Год еще только начался, а я уже успела посмотреть и поразбирать случаи нескольких интереснейших пациентов!

Сегодня, к примеру, столкнулась с интересным случаем нервной анорексии. Этот кейс мне показался прямо-таки очень «бинсвангеровским». Под конец декабря ушедшего года завершился мой курс «Философская антропология: вопрос о человеке в современном мире»❤️, на котором одна из лекций была посвящена очень любимой мною теме экзистенциально-феноменологической психиатрии. Людвиг Бинсвангер швейцарский психиатр и философ, можно сказать, пионер этого направления, описывал знаменитый случай своей пациентки Элен Вест, девушки страдавшей нервной анорексией и в итоге погибшей вследствие суицида. Сегодняшняя пациентка очень напомнила мне этот случай, но не формальностями анамнеза и симптоматики (в больных анорексией симптоматика +- одинаковая), а очевидно «кричащим» особым устройством ее жизненного мира (и ее психологии в этом мире), нуждающемся в раскрытии и анализе. Это безусловно пациентка для длительной и полноценной психотерапии. Но, также интересной оказалась ее, если можно так выразиться, особая форма анорексии – аддиктивная. Дело в том, что сама по себе анорексия это не совсем самостоятельный диагноз, это может несколько странно прозвучать, но я поясню.

Анорексия - это не диагноз в строгом смысле, существуют принципиально разные состояния, которые могут сопровождаться анорексией, и, таким образом, анорексия может принимать совершенно разные формы: компульсивная, бредовая, галлюцинаторная, тревожно-фобическая, ипохондрическая, дисморфофобическая, и вот как здесь аддиктивная. Аддиктивная встречается не так часто, но я видела именно классический ее пример. Тут имеет место гипогликемическая аддикция, она протекает один в один как при алкоголизме. Стадия психологической зависимости с ростом толерантности, каждый раз пациент испытывает эйфорию, когда получается перетерпеть голод и расхотеть есть, и этот азарт нарастает, потом начинает физическая аддикция от гипогликемической эйфории! Такое встречается еще у некоторых пациентов с сахарным диабетом, которые (просекли фишку) специально как бы подкалывают себе инсулин в дозировке меньше положенного, чтобы вызвать эту гипогликемическую эйфорию, но при этом не улететь в сопор или кому. Потом уже происходит плато толерантности, а затем ее падение с развитием энцефалопатии и психоорганического синдрома. И вот это просто, извините, адок, что психоорганический синдром можно заработать на РПП (напоминаю, психоорганический синдром характеризуется триадой Вальтер-Бюэля – снижение памяти, снижение интеллекта, эмоциональная лабильность, на уровне нейрофизиологии это соответственно энцефалопатия и демиелинизация нервного волокна, только при алкоголизме это алкогольная энцефалопатия, а здесь дисметаболическая энцефалопатия).

Таким образом получилось, что пациентка, вызывая ради (болезненного) удовольствия состояния гипогликемии (как говорят наркологи «гипки»), довела свою центральную нервную систему до крайнего истощения, такого, что на фоне цирроза печени и дефицита витаминов группы В перестает синтезироваться миелин, без которого не может существовать нервная ткань. Да, при таком выраженном РПП (расстройстве пищевого поведения) развивается цирроз печени. И когда все это происходит, к сожалению, нельзя надеяться просто на силу воли пациента и его несомненно искреннее понимание «все, это край, так больше нельзя, так дальше жить нельзя, я все понимаю и хочу все вылечить, больше так делать не буду».

💥🎞Новое видео на канале!

https://youtu.be/ols-AOF3zyY?si=aDAa1mC812ClMsC-

#клинические_заметки

Попался мне тут еще один интересный пациент. И расскажу вам о механизме паранойяльного развития личности на эпилептоидной почве под влиянием психотравмы. Он обсуждался в нескольких классических психиатрических традициях — прежде всего в немецкой и русской клинических школах первой половины XX века.

Этот механизм подробно описывает Ганнушкин П.Б. в своей работе «Клиника психопатий, их статика, динамика и систематика» (1933). Ключевая мысль в том, что паранойяльное развитие часто возникает на почве эпилептоидного характера при длительных конфликтах и переживании несправедливости. Поэтому динамика расстройства будет принимать следующий вид:

Преморбид - эпилептоидная ригидность + аффективная вязкость;
- факт выраженной психотравмирующей ситуации;
→ фиксация на психотравме
→ формирование сверхценной идеи
→ интерпретационное мышление
→ паранойяльное развитие личности

То есть эпилептоидная личность может получить паранойяльное развитие.
Так и получилось с этим интересным пациентом! Сложность была в том, что опять же без детального и вдумчивого анализа психического статуса и данных клинической беседы не получилось бы вскрыть этот механизм, который маскировался под депрессию с суицидальными идеями и даже возникали подозрения в "оборганиченности" этого больного или шизоспектре.

В общем, в психиатрии (как и в психотерапии, кстати :) необходимо чувства и интуиции согласовывать с достаточно строгими объективно регистрируемыми фактами. За это мы психиатрию и любим! Это уникальный и дерзкий вызов, который она делает сама себе, чтобы обосновывать возможность своего существования как практики и науки о душе и ее расстройствах. В том числе проблема этого согласования - это вопрос философии психиатрии, которой мне посчастливилось заниматься❤️