ЖИВЁТ В МЕТРРО, ДУРОЧКА
Заходя в вагон, по сторонам
озирайся пристально и требуй
от себя серьёзности свирепой:
думай о побоях под «как дам»,
размышляй о том, как отразится
на твоём мурле опаска чтицы
.
Мандельштама, Пастернака тож:
если разрыдается, не вздумай
вслед за ней хандрить, не будь угрюмой
тряпкой в слёзках, в мыслях лай, «Положь, —
репетируй молча, — Мандельштама
на колени к Боре». Чтица, знамо,
.
подчинится; строфы отложив,
дрожь подавит и достанет финку,
или саблю, или ястребинку,
не одну, букет (бывает, срыв),
и кусок котлеты с «на, пошамай,
шелудивый пёс с душевной драмой, —
.
или (если сабля) изрублю,
или (если финка) перережу
сонную артерию, из бреши
хлынет божоле, и кобелю
только и останется как палым
А4 забелеть, оскалом
.
заблудящей псицы пробренчав:
“Вылизала губы у Петрова,
любит гад агдам. Так бестолково
получилось, уж простите, гав.
Текст не мой, машинопись Петрова,
я подобрала. Спустите снова”,
.
или (коль заточка в рукаве)
я тебя истыкаю, собака.
Станет всем срамно, а мне — чуть наго:
грохнула при всех, сестра Москве».
Озирайся. Под землёй лишь психи
ездят по Москве, лихи, но тихи.

https://ispv.ru/?p=34160

5 КОПЕЕК
Я тычусь, но сначала я лежу,
сижу, стою, хожу — и наглой мордой
толкаю выходящих на упёртой
моей конечной в ноги. Ноги у
.
господ скитальцев из конца в конец
престольного местечка торопливы,
а синяки, наверно, тона сливы,
под шерстью не видны, и погранец
.
на выходе на воздух просто так,
немного добро, бьёт меня по морде,
и как не бить — цела, сияет, портит
оскалом отражение собак
.
в отчищенном от лимфы берце. Нé
дарует волю, ибо ещё рано:
своё не отслонялась, да и раны
не ножевые, дóбыты во сне,
.
а до душевных дела ему нет…
Аллегро не хочу, отправлюсь ларго:
с «Сокольников» до ребятни, до «Парка»
с коленками, кричащими: «Привет».
.
А ночью буду глухо выть в трубу,
в отдушину, зовя своих: «Тут тоже
жизнь вероятна». Но у них, похоже,
нет пятачков. Откуда деньги у.

https://ispv.ru/?p=34164

ХВОСТЫ И ЗУБЫ
Псам не нужны ни зубы, ни хвосты:
хвосты мешают зверству, могут ибо
помахивать тепло, что полбеды,
но могут и любовно, чем до всхлипа
доводят заключенного. Зэкá,
взрыднув, воображает немочь ночи:
собачка, шарик, плюнет, ведь тайга
сбежавшего подъест, они охочи
до тощей плоти, ужасы тайги,
все эти сугробá, бураны, мишки,
собака же сыта, в ней полщеки
Васильева, зэкá, ещё отрыжки
не вызвало, ус-вá-и-ва-ет-ся́, —
и ночью убегает, пса целуя
воздушно от макушки до хвостца.
А зубы насыщают, напрямую
ещё не растлевая, но уже
производя в собаке неохоту:
Васильев, без щеки зэкá, обже
всех псов лагпункта, подарил всего-то
собаке пол-лица, и Иванов,
а может, и Ивáнов, сделал ноги.
Тайга не мы: подъела, в беглецов
как кошка влюблена, а мы — убоги.
.
Купировать и выбить. Приодеть
в пилотки, сапоги и гимнастёрки.
Не прокурор, собаки, тут медведь,
да и закон не лес, а стриптизёрки.

https://ispv.ru/?p=34168

СЕТОН-ТОМПСОН
Пёс ляпнул вдруг, что помнит хорошо.
Чтó, чтó ты помнишь, сладкая собака?
Пёс говорит, что помнит хлевушок
авги́ев (бывший áвгиев), где драка
была за то, кто нынче не пойдёт
кормить фашистов зайцев своим телом:
«Братья́ пускали в дело пулемёт,
братьёв кося…» Так в полуомертвелом
хлеву их будки он остался и́
его мамаша, полная другими
его братья́ми, «если бы они
однажды народились, но им имя —
покойнички: их съел один косой,
когда они у мамочки лежали
в животике ея». И ты? — «Толпой,
я и братьёвы фоточки, морали
не ведая, до ручки озверев,
отправились на зайцев». — И? —«Упали
котлетной заготовкой на рельеф
у космодрома, где мы хали-гали
для марсиан плясали под их ду…» —
Нет, погоди, собака, не так скоро:
«котлетной заготовкой»? — «Все в поту,
я и братьёвы снимки, дав нам фору,
ничком сложились в этакий биток…» —
Но почему, любезная собака? —
«Сам ты любезный. Зайцы смотрят вбок,
они косые, понял? Их кусака,
зачинщик их, не может без котлет». —
А ты, собака? — «Научил их спички
не грызть, но зажигать». — Зачем? — «Обед
обязан быть горячим». Тут кавычки
я вынужден закрыть. А впрочем, нет:
ещё один вопрос, моя собака. —
«Сам ты моя». — Расписанный сюжет… —
«Конечно, Сетон-Томпсона, чувак».

https://ispv.ru/?p=34172

СЧАСТЛИВИЦА (ИЗ ОКУДЖАВЫ)
В сентябре собаке хорошо!
Может, даже лучше (см. «прекрасно»
в словаре «Зэкá бакланят ó
сумерках, когда в ШИЗо, соблазна
.
для, в намордник глотку драть: “люблю”
принято, когда надсмотрщик — баба»)!
Каждый тополь в штрифеле с петлю́
нá голову битого в гестапо;
.
на любой осине и апорт,
и синап орловский ломят ветки.
Залезай, кормись, покуда горд
яблоками месяц и нередки
.
смерчи, поднимающие ввысь
целые сады, а после оземь
шваркающие их. Берегись,
впрочем, шавка: шавок тлен не возим,
.
то есть не подбрасываем на
кладбища животных типа жучек.
В сентябре земля искраснена
объеденьем, орликом, тянучек
.
слаще… В октябре собаке — ОК!
В октябре собаке — сущий супер!
Рыбий жир испит, зато белёк
прёт, как враг: дитёнка, как шикльгрубер,
.
за хибот хватай, об стенку бей
и грызи себе, забившись в угол.
В октябре — грибы; грибы взашей
месяц гонит в пасти (сам бы хрюкал,
.
да не пёс, увы, и без зубов);
по грибы отеческие — ну-ка,
отправляйтесь, марш, переборов
отвращенье, всякий пёс и сука.
.
В ноябре собаке рай с лафой!
В ноябре собаке стужа в помощь!
Человек, упав с дрезины, злой? —
Что вы, что вы: бездыханный, овощ
.
одеревенелый, кулакам
волю на даёт. Собака, кушай:
подъедай упавших, гиппокамп
размозживших! Ну, не будь брезгушей.
.
(Лишь зимой собаке тошно так,
что не описать по-русски в столбик:
жучку в санках, в кои себя впряг,
мальчик волочёт, и путь их долог.)

https://ispv.ru/?p=34176

ПОТОМУ ЧТО ЭТО СЧАСТЬЕ

Был безупречно чистым.
В. Бутусов

Цвета снега, молока и мела,
свежий мальчик выскользнул наружу!
Под замком держали неумело —
обучали; вышло неуклюже:
.
умудрив бумажную голубку
из газет и обувных коробок,
наступил на воздух; было хрупко:
отыскать среди воздушных тропок
.
самую сквозящую, с балкона
сделать шаг и в штопор не сорваться —
столько тонких дел. Многооконно
дом не столбенел, глядел с прохладцей:
.
ну слепил ребёнок авиетку,
ну его с балкона, что ли, сдуло;
задувает; многие нередко
с табуреток падают, со стула…
.
Не разбился. Повезло иначе:
тут же был забрит, до чёрной корки
тут же в танке пригорел. Не плачет
мать, но ржёт. Так попросили орки.

https://ispv.ru/?p=34180

ДЕТИ ЗНАЮТ
«Вот идёт патологоанатом», —
дети из песочницы ворчат.
Как на всяком эком и пернатом
языке, на детском это чад
что-то опечалившее крепко.
.
То ли мимо топающий — тварь,
право получившая за репкой
вытянуть заначку и, как встарь,
мозжечок взломавшая старушке
топором для рубки мозжечков,
ибо в нём лежит записка: «Рушьте
что угодно, Родя Драмкружков,
ничего тут нету, я не дура,
всё давно в крипте», хотя трёх дней
увещаний: «Бабка Лена, смуро
расколись, где бабки, и говей
над пустым матрасом» (знают дети)
за глаза хватает. То ли он —
родос, на допросном факультете
бешеных собак в аттракцион
превративший: спрашивая: «Вы ли?» —
тут же слышит: «Мы! Конечно, мы!!
Мы улёт подмешивали к пыли
анаши, в сердечные шумы
добавляли нотки счастья, пули
всаживали в перестрелках по
Пушкину (мы прежде лизанули!)
в молоко!!! Поддайте нам бо-бо».
.
То Ли умиляется, и дети,
зная что-то, головы в песок
зарывают. Нет детей на свете
сахарней, бывалей на разок.

https://ispv.ru/?p=34187

1), 2) и 3)
1) Что надеть?
2) Пора ли рыть окопы?
3) Дальше не настанет — почему?
.
1) Что-нибудь бумажное на оба
раза полусмерти. Первый — у́
пункта маркетплейса им. Винище-
Трескает-А-Ночью…-Тоже-Пьёт:
марсиане высадятся, рыща
в поисках хотя бы восьмисот
г, а тут туземец, да с авоськой,
то есть ты не вещь, а тоже пьёшь,
значит — покалечат и стрекозкой
упорхнут с отобранным и в рожь,
где не пить, взяв барышень, зазорно,
сядут, чтобы, загудев, вести
местный образ жизни, от бозона
столь же отстоящий, как с шести
вéчера весь день отходит к лесу,
потому что без вина был пуст,
дустом был, а не перепелесым
гульбищем с нескучный пышный бюст.
А второй — у края твоей крыши,
на котором ты всегда стоишь,
если, выпив всё, тебя колышут
ветер в кошельке и слово «Ишь, —
ввёрнутое дубом рядом с домом, —
высится, а на слабо шагнуть?»
Дуб, как лошадь, в яблоках; пав комом
в августе, спасёшься как-нибудь.
Разовое что-нибудь, из морга,
в нём и выбор, и почти за так:
валенки, кокошник, дальнозорко
сщуренные линзы, пару гаг.
.
2) Где бы ни был и когда бы ни был —
рой окопы. Им всегда пора.
Попросторней! Танковый манипул
недруга без дамского бедра,
рухнув в, останется; на веке
разве что оттиснется, суля
рай, свиная ляжка. Рой на веки!
.
3) Потому что плоская Земля.

https://ispv.ru/?p=34201

ЛИМОН
Вот странность: я вдруг вырастил лимон.
Сажал не помню, что… Кусок арбуза,
который был не тем, чем мнился: вкуса
взыскательного, но он был смешон:
.
был треугольным, плоским, как живот,
но, кажется, готов был извиняться.
Потом сажал занозу из паяца:
шут в дверь ломился, клялся, что заржёт
.
как раненый под Бáльмонтом рысак,
и первому открывшему матросу
сулил из глаза барышни занозу;
я и открыл, надеясь, что дурак
.
добыл из синевы её не гвоздь,
но щепку разлюбезного налива;
однажды выплыв, я мечтал красиво
растить красиво тянущийся сквозь
.
мою гадливость ласковый налив.
Ещё сажал на стул напротив деву,
которую взял с потолка и слева
направо сочинял, заворожив
.
себя её начитанностью и́
великим совершенством: «На челесте
четырнадцатью пальцами кудесьте», —
я упросил её, чтоб едоки
.
картофеля из всех моих стишков
о нашей вкусной нездоровой пище,
когда она на нашем пепелище
играла, умиляясь желваков
.
поигрыванию, просили бис,
и Анечка лабáла, не ломаясь.
А тут, на стуле, «Я тебе признаюсь, —
призналась. — Я влюбилась в антифриз,
.
которым меня поят едоки,
а также я, увы, от барабанов
без женского ума». Призналась, канув
как в воду из стишков и пустельги,
.
описывающей, как я чешу
по лемнискате всяким новым утром,
шепча нутром, губами встречным шудрам
босые строфы с рифмою «жи-шу».
.
Теперь, когда со мною мой лимон,
вдруг выперший из банки из-под кофе,
мне, девочке Лубенникова, внове
зачитываться кофе похорон.

https://ispv.ru/?p=34211

СПОКОЙНОЙ НОЧИ
Чтоб сдохли, хорошо бы — сдохли разом,
чтоб каждый передох, а значит — все;
чтоб сдохли навсегда; чтоб в пучеглазом
и ясноглазом зенки по весне,
по лету и по осени с зимою
закрылись и подохли; чтобы нос
и горло с ухом тоже столбовою
дорогой амбы гнали под откос
(подохли, нет? Ночь коротка); чтоб мозгом
подохли, не успев, пролаять: «Пли»;
чтоб лоном дохли; чтобы в эскимосском
напутствие «чтоб сдохли» «ай-люли»
равнялось, то есть весело звучало;
чтоб «крышка» означало «их конец»
не только в эпиграммах Марциала —
и у Гомера тоже; чтоб овец
считающие знали: нынче ж ночью!
а потому уснули сразу и́
проспали на работу; чтобы в клочья
их перервали, яви вопреки,
ходячие из фильмы сериальной;
чтоб сдохли их причинные места
в момент ночного дела; чтобы в спальной
однажды утром только поезда
снаружи гомонили, но не эти… —
.
навязчиво, не закрывая рта,
днём, на свету, в ночи́, при лунном свете,
желайте им простого неспроста:
«Спокойной ночи, суки. По постелям.
И пусть вам не кошмары, а «Пежо»
приснится. Спите сладко, не пристрелим.
Вы просто не проснётесь, хорошо?»

https://ispv.ru/?p=34218

КОГДА ХОЛОДНО И КОГДА ТОСКЛИВО
Х
Ей холодно — она снимает платье.

Т
Тоскливо ей — в трамвай садится и́
покуривает густопсово; братья
и сёстры по трамваю на пути,
закашлявшись, роняют «полудеву».

Х
Сняв платье, из окна летит в сугроб;
седьмой этаж потворствует припеву
«зачем я так с собой», но из всех сдоб
снег всё ещё вчерашний: мягкий-зыбкий,
почти пружинный, и высокий, как
сама семиметровость, пусть с подсыпкой
не всё у неба было ОК (собак,
чтоб шлялись, с этажей бросали люди,
и ничего: собаки шлялись, как
новёхонькие, значит — дело в чуде:
сугроб не гроб из ДСП, не враг).

Т
Чуть полежав, чеканит шаг к казармам,
где мальчики, где весело, где, хлеб
умяв, косеют, а универсамом
манкируют — ведь гуталин свиреп:
намазал на батон, а дальше — в чрево,
дав настояться хлебу, — и в говно;
казённые, хлеб, гуталин налево
идут тоске назло. Ей так давно
не делали приятно: каждый мальчик
войдя в неё, надрывно хохотал:
«Мне завтра подыхать» и грязный пальчик
показывал: «Я буду генерал»,
и этот «генерал» её от смеха
перегибал до судорог. (А вы
так веселиться любите? От эха
веселия вы живы иль мертвы?)

Х
Путь из сугроба торен: только в прорубь,
где холод станет ею, а она
собачьей стужей обернётся. Ору
способствует, увы, нырок: волна
от ввинчиванья в нулевую воду
той, что, замёрзнув, всё с себя сняла,
изрядно обдаёт — и не кого-то
моржей, способных к речи: «Вот дела, —
кричат моржи. — Опять она». И к даме,
со дна добытой, жмутся: трутся ó
откормленными нежными телами
и слышат: «Наконец-то мне тепло».

https://ispv.ru/?p=34224

НО НЕТ (НЕ ИЗ ХЕНДРИКА АВЕРКАМПА)
Прихватит реки, схватятся каналы, —
и можно было б начинать… Но нет.
.
Склады́ вдоль рек, каналов карнавала
лапты, катаний, гольфа ждут: лорнет
найти среди коньков, рейтуз, ушанок,
мячей, биноклей, бит, подзорных труб
и менингиток проще спозаранок —
потом их… расхватали б те, кто люб
себе поодаль, не на льду, не в гуще
катающихся, бьющих по мячу
и прыгающих аксели. Цветуще
склады глядятся, ломятся, но — чу:
окрестность, озирая их под лупой,
лишь неодушевлённость видит, á
не тех, кто, прибежав кататься, «Глупый! —
вскричал. — Я без коньков примчал, эхма».
Забитые вещами перволедья,
склады вдоль рек, каналов и прудов
ждут никого и ничего, что плетью
перешиби попробуй: животов
не напасёшься, даже если б были.
.
Руси веселье — нéбыть и ничто:
А-бомбы А-посбрасывала, или
Ты первым начал, Оппенгеймер… Но
каналы, реки всё равно в 5:30
(бывает ли теперь 5:30, а?)
прихватит лёд. По первому чирикать
наточенными гагами — ледка
блажь и причуда. Кто-то ломкий юный
без менингитки, варежек, рейтуз
наверняка… пришёл бы, чтобы руны
на первом льду выписывать и ус,
из молока торчащий, трогать… Вóды
вот-вот застынут… Бег ошеломлял:
от полыней любили же народы,
обутые в «ножи», сбегать… Накал
.
мороза вскоре обернётся сушей:
каналы, реки станут, чтоб никто
по ним гулял без шапки и пальто.
Никто — могутный. Вова, кашку кушай.

https://ispv.ru/?p=34228

ВСЕГО ЛИШЬ ИВАН
Что делать, едучи в метель
в трамвае за вином? —
Влюбиться в деву за рулём
трамвая номер семь.
И упросить её в пургу
сбежать с ним в наживном
ответном чувствии: «В буран
войдём, — и на-сов-сем
.
присохнешь и повиснешь на
достойном мужике,
с котором славно поживать
и даже не скорбеть».
И, бросив всё, трамвай, позыв
надраться, налегке,
на лыжи став, нестись навзрыд
во храм (или мечеть).
.
Но, по дороге поломав
одну, а может, две
ноги в колене и бедре,
в стопе и где ещё,
прилечь в больничку отдохнуть
на простыне, жратве,
вине, любви шофёрки вплоть
до чужедальних щёк,
.
когда одна… нет, сразу три
заветных медсестры,
биясь о стену не на жизнь
за ухо, горло, нос
больного, отобьют его
и, будучи добры,
его возлюбят на троих,
а он пойдёт вразнос:
.
другим трамваем, номер пять,
от страсти четверых
даст бегуна, пока бегун
всего лишь хром и наг,
не четвертован, как дурак,
не расчленён, не стих.
Что делать, если ты Иван,
но не совсем Дурак…

https://ispv.ru/?p=34232

РЫБА (НЕ ИЗ МЯСОЕДОВА)
Когда Иван садится забивать
козла (козла, не гробовые ж крышки, —
Б-г милосерден, может ляпнуть: «Выжги
тут всё, Иван, и трудоблагодать —
.
тачание начищенных сапог
в колонии — минует коновода:
тебя повесят именем народа
на Лобном м., что чуть наискосок
.
от Спасской б.; не думай, без суда»),
другие игроки встают — и ноги
подальше от столa — Ванёк убогий,
Ванюша — доминошная звезда:
.
не может ничего: ни проиграть,
ни выиграть — и ни остановиться.
Как говорят живые очевидцы,
пустышечно дуплясь, вопит: «Нас рать»,
.
а сделав «рыбу», с пеной изо рта
«Играем до неисчислимой “рыбы”», —
командует себе, став «смирно», ибо
«Нас рать, а также бронепоезда», —
.
сам на себя находит укорот.
Живые очевидцы анонимно
захлёбываются припевом гимна:
«Иван хоть не дурак, но идиот».

https://ispv.ru/?p=34236

НАЧАЛЬНИЧЕК (НЕ ИЗ СОРОКИНА)
Негаданно наложит на столе,
где ангелы из падших брили груди,
чтоб на его физическом мурле
хотя б собака проявилась, буде
у ангелов получится, и он
ощерится до коренных шестёрок,
.
а перед тем послы, впадая в тон
его косноязычных оговорок,
впадали в сон и падали лицом
в уху, солянку, щи с огня, окрошку,
и шут его был ушлым молодцом:
минуты три лицо лежало в лёжку
во вкусном и здоровом под рукой
его шута, что сотрясало стены
от хохота его и над тайгой
рвались метеориты, а мартены
давали сталь для финок пацанов,
и пацаны работали, как сёстры…
.
Лишь после, поутру, он был готов
залезть на стол и… По-большому остро
хотелось после сна, но он — кремень:
претерпевал страдания, и куча
рождалась на столе пусть каждый день,
но никогда не вовремя, онучей
ни разу не изгадив. Холуи
вдруг прибегали и в ладоши били:
«Иван — Иван и в пакибытии!
Начальничек не сказочный — из были!»

https://ispv.ru/?p=34243

НАКОНЕЦ-ТО ДУРАК
Я сам давно хотел. Ходил в кино, —
и зрение +8 изумляло:
их верховод с экрана им пшено
бросал и кашлял: «Нате», а им мало
того, что не хотелось на куски
порвать его и виновато плакать:
«Как мы не разглядели»… им ни зги
не видно было, только тьма и слякоть
из тех, кто был затоптан на пшене
и шелухе, исплёванной их ртами;
лишь «Славься, руководчик» наравне
с «А молочка к пшену? А то нам к маме
ходить не западло, но не с руки:
иссохла мама, доится паршиво»…
.
Я сам давно хотел, но их лузги
не выношу: плеватели порыва
не то что не достойны, не поймут,
пожмут плечами, брякнут: «Не просили»
и вцепятся: «Раз этому капут,
кто нас теперь крупой одарит? Или
ты, Ванька, не подумал, прежде чем?»
.
Я сам давно хотел: вождёк так близок,
такой родной, упырским бытием
из пасти, мнится, веет: что ль, актрисок
ел перед съёмкой с просом… Только вот
я не терплю засовыванья финок
в чужой хоть и немилый, но живот.
.
Давно хотел… По счастью, горсть пушинок,
девчоночек годков семи, вдруг в нём
увидела изнанку — и завыла,
и затряслась, и пала под огнём
проектора, как в яблоках кобыла,
которую забили на обед.
Я отобрал у билетёра финку,
взбежал к экрану и закрыл сюжет,
воткнув её в животную картинку.

https://ispv.ru/?p=34248

СТАНЦИОННАЯ СМОТРИТЕЛЬНИЦА
Конь подходит к человеку шагом кирасира.
Веки смежены́. Конь веки по-московски «вира», —
просит. Веки почтовóго слушаются, — и́
конь прицокивает: «Зелень! Зелены́ вблизи!
.
С этой зеленью глазною хоть в Казань, хоть в Выру!
Довезёшь до Выры — вдвое сена дам, а миррой,
если тут же околеешь, вымажу по стык
почтовóго человека рода торопыг
.
и непроходимой гря́зи имени Дороги.
Довезёшь в октябрьской смази в мыслимые сроки?
Дуня в яблоках, смотритель, выставит хлебнуть.
Любишь, сволочь, дуть из бочки, чтоб влажнела грудь?
.
Даст вина кобыла эта. А была каурой…
Яблок даст, чтоб огорошить. Камерой-обскурой
я снимал её однажды и с тех пор хочу…»
Беленóй с ладони кормит, ухватив за чуб
.
(без неё у человека ход есть неохота,
а стремительнее бега нету, а зевота
седоку противна с мальства. «Цоб цобе в Казань! —
И по печени копытом. — Только подустань».

https://ispv.ru/?p=34253

ОПЯТЬ НЕКОМУ
С утреца из мотыльковых крыл
и дождей из бочки до отвалу
похлебав отвара, я бодрил
родину (а чтоб не обмокала
липким выделением желёз):
забегал в «Пятёрочку» в шинели
с пятернёй в кармане, стоголос,
требуя, пока не поскучнели,
лёжа в финских ранах на полу,
принести без очереди, еле
волоча, немало то есть, злу
противленье: СВД, в отстреле
лучшую (куда там ПТР).
.
Что вчера бесило и будило
зверя в моей родине? — Абвéр,
воробьи, Воронеж, суть Эсхила-
зэ́ка, беспрепятственность, ничто
(ничего), но пуще всего — галки.
Галки — твари: Тверь, твари́ны, дó
неименья зачернили. Вáлки
набок, словно голова с дырой
от умелой пули: будто сосны,
нá головы валятся (прикрой
голову, товарищ, это косно —
каску не надев, форсить потом
головою в мёртвых галках). Буде
настрелять валки́ их под Торжком,
вилкой можно брать — и в пасть. По сути,
это же шашлык (или гуляш?).
.
И вовсю палил по самолётам,
по воронам с галками («калаш»
завистью истёк) с разгромным счётом.
.
А сегодня я ещё нужней:
в жёлтом доме родины на лошадь
некому кричать, чтоб огорошить,
чтобы пав, дала нам шницелей.

https://ispv.ru/?p=34257

ВЕНСКИЙ СТУЛ
Венский стул в сомнении: упасть —
или дураком стоять без цели?..
Если падать — кто снесёт в медчасть
спинку с синяками? Неужели
ножке в пустоту скулить: «Алё…
мне бы шину… кто б пришёл, поставил…
Перелом немыслимый… Я шлёп —
ножка и сломилась… *опа, Авель,
где ты, тугоухий не мой брат?..»
Если же стоять живым и сытным —
крысы к чёрной дате аккурат
народятся, пообедать ситным
захотят и набегут: пять лет
затевались снова — и вот, нате,
сделались спустя сто лет, в обед
стул умнут из бука. Буку, кстати,
А-напасть польстила: вкусным стал,
стал котлетным, с ноткой перепуга,
стул стал сладким, как материал
петушков на палочке из бука.
.
Стул переживает: табурет…
неужели аппетитен тоже?..
.
Снег в окне, снег с пеплом; сей балет
с пеплом в роли Зигфрида до дрожи
бесит венский стул, калечит стул:
с солнцем — всё? закачено?.. Когда-то
что ни день заглядывало; гнул
спинку стул, встречал дураковато…
.
Стулу беспокойно: бедный пол!..
.
Грустно полу: запропали дети,
некому лежать, смеясь: «Я брёл,
погрузившись в мысль об Эпиктете,
даже не заметив, что упал!
Мама, я лежу, и это спячка!»
Горестно паркету, истрепал
нервы, как Герасиму — собачка:
«На снегу хоть трупы, а на мне —
никого, ни деточки. На помощь!..»
.
Тень от лика мамы на окне
предостерегает: «Стул, ты овощ,
что ли? Стой! И встреть достойно крыс».
.
Венский стул не слушается маму:
грохается набок. «Хоть дерись!
Насмерть бейся! Спинку держи прямо».

https://ispv.ru/?p=34262

КОСТНЫЙ МОЗГ
Сердечный рак — настойчивый предмет,
но можно, уколов в четверг больного,
подальше от больного нажитóго
в ближайшую из сред на пару лет
.
сволóчь его в среду́, где вместо зим
с их греющим хождением по плацу
для теплоты позволено ссылаться
на Пастернака только (он любим,
.
и оттого — предписан от беды,
прописан как заветная облатка).
Тюрьма, конечно, страшная; «несладко» —
заморыш, а не слово для среды,
.
в которой исцеляется урод.
И жуткий срок: два года для урода
не долгота, а век. Вот и охота
ему чудить, а не навзрыд вразброд
.
с палатой наизусть читать стихи:
«Свеча горела на столе» на ужин
взамен черноикорных рыб белужин,
взамен парной бараньей требухи
.
«Я кончился, а ты жива» — в обед.
И он чудит, конечно: он, дотошно
зарезав, добывает из подвздошной
кости́ массовика эрзац котлет:
.
желанный мозг, чтоб пососать взамен
стишка «Всё снег да снег, терпи и точка».
И вновь бежит на фронт (о да, вприскочку),
где смерть тепла, пока не убиен.

https://ispv.ru/?p=34268