Жила-была девочка.

Она хотела обнимашку от мамы. Просто к ней на ручки. Но мама была занята. Девочка хотела и плакала. А потом перестала плакать. Перестала хотеть.
Хорошая девочка.

Она хотела, чтобы папа поиграл с ней. Но папа много работает. Папе нельзя мешать. Девочка хотела и плакала. И перестала хотеть.
Понимающая девочка.

Она хотела веселиться, скакать и прыгать. Но родители отдыхают. Она перестала хотеть.
Удобная девочка.

Она хотела игрушку, но не было денег. Она перестала хотеть.
Хорошая девочка.

Она хотела красивое платье, как у Светки из 8-А. Но не было денег, и она донашивала свитер сестры.
Послушная девочка.

Она хотела стать фотографом, но родители посоветовали стать юристом. И она перестала хотеть.
Мудрая девочка.

Она хотела мужа по любви, чтобы сердце наполнялось, но Васька был надежный. Она перестала хотеть.
Умная девочка.

Она хотела свадьбу для себя. Но как же 300 родственников, которых она не видела никогда?
Семейная девочка.

Она хотела путешествовать с любимым, а он вечно работал. Она перестала хотеть. Понимающая девочка.

Она хотела своё дело и реализовываться, но нужно воспитывать детей. Быть правильной мамой. Она перестала хотеть.
Прогрессивная девочка.

Она хотела переехать жить на Бали, да нужно было присматривать за стареющей мамой.
Заботливая девочка.

Она хотела в отпуск, увидеть пальму и выпить кокос, да нужно работать, проект горит. Она перестала хотеть.
Лояльная девочка.
⠀

И вот однажды утром девочка уже ничего не хотела.

Она доедала сухой завтрак, так удачно проданный через рекламу, а не потому что она его хотела, и шла на работу, которую не хотела, чтобы обеспечить и поддержать того, кого она уже давно не хотела.

Её внезапно всё стало устраивать. Ведь мечтать бессмысленно. А продвинутая подруга сказала, что это «просветление», ведь все беды от ожиданий.

Окружающие иногда спрашивали, хочется ли ей чего-то, но она только отвечала: «У меня всё хорошо, у меня всё есть», пожимая плечами и опуская взгляд.

Она даже перестала принимать подарки от мужчин, тем самым отталкивая их, и с каждым днём ухажеров становилось меньше.

И даже двери уже никто не открывал, пальто не снимал, так как ей уже и помощи не хотелось. Всё сама. Для чего, она уже и не помнит. Ей говорили: надо быть сильной женщиной.

Она больше не чувствовала вкус жизни. Перестала за собой ухаживать. Одежда стала практичной, причёски — быстрыми, а глаза — потухшими.
⠀
А однажды один парень через свой пост её спросил: «А когда ты себя последний раз радовала? Когда ты последний раз делала что-то для себя? Как для девочки?». И она разозлилась…

Что он знает? Ничего

, — подумала девочка и закрыла Инстаграм. Пошла в магазин.

«Я ХОЧУ вот ту машинку», — услышала она, как разрывается в истерике какой-то ребёнок. И тут девочка вдруг заплакала. Её глаза залились предательской влагой, а губы задрожали.

И девочка вспомнила… «Я тоже хочу машинку» — и перестала рыдать, подумав о той игрушке, которую она хотела в 4 года. Она вспомнила все те вещи, что она хотела все 35 лет, но так и не получала. Ведь не хотеть казалось проще, чем хотеть и не получать.
⠀
«Я ТОЖЕ ХОЧУ МАШИНКУ», — сказала девочка, достав из шкафа давно запылившееся платье. Сделала причёску, улыбнулась зеркалу, в котором отражалось опухшее от слёз лицо, и вышла на улицу.

Я тоже хочу машинку. И она пошла за игрушечной машинкой. Она снова начала хотеть. К ней вернулась жизнь. Она снова начала хотеть.

Мой отец никогда не плакал. Это не по-мужски. Но он разрешал плакать мне.

Я часто плакал, смотря фильмы. На моменте в «Армагеддоне» с Брюсом Уиллисом я всегда рыдал. На что папа говорил:

«Плачешь — значит, у тебя большое сердце».

Спасибо ему за эти слова.

Но слёзы отца я видел лишь однажды.
⠀
Он был военным и растил меня в таких же полувоенных условиях. Меня наказывали за любой проступок. За двойку, за то что уронил вилку, за то что долго шёл на зов. За враньё, за неправильный поступок. Иногда по делу. Иногда нет.

Его принцип был простой: пока болит жопа — будешь помнить. Чтобы садиться было больно. Если я получал двойку, я мог по двадцать-тридцать минут стоять у входа в квартиру, боясь зайти… Потому что знал, что я потом несколько дней сидеть не смогу. Иногда читал молитву, чтобы его не было дома, чтобы оттянуть этот момент до вечера.

Но однажды он перестарался. Причинил такую боль, что, видимо, увидел это в моих глазах. Я сидел в углу, прижавшись к стене.

И он заплакал.

Его глаза были в слезах. Он попросил присесть рядом, прижал меня к груди и сказал, что любит меня и что просит прощения. В этот момент я заплакал ещё сильнее.

Это был единственный раз, когда я видел его в слезах.
⠀
Ведь папы редко плачут…

Что вы знаете о личных границах? Сейчас пишу большую статью на сайт про убеждения и вспомнил, что у меня в детстве не было замка на туалетной двери. Защёлкивающаяся ручка не работала. Поэтому ситуация, когда ты сидишь в туалете и заходит мама, папа или брат, — не редкость. Стучаться — это незнакомое слово.

Но это еще не самый сок воспоминаний. Когда мы поставили новую дверь, появилась возможность закрываться, то, если ты закрывался, отец говорил: «Ты чего закрываешься? У тебя какие-то секреты? Что ты там делаешь?…»

Так что, «что вы знаете о личных границах»🤣

В пятницу у них осталось денег ровно на четыре дня.

Арендованный подвал, один печатный станок, трое сотрудников по бумаге. Наташа и Кирилл из Черкасс сели в последний ряд на моём тренинге. Наташа записывала что-то в блокнот. Кирилл смотрел в стол.

В следующую пятницу она позвонила:
«Мы за эту неделю сделали в два раза больше, чем за весь предыдущий месяц».

Я завис. Потому что понимал очень чётко: ни один из инструментов, которым я их учил, физически не мог сработать за одну ночь. Маркетинг — нет. Продажи — нет. CRM — нет. Всё это собирают неделями.

Значит, изменилось что-то другое.

Вот этот звонок запустил восемь лет моих исследований — 200 000+ интервью с предпринимателями. И привёл к выводу, неприятному для всей индустрии, которая меня кормит.

Написал об этом статью. Там и история Наташи с Кириллом сейчас (зарабатывают в 5 раз больше, давно ушли из того подвала). И мои полтора года в стеклянный потолок на $10К — пока не узнал, что моё же подсознание меня туда затаскивало. И про то, почему 80% предпринимателей зарабатывают меньше, чем зарабатывали бы наёмными.

→ https://igorgraf.life/blog/myshlenie_millionera?utm_source=telegram&utm_medium=social&utm_campaign=myshlenie_millionera&utm_content=post

Иногда я слышу: «Игорь, тебе легко говорить, вот ты какой». И в эти моменты я лишь пожимаю плечами: «Ну да...» Ох, если бы вы знали… только б знали.

#граф_как_стать_свободным_человеком часть 1.

Мы ломаемся. Наверное, мы все сломались однажды. И оглядываясь назад, я тоже. И мы никогда не знаем, как это случится. А всего-навсего нужно позволить переступить наши границы. Когда соглашаемся делать то, что не хотим. Но и никогда не знаем, как вся эта боль отразится. Закалит или сломает?

Слишком много боли. Я видел много смерти. Прабабушка... Дедушки и бабушки... Я видел смерти личностей. Как родственники становятся алкоголиками. Очень близкие. Даже троюродный брат умер, у гаражей спившись. Я их всех хоронил.

Издевательство учителей надо мной, когда они называли меня идиотом, ставя тройки и двойки. Помню, как стоял под дверью квартиры и молился, чтобы папы не было дома, хотя бы до вечера, так как в дневнике – двойка. Ремень. Угол.

Как одноклассники всегда высмеивали меня, что хожу грязный, а у меня просто не было горячей воды. Как тренер унижал меня перед всей группой за ошибки и за то, что 5 лет подряд не мог выиграть соревнования.

Я никогда не знал, кем хочу быть. Из интересов – только компьютер. В нем – мир без боли. Да и то редко. Его нужно было делить с папой и братом. Нет ни одного угла, где можно было побыть одному. Мы жили в 6тиром в однокомнатной квартире.

Это просто невыносимо, когда ты не можешь купить ничего в школьной столовой и притворяешься перед друзьями, что просто не голоден. Когда врешь отцу, что купил проездной на трамвай, а сам ходишь пешком 3 км на треню, зато по дороге можно купить на эти деньги овсяное печенье.

Это так больно, когда на 14 февраля всему классу дарят «валентинки», всем, кроме тебя. И еще ужаснее, когда ты идешь по улице с собранными пивными бутылками, чтобы были деньги, и встречаешь одноклассницу. Главное – не шевелить пакетом, чтобы они не застучали. Только не шевелить пакетом!

«Дзинь!» – и глаза в пол. Стыдно. Потом эти вонючие подвалы с пьяницами. И вот на руках 5 грн.

Я много раз сидел у окна и хотел, чтобы эта жизнь кончилась. Наверное, единственное, что меня останавливало – это Библия. Ведь самоубийство - очень большой грех. А я читал молитву перед сном. Каждый день.

Молился о том, чтобы жить иначе...


– Куда хочешь поступить?
– Я не знаю.
– Ты любишь компьютеры. Может, на программиста?
– Хорошо.

И я поступил. Блин, каким же было мое удивление, когда я стал отличником. И вошел в пятерку лучших студентов.
Преподаватели в универе не относились ко мне предвзято. И оказалось, что я очень хорошо понимаю все предметы. Даже получал стипендию. 187 грн. Обалдеть!

Но очень скоро все изменится… Я стану изгоем и универе. Я больше не захочу там учиться, потеряю всех друзей и отношения с отцом. Навсегда…

P.S. Если понравится формат истории то продолжу писать.

Кристина будет есть корицу… поддержите ее
https://www.instagram.com/reel/DaKXMMAolxv/?igsh=ZmZ6b2w3bnh4M2o2

Мы все однажды стоим перед выбором, после которого жизнь идёт по-другому. Только в сам момент выбора ты почти никогда не понимаешь, что он — тот самый. Я не понимал.

#граф_как_стать_свободным_человеком часть 2.

Однажды меня пригласили на встречу.

Сказали — в четверг, к такому-то часу надо быть в одном месте.

Я думал, это свидание. И так как мне всё равно некуда было надеть костюм, я в нём и приехал.

Меня встретили, провели в зал. Я удивился — зовут в большой актовый зал, ДК. Посадили в середине: «Смотри и слушай». Вышел мужик в белом костюме, подошёл к флипчарту и начал рисовать кружочки. «Приводишь шестерых, они приводят шестерых...»

Сетевой маркетинг.

До этого я про сетевой ничего не знал. Я вообще ничего не знал про бизнес, для меня это был первый в жизни опыт. Но очень важный. Потому что в тот момент, когда человек рисовал бизнес-план и рассказывал, что можно заработать десять тысяч долларов, я впервые увидел своё будущее. Точнее — сел и посчитал, какое оно у меня.

Вот я учусь на программиста. Кем вырасту? Сколько может зарабатывать программист? Ну, тысяч пять долларов в месяц. И смогу ли я на эти пять тысяч купить свои мечты? Какую машину я хочу, мерс S-класса — $150.000 такая стоит. А дом мечты? Ну, около трёх миллионов. А путешествия? $10.000 на двоих за поездку, и хочется хотя бы раз в квартал, это 40.000 в год, и хотя бы лет десять так пожить — $400.000 за жизнь только на путешествия.

И получается, что уже три миллиона шестьсот пятьдесят тысяч долларов только на базовые мечты. Делю их на пять тысяч в месяц — и сколько выходит? Шестьдесят лет. И это при том, что мне уже восемнадцать, то есть мне будет семьдесят восемь. И это при условии, что я с сегодняшнего дня зарабатываю пять тысяч. И что все пять тысяч откладываю — то есть не ем и не одеваюсь.

И тут мне впервые не сложилось. Та жизнь, которую приготовили мне родители и система, не ведёт к моим мечтам.

Когда большинство выходили скептиками, я вышел с единственным вопросом: так, окей, что делать? Потому что у меня впервые родилась мечта. Впервые появилась надежда, что можно что-то изменить. Я ещё не знал, что сетевой бизнес — это тяжело, что это не так просто, как рисовать кружочки. Но у меня появилась надежда.

Дали мне книгу — Брайан Трейси, «Победа». И перед уходом сказали:

«Слушай, только родителям не рассказывай. Им надо рассказать правильно, мы потом сами с ними встретимся».

Я говорю: окей.

Возвращаюсь домой.

У нас был узкий коридор, бывшая коммуналка. Слева газовая плита, справа маленькая кушетка под лестницей, на которой я спал. Дальше большая комната, где спали папа с мамой. Мамы дома не было, брат, наверное, ещё в школе. Я захожу — папа сидит один, смотрит телевизор. Телик на другой стороне комнаты, отец сидит ко мне спиной. И вдруг, не поворачиваясь, задаёт вопрос, который ни разу не задавал за всю мою жизнь:

— Игорь, я мечтаю, чтобы ты был успешен.

Вот это совпадение. Я тут мотивированный пришёл, с тренинга, а отец вдруг мечтает, чтобы я был успешным. И я отвечаю, с такой уверенностью: «Пап, буду».

Он резко оборачивается — не ждал такого ответа. Поворачивается обратно к телевизору:

— А я мечтаю, чтобы ты купил мне Хаммер.

Тут нужно уточнение. Папа сломал ногу, когда мне было лет одиннадцать, с тех пор не ходил, набрал около ста восьмидесяти килограмм. Так что, кроме Хаммера, в нормальную машину он бы и не влез. Оптимальный вариант.

— Пап, куплю, — отвечаю я с той же уверенностью. Я ж теперь знаю, как заработать.

Он снова резко оборачивается, смотрит. Разворачивается к телевизору:

— Я мечтаю, чтобы ты построил большой дом для всей семьи, чтобы мы перестали ютиться в маленькой комнате и жили все вместе.

— Пап, построю.

И тут он оборачивается ко мне и произносит фразу, которую я запомнил на всю жизнь:

— Ты где был?

Почему я её запомнил. При всём, что он только что говорил — что мечтает, чтобы я был успешным, — он в это никогда не верил. Моя уверенность стала для него тревогой. Он понял, что что-то произошло.

Мне сказали не рассказывать, и я держусь: «Нигде не был, нигде». Но он выбил из меня правду. Прижал к стене, схватил за горло. Я до последнего не говорил. Но ремень расколол меня.

Я стою на коленях, побитый, ручьём текут слёзы. Столько боли — не столько физической, сколько моральной.

Потом он взял книгу, которую мне дали, сказал, что она сектантская, и выкинул в окно. Набрал номер тех, кто меня пригласил, и со всем своим военным умением, на матерном русском, высказал всё, что думает о людях, которые втягивают пацана в секту. И заставил меня поклясться — именем Бога и сердцем матери, — что я никогда больше не буду заниматься бизнесом и не буду общаться с этими людьми.

— Клянусь, — ответил я.

Убежал к себе. Реветь под подушкой, чтобы никто не слышал.

А на следующее утро я пришёл к этим ребятам тихаря и сказал: я не могу, мне запретили. На что мне дали ещё одну книгу — «Как стать свободным человеком». «Прочитай. И запомни: если послушаешь отца — будешь жить, как он. Нравится тот уровень жизни — действуй, как он советует. Не нравится — делай по-другому. Но решить должен ты сам».

Я ушёл с этой мыслью. Мне нужно принять ключевое решение своей жизни.

Либо смерть, либо свобода.

Продолжение завтра.

Лучшие вещи в жизни бесплатны.
Что означает, что они стоят времени.
Которое деньги могут купить.

Стартапы часто заходят на токсичную свалку, заваленную тем, что повыбрасывали большие компании. Почти все великие стартап-идеи когда-то были списаны как бесперспективные вполне логичными людьми в крупных корпорациях.

Мы часто такие же — пытаемся достать сокровище из кучи мусора.

Подумай, что вообще выбрасывают. Аналитики IBM считали, что у операционных систем для ПК нет большого будущего. В Microsoft в какой-то момент решили, что нет будущего у поисковиков и браузеров. В Google были уверены, что у соцсетей нет перспектив — это видно по тому, как они слили Orkut.

Это случаи, когда рациональные люди из больших компаний ошиблись. Но куда чаще они правы — когда отправляют в корзину действительно ужасные идеи.

И мы, основатели, не знаем, какая идея настоящий мусор, а какая — настоящее сокровище, пока сами не пройдём по этой свалке. Приходится прощупывать кучу всего и быть готовым в любой момент сменить направление. Иногда натыкаешься на сокровище. Иногда заболеваешь и либо погибаешь, либо деришься достаточно долго, чтобы вернуться на твёрдую землю.

Нужны по-настоящему сумасшедшие — недоучки, маньяки, фрики — чтобы рискнуть всем и полезть в этот мусор. Будь ты по-настоящему логичным, ты бы доверился рациональности экспертов из больших корпораций. Поэтому MBA и кандидаты наук так редко основывают великие компании.

Будь эти идеи не такими рискованными, большие компании сами бы их сделали. Короче — это профессиональный риск тех сумасшедших, которых мы называем основателями.

Отзыв спустя 10 лет…
Вот это да…

У вас есть одна жизнь. Используйте её с пользой. Не бойтесь. Не беспокойтесь о чужом мнении. Живите!

Назавтра я снова к ним пришёл. Я понимал, что делаю что-то, чего нельзя. Но и уйти уже не мог.

#граф_как_стать_свободным_человеком часть 3. Часть 2 — здесь.

Они дали мне книгу — называлась «Стань свободным человеком». Я взял её с собой домой, и ночью, когда все уже спали, залез под одеяло с фонариком и начал читать.

Книга начиналась так. Главный герой сидит в дешёвом отеле, без денег, без надежды, разочарован во всём, в людях и в самом себе. Где-то раздобыл двустволку, вставил её в рот, уже был готов нажать на курок. В последний момент вспомнил, что в дешёвых отелях в тумбочке обычно лежит Библия. Подумал: ну раз всё равно умирать — можно хоть первый раз в жизни её открыть. Открыл наугад, решил сделать то, что там написано.

Попалась ему цитата. Смысл такой: те результаты, которые ты имеешь, — это следствие твоих мыслей.

И у него в голове что-то щёлкнуло. Получается, весь этот ад вокруг — это я сам натворил? Значит, я сам могу это исправить?

Я лежу под одеялом с фонариком, читаю, чтобы никто не слышал. Осознаю то же самое. Передо мной выбор: прожить ту жизнь, которую мне приготовила система, или рискнуть и построить свою. Я поклялся себе тихо, чтобы никто не знал: не сдамся. Как бы тяжело ни было.

С того дня я читал везде. В трамвае, в троллейбусе, между парами. Скачивал книги на свой маленький Alcatel — там в строке помещалось слов шесть, на экране четыре строчки. Вот так, листая пальцем по четыре строчки, я прочитал всего «Думай и богатей» Наполеона Хилла. Кто читал — знает, сколько там страниц. Вот настолько мне было нужно.

Покупал диски с историями успеха. Купил маленький переносной CD-плеер и слушал каждый день — пока шёл, пока ехал. Плакал под эти истории. Смеялся. Вдохновлялся. Это были единственные примеры, которые тогда говорили мне: вот люди, которые смогли, значит, можно.

Именно поэтому я всегда говорю: первая книга, которую стоит читать, — биографическая. Не учебник, не инструкция. Биография, потому что нужно, чтобы сначала в голове появился прецедент: раз тот смог — значит, и я смогу. Это основа того, о чём я пишу в статье про уровни ПЭРЛ, — пока в голове нет примеров, что так бывает, психика не выделяет энергию на задачу.

Тяжелее всего было приходить домой. Смотреть отцу в глаза и притворяться.

— Как дела в универе?
— Нормально, папа, — фыркал я и уходил к себе.

Я очень сильно мечтал доказать ему, что он был не прав. Мечтал однажды прийти с деньгами и кинуть их на стол: «Видишь? Ты был не прав».

Так продолжалось почти год. К тому времени мы уже пробили дырку в потолке и сделали из чердака вторую комнату — без обоев, без отопления, но это была своя комната, для меня и брата. Я мог подниматься туда и читать незаметно для всех.

И вот в один день — поднявшись наверх, поздоровавшись с родителями — я услышал крик мамы.

— Игорь!

Я сбегаю вниз и вижу посиневшее лицо отца.

Продолжение завтра.

Когда журналист спросил Джеки Чана, доволен ли он своей жизнью, он ответил этими мудрыми словами:

«Как вы знаете, я однажды услышал очень мудрую пословицу».

Ваш тяжелый труд — это мечта всех безработных.
Ваш беспокойный ребенок — это мечта всех, у кого нет детей.
Ваш маленький дом — это мечта каждого бездомного.
Ваше ухудшающееся здоровье — это мечта каждого пациента с неизлечимым заболеванием.
Ваш мир, спокойный сон и доступ к пище — это мечты всех людей в стране, охваченной войной.
Вы должны быть благодарны за все, что у вас есть. В конце концов, никто не знает, что принесет завтрашний день.