Я вам текст свой вчерашний из ВК принесла. Может, тоже зайдёт.

***

Я сейчас про себя буду говорить и тех, с кем часто работаю, как психолог.

ВДА – взрослые дети алкоголиков.

Мы те, кто с пелёнок учились считывать настроение по звуку шагов в подъезде. По тому, как хлопнула дверь. По интонации, с которой произнесено: «ЗдорОво, дочка».

Наши игры – не про игры и беззаботность. Про стратегическое планирование. Как отвлечь, когда у папы «тот взгляд». Как спрятаться, когда у мамы «опять» тот запах. Как сделать всё идеально - убраться, приготовить, получить пятёрку - в надежде, что это остановит. Но… никогда не останавливало.

Мы выросли. И, кажется, всё позади. Алкоголь ушёл, или родители ушли, или просто мы сами выросли и уехали. Но внутри остаётся штаб. Штаб гражданской войны, который никогда не расформировывается.

Мы самые ответственные люди на свете. Потому что с детства знали: если ты не проконтролируешь всё - всё развалится.

Мы не умеем просить о помощи. Просьба о помощи - признание слабости, а слабость в детстве могла стоить жизни. Мы извиняемся за всё. За свои чувства, за своё существование, за то, что заняли место в мире.

Мы не доверяем. Никому. Потому что самый главный человек, который должен был защищать, - родитель - был непредсказуем. Он мог в одну минуту быть ласковым, а в другую - страшным. И как после такого верить кому-то? Как верить, что любовь - это не что-то, что дают и забирают в зависимости от настроения?

Мы живём с постоянным чувством вины. За то, что не спасли. За то, что выросли и ушли.

Наш главный навык - гипербдительность. Мы, как радары, сканируем пространство на предмет малейших признаков опасности, крика, скандала, недовольства. Мы читаем эмоции на лицах лучше любого психолога. Это не дар - выживание.

Наша самая большая тоска - по нормальности. По тому, чтобы не дёргать дверь в своей же квартире. По тому, чтобы не вздрагивать от звонка телефона. По тому, чтобы разрешить себе быть живым, шумным, неидеальным, настоящим.

Наша самая тяжёлая работа - поверить, что мы не виноваты. Что это не мы были плохими детьми. Что это не мы довели. Что мы имели право на детство, которое у нас украли.

Мы до сих пор ждём, что родитель однажды станет тем самым - надёжным, трезвым, любящим. И горечь от того, что этого никогда не случится, - рана, которая ноет перед дождём и по праздникам.

А ещё у нас есть невероятная сила. Способность выживать в аду и после этого вставать и идти. Чувствительность, которая ранит, но и позволяет видеть мир в таких деталях, какие другим не доступны.

Мы не сломлены. Мы ранены. И наш путь - не «исправиться», а научиться жить со шрамами. Постепенно отпускать контроль. Учиться доверять - сначала на миллиметр, потом на сантиметр. Разрешать себе ошибаться. И, наконец, понять, что наш дом - мы сами. И этот дом, несмотря ни на что, стоИт.

Может, он нуждается в ремонте, да. Но он - крепкий. Потому что его построил тот самый ребёнок, который прошёл через войну и выжил. Ради самого себя.

Смотреть всем, кому откликается. Интервью Юлии Меньшовой с психологом Юлией Леликовой "Почему дети алкоголиков не любят себя и выбирают абьюзеров и инфантилов?".

Записаться на консультацию.

Искренне Ваша, Та Павлова (ВДА).