31 октября 1944. Сталин защищает Красную Армию

31 октября Сталин направил довольно резкое сообщение маршалу Югославии Иосипу Брос Тито:

Я понимаю трудность Вашего положения после освобождения Белграда. Вы не можете не знать, что Советское правительство, несмотря на колоссальные жертвы и потери, делает все возможное и даже невозможное, чтобы помочь Вам. Но меня поражает тот факт, что отдельные инциденты и ошибки отдельных офицеров и бойцов Красной Армии обобщают у Вас и распространяют на всю Красную Армию. Нельзя так оскорблять армию, которая помогает Вам изгонять немцев и обливается кровью в боях с немецкими захватчиками.

Не трудно понять, что семья без урода не бывает, но было бы странно оскорблять семью из-за одного урода. Если красноармейцы узнают, что Джилас и те, кто ему не возражали, считают английских офицеров в моральном отношении выше советских офицеров, то они завыли бы от такой незаслуженной обиды.

В октябре 1944 Броз-Тито, пригласив начальника советской военной миссии генерала Николая Корнеева на беседу, обратил его внимание на «отдельные инциденты и неправильные поступки некоторых офицеров и солдат Красной Армии в Югославии». В ответ Корнеев, оспорив правдоподобность сказанного Тито, заявил, что «отдельные изолированные факты преувеличены реакционерами». Тогда в разговор вмешался один из организаторов партизанского движения в Югославии Милован Джилас, заявив, что «наши враги используют это против нас, сравнивая поступки красноармейцев с поведением английских офицеров, которые не замешаны в таких эксцессах»…

Стремясь избежать возможных недоразумений, Тито и обратился к Сталину с личным письмом по этому вопросу. Изложив его существо, Тито пояснил, что «многочисленные неблаговидные поступки отдельных солдат и офицеров Красной Армии с горечью воспринимаются нашей армией и нашим народом, поскольку они обожают Красную Армию, идеализируют ее… Я боюсь, что различного рода недруги могут использовать это в своих целях, т. е. против Советского Союза и нашего народно-освободительного движения». При этом он поставил Сталина в известность о том, что объяснил все Корнееву, попросив его проинформировать Москву с тем, чтобы были приняты меры, направленные на «устранение даже малейших причин, способных нанести ущерб отношениям с нашим народом». Тито закончил письмо следующими словами: «Я и мои товарищи считаем своей первейшей обязанностью сделать все, чтобы никакая сила не смогла омрачить те любовь и доверие, которые питают наши народы к Советскому Союзу».

Во время встречи в апреле 1945 года, по-видимому, желая подвести черту под этой, глубоко его задевшей историей, Сталин предложил Джиласу выпить «за Красную Армию». Прервав его оправдательные обяснения, кроме прочего скажет:

«Вы, конечно, читали Достоевского? Видите, насколько сложная штука человеческая душа, человеческий дух? Тогда представьте себе мужчину, который прошел войну от Сталинграда до Берлина – тысячи километров его собственной опустошенной земли, через трупы своих товарищей и самых близких людей. Как нормально может такой человек реагировать? И что страшного в том, если он развлечется с женщиной после таких ужасов? Вы думали, Красная Армия идеальна. А она не идеальна, да и не может быть такой, даже если бы в ней не было определенного процента преступников – мы открыли наши тюрьмы и всех отправили на фронт. Был один интересный случай. Майор военно-воздушных сил развлекался с женщиной, а рыцарь-инженер попробовал ее защитить. Майор вынул пистолет: «Ах ты, тыловой крот!» – и пристрелил инженера-рыцаря. Майора приговорили к смертной казни. Но каким-то образом это дело дошло до меня, я навел справки – у меня есть право главнокомандующего в военное время, – и я освободил майора и отправил его на фронт. Теперь он один из наших героев. Надо понимать солдата. Красная Армия не идеальна. Важно то, что она бьет немцев – и бьет их хорошо, а остальное не имеет значения».