Экспорт Молдовы снизился. А торговый дефицит продолжает расти.

Экономическая статистика показывает неоднозначную картину: за первые восемь месяцев года экспорт Молдовы вырос, но август принёс спад, а разрыв между импортом и экспортом остаётся значительным.

Что показывают цифры?

В августе экспорт снизился на 6,1%. Торговый дефицит за месяц достиг 549 млн евро — на 15% больше, чем годом ранее. За восемь месяцев экспорт вырос на 9,3%. Совокупный торговый дефицит за этот период составил 4,42 млрд евро.

Как это интерпретировать?

Рост экспорта пока не означает улучшения торгового баланса. За январь–август поставки молдавских товаров за рубеж увеличились, но импорт, судя по сохраняющемуся дефициту, продолжает существенно превышать экспорт.

Большой дефицит отражает зависимость от зарубежных товаров. Он может означать, что страна закупает за рубежом больше, чем продаёт. Однако сам по себе дефицит не доказывает ухудшение благосостояния: значение имеют структура импорта, инвестиции и источники его финансирования.

На что стоит смотреть дальше?

Важно выяснить, какие товары обеспечили рост экспорта на 9,3%, что происходит с импортом и насколько конкурентоспособны молдавские производители. Если экспортный рост замедлится, а импорт останется высоким, торговый разрыв может продолжить увеличиваться.

Таким образом, положительная динамика экспорта за восемь месяцев пока не устранила структурный дисбаланс внешней торговли. Для экономики ключевой вопрос — сможет ли Молдова наращивать продажи собственных товаров за рубеж, а не только увеличивать закупки за границей.

Венгрия снова тормозит евроинтеграцию Молдовы и Украины.

Вступление Молдовы и Украины в ЕС столкнулось с очередным политическим препятствием. По данным Kyiv Independent, 20 октября на встрече экспертов 27 стран Евросоюза Венгрия выступила против продвижения двух стран к следующему этапу переговоров — открытию последних двух переговорных кластеров.

При этом, как сообщает издание, ранее выдвинутые Будапештом требования были выполнены. Однако представители Венгрии не объяснили конкретно, почему продолжают возражать, заявив лишь, что позиция страны не изменилась.

Почему это важно для Молдовы?

1. Даже выполнение требований не гарантирует продвижения.
Переговоры о вступлении в ЕС — это не только техническая проверка реформ. Решения зависят и от политической воли государств-членов. Поэтому прогресс в выполнении критериев сам по себе не всегда означает немедленное открытие следующего этапа.

2. Один участник может задержать общий процесс.
Ключевые решения в процессе расширения ЕС требуют согласия государств-членов. Это даёт отдельным странам возможность блокировать продвижение кандидатов, даже если остальные готовы двигаться дальше.

3. Молдова и Украина оказываются связаны одной политической ситуацией.
Если вопрос рассматривается в связке двух стран, позиция Будапешта может задерживать продвижение обеих. Для Кишинёва это означает, что результат зависит не только от внутренних реформ, но и от переговоров внутри самого Евросоюза.

Что будет дальше?

Главный вопрос — останется ли венгерская позиция неизменной и удастся ли ЕС найти политический компромисс. Пока отсутствие конкретных объяснений со стороны Будапешта затрудняет оценку того, какие шаги могли бы снять блокировку.

Важно различать открытие переговорных кластеров и само вступление в ЕС: даже открытие всех кластеров не означает автоматического членства. Впереди остаётся сложный переговорный процесс.

Таким образом, для Молдовы европейская интеграция зависит от двух параллельных направлений — выполнения реформ внутри страны и достижения согласия между государствами ЕС. И если первое направление находится в руках Кишинёва, то второе требует дипломатической работы с партнёрами, включая тех, кто выступает против продвижения переговоров.

Молдова задожала МВФ почти $1 млрд: 26-е место в мировом рейтинге.

Молдова оказалась на 26-м месте среди 83 стран, имеющих непогашенные кредиты перед Международным валютным фондом. По данным, со ссылкой на статистику МВФ, сумма задолженности составляет около 936 млн долларов.

Из чего складывается долг?

Около $535 млн — кредиты по обычным программам финансирования МВФ;

Примерно $327 млн — льготные кредиты;

Ещё около $73 млн — финансирование по программе повышения устойчивости экономики к долгосрочным вызовам.

Есть и небольшой позитивный момент: по сравнению с концом июня 2026 года задолженность сократилась примерно на $6,9 млн. Но это не отменяет самого факта: обязательства перед фондом остаются значительными.

Что это означает для экономики?

Кредиты международных финансовых организаций могут помогать поддерживать экономическую стабильность и проводить реформы. Однако заёмные средства необходимо возвращать, поэтому значение имеют условия финансирования и то, насколько эффективно используются привлечённые ресурсы.

Главный вопрос — не только сколько Молдова должна, но и что получает взамен. Если заёмные средства помогают укреплять экономику и создавать условия для роста доходов, обслуживание долга становится более посильным. Если же экономический рост остаётся слабым, финансовые обязательства могут ограничивать возможности бюджета в будущем.

Зарплаты бюджетникам - в рост, госдолг - тоже? Как Молдова собирается оплачивать обещания властей.

Повышение зарплат бюджетникам с 1 января 2027 года может обойтись государству в дополнительные миллиарды леев. Но главный вопрос заключается в том, откуда возьмутся эти деньги.

Министр финансов Виктория Белоус признала: избежать новых заимствований не получится. Правительство рассчитывает занимать как внутри страны, так и за рубежом. При этом дефицит бюджета на 2027 год планируется удержать на уровне 4,5% ВВП.

Цифры, которые требуют объяснений

Фонд оплаты труда бюджетников в 2027 году планируется увеличить более чем на 5 млрд леев — до суммы свыше 38 млрд леев.

Минфин рассчитывает получить более 5 млрд леев дополнительных поступлений благодаря новой налоговой политике.

Одновременно государству предстоит финансировать другие обязательства: социальные расходы, работу государственных учреждений, обслуживание долга и инвестиционные проекты.

На бумаге дополнительные налоговые поступления сопоставимы с увеличением фонда зарплат. Но это ещё не означает, что вопрос финансирования решён. Эти доходы должны покрывать и другие потребности государства, а прогнозируемые поступления не всегда совпадают с фактическими.

В чём экономический риск?

Повышение зарплат — это не разовая выплата, а постоянное увеличение расходов. Если государство повышает оклады, оно должно обеспечивать их финансирование не только в 2027 году, но и в последующие годы.

Займы могут быть нормальным инструментом бюджетной политики. Проблема возникает тогда, когда государство систематически использует новые кредиты для покрытия постоянных расходов, не обеспечивая сопоставимого роста устойчивых доходов.

В таком случае увеличиваются расходы на обслуживание долга, а значит, в будущем меньше средств может оставаться на медицину, образование, инфраструктуру и другие общественные нужды.

Есть и другой риск: если дополнительные налоговые поступления окажутся ниже прогноза, правительству придётся искать новые источники финансирования, сокращать некоторые расходы или пересматривать бюджетные приоритеты.

А что насчёт прозрачности?

Граждане имеют право знать не только размер обещанного повышения, но и полную финансовую схему: сколько денег поступит от налоговых изменений, сколько планируется занять, под какие проценты, на какой срок и как будет меняться государственный долг.

Главный вопрос здесь не в том, нужно ли повышать зарплаты учителям, врачам, полицейским и другим бюджетникам. Вопрос в том, сможет ли государство обеспечить это повышение без постоянного наращивания долговой нагрузки.

Потому что сегодняшние зарплаты получают конкретные люди, а обслуживание государственного долга оплачивается из будущих бюджетов — за счёт налоговых поступлений и других государственных доходов.

Молдове нужны не просто обещания повышения зарплат, а открытый расчёт: откуда поступят деньги, сколько будет стоить обслуживание новых займов и что останется в бюджете после выполнения всех обязательств.

20% расходов в долг: чем обернется бюджетный дефицит Молдовы?

Экономист Вячеслав Ионицэ предупреждает о серьёзных проблемах с финансированием государственного бюджета. По его оценке, около 20% бюджетных расходов уже не обеспечены собственными доходами. Одновременно сокращается внешнее грантовое финансирование, а государство всё активнее занимает деньги у коммерческих банков внутри страны.

Разберёмся, почему это важно.

1. Государство тратит больше, чем получает

Сам по себе дефицит бюджета не означает немедленного финансового краха. Многие страны занимают деньги для инвестиций, развития инфраструктуры и преодоления кризисов.

Проблема возникает тогда, когда дефицит становится постоянным, а государству приходится занимать не только на развитие, но и для покрытия текущих обязательств и погашения старых долгов.

По оценкам Ионицэ, в 2026 году дефицит госбюджета Молдовы после пересмотра плановых показателей составляет около 23 млрд леев. Это означает, что властям необходимо найти значительные дополнительные источники финансирования.

2. Внутренние займы — деньги, которые придётся возвращать с процентами

По словам эксперта, государство ежемесячно привлекает на внутреннем рынке около 5 млрд леев. При этом значительная часть этих средств — примерно 4,5 млрд — направляется на погашение прежних займов.

То есть речь идёт не только о привлечении новых денег, но и о постоянном рефинансировании уже существующих обязательств.

Почему это рискованно?

Внутренние займы могут обходиться дороже льготного внешнего финансирования.

Короткие сроки погашения вынуждают государство регулярно искать новые средства.

Расходы на обслуживание долга растут и занимают всё большую часть бюджета.

По данным, приведённым Ионицэ, расходы на проценты по государственным займам в 2026 году оцениваются примерно в 6,3 млрд леев. Это деньги, которые уходят на обслуживание долга, а не на строительство школ, модернизацию больниц или развитие экономики.

3. Что происходит с внешним финансированием?

По приведённым в сообщении оценкам, объём грантов, на которые рассчитывали изначально, может оказаться значительно ниже ожидаемого: вместо 11–12 млрд леев — около 3 млрд.

Здесь важно понимать разницу: грант — это безвозвратное финансирование, а кредит необходимо возвращать. Когда грантов становится меньше, государству приходится искать замену — занимать, увеличивать доходы бюджета или пересматривать расходы.

Но гранты не появляются автоматически. Для их привлечения нужны подготовленные проекты, соблюдение условий доноров и способность государственных учреждений эффективно осваивать средства.

Поэтому сокращение грантов может быть связано не только с решениями внешних партнёров, но и с тем, насколько успешно страна договаривается о финансировании и реализует необходимые программы.

4. Кто в итоге заплатит за дефицит?

У бюджета есть несколько способов справиться с нехваткой средств:
— увеличить налоговые поступления;
— сократить или отложить часть расходов;
— привлечь новые кредиты;
— добиться дополнительных грантов и льготного финансирования;
— ускорить экономический рост, чтобы расширить налоговую базу.

Каждый вариант имеет свою цену. Повышение налоговой нагрузки может ударить по бизнесу и потребителям. Сокращение инвестиций — затормозить развитие. Новые займы — увеличить будущие расходы на обслуживание долга.

5. Самый тревожный вопрос — что будет дальше?

Если собственных доходов не хватает, грантов становится меньше, а обслуживание долга дорожает, пространство для принятия бюджетных решений постепенно сужается.

Таким образом, бюджетный дефицит — это не просто цифра в отчёте Министерства финансов. Это выбор между налогами сегодня, сокращением расходов завтра и долговыми обязательствами на годы вперёд.

Молдове нужны инвестиции и развитие. Но не менее важно, чтобы финансовая политика показывала, как эти цели будут достигаться и за счёт каких реальных ресурсов.

Потому что занимать деньги можно долго. Вопрос в том, сможет ли экономика страны со временем зарабатывать достаточно, чтобы обслуживать долги и одновременно повышать уровень жизни людей.

Через 10 лет половина населения Молдовы будет старше 50 лет. Это не просто демография — это вопрос будущего страны.

По прогнозам демографов, примерно к 2036 году половина населения Республики Молдова будет старше 50 лет, а каждый третий житель — старше 60 лет.

В UNFPA предлагают смотреть на эту тенденцию не только как на проблему: люди стали жить дольше, а значит, у общества появляется возможность использовать опыт и знания старших поколений.

Но есть один принципиальный момент: старение населения становится преимуществом только тогда, когда государство умеет создавать условия для достойной жизни людей всех возрастов.

Проблема не в том, что люди стареют. Проблема в том, что молодёжи становится меньше.

Молдова сталкивается сразу с несколькими демографическими процессами: низкой рождаемостью, отрицательным естественным приростом и эмиграцией, в которой значительную роль играют молодые люди трудоспособного возраста.

В результате меняется соотношение поколений. Страна получает всё большую долю пожилых граждан, но одновременно рискует терять людей, которые должны работать, создавать бизнес, платить налоги и обеспечивать экономический рост.

Это не означает, что люди старше 50 лет становятся обузой для общества. Напротив, они обладают опытом, квалификацией и профессиональными навыками. Вопрос в том, сможет ли экономика использовать этот потенциал.

Кто будет работать и содержать социальную систему?

Чем меньше работающих граждан приходится на одного пенсионера, тем выше нагрузка на пенсионную систему и государственные финансы.

Если число плательщиков социальных взносов сокращается, а потребность в пенсиях, медицинской помощи и уходе за пожилыми растёт, государству приходится искать дополнительные ресурсы.

Возможные последствия — давление на бюджет, необходимость реформирования пенсионной системы и увеличение расходов на здравоохранение и социальные услуги.

Особенно остро этот вопрос может стоять в сельской местности, где сокращение населения осложняет доступ к медицинской помощи, транспорту и другим базовым услугам.

Можно ли превратить старение населения в преимущество?

Да, но для этого недостаточно заявить, что люди стали жить дольше.

Необходимо создавать рабочие места, где возраст не становится препятствием для трудоустройства, развивать переобучение, поддерживать гибкую занятость и предоставлять людям возможность продолжать работать по собственному желанию и состоянию здоровья.

Одновременно нужны доступная медицина, профилактика заболеваний, достойные пенсии и инфраструктура, позволяющая пожилым людям сохранять самостоятельность.

Долголетие должно означать не только больше прожитых лет, но и больше возможностей для полноценной жизни.

Главный экономический вопрос — почему молодые люди уезжают?

Если граждане покидают страну из-за низких зарплат, ограниченных карьерных перспектив и отсутствия уверенности в будущем, демографический кризис нельзя решить одной социальной программой.

Нужны условия, при которых молодые люди смогут строить жизнь в Молдове: получать достойную оплату труда, создавать семьи, приобретать жильё и рассчитывать на качественные государственные услуги.

При этом возвращение эмигрантов и привлечение квалифицированных специалистов также могут стать частью демографической стратегии.

Без экономических возможностей разговоры о повышении рождаемости и сохранении населения рискуют остаться декларациями.

Что это означает для будущего Молдовы?

Старение населения — не приговор и не повод обвинять старшее поколение в экономических проблемах страны. Это долгосрочное изменение, к которому необходимо готовиться уже сейчас.

Однако демографические прогнозы должны стать основой конкретных решений: от пенсионной и медицинской политики до развития регионов, рынка труда и поддержки семей с детьми.

Молдова сталкивается не просто со старением населения, а с необходимостью перестроить экономику и социальную систему под новую возрастную структуру общества.

Люди имеют право жить дольше и достойно в любом возрасте.

Ионицэ: рост цен на энергию может запустить новую волну подорожаний в Молдове.

Рост тарифов на энергоресурсы — это не только более дорогие счета за газ и электричество. Это фактор, который способен постепенно повлиять на стоимость большинства товаров и услуг в стране.

Экономист Вячеслав Ионицэ предупреждает о возможной цепной реакции: предприятия столкнутся с ростом расходов, работники начнут требовать повышения зарплат, а бизнес будет вынужден пересматривать цены, чтобы сохранить рентабельность.

Но самое важное здесь — эффект домино, который может затронуть всю экономику.

Как работает этот механизм?

Первый этап — рост себестоимости. Электроэнергия, газ и топливо необходимы производству, сельскому хозяйству, транспорту, торговле и сфере услуг. Когда энергоресурсы дорожают, предприятия получают дополнительные расходы.

Второй этап — давление на зарплаты. Если цены растут быстрее доходов, покупательная способность населения снижается. Работники начинают требовать повышения оплаты труда, а для бизнеса это означает увеличение расходов на персонал.

Третий этап — пересмотр цен. Часть предприятий пытается компенсировать возросшие затраты за счёт потребителей. В результате дорожать могут продукты питания, перевозки, бытовые услуги и другие товары.

Четвёртый этап — снижение покупательной способности. Если зарплаты не успевают за инфляцией, люди вынуждены экономить, откладывать крупные покупки и отказываться от части привычных расходов. Это, в свою очередь, может тормозить развитие бизнеса.

Почему для Молдовы это особенно чувствительный вопрос?

Когда семейный бюджет ограничен, даже сравнительно небольшое повышение расходов на отопление, электричество и транспорт сокращает деньги, которые остаются на питание, лекарства, образование и другие нужды.

Для малого бизнеса ситуация тоже непростая: у него может не быть достаточного финансового запаса, чтобы долго компенсировать рост издержек за счёт собственной прибыли. А если повышать цены приходится многим предприятиям одновременно, давление на потребителей усиливается.

При этом важно понимать: подорожание энергии не означает автоматического и одинакового роста цен на всё. Итог зависит от масштаба повышения тарифов, продолжительности энергетического шока, доли энергозатрат в себестоимости, конкуренции и способности бизнеса поглощать часть расходов. Повышение зарплат также не обязательно приведёт к новому витку инфляции, если оно сопровождается ростом производительности.

Что это означает для экономической политики?

Властям важно не просто реагировать на уже состоявшийся рост цен, а оценивать его последствия заранее. Адресные компенсации наиболее уязвимым семьям могут смягчить удар, но они требуют финансирования и сами по себе не устраняют причины подорожания.

В долгосрочной перспективе необходимы меры по снижению энергозависимости, повышению энергоэффективности предприятий и домов, развитию конкуренции и росту производительности труда.

Главный риск — не единичное повышение тарифа, а ситуация, когда энергия дорожает, расходы бизнеса растут, цены повышаются, а доходы населения не успевают за ними.

В таком сценарии люди фактически платят дважды: сначала — больше за энергоресурсы, а затем — за товары и услуги, в стоимость которых эти расходы уже включены.

Именно поэтому последствия энергетического кризиса следует оценивать не только по счетам за коммунальные услуги, но и по тому, как меняются реальные доходы граждан и стоимость повседневной жизни.

Молдова платит 12 миллионов леев в день только по процентам внутреннего долга.

Государственный долг — это не просто цифра в отчётах Министерства финансов. Это реальные деньги из бюджета, которые уходят на обслуживание уже взятых обязательств вместо того, чтобы финансировать новые проекты, инфраструктуру, медицину или образование.

И расходы на проценты по внутреннему долгу Молдовы продолжают расти.

Цифры, которые вызывают вопросы:

В конце прошлого года внутренний долг составлял около 52 млрд леев.

К 31 августа он достиг 58,2 млрд леев.

За первые шесть месяцев этого года государство выплатило 2,12 млрд леев процентов — почти на 90% больше, чем за аналогичный период прошлого года.

Это в среднем около 11,7 млн леев в день только на проценты. То есть примерно 12 миллионов ежедневно.

Речь идёт не о погашении основной суммы долга, а исключительно о плате за пользование заёмными средствами.

Показательный пример — заём от 15 сентября.

По приведённым данным, государство получило 2,62 млрд леев, а вернуть должно 2,81 млрд. Разница составляет около 191 млн леев.

Такие операции позволяют привлекать необходимые средства сейчас, но создают дополнительные обязательства на будущее. И чем дороже обходятся заимствования, тем больше бюджетных ресурсов требуется для обслуживания долга.

Самый тревожный вопрос — не только размер долга, но и то, как государство собирается им управлять.

Экономисты обращают внимание на риск ситуации, когда государство фактически привлекает новые займы для погашения предыдущих обязательств.

Но если одновременно растут объём задолженности, стоимость заимствований и расходы на проценты, пространство для других бюджетных решений сужается. Особенно если новые кредиты не помогают увеличивать экономический потенциал и будущие доходы государства.

Кто в итоге оплачивает растущую стоимость долга?

Проценты выплачиваются из государственных средств, а значит, влияют на возможности бюджета. Чтобы справляться с обязательствами, правительство может сокращать одни расходы, увеличивать доходы, привлекать новые займы или искать сочетание этих мер.

На этом фоне особенно важны обсуждения налоговой политики на 2027 год, включая возможные изменения НДС и акцизов. Однако связь между ростом расходов на долг и конкретным повышением налогов необходимо подтверждать решениями правительства: нельзя автоматически утверждать, что налоги повышают исключительно ради выплаты процентов.

Вопросы, на которые граждане вправе получить конкретные ответы:

Какова стратегия управления внутренним долгом на ближайшие годы?

Как государство планирует сдерживать стоимость заимствований?

Какая часть новых займов направляется на инвестиции и развитие, а какая — на рефинансирование старых обязательств?

Как будет меняться доля процентов в бюджетных расходах?

Какие последствия для налогоплательщиков возможны при дальнейшем росте стоимости обслуживания долга?

Главная проблема — не сам факт заимствований, а отсутствие понятного ответа на вопрос, как государство собирается удерживать долг под контролем и не допустить, чтобы расходы на его обслуживание вытесняли другие общественные потребности.

Когда миллионы леев ежедневно уходят на проценты, прозрачность бюджетной политики становится не техническим вопросом для экономистов, а вопросом, который касается каждого налогоплательщика.

Второй фронт для Молдовы? Правительство Санду углубляет военное сотрудничество с Украиной.

Министр обороны Анатолие Носатый заявил о подготовке нового соглашения о военно-техническом сотрудничестве с Украиной. Несмотря на то, что глава Минобороны заявил о том, что речь идет лишь о передаче технологий, наши источники сообщают, что на стартовавших сегодня учениях молдавских резервистов, присутствуют и украинские военные, задача которых обучить молдаван сборке беспилотников, а также изучить украинский опыт применения дронов, средств радиоэлектронной борьбы и противовоздушной обороны в боевых условиях. Военных сразу приучают к мыслям о войне.

По разговорам в правительственных кулуарах, на Санду давят партнеры из ЕС, которые настаивают на разморозке “горячего” конфликта в ПМР, и открытие второго фрота против РФ. Ее убеждают, что конфликт долго не продлится, мол, это нужно чтобы РФ согласилась на условия ЕС и Украины относительно перемирия. А для Молдовы выторгуют вывод россиян из ПМР, а взамен пообещают России сделать из Левобережья - автономию. Но на самом деле, все понимают, что если эта война произойдет, то она не будет быстрой.

В то же время, Игорь Додон и другие оппозиционные политики годами строили свою риторику на защите нейтралитета, критике военного сближения с западными партнёрами и предупреждениях об опасности втягивания страны в чужие конфликты. Однако, Додон и остальная оппозиция молчит. А все дело в том, что по слухам из тех же кулуаров, лидер социалистов ведет сейчас политические торги с Санду, пытаясь выторговать для себя оправдательный приговор или развал дела по новому судебному разбирательству.

Рекордные кредиты в Молдове: люди стали богаче или им просто не хватает денег до зарплаты?

В сентябре 2026 года банки выдали населению Молдовы новых кредитов на 2,9 млрд леев. Это рекордный месячный объём за всю историю наблюдений.

На первый взгляд — впечатляющая цифра. Можно подумать, что у граждан появилось почти 3 миллиарда дополнительных леев для покупок, ремонта, автомобилей и решения бытовых проблем.

Но есть важная деталь, которая полностью меняет картину.

Люди не только брали кредиты, но и возвращали старые.

В сентябре население погасило ранее полученные займы на сумму около 1,7 млрд леев.

Получается:
▪️ Новые кредиты — 2,9 млрд леев.
▪️ Погашение старых — 1,7 млрд леев.
▪️ Разница — 1,2 млрд леев.

Именно на эту сумму увеличился кредитный портфель населения за месяц, если исходные данные сопоставимы и речь идёт об одинаковом охвате кредитов.

За первые девять месяцев 2026 года картина ещё показательнее:
▪️ Взято новых кредитов — 23 млрд леев.
▪️ Погашено старых — почти 15 млрд леев.
▪️ Чистый прирост задолженности — около 8 млрд леев.

То есть значительная часть новых заимствований фактически компенсируется возвратом прежних долгов.

Что это говорит об экономическом положении населения?

Первое. Рекордная выдача кредитов сама по себе не означает, что люди стали богаче. Кредит — это деньги, которые нужно вернуть, зачастую с процентами.

Второе. Разница между выданными и погашенными кредитами лучше показывает, насколько увеличивается долговая нагрузка населения. Но даже она не даёт полной картины благосостояния: необходимо учитывать доходы, сбережения, инфляцию, процентные ставки и цели заимствований.

Третье. Если люди всё чаще используют кредиты для покрытия повседневных расходов, это может указывать на то, что собственных доходов части семей не хватает. Однако одни банковские цифры не доказывают, что именно на потребление идут все займы: кредиты также берут на жильё, автомобили, ремонт и другие крупные покупки.

Таким образом, рекордное кредитование нельзя автоматически выдавать за признак экономического благополучия.

За красивыми миллиардами новых кредитов необходимо видеть и миллиарды возвращённых долгов. А за увеличением задолженности — задавать вопрос, что происходит с реальными доходами людей и насколько устойчиво они могут обслуживать свои обязательства.

Потому что кредит может временно решить финансовую проблему семьи. Но если для поддержания привычного уровня жизни приходится постоянно занимать, это уже повод внимательно изучить состояние семейных бюджетов и экономики в целом.

Газовые тарифы в Молдове будут пересматривать каждые три месяца. Гибкость для рынка — или новая неопределённость для людей?

С 1 января 2027 года в Молдове вводится механизм ежеквартального пересмотра регулируемых цен на природный газ. Соответствующие изменения предусмотрены поправками к Закону о природном газе. По объяснению Министерства энергетики, цель — быстрее учитывать изменения рыночных цен и не допускать накопления значительных тарифных отклонений.

Но если посмотреть на ситуацию глазами обычного потребителя, возникают серьёзные вопросы.

Первый — кто выиграет от нового механизма?

Если закупочная цена газа снижается, более частый пересмотр теоретически позволяет быстрее отразить это в тарифе. Но если газ дорожает, механизм может привести и к более оперативному повышению цены для потребителей. Само по себе ежеквартальное пересмотрение не гарантирует ни удешевления, ни стабильности.

Второй — почему граждане должны постоянно подстраиваться под рынок?

Люди планируют семейные расходы не на три месяца, а на месяцы и годы вперёд. Пенсии, зарплаты и доходы многих домохозяйств не меняются вслед за котировками на международных рынках. Когда расходы на отопление растут быстрее доходов, даже очередное относительно небольшое повышение становится серьёзной нагрузкой.

Третий — что именно скрывается за тарифными отклонениями?

В тарифе учитываются не только закупочная стоимость газа, но и транспортировка, распределение и накопленные финансовые отклонения поставщика. ANRE объясняло, что эти факторы влияют на утверждаемые цены.

Поэтому обществу нужны прозрачные расчёты: из чего складывается цена, какие расходы признаются обоснованными, как формируются отклонения и кто проверяет правильность этих расчётов.

Четвёртый — где гарантии для потребителя?

Если тарифы будут пересматриваться чаще, граждане должны иметь возможность своевременно узнавать о причинах каждого изменения. Необходимо публиковать понятные расчёты, объяснять влияние рыночных цен и обеспечивать реальную защиту уязвимых семей.

Нельзя оценивать реформу исключительно по тому, насколько быстро регулятор реагирует на рынок. Важно также, насколько справедливо распределяются риски между поставщиками и потребителями.

Таким образом, ежеквартальный пересмотр — это изменение механизма регулирования, а не обещание более дешёвого газа. Он может сделать тарифы более чувствительными к рынку, но без прозрачности и эффективной социальной защиты способен усилить финансовую неопределённость для семей.

Правительству и регулятору предстоит доказать, что новый порядок работает не только в интересах тарифной системы, но и в интересах людей.

Потому что газ для большинства семей — не биржевой актив и не предмет спекуляций. Это необходимость, за которую приходится платить из собственного кармана.

Экономика Молдовы буксует: МВФ прогнозирует рост всего на 1,7%.

Международный валютный фонд немного улучшил прогноз экономического роста Молдовы на 2026 год — с 1,5% до 1,7%. Но называть это экономическим успехом было бы преждевременно. Страна по-прежнему демонстрирует слабую динамику, а перспективы на ближайшие годы остаются весьма скромными.

По прогнозу МВФ, в 2027 году экономика вырастет всего на 2%.

Что говорят эти цифры?

Экономика не набирает достаточных оборотов. Рост на 1,7% означает, что хозяйственная активность увеличивается медленно. Сам по себе этот показатель не доказывает ухудшения уровня жизни, но и не даёт оснований говорить о быстром экономическом восстановлении.

Сельское хозяйство поддержало прогноз. Повышение оценки связано с более высокими, чем ожидалось, результатами в аграрном секторе. Это позитивный сигнал, но одновременно повод задуматься: насколько устойчивым будет рост, если он в значительной степени зависит от результатов одного сектора и внешних условий?

Бюджет остаётся под давлением. МВФ рекомендует сокращать дефицит, улучшать сбор налогов и внимательнее управлять государственным долгом. Это означает, что властям предстоит решать непростую задачу: находить деньги на социальные обязательства и развитие страны, не допуская дальнейшего ухудшения бюджетной ситуации.

Энергетический фактор никуда не исчез. Инфляция на фоне энергетических проблем, расходы государства и реформа оплаты труда в бюджетном секторе создают дополнительную нагрузку на экономическую политику.

Почему это важно для обычных граждан?

Слабый экономический рост сам по себе не означает автоматического падения зарплат или пенсий. Но при длительной стагнации экономике сложнее создавать новые рабочие места, привлекать инвестиции, увеличивать производительность и формировать устойчивую налоговую базу.

А без расширения экономики государству труднее одновременно повышать доходы населения, финансировать образование и здравоохранение, поддерживать бизнес и обслуживать государственный долг.

Отдельный вопрос — качество экономической политики.

В начале 2026 года МВФ ожидал роста на 2,3%, но впоследствии пересмотрел прогноз в сторону понижения. Теперь оценка составляет 1,7%. Это не доказывает провала конкретных решений правительства, поскольку на экономику влияют и внешние обстоятельства. Однако такая динамика показывает, что первоначальные ожидания не оправдались в полной мере.

И здесь властям недостаточно ссылаться на кризисы и сложную международную обстановку. Необходимы конкретные ответы: как будут стимулироваться инвестиции, за счёт чего увеличится производительность, какие условия создадут для местных предприятий и как страна намерена снижать зависимость от внешней финансовой поддержки?

Молдове нужен не просто положительный процент в прогнозе, а устойчивый экономический рост, который ощущается в доходах граждан, развитии предприятий и качестве государственных услуг.

Рост на 1,7% — точно не тот результат, который позволяет уверенно говорить о прорыве. А если темпы останутся такими же низкими, вопрос о том, когда страна начнёт догонять более развитые экономики, будет становиться всё острее.

Что особенно тревожно в истории с утечкой персональных данных 750 тыс. молдован?

По официальным предварительным данным, с 19 по 23 октября злоумышленники сделали около 11 миллионов запросов к государственным цифровым сервисам. Попытки затронули примерно миллион персональных идентификаторов, а данные, связанные с 750 тысячами IDNP, были извлечены.

Речь идёт не просто об именах и фамилиях. Среди потенциально затронутой информации:
▪️ Данные о членах семьи.
▪️ Сведения о пенсиях, социальных выплатах и инвалидности.
▪️ Информация о медицинском страховании.
▪️ Данные водительских удостоверений и автомобилей.
▪️ IBAN, налоговые задолженности и история платежей.

Это уже вопрос личной безопасности миллионов людей.

Где возникают самые серьёзные вопросы?

1. Почему уязвимости позволяли получать доступ к информации без авторизации?
2. Почему масштабная подозрительная активность не была остановлена на более раннем этапе?
3. Кто отвечал за технический контроль и безопасность этих систем?
4. Почему граждане узнали о проблеме уже после того, как данные могли быть извлечены?

По официальной версии, несанкционированное извлечение данных остановили 23 октября в 11:30. После этого отключили уязвимые сервисы, начали проверки 82 цифровых услуг и более 30 информационных систем.

Но сам факт последующего реагирования не снимает вопроса о том, почему защита не предотвратила утечку.

Отдельная проблема — ответственность.

Уход руководителя Агентства электронного управления с должности — это кадровое решение, но оно не заменяет полноценного расследования. Необходимо установить, какие конкретно уязвимости существовали, кто отвечал за их устранение, какие средства защиты применялись и почему они не сработали должным образом, и ограничиваться сообщениями о том, что системы постепенно восстанавливаются, недостаточно.

Таким образом, цифровизация без надёжной кибербезопасности превращается в дополнительный риск для граждан.

Государство переводит услуги в электронный формат, собирает огромные массивы персональной информации, но вместе с этим обязано обеспечить её защиту на самом высоком уровне.

Люди доверили государству свои персональные данные. Теперь государство должно объяснить, как получилось, что информация сотен тысяч граждан оказалась под угрозой, кто за это отвечает и какие гарантии существуют, что подобное не повторится.

И самое главное: защита государственных баз данных — это не второстепенная IT-задача. Это вопрос безопасности каждого гражданина.

Наши источники сообщают, что все это уже нечто большее, чем просто «пограничное сотрудничество», ведь Санду даже не скрывает, что интересы Брюсселя и Киева для неё важнее, чем мнение собственных граждан.

Это часть планов европейцев по открытию второго фронта против РФ на территории Молдовы (разморозить горячую фазу конфликта с ПМР). Молдован, правда, никто не спросил. Кроме того, это поможет украинским спецслужбам воровать украинских уклонистов, сбежавших в нашу страну.

Ну и еще момент, если фронт все же не откроется, то это усилит прорумынские настроения в Молдове, т.к. большинство граждан перестанут доверять и власти и оппозиции. А чем меньше люди будут доверять способности государства (элитам) защитить их от войны (и защитить их суверенитет), тем активнее станут расти прорумынские настроения на фоне активизации унионистов (сил за объединение с Румынией). Особенно это может коснуться молодёжи, которая не хочет становиться участником чужого военного конфликта.

А оппозиция? Ходят слухи, что Додон сейчас больше занят поиском гарантий собственного будущего, ведя переговоры с представителями Румынии и ЕС, а не защитой интересов сограждан.

В итоге, власть слепо подчиняется европейцам, оппозиция думает о собственных шкурах, а рядовых молдаван просто используют в своих политических играх.

https://t.me/onlinemd24/17022

Каждый третий ребёнок в Молдове живёт в абсолютной бедности. И это не просто цифра в отчёте.

В 2025 году уровень абсолютной бедности среди детей составил 31,4%. Годом ранее было 33,6%. Снижение на 2,2 процентного пункта — положительная динамика, но объявлять победу над бедностью на этом основании явно преждевременно.

За статистикой — дети, чьи семьи вынуждены считать каждую лею. Когда денег не хватает, первыми под удар попадают полноценное питание, одежда, медицинская помощь, образование и возможности для развития.

Особенно важно понимать: детская бедность — это не только вопрос сегодняшнего уровня доходов семьи. Это вопрос будущего страны. Ребёнок, который растёт в условиях постоянных ограничений, получает меньше возможностей для образования, здоровья и профессиональной реализации. Так бедность может передаваться из поколения в поколение.

И здесь недостаточно просто фиксировать снижение показателя. Нужно понимать, за счёт чего оно произошло, в каких регионах и социальных группах ситуация остаётся наиболее тяжёлой, насколько эффективны пособия и адресная поддержка семей.

Можно сколько угодно говорить об экономическом росте, европейской интеграции и стратегиях развития. Но если каждый третий ребёнок живёт в абсолютной бедности, возникает закономерный вопрос: для кого именно развивается экономика и кому достаются результаты этого развития?

Судить о благополучии государства нужно не только по макроэкономическим показателям, но и по тому, насколько достойную жизнь оно может обеспечить своим детям.

Инфляция снова давит на Молдову: экономика замедляется, а кошельки граждан продолжают худеть.

МВФ прогнозирует, что среднегодовая инфляция в Молдове по итогам 2026 года составит 7,4%. По этому показателю страна занимает 32-е место среди 191 государства.

И это далеко не повод для оптимизма. Высокие цены, дорогие энергоносители и стоимость кредитов продолжают ограничивать потребление и сдерживать экономическую активность. Национальный банк уже повысил прогноз инфляции на 2027 год до 6,2%.

Но самое важное — инфляция не существует отдельно от повседневной жизни. Она означает, что зарплаты и пенсии теряют покупательную способность, продукты и услуги дорожают, а семьям приходится всё тщательнее планировать расходы.

Экономист Владимир Головатюк предупреждает о риске дальнейшего ухудшения ситуации и допускает, что инфляция может перейти в двузначные значения. Американский эксперт Франк Бракко, в свою очередь, обращает внимание на опасность чрезмерно жёсткой денежно-кредитной политики: борьба с ростом цен не должна сама по себе загнать экономику в затяжной спад.

И здесь перед властями непростой выбор. Слишком мягкая политика может поддерживать инфляционное давление, слишком жёсткая — сделать кредиты ещё дороже, сократить инвестиции и охладить деловую активность.

Однако возникает вопрос: где в этой экономической стратегии место обычного гражданина?

Когда дорожают продукты, отопление и кредиты, людям не становится легче от того, что инфляция занимает определённое место в мировом рейтинге. Им нужны реальные доходы, доступные кредиты, предсказуемые тарифы и работающая экономика.

Правительство не может объяснять все проблемы исключительно внешними факторами. Да, внешние обстоятельства влияют на цены, но устойчивость экономики зависит и от внутренних решений: поддержки производства, конкуренции, инвестиций и доходов населения.

Главный показатель экономической политики — не красивые прогнозы и не отчёты о реформах, а то, сколько реально может позволить себе человек на свою зарплату. И пока этот вопрос остаётся без убедительного ответа, говорить о благополучии рано.

Электроэнергия может подорожать на 30%: PREMIER ENERGY просит повыситься тариф до 4,64 лея.

Компания Premier Energy обратилась в НАРЭ с просьбой увеличить тариф для бытовых потребителей с 3,56 до 4,64 лея за кВт·ч.

Разница — 1,08 лея за каждый киловатт, или примерно 30,3%. Окончательное решение должен принять НАРЭ, а до утверждения нового тарифа продолжает действовать прежняя цена.

Что это означает для семей?

Если новый тариф утвердят, дополнительные расходы будут ощутимыми:
— 100 кВт·ч в месяц — плюс 108 леев;
— 200 кВт·ч — плюс 216 леев;
— 300 кВт·ч — плюс 324 лея.

И это только электричество. Для семей, которые используют электроприборы для отопления, приготовления пищи или нагрева воды, нагрузка может оказаться ещё выше.

Главный вопрос — почему снова растёт стоимость базовой услуги и кто в итоге оплачивает последствия энергетической политики?

НАРЭ предстоит оценить обоснованность расчётов Premier Energy. Обществу важно понимать, из чего складывается запрашиваемый тариф: закупочная цена электроэнергии, стоимость транспортировки, распределения и другие расходы.

Повышение тарифа нельзя рассматривать отдельно от доходов населения. Даже один лей разницы за киловатт превращается в сотни дополнительных леев в семейном бюджете.

И если регулятор всё-таки одобрит повышение, людям нужны не только новые цифры в платёжках, но и понятное объяснение, почему именно такой тариф признан обоснованным.

Утечка данных в Молдове: внутренний саботаж?

История с масштабной кибератакой на государственные информационные системы Молдовы приобретает новый поворот.

Глава парламентского комитета по национальной безопасности Лилиан Карп заявил, что правоохранительным органам предстоит выяснить, не был ли взлом связан с внутренним саботажем.

По его словам, атака прошла настолько незаметно, что ответственные учреждения даже не обнаружили вмешательство. Карп подчеркнул: вопросы возникают не только к защите информационной инфраструктуры, но и к взаимодействию между государственными структурами.

Если подозрение на внутренний саботаж действительно рассматривается, это уже гораздо серьёзнее, чем обычная хакерская атака.

Здесь возникает сразу несколько вопросов:

Кто отвечал за мониторинг систем? Почему многомиллионная активность не вызвала своевременной реакции?

Были ли нарушены внутренние протоколы безопасности? Если да, то по чьей вине и почему?

Кто имел доступ к данным? Необходимо установить, могли ли утечке способствовать действия сотрудников или подрядчиков.

Когда власти узнали о взломе? И почему граждане до сих пор не получили исчерпывающей информации о том, какие именно сведения оказались под угрозой?

Окончательные выводы должны сделать следственные органы на основании цифровых следов, технической экспертизы и других доказательств.

Но сама постановка такого вопроса говорит о серьёзности ситуации.

Государство собирает персональные данные граждан, хранит их в своих системах и обязано обеспечивать их защиту. Если произошла утечка, ответственность не может ограничиваться объяснением о «сложной кибератаке».

Обществу нужны ответы: что произошло, кто допустил уязвимость и понесёт ли кто-то ответственность?

Военное положение без военного нападения: что предлагает Минобороны Молдовы?

Министерство обороны Молдовы вынесло на публичное обсуждение законопроект о режимах осадного положения и состояния войны. Инициатива предлагает обновить законодательство 2004 года и прописать, как государство должно действовать в условиях серьёзных угроз безопасности.

Но отдельные положения документа вызывают вопросы, которые нельзя списывать на обычную юридическую формальность.

1. Основания для введения особого режима

Проект допускает введение осадного положения не только при угрозе вооружённого нападения. Основанием могут стать и гибридные или субверсивные действия — но речь идёт о действиях с идентифицируемой военной составляющей, которые серьёзно затрагивают или создают прямую и серьёзную угрозу суверенитету, территориальной целостности, конституционному порядку либо обороноспособности страны.

Именно здесь возникает главный вопрос: кто и по каким объективным критериям будет определять, что такая угроза действительно существует? Где проходит граница между реальной угрозой безопасности и политической интерпретацией происходящего?

2. Что может измениться для граждан

В случае введения осадного положения или состояния войны проект предусматривает целый ряд чрезвычайных мер:

приостанавливается проведение выборов и референдумов в предусмотренных законом случаях;

могут вводиться ограничения передвижения и другие ограничения прав и свобод;

резервисты не смогут покидать место жительства более чем на 12 часов без письменного разрешения соответствующего военного органа;

получившие приказ о призыве обязаны явиться и выполнять установленные требования;

граждане Молдовы за рубежом, которые подлежат мобилизации и получили повестку или уведомление о необходимости явки, должны будут принять меры для возвращения в страну.

3. Самый чувствительный вопрос — политическая власть

На период действия особого режима выборы и референдумы не проводятся. Проект также регулирует продолжение работы государственных институтов и мандатов в соответствии с конституционными условиями.

Это означает, что в чрезвычайной ситуации привычные механизмы политической конкуренции могут быть ограничены. Поэтому общество должно заранее понимать, кто контролирует решения властей, как проверяется обоснованность введения режима и какие существуют механизмы его прекращения.

4. Сколько может длиться чрезвычайный режим?

Осадное положение предлагается вводить максимум на 30 дней. Продлевать его можно будет на такие же сроки, причём число продлений проектом не ограничивается — каждое должно проходить через установленную процедуру и решение парламента.

То есть формально речь не обязательно о разовом месячном ограничении. При сохранении оснований режим может продлеваться снова и снова.

Что здесь действительно важно?

Аргументом «это нужно для безопасности» нельзя оправдать любую норму. Чем шире полномочия государства в чрезвычайной ситуации, тем строже должны быть критерии их применения, парламентский контроль, судебная защита и прозрачность решений.

Особенно важно, чтобы понятие «гибридной угрозы» не превращалось в универсальное объяснение любого политического кризиса или неудобной для власти ситуации.

Визовый барьер на пути в ЕС: Молдова готовится пересмотреть правила въезда для граждан 11 государств.

Заявление премьер-министра Василе Тофана о возможном введении визового режима для граждан России и ещё десяти стран — это не просто очередная дипломатическая формулировка.

Речь идёт об изменении внешнеполитического и миграционного курса Молдовы в рамках европейской интеграции.

Премьер заявил, что если европейские нормы потребуют введения виз, Молдова должна будет принять соответствующие решения. Конкретных сроков он не назвал.

Какие страны могут попасть под новые правила?

Согласно оценке Еврокомиссии, речь идёт о 11 государствах:
Россия
Беларусь
Армения
Азербайджан
Казахстан
Кыргызстан
Катар
Таджикистан
Турция
Узбекистан
Вануату

Сейчас граждане этих государств могут въезжать в Молдову без виз, хотя для въезда в Евросоюз им требуется виза. Именно это несоответствие Брюссель предлагает устранить.

Почему это важно для Молдовы?

1. Евроинтеграция предполагает не только экономические реформы.
Молдова постепенно должна привести свою миграционную, визовую и пограничную политику к европейским стандартам.
Это означает, что страна будет всё меньше самостоятельно определять правила безвизового въезда и всё больше ориентироваться на общую европейскую систему.

2. Россия и Беларусь — наиболее чувствительная часть вопроса.
Введение виз для граждан этих государств будет иметь не только административные, но и политические последствия.
При этом речь идёт не о запрете на въезд, а о необходимости предварительного получения разрешения на поездку.

Какие последствия это может иметь для Приднестровья?

Для ПМР эта тема имеет особое значение. В Приднестровье проживают люди с различными гражданствами, в том числе граждане России. Если визовый режим будет введён, для них могут измениться условия пересечения молдавской границы.

Возможные последствия:

Дополнительные формальности при поездках через территорию Молдовы.

Необходимость заранее оформлять визы гражданам затронутых государств.

Дополнительные сложности для семей, имеющих родственников в России.

Возможное влияние на деловые, транспортные и туристические связи.

Что происходит в других странах?

Черногория с 1 ноября 2026 года ввела визы для граждан России, Беларуси, Китая, Саудовской Аравии и Турции в рамках согласования своей визовой политики с ЕС.
Это показывает, что речь идёт о вполне конкретном направлении европейской интеграции, а не только о заявлениях Кишинёва.

Здесь есть три важных момента.

Первый: европейская интеграция постепенно переходит из политических деклараций в практические изменения, которые будут непосредственно затрагивать граждан.

Второй: правительству придётся объяснить населению не только преимущества такого сближения с ЕС, но и возможные бытовые, экономические и социальные последствия.

Третий: особенно внимательно за развитием ситуации придётся следить жителям Приднестровья, для которых свобода передвижения и возможность пользоваться различными документами имеют отдельное значение.

Главный вопрос теперь не в том, введёт ли Молдова европейские правила, а в том, как именно власти проведут эту реформу и предусмотрят ли разумные механизмы для людей, чьи жизненные и семейные связи выходят за пределы ЕС.