бы я плакал, я засмеялся.
(такая невротическая реакция на шок)
А заодно предложил дополнительные услуги:
убрал волосы в носу и ушах, привёл в порядок пространство между бровями, сделал компресс.
Но самое интересное было даже не в этом.
Он показал мне проблему, которую я сам не мог сформулировать.
Я давно хотел снова отрастить бороду. Но у меня кучерявые волосы, и я привык считать, что борода у меня такой и должна быть.
Более того, я уже придумал объяснение, почему это хорошо: кучерявость придаёт объём.
То есть я не просто не знал, что можно сделать иначе.
Я уже убедил себя, что иначе и не должно быть.
Мне даже не пришло бы в голову прийти к барберу и попросить выпрямить волосы на бороде. Я не считал это проблемой, которую можно решить.
А мастер взял и показал мне результат.
И я увидел, что борода может выглядеть так, как мне нравится.
Обратите внимание на последовательность.
Сначала я пришёл за одной услугой.
Потом специалист показал мне возможность, о которой я не думал.
Затем объяснил, за счёт чего получается результат.
И только после этого я смог понять, что мне вообще может быть нужно.
Я сформулировал свою проблему после того, как увидел её решение.
И вот тут я предлагаю вам задуматься.
Мы привыкли считать, что клиент сначала понимает свою проблему, потом ищет специалиста и покупает решение.
Но в реальности бывает иначе.
Человек годами живёт с определёнными ограничениями и считает их особенностями своей жизни.
«У меня такой характер».
«У меня такие волосы».
«У меня всегда так в отношениях».
«Я не умею продавать».
«Я просто не создан для больших денег».
Он не обязательно страдает от этого каждую минуту. Иногда он даже научился объяснять, почему всё именно так и должно быть.
И поэтому не ищет решения.
Не потому, что решение ему не нужно.
А потому, что он пока не видит другой возможности.
И здесь появляется задача специалиста.
Не навязать человеку проблему, которой у него нет.
А помочь ему увидеть то, чего он раньше не замечал, показать возможный результат и дать возможность самому решить, нужно ли ему это.
Именно поэтому я люблю наблюдать за тем, как продают другие, и сам участвую в этом процессе.
Иначе как вы поймёте, какая модель продаж вам подходит?
Можно быть славным парнем, который всем нравится, но не умеет показывать ценность своей работы.
Можно быть снобом, который знает, как правильно, но заставляет клиента чувствовать себя недостаточно хорошим.
А можно стать тем БРО специалистом, который разбирается в проблеме человека и помогает ему увидеть возможности, о которых тот раньше не задумывался.
Не потому, что вы умнее клиента во всём.
А потому, что в вашей области вы способны заметить то, чего он пока не видит.
И сделать это так, чтобы он сам захотел получить результат.
Ваша задача не в том, чтобы научиться продавать людям больше услуг. Ваша задача — научиться замечать возможности, которые человек сам пока не умеет увидеть.
Потому что иногда клиент приходит к вам за стрижкой.
А уходит с пониманием того, какой он вообще хотел видеть свою бороду и воском для бороды.
И если вы умеете делать такое для своих клиентов, они могут быть готовы платить вам больше.
Не за магический оффер.
Не за давление.
А за результат, о существовании которого до встречи с вами они даже не задумывались.
🔥4
Я хочу найти себя
(играем мелодия песни — Многоточие: Щемит в душе тоска)
— Я хочу найти себя.
— Значит, вы где-то себя потеряли?
— Нет? Тогда давайте разбираться.
И сразу с двух ног.
Что вообще значит — жить?
Чувствовать.
Но некоторые люди причиняют себе боль, чтобы хоть что-то почувствовать.
Почему без вредительства они себя не чувствуют?
Кто-то раньше мог выпивать, просыпаться с похмелья и снова идти за новой порцией алкоголя. Это тоже может быть способом почувствовать себя через причинение вреда.
Но если бы вы действительно чувствовали себя, вам не обязательно было бы доводить себя до такого состояния, чтобы ощутить, что вы живы.
Так что же значит почувствовать себя?
Это значит научиться выражать своё уникальное восприятие реальности.
Или вы всё ещё думаете, что все люди видят мир одинаково?
Мы не получаем готовые картинки извне. Глаза передают мозгу сигналы, а мозг на их основе формирует образ того, что мы видим.
Но может ли мозг показать вам то, для чего у него вообще нет никаких знакомых образов?
Он может не распознать новое. Может истолковать его по-своему. Может попытаться встроить незнакомое в уже известную картину мира.
И вот здесь начинается самое интересное.
Искусство. А точнее — творчество.
Творчество — это попытка передать собственное восприятие мира через формы, которые другой человек способен понять.
Представьте конструктор LEGO.
У всех есть знакомые детали. Но вы собираете из них конструкцию, которой раньше никто не видел.
Причём собираете так, чтобы другой человек мог посмотреть на неё и воспроизвести у себя в голове нечто новое.
Он не получит ваши переживания в готовом виде. Он наполнит увиденную форму собственным содержанием.
Но благодаря вашей конструкции сможет соприкоснуться с тем, чего прежде не замечал.
И тогда оба — художник и зритель — могут приблизиться к чему-то новому.
Один обнаружил нечто в своём восприятии и придал этому форму.
Другой увидел эту форму и обнаружил в ней нечто своё.
Так появляется новый способ смотреть на мир. А затем его могут подхватить другие люди.
При этом передаётся не само переживание. Передаётся форма, которую каждый наполняет собственным содержанием.
И здесь возникает вопрос.
Если много путешествовать, читать и учиться, станет ли человек лучше чувствовать себя?
И да, и нет.
Переживания могут накапливаться, но без осмысления и выражения они не обязательно складываются в целостную картину.
Можно побывать в сотне стран, прочитать тысячу книг и пройти десятки курсов — и всё равно не понимать, что именно ты увидел, чему научился и как это изменило твоё восприятие.
Знания могут создавать иллюзию понимания, пока вы читаете очередную книгу. Но если вы не научились различать идеи, связывать их между собой и создавать собственные формы, многое из прочитанного так и останется чужим материалом.
Накопление опыта — ещё не развитие. Как и накопление знаний — ещё не понимание.
В какой-то момент нужно перестать собирать чужие конструкции и попробовать создать свою.
Иначе вы рискуете оказаться в положении человека, который внезапно попал в огромный мегаполис.
Вокруг тысячи людей. Каждый что-то говорит. У каждого свои правила, смыслы и способы объяснять происходящее.
Вы слышите множество языков, но не понимаете, как всё это связано.
Чтобы освоиться, вам нужно не выучить все языки мира. Вам нужно найти принципы, которые помогут разбираться в том, что вы слышите.
И здесь творчество становится способом собрать собственный язык.
Не просто выразить эмоции. Не просто рассказать о пережитом.
А найти форму, через которую вы можете передать другому человеку то, что сами научились замечать.
В этом смысле художник не просто создаёт произведение.
Он обнаруживает собственный почерк.
Сначала вы творите, не до конца понимая, что именно пытаетесь выразить.
Потом начинаете замечать повторяющиеся темы, образы, вопросы и противоречия.
Вдруг обнаруживаете, что во всех ваших произведениях есть что-то общее.
То, что вы снова и снова пытаетесь донести до мира.
И это может сильно удивить.
Потому что вы начинаете знакомиться с собой не через очередное объяснение того, какой вы человек, а через то, что действительно создаёте.
Вы видите собственный почерк. Узнаёте его. И, возможно, впервые понимаете, что именно в вашем взгляде на мир вам нравится.
Но на этом развитие не заканчивается.
Наступает следующий этап: вы уже сознательно создаёте формы, которые помогут другим людям увидеть что-то своё.
Вы становитесь мастером определённой формы. Как гончар, который годами оттачивает одно движение, пока не начинает создавать то, что другим трудно повторить.
А затем кто-то использует вашу форму, чтобы создать нечто собственное.
Именно так идеи могут развиваться дальше своего создателя.
Возможно, в этом и заключается одна из задач искусства: не сообщить всем, как правильно видеть мир, а дать человеку форму, с помощью которой он сможет увидеть то, чего раньше не замечал.
Даже человек с жестоким взглядом на мир способен встретиться с произведением, которое заставит его иначе пережить любовь, боль или чужое страдание.
Искусство не гарантирует такого изменения. Но оно способно открыть возможность, которой прежде не было.
Теперь посмотрим на философию.
Философия создавала формы мышления, с помощью которых люди могли ставить вопросы, строить рассуждения и исследовать устройство мира. На этих формах во многом выросла наука.
А что происходит, когда мы пытаемся оставить только переживания, не создавая форм, которые позволят их осмыслить?
Мы получаем множество личных объяснений, подходов и интерпретаций, которые бывает трудно сопоставить друг с другом.
И тогда появляется соблазн найти метод, который позволит каждому стать гением без необходимости проходить собственный путь.
Сделать талантливым без усилий. Дать уникальность без поиска собственной формы.
Но ведь именно этот путь и составляет часть развития.
Нам хочется стать уникальными прямо сейчас. Не проходя через годы, в течение которых мы учимся видеть, различать, ошибаться и создавать.
Поэтому мы ищем волшебную таблетку даже там, где речь идёт о самопознании.
Хотим найти себя, не создавая ничего собственного.
Хотим почувствовать жизнь, не пытаясь выразить то, как именно мы её воспринимаем.
Хотим получить готовое объяснение, которое избавит нас от необходимости самостоятельно разбираться в происходящем.
Но, возможно, найти себя — это не обнаружить внутри спрятанного человека, которого нужно однажды раскопать.
Возможно, найти себя — значит создать такую форму выражения, в которой вы наконец сможете узнать собственный взгляд на мир.
А потом продолжать её менять, оттачивать и проверять жизнью.
Не потому, что вы уже нашли окончательную истину.
А потому, что теперь у вас есть собственный способ её искать.
(играем мелодия песни — Многоточие: Щемит в душе тоска)
— Я хочу найти себя.
— Значит, вы где-то себя потеряли?
— Нет? Тогда давайте разбираться.
И сразу с двух ног.
Что вообще значит — жить?
Чувствовать.
Но некоторые люди причиняют себе боль, чтобы хоть что-то почувствовать.
Почему без вредительства они себя не чувствуют?
Кто-то раньше мог выпивать, просыпаться с похмелья и снова идти за новой порцией алкоголя. Это тоже может быть способом почувствовать себя через причинение вреда.
Но если бы вы действительно чувствовали себя, вам не обязательно было бы доводить себя до такого состояния, чтобы ощутить, что вы живы.
Так что же значит почувствовать себя?
Это значит научиться выражать своё уникальное восприятие реальности.
Или вы всё ещё думаете, что все люди видят мир одинаково?
Мы не получаем готовые картинки извне. Глаза передают мозгу сигналы, а мозг на их основе формирует образ того, что мы видим.
Но может ли мозг показать вам то, для чего у него вообще нет никаких знакомых образов?
Он может не распознать новое. Может истолковать его по-своему. Может попытаться встроить незнакомое в уже известную картину мира.
И вот здесь начинается самое интересное.
Искусство. А точнее — творчество.
Творчество — это попытка передать собственное восприятие мира через формы, которые другой человек способен понять.
Представьте конструктор LEGO.
У всех есть знакомые детали. Но вы собираете из них конструкцию, которой раньше никто не видел.
Причём собираете так, чтобы другой человек мог посмотреть на неё и воспроизвести у себя в голове нечто новое.
Он не получит ваши переживания в готовом виде. Он наполнит увиденную форму собственным содержанием.
Но благодаря вашей конструкции сможет соприкоснуться с тем, чего прежде не замечал.
И тогда оба — художник и зритель — могут приблизиться к чему-то новому.
Один обнаружил нечто в своём восприятии и придал этому форму.
Другой увидел эту форму и обнаружил в ней нечто своё.
Так появляется новый способ смотреть на мир. А затем его могут подхватить другие люди.
При этом передаётся не само переживание. Передаётся форма, которую каждый наполняет собственным содержанием.
И здесь возникает вопрос.
Если много путешествовать, читать и учиться, станет ли человек лучше чувствовать себя?
И да, и нет.
Переживания могут накапливаться, но без осмысления и выражения они не обязательно складываются в целостную картину.
Можно побывать в сотне стран, прочитать тысячу книг и пройти десятки курсов — и всё равно не понимать, что именно ты увидел, чему научился и как это изменило твоё восприятие.
Знания могут создавать иллюзию понимания, пока вы читаете очередную книгу. Но если вы не научились различать идеи, связывать их между собой и создавать собственные формы, многое из прочитанного так и останется чужим материалом.
Накопление опыта — ещё не развитие. Как и накопление знаний — ещё не понимание.
В какой-то момент нужно перестать собирать чужие конструкции и попробовать создать свою.
Иначе вы рискуете оказаться в положении человека, который внезапно попал в огромный мегаполис.
Вокруг тысячи людей. Каждый что-то говорит. У каждого свои правила, смыслы и способы объяснять происходящее.
Вы слышите множество языков, но не понимаете, как всё это связано.
Чтобы освоиться, вам нужно не выучить все языки мира. Вам нужно найти принципы, которые помогут разбираться в том, что вы слышите.
И здесь творчество становится способом собрать собственный язык.
Не просто выразить эмоции. Не просто рассказать о пережитом.
А найти форму, через которую вы можете передать другому человеку то, что сами научились замечать.
В этом смысле художник не просто создаёт произведение.
Он обнаруживает собственный почерк.
Сначала вы творите, не до конца понимая, что именно пытаетесь выразить.
Потом начинаете замечать повторяющиеся темы, образы, вопросы и противоречия.
Вдруг обнаруживаете, что во всех ваших произведениях есть что-то общее.
То, что вы снова и снова пытаетесь донести до мира.
И это может сильно удивить.
Потому что вы начинаете знакомиться с собой не через очередное объяснение того, какой вы человек, а через то, что действительно создаёте.
Вы видите собственный почерк. Узнаёте его. И, возможно, впервые понимаете, что именно в вашем взгляде на мир вам нравится.
Но на этом развитие не заканчивается.
Наступает следующий этап: вы уже сознательно создаёте формы, которые помогут другим людям увидеть что-то своё.
Вы становитесь мастером определённой формы. Как гончар, который годами оттачивает одно движение, пока не начинает создавать то, что другим трудно повторить.
А затем кто-то использует вашу форму, чтобы создать нечто собственное.
Именно так идеи могут развиваться дальше своего создателя.
Возможно, в этом и заключается одна из задач искусства: не сообщить всем, как правильно видеть мир, а дать человеку форму, с помощью которой он сможет увидеть то, чего раньше не замечал.
Даже человек с жестоким взглядом на мир способен встретиться с произведением, которое заставит его иначе пережить любовь, боль или чужое страдание.
Искусство не гарантирует такого изменения. Но оно способно открыть возможность, которой прежде не было.
Теперь посмотрим на философию.
Философия создавала формы мышления, с помощью которых люди могли ставить вопросы, строить рассуждения и исследовать устройство мира. На этих формах во многом выросла наука.
А что происходит, когда мы пытаемся оставить только переживания, не создавая форм, которые позволят их осмыслить?
Мы получаем множество личных объяснений, подходов и интерпретаций, которые бывает трудно сопоставить друг с другом.
И тогда появляется соблазн найти метод, который позволит каждому стать гением без необходимости проходить собственный путь.
Сделать талантливым без усилий. Дать уникальность без поиска собственной формы.
Но ведь именно этот путь и составляет часть развития.
Нам хочется стать уникальными прямо сейчас. Не проходя через годы, в течение которых мы учимся видеть, различать, ошибаться и создавать.
Поэтому мы ищем волшебную таблетку даже там, где речь идёт о самопознании.
Хотим найти себя, не создавая ничего собственного.
Хотим почувствовать жизнь, не пытаясь выразить то, как именно мы её воспринимаем.
Хотим получить готовое объяснение, которое избавит нас от необходимости самостоятельно разбираться в происходящем.
Но, возможно, найти себя — это не обнаружить внутри спрятанного человека, которого нужно однажды раскопать.
Возможно, найти себя — значит создать такую форму выражения, в которой вы наконец сможете узнать собственный взгляд на мир.
А потом продолжать её менять, оттачивать и проверять жизнью.
Не потому, что вы уже нашли окончательную истину.
А потому, что теперь у вас есть собственный способ её искать.
🔥1
Инфантильность — это хорошо или плохо?
Я бы разделил непредсказуемость на два вида.
Адекватная непредсказуемость — когда человек живёт по своим правилам, соблюдая чужие. С ним можно договариваться, но управлять им не получится.
Неадекватная непредсказуемость — когда человеком управляют невидимые силы, а потом он задним числом объясняет, почему поступил именно так.
В первом случае человек способен отвечать за свои решения и корректировать поведение, если что-то пошло не так.
Во втором он может даже не замечать, что им управляет привычная реакция, и поэтому ничего не менять.
Есть и предсказуемые люди — часто удобные и угодливые. Они годами ведут себя одинаково, пока однажды не срываются.
Можно сравнить это с собаками.
Дрессированная собака предсказуема: она знает команды и привыкла на них реагировать.
Недрессированная может вести себя непредсказуемо для хозяина.
Но это не значит, что она действует без причины: на неё влияют инстинкты, опыт и окружающая обстановка.
При этом мы не говорим, что собака инфантильная, когда она не выполняет команду. Мы просто понимаем, что она действует не так, как от неё ожидали.
С человеком сложнее.
Он может осознавать свои правила, пересматривать их и выбирать, как поступить.
Поэтому вопрос не только в том, насколько он предсказуем, но и в том, способен ли он управлять собственным поведением.
Предсказуемость ещё не означает зрелость, а спонтанность — инфантильность.
А теперь к нашим баранам.
Можно ли назвать измену инфантильным поведением?
Иногда — да. Но не просто потому, что решение было спонтанным или импульсивным.
А потому, что человек может действовать под влиянием желания, не думая о последствиях, а потом придумывать объяснения, почему иначе поступить не мог.
Но если люди договорились об отношениях и один нарушил договорённость, вопрос уже не только в инфантильности. Вопрос в ответственности и честности.
Можно поступить неожиданно и остаться взрослым человеком.
Но нельзя прикрывать последствия своих решений тем, что «так получилось».
Я бы разделил непредсказуемость на два вида.
Адекватная непредсказуемость — когда человек живёт по своим правилам, соблюдая чужие. С ним можно договариваться, но управлять им не получится.
Неадекватная непредсказуемость — когда человеком управляют невидимые силы, а потом он задним числом объясняет, почему поступил именно так.
В первом случае человек способен отвечать за свои решения и корректировать поведение, если что-то пошло не так.
Во втором он может даже не замечать, что им управляет привычная реакция, и поэтому ничего не менять.
Есть и предсказуемые люди — часто удобные и угодливые. Они годами ведут себя одинаково, пока однажды не срываются.
Можно сравнить это с собаками.
Дрессированная собака предсказуема: она знает команды и привыкла на них реагировать.
Недрессированная может вести себя непредсказуемо для хозяина.
Но это не значит, что она действует без причины: на неё влияют инстинкты, опыт и окружающая обстановка.
При этом мы не говорим, что собака инфантильная, когда она не выполняет команду. Мы просто понимаем, что она действует не так, как от неё ожидали.
С человеком сложнее.
Он может осознавать свои правила, пересматривать их и выбирать, как поступить.
Поэтому вопрос не только в том, насколько он предсказуем, но и в том, способен ли он управлять собственным поведением.
Предсказуемость ещё не означает зрелость, а спонтанность — инфантильность.
А теперь к нашим баранам.
Можно ли назвать измену инфантильным поведением?
Иногда — да. Но не просто потому, что решение было спонтанным или импульсивным.
А потому, что человек может действовать под влиянием желания, не думая о последствиях, а потом придумывать объяснения, почему иначе поступить не мог.
Но если люди договорились об отношениях и один нарушил договорённость, вопрос уже не только в инфантильности. Вопрос в ответственности и честности.
Можно поступить неожиданно и остаться взрослым человеком.
Но нельзя прикрывать последствия своих решений тем, что «так получилось».
Юмор, книги, фильмы и искусство во многом построены на адекватной непредсказуемости.
Если шутку можно предсказать заранее, она перестаёт быть смешной.
Если сюжет фильма полностью предсказуем, смотреть его становится скучно.
Нам интересно, когда происходит что-то неожиданное, но мы всё ещё можем это понять и встроить в свою картину мира.
А вот если шутка, фильм или сон становятся неадекватно непредсказуемыми, это может уже не развлекать, а пугать и подрывать чувство безопасности.
То же самое с людьми.
Нам интересно с теми, кто способен удивлять. Но если человек в любой момент может сделать что угодно, а сам не понимает, почему он это делает, рядом с ним трудно чувствовать себя в безопасности.
Хотите посмотреть кино с неадекватной непредсказуемостью — попробуйте «Зелёный слоник» или «Свадебную вазу».
Но не рекомендую )
Только не путайте неожиданность с отсутствием всякой логики. Иногда нам интересно именно потому, что мы пока не знаем, что будет дальше. А иногда хочется просто выключить фильм и больше никогда его не включать.
Если шутку можно предсказать заранее, она перестаёт быть смешной.
Если сюжет фильма полностью предсказуем, смотреть его становится скучно.
Нам интересно, когда происходит что-то неожиданное, но мы всё ещё можем это понять и встроить в свою картину мира.
А вот если шутка, фильм или сон становятся неадекватно непредсказуемыми, это может уже не развлекать, а пугать и подрывать чувство безопасности.
То же самое с людьми.
Нам интересно с теми, кто способен удивлять. Но если человек в любой момент может сделать что угодно, а сам не понимает, почему он это делает, рядом с ним трудно чувствовать себя в безопасности.
Хотите посмотреть кино с неадекватной непредсказуемостью — попробуйте «Зелёный слоник» или «Свадебную вазу».
Но не рекомендую )
Только не путайте неожиданность с отсутствием всякой логики. Иногда нам интересно именно потому, что мы пока не знаем, что будет дальше. А иногда хочется просто выключить фильм и больше никогда его не включать.
❤🔥2
Барышни, задачка со звёздочкой!
Сколько времени должно пройти между двумя этими видео, если мужчина хочет быть предсказуемым для женщины?
Или
Какой разгон от «слушаю тебя и расту» до «меня уничтожили»?
Сколько времени должно пройти между двумя этими видео, если мужчина хочет быть предсказуемым для женщины?
Или
Какой разгон от «слушаю тебя и расту» до «меня уничтожили»?
Я проиграл генетическую лотерею
Тревожность, СДВГ, дислексия, зависимости.
Раньше я бы назвал это проигрышем в генетическую лотерею.
Но сейчас я бы сказал иначе: особенности — это ещё не приговор. Важно, какие навыки вы научились с ними использовать.
Мы все рождаемся, не умея читать и писать.
Если нас этому не учить, мы так и не научимся.
А мне, помимо обычной школы, пришлось отдельно учиться читать.
И мои 124 слова в минуту со временем превратились в 800. Пусть даже я добрался до этого в 40 лет.
Поэтому я иначе смотрю на свои особенности.
СДВГ — это не просто вопрос силы воли. Важно освоить способы организовывать внимание и действия с учётом своих особенностей.
Тревожность — это не только неприятные ощущения. Важно научиться обращаться со своей сигнальной системой, чтобы она не превращала каждую трудность в угрозу.
А с зависимостями бывает так, что человек застревает в крайностях: либо всё, либо ничего. И тогда ему необходимо научиться видеть промежуточные варианты, а не жить по принципу «сорвался — значит, всё пропало».
Разумеется, одних навыков не всегда достаточно. Иногда нужна медицинская помощь, иногда — психотерапия, иногда — изменение условий жизни.
Но вот что меня удивляет.
Как вы думаете, простые разговоры научат вас читать и писать?
Нет. Вам придётся столкнуться с тем, чего вы не умеете, совершать ошибки, исправляться и повторять снова.
Или вы думаете, что можно выпить таблетку, которая ускорит мозг, и автоматически научиться читать и писать?
Ухахахах.
Кхе.
Пардонте.
Лекарства действительно могут помогать при некоторых состояниях. Но таблетка не заменяет обучение навыкам, которые вам необходимы.
И тут у меня возникает другой вопрос.
Почему мы ждём, что психологический навык появится у нас только потому, что мы поговорили о нём?
Почему понимание своей тревожности должно автоматически научить нас с ней обращаться?
Почему осознание зависимости должно само по себе изменить наше поведение?
Почему знание причин проблемы мы принимаем за умение её решать?
И почему нам так хочется найти волшебный способ, который избавит от необходимости учиться?
Мне кажется, здесь есть ещё одна проблема.
Надо иметь достаточно желания жить, чтобы не позволять каждому происшествию превращаться в потрясение всей жизни.
Когда человек истощён и не видит смысла двигаться дальше, даже небольшая неудача может оказаться последней каплей. И в таком состоянии советы вроде «разозлись и забери своё» звучат особенно убедительно.
Ведь злость позволяет действовать.
По крайней мере, так говорят те, кто прекрасно научился зарабатывать на просмотрах в социальных сетях.
Вам предлагают стать злее, начать грести всё под себя, перестать терпеть и наконец взять то, что принадлежит вам.
Но можно стать злым и всё равно остаться с теми же проблемами.
Потому что злость сама по себе не даёт навыков, не исправляет ошибки мышления и не гарантирует, что вы вообще понимаете, чего хотите.
Иногда за громкими советами стоит обычный пиздёж.
Человек рекомендует то, чего сам не умеет делать, но уверенно объясняет другим, как им жить.
И вот здесь мы подходим к моей любимой теме — математике.
Психолог может сколько угодно говорить о важности философии, рассуждать о формальной логике и объяснять, как устроено человеческое мышление.
Но если он не умеет проверять собственные рассуждения, его уверенность ничего не доказывает.
Математика здесь интересна не как школьный предмет, а как способ проверять, что из чего следует, какие условия мы принимаем и не противоречим ли сами себе.
Хорошие философы занимались математикой не просто так.
Математическое мышление помогает дисциплинировать рассуждения и замечать ошибки, которые легко пропустить в красивой речи.
Знать правильные слова — не то же самое, что понимать, о чём ты говоришь.
Человек может складно рассуждать об отношениях, ответственности и свободе, но не замечать, что в одном предложении утверждает одно, а в следующем — противоположное.
Если он не проверяет свои рассуждения, то может даже не увидеть противоречия.
А окружающие услышат уверенный голос, красивые формулировки и решат, что перед ними специалист, который знает ответы.
Особенно легко такому человеку работать там, где его утверждения трудно проверить.
Но отношения на аутсорсинг не отдашь.
Можно нанять бухгалтера, аналитика или специалиста, который разберётся в цифрах твоего бизнеса.
Но если ты не понимаешь, что происходит в отношениях с близкими, кто-то другой не проживёт их за тебя.
И никакая уверенная речь не заменит способности видеть происходящее, замечать собственные ошибки и менять поведение.
При этом математику недостаточно просто выучить.
Её нужно понимать.
Потому что знание может оставаться чужим: вы запомнили правило, формулу или объяснение.
А понимание появляется, когда вы можете самостоятельно применить принцип, увидеть его ограничения и проверить, работает ли он в конкретной ситуации.
Знание — это то, что вы можете повторить. Понимание — то, чем вы можете воспользоваться.
И, пожалуй, именно поэтому я больше не хочу считать свои особенности просто проигрышем в генетическую лотерею.
Мне интереснее выяснить, чему мне необходимо научиться, чтобы они меньше мешали мне жить.
Не потому, что любой недостаток можно победить силой воли или правильной привычкой.
А потому, что между «я такой» и «я ничего не могу с этим сделать» существует огромное пространство для обучения.
И иногда именно в этом пространстве начинается настоящая свобода.
Тревожность, СДВГ, дислексия, зависимости.
Раньше я бы назвал это проигрышем в генетическую лотерею.
Но сейчас я бы сказал иначе: особенности — это ещё не приговор. Важно, какие навыки вы научились с ними использовать.
Мы все рождаемся, не умея читать и писать.
Если нас этому не учить, мы так и не научимся.
А мне, помимо обычной школы, пришлось отдельно учиться читать.
И мои 124 слова в минуту со временем превратились в 800. Пусть даже я добрался до этого в 40 лет.
Поэтому я иначе смотрю на свои особенности.
СДВГ — это не просто вопрос силы воли. Важно освоить способы организовывать внимание и действия с учётом своих особенностей.
Тревожность — это не только неприятные ощущения. Важно научиться обращаться со своей сигнальной системой, чтобы она не превращала каждую трудность в угрозу.
А с зависимостями бывает так, что человек застревает в крайностях: либо всё, либо ничего. И тогда ему необходимо научиться видеть промежуточные варианты, а не жить по принципу «сорвался — значит, всё пропало».
Разумеется, одних навыков не всегда достаточно. Иногда нужна медицинская помощь, иногда — психотерапия, иногда — изменение условий жизни.
Но вот что меня удивляет.
Как вы думаете, простые разговоры научат вас читать и писать?
Нет. Вам придётся столкнуться с тем, чего вы не умеете, совершать ошибки, исправляться и повторять снова.
Или вы думаете, что можно выпить таблетку, которая ускорит мозг, и автоматически научиться читать и писать?
Ухахахах.
Кхе.
Пардонте.
Лекарства действительно могут помогать при некоторых состояниях. Но таблетка не заменяет обучение навыкам, которые вам необходимы.
И тут у меня возникает другой вопрос.
Почему мы ждём, что психологический навык появится у нас только потому, что мы поговорили о нём?
Почему понимание своей тревожности должно автоматически научить нас с ней обращаться?
Почему осознание зависимости должно само по себе изменить наше поведение?
Почему знание причин проблемы мы принимаем за умение её решать?
И почему нам так хочется найти волшебный способ, который избавит от необходимости учиться?
Мне кажется, здесь есть ещё одна проблема.
Надо иметь достаточно желания жить, чтобы не позволять каждому происшествию превращаться в потрясение всей жизни.
Когда человек истощён и не видит смысла двигаться дальше, даже небольшая неудача может оказаться последней каплей. И в таком состоянии советы вроде «разозлись и забери своё» звучат особенно убедительно.
Ведь злость позволяет действовать.
По крайней мере, так говорят те, кто прекрасно научился зарабатывать на просмотрах в социальных сетях.
Вам предлагают стать злее, начать грести всё под себя, перестать терпеть и наконец взять то, что принадлежит вам.
Но можно стать злым и всё равно остаться с теми же проблемами.
Потому что злость сама по себе не даёт навыков, не исправляет ошибки мышления и не гарантирует, что вы вообще понимаете, чего хотите.
Иногда за громкими советами стоит обычный пиздёж.
Человек рекомендует то, чего сам не умеет делать, но уверенно объясняет другим, как им жить.
И вот здесь мы подходим к моей любимой теме — математике.
Психолог может сколько угодно говорить о важности философии, рассуждать о формальной логике и объяснять, как устроено человеческое мышление.
Но если он не умеет проверять собственные рассуждения, его уверенность ничего не доказывает.
Математика здесь интересна не как школьный предмет, а как способ проверять, что из чего следует, какие условия мы принимаем и не противоречим ли сами себе.
Хорошие философы занимались математикой не просто так.
Математическое мышление помогает дисциплинировать рассуждения и замечать ошибки, которые легко пропустить в красивой речи.
Знать правильные слова — не то же самое, что понимать, о чём ты говоришь.
Человек может складно рассуждать об отношениях, ответственности и свободе, но не замечать, что в одном предложении утверждает одно, а в следующем — противоположное.
Если он не проверяет свои рассуждения, то может даже не увидеть противоречия.
А окружающие услышат уверенный голос, красивые формулировки и решат, что перед ними специалист, который знает ответы.
Особенно легко такому человеку работать там, где его утверждения трудно проверить.
Но отношения на аутсорсинг не отдашь.
Можно нанять бухгалтера, аналитика или специалиста, который разберётся в цифрах твоего бизнеса.
Но если ты не понимаешь, что происходит в отношениях с близкими, кто-то другой не проживёт их за тебя.
И никакая уверенная речь не заменит способности видеть происходящее, замечать собственные ошибки и менять поведение.
При этом математику недостаточно просто выучить.
Её нужно понимать.
Потому что знание может оставаться чужим: вы запомнили правило, формулу или объяснение.
А понимание появляется, когда вы можете самостоятельно применить принцип, увидеть его ограничения и проверить, работает ли он в конкретной ситуации.
Знание — это то, что вы можете повторить. Понимание — то, чем вы можете воспользоваться.
И, пожалуй, именно поэтому я больше не хочу считать свои особенности просто проигрышем в генетическую лотерею.
Мне интереснее выяснить, чему мне необходимо научиться, чтобы они меньше мешали мне жить.
Не потому, что любой недостаток можно победить силой воли или правильной привычкой.
А потому, что между «я такой» и «я ничего не могу с этим сделать» существует огромное пространство для обучения.
И иногда именно в этом пространстве начинается настоящая свобода.
🔥3
Знаете, в чём разница между добрым и хорошим человеком?
Тем, кому нужна суть сразу:
Доброта держится на радости.
А хороший человек — на демонстрации собственной безобидности.
И если вам говорили, что для получения желаемого нужна агрессия, то доброму человеку она нужна, чтобы защищать свою радость, а не лезть на чужую территорию.
Хороший человек очень осторожен.
Ведь он часто хочет получить своё, не выглядя плохим.
А иногда он вообще пришёл пиздить радость у другого.
Только сам об этом может не знать.
Он насмотрелся рекламы счастья там, где его нет, и теперь пытается найти обещанное.
Поэтому люди годами задерживаются в отношениях, надеясь наконец получить ту радость, которую им обещали.
А в итоге сами оказываются в эксплуатации.
Добрый человек устроен иначе.
Если он приходит на чужую территорию, то хочет не только получить что-то для себя, но и создать радость для другого.
Потому что радость — это положительная эмоция, которая помогает нам развиваться и расти.
В радости нет необходимости искать виноватых.
Нет потребности всё контролировать или от чего-то постоянно убегать.
И не нужно во что бы то ни стало доказывать, что ты прав, а другой ошибается.
Здесь мы подходим к интересной мысли, если что.
Единственный абсолют, если говорить в рамках моей картины мира — это Бог.
Всё остальное отличается от всего остального.
И именно благодаря различиям мы можем узнавать мир.
Чем больше различий вы способны увидеть и понять, тем больше связей между вещами обнаруживаете.
Но если вы упёрлись в единственную истину и считаете, что всё остальное неправильно, то рискуете превратиться в фанатика, который уверен, что его муравейник — единственно правильный.
И это даже не про религию.
Не про науку.
И уж тем более не только про философию.
Это про умение видеть различия и находить общее.
(математика)
Когда вы находите общее между собой и другим человеком, вам становится проще увидеть в нём не врага, не ошибку и не угрозу, а другого человека со своим опытом и восприятием.
Но для этого нужно допустить, что вы можете чего-то не знать.
Именно этого часто не хотят делать люди, которые держатся исключительно за собственную картину мира.
Это и есть одна из ловушек фанатизма.
Теперь вернёмся к радости.
Радость не требует мотивации.
Ей не нужно поклоняться.
Она возникает в любви, когда близость с другим человеком становится для вас чем-то ценным.
Она возникает в творческом труде — на разных этапах создания чего-то своего, а не только в момент триумфа, когда вы наконец получили желаемое.
И вот чего я не понимаю в бесконечной погоне за комфортом.
Почему мы решили, что улучшение условий жизни обязательно сделает нас счастливее?
Диоген жил в бочке не потому, что комфорт сам по себе зло. Он показывал, насколько мало человеку может быть нужно, если он перестаёт зависеть от чужих представлений о благополучии.
Нет гарантированной радости и в накопительстве чего угодно: денег, машин, квартир, сексуальных достижений.
Можно получить всё перечисленное и продолжать чувствовать, что тебе чего-то не хватает.
Даже секс с любимым человеком — это не просто способ получить удовольствие.
В нём может возникать короткое переживание близости, в котором вы словно вспоминаете что-то важное о себе и о жизни.
И тогда вопрос уже не в том, сколько удовольствий вы накопили.
А в том, насколько ваша жизнь наполнена тем, что действительно приносит вам радость.
Хороший человек часто ищет счастье там, где ему сказали, что оно находится.
Добрый человек уже обнаружил источник радости в собственной жизни.
И другие люди ему нужны не для того, чтобы доказать свою правоту или наконец закрыть внутреннюю пустоту.
Он хочет, чтобы радости стало больше.
И ему не нужно стоять с пеной у рта и доказывать, что только его способ жить правильный.
Потому что он способен допустить: другой человек тоже может видеть то, чего не видит он сам.
Возможно, именно в этом и заключается смысл различий.
Если бы всё было одинаковым, нам нечего было бы сравнивать, изучать и открывать.
Мир не обязан становиться одинаковым, чтобы мы могли находить в нём общее.
И истина не становится ближе только потому, что кто-то громче всех её защищает.
Истину не нужно путать с убеждённостью в собственной правоте.
А вот невежество иногда приходится очень настойчиво доказывать, чтобы окружающие приняли его за истину.
И, возможно, главное отличие доброго человека от того, кто просто хочет казаться хорошим, заключается в следующем:
Первый способен создавать радость и делиться ею.
Второй может всю жизнь стараться выглядеть безобидным, пока ищет того, за чей счёт наконец станет счастливым.
Тем, кому нужна суть сразу:
Доброта держится на радости.
А хороший человек — на демонстрации собственной безобидности.
И если вам говорили, что для получения желаемого нужна агрессия, то доброму человеку она нужна, чтобы защищать свою радость, а не лезть на чужую территорию.
Хороший человек очень осторожен.
Ведь он часто хочет получить своё, не выглядя плохим.
А иногда он вообще пришёл пиздить радость у другого.
Только сам об этом может не знать.
Он насмотрелся рекламы счастья там, где его нет, и теперь пытается найти обещанное.
Поэтому люди годами задерживаются в отношениях, надеясь наконец получить ту радость, которую им обещали.
А в итоге сами оказываются в эксплуатации.
Добрый человек устроен иначе.
Если он приходит на чужую территорию, то хочет не только получить что-то для себя, но и создать радость для другого.
Потому что радость — это положительная эмоция, которая помогает нам развиваться и расти.
В радости нет необходимости искать виноватых.
Нет потребности всё контролировать или от чего-то постоянно убегать.
И не нужно во что бы то ни стало доказывать, что ты прав, а другой ошибается.
Здесь мы подходим к интересной мысли, если что.
Единственный абсолют, если говорить в рамках моей картины мира — это Бог.
Всё остальное отличается от всего остального.
И именно благодаря различиям мы можем узнавать мир.
Чем больше различий вы способны увидеть и понять, тем больше связей между вещами обнаруживаете.
Но если вы упёрлись в единственную истину и считаете, что всё остальное неправильно, то рискуете превратиться в фанатика, который уверен, что его муравейник — единственно правильный.
И это даже не про религию.
Не про науку.
И уж тем более не только про философию.
Это про умение видеть различия и находить общее.
(математика)
Когда вы находите общее между собой и другим человеком, вам становится проще увидеть в нём не врага, не ошибку и не угрозу, а другого человека со своим опытом и восприятием.
Но для этого нужно допустить, что вы можете чего-то не знать.
Именно этого часто не хотят делать люди, которые держатся исключительно за собственную картину мира.
Это и есть одна из ловушек фанатизма.
Теперь вернёмся к радости.
Радость не требует мотивации.
Ей не нужно поклоняться.
Она возникает в любви, когда близость с другим человеком становится для вас чем-то ценным.
Она возникает в творческом труде — на разных этапах создания чего-то своего, а не только в момент триумфа, когда вы наконец получили желаемое.
И вот чего я не понимаю в бесконечной погоне за комфортом.
Почему мы решили, что улучшение условий жизни обязательно сделает нас счастливее?
Диоген жил в бочке не потому, что комфорт сам по себе зло. Он показывал, насколько мало человеку может быть нужно, если он перестаёт зависеть от чужих представлений о благополучии.
Нет гарантированной радости и в накопительстве чего угодно: денег, машин, квартир, сексуальных достижений.
Можно получить всё перечисленное и продолжать чувствовать, что тебе чего-то не хватает.
Даже секс с любимым человеком — это не просто способ получить удовольствие.
В нём может возникать короткое переживание близости, в котором вы словно вспоминаете что-то важное о себе и о жизни.
И тогда вопрос уже не в том, сколько удовольствий вы накопили.
А в том, насколько ваша жизнь наполнена тем, что действительно приносит вам радость.
Хороший человек часто ищет счастье там, где ему сказали, что оно находится.
Добрый человек уже обнаружил источник радости в собственной жизни.
И другие люди ему нужны не для того, чтобы доказать свою правоту или наконец закрыть внутреннюю пустоту.
Он хочет, чтобы радости стало больше.
И ему не нужно стоять с пеной у рта и доказывать, что только его способ жить правильный.
Потому что он способен допустить: другой человек тоже может видеть то, чего не видит он сам.
Возможно, именно в этом и заключается смысл различий.
Если бы всё было одинаковым, нам нечего было бы сравнивать, изучать и открывать.
Мир не обязан становиться одинаковым, чтобы мы могли находить в нём общее.
И истина не становится ближе только потому, что кто-то громче всех её защищает.
Истину не нужно путать с убеждённостью в собственной правоте.
А вот невежество иногда приходится очень настойчиво доказывать, чтобы окружающие приняли его за истину.
И, возможно, главное отличие доброго человека от того, кто просто хочет казаться хорошим, заключается в следующем:
Первый способен создавать радость и делиться ею.
Второй может всю жизнь стараться выглядеть безобидным, пока ищет того, за чей счёт наконец станет счастливым.
👍1