Джулиан Клауснер продолжает уверенно развивать Dries Van Noten. В новой коллекции весна–лето 2027 дизайнер превратил подиум в собственное кино.

Вдохновением стали винтажные афиши. Клауснер придумал для них вымышленные фильмы вроде Lacquer and Lace, Vipère и Ruffle Her Feathers и попытался рассказать историю каждого в одном изображении. Эти принты появились на легких тренчах, платьях-комбинациях, топах и юбках.

Клауснер продолжает и весеннюю любовь к юбкам Эдесь они становятся уже, получают ретро-принты с бокалами коктейлей и глазами с графичной подводкой. Образы собираются из нескольких слоев - укороченные жакеты поверх платьев и футболок, блейзеры с рубашками и юбками, двойные нитки бус, ремни и броши. В финале - туфли на устойчивом каблуке, лоферы и большие мягкие сумки. Получилась история про женщину, которая может выглядеть как кинозвезда даже по дороге за кофе.

Пьерпаоло Пиччоли представил новую коллекцию Balenciaga весна–лето 2027, и в ней продолжил линию, которую выстраивал для дома весь последний год. Те же узнаваемые объемы, работа с силуэтом, открытые плечи, скульптурные формы и отсылки к архиву Кристобаля Баленсиаги.

Пиччоли снова обращается к кодам основателя, переосмысляя его архитектурный подход к одежде и характерные округлые объемы. При этом его собственный почерк здесь считывается не меньше. Коллекция построена на насыщенных оттенках и неожиданных цветовых сочетаниях. Особенно много ярко-розового, оранжевого, синего и горчичного.

Эта любовь к цвету уже стала важной частью его Balenciaga. В первой кутюрной коллекции для дома Пиччоли тоже сделал упор на сильную палитру.

В новой коллекции кутюрный опыт снова чувствуется в готовой одежде. Привычные вещи получают более выразительные формы, а повседневные силуэты соседствуют с почти вечерними объемами. Получается продолжение той же идеи, которую Пиччоли сформулировал еще в дебюте.

Немного фотографий с показа, который длился почти что час.

Фото Абукар Укуров.

Шоу Chloé весна–лето 2027 закончилось овацией, хотя в Париже сейчас аплодируют не только коллекциям, но и всевозможным слухам об уходах дизайнеров. Официально о возможных перестановках пока никто не объявлял.

Чемена Камали в этот раз решила просто сделать всё, что любит в Chloé. Главным материалом стала broderie anglaise - та самая белая ажурная ткань, которая была частью эстетики дома еще со времен основательницы Габи Агьон в 1950-х. Камали использовала ее буквально везде.

В коллекции появились викторианские ночные сорочки в духе 1970-х, baby-doll платья из объемного кружева, белый купальник с цветами и целая серия высоких брюк клеш (ещё один классический код Chloé). Вдохновение пришло и из архивов Стеллы Маккартни, которая работала для дома в конце 1990-х, и Карла Лагерфельда, чья эстетика 1980-х явно близка Камали.

Самый интересный прием - кружевные блузы, от которых дизайнер буквально оставила только подобие бельевых конструкций. Они выглядывали из-под белого тейлоринга и появились в финале вместе с пышными шифоновыми юбками.