Музыкальный ансамбль из Сибири «Да никак пока что», играющий, по собственному убеждению, музыку в жанре k-pop, выпустил дебютный художественный фильм «Свеклуха», рассказывающий о свекле, выращенной под снегом.
По словам музыкантов, съемки велись в первых числах августа 2019 года. Снежные покровы воссоздавались с помощью муки, крахмала и компьютерной графики.
Смотреть: https://www.youtube.com/watch?v=BVMGrh2y7M0&feature=youtu.be
По словам музыкантов, съемки велись в первых числах августа 2019 года. Снежные покровы воссоздавались с помощью муки, крахмала и компьютерной графики.
Смотреть: https://www.youtube.com/watch?v=BVMGrh2y7M0&feature=youtu.be
YouTube
Художественный фильм «Свеклуха»
Музыкальный ансамбль из Сибири «Да никак пока что» представил свой дебютный художественный фильм «Свеклуха», посвященный свекле, выращенной под снегом.
Весёлые сибирские парни торжественно открыли XVIII Международный Канский видеофестиваль (Канск – город в Красноярском крае).
В программу фестиваля включены независимые фильмы последних лет: «Дикий Амстердам», «Страх внизу живота», «Кусама. Бесконечные миры», «Строители будущего», «Сибирь Индеец».
Главный приз фестиваля - «Золотой пальмовый секатор».
В программу фестиваля включены независимые фильмы последних лет: «Дикий Амстердам», «Страх внизу живота», «Кусама. Бесконечные миры», «Строители будущего», «Сибирь Индеец».
Главный приз фестиваля - «Золотой пальмовый секатор».
Вышел в свет новый выпуск информационно-развлекательной программы «Экспромт», в котором постоянный автор «Кино-Панка» Руслан Никитин рассуждает о фильме KD Studios «Эбигейл», но не сдерживается, начинает ругаться, спойлерить и, в итоге, высказывать славянофильские мысли. Слушать: https://music.yandex.ua/album/8063031/track/56976568
Яндекс.Музыка
Экскпромт - Поговорим о премьере "Эбигейл" и чем занимается студия KD Studios
Слушайте на Яндекс.Музыке
- Если в иностранном фильме герой засаживает занозу, то рейтинг картины становится 18+, ведь в ней есть боль и страдания.
- Если в российском фильме в клочья разрывает людей, то рейтинг 16+.
Видимо, когда убивают свои – это не страшно, а даже красиво.
Кадры из фильма «Балканский рубеж».
- Если в российском фильме в клочья разрывает людей, то рейтинг 16+.
Видимо, когда убивают свои – это не страшно, а даже красиво.
Кадры из фильма «Балканский рубеж».
«Новая газета» выпустила документальный фильм «Школа номер один», посвященный трагедии в Беслане. Главные вопросы, которые поднимают герои фильма:
- Зачем спецназ из огнеметов и гранатомётов стрелял по спортивному залу, в котором находились заложники?
- Зачем подконтрольные ФСБ танки стреляли по столовой, в которой также находились заложники?
- Почему федеральные телеканалы врали, что в школе всего от 120 до 354 заложников, когда в здании находилось больше 1000 человек?
Смотреть: https://kino-punk.ru/news/tankami-i-ognemyotami-po-shkole-o-beslane-vypushhen-nezavisimyj-film/index.html
- Зачем спецназ из огнеметов и гранатомётов стрелял по спортивному залу, в котором находились заложники?
- Зачем подконтрольные ФСБ танки стреляли по столовой, в которой также находились заложники?
- Почему федеральные телеканалы врали, что в школе всего от 120 до 354 заложников, когда в здании находилось больше 1000 человек?
Смотреть: https://kino-punk.ru/news/tankami-i-ognemyotami-po-shkole-o-beslane-vypushhen-nezavisimyj-film/index.html
kino-punk.ru
Танками и огнемётами по школе. О Беслане выпущен независимый фильм | Кино-Панк
«Новая газета» выпустила документальный фильм «Школа номер один», посвященный трагедии в Беслане.
На прошлой неделе был подан иск на кинокомпанию «РФГ» и актеров Джеки Чана и Арнольда Шварценеггера с требованием выплатить долги за фильм 2014 года «ВИЙ 3D». Сегодня «РФГ» подала ответный иск на инициатора процесса – конкурсного управляющего, занимающегося взиманием долгов.
Пока что Арбитражный суд не нашел никаких фактов, подтверждающих, что Чан и Шварценеггер, не снимавшиеся в «ВИЙ 3D», должны выплачивать старые долги компании.
Пока что Арбитражный суд не нашел никаких фактов, подтверждающих, что Чан и Шварценеггер, не снимавшиеся в «ВИЙ 3D», должны выплачивать старые долги компании.
«Ночной портье» - культовый, но уже полузабытый фильм, который, после выхода на экраны, вызвал необычайной силы резонанс. Он входит в число тех картин, которые всегда будут казаться неоднозначными и всегда будут необходимы для просмотра. Почему? Рассуждает постоянный автор журнала «Кино-Панк» Мария Михайлова.
«Ночной портье» стал дебютным фильмом итальянки Лилианы Кавани – и сразу очень смелым. Настолько смелым и дерзким, что вначале получил не признание, а лавину негодования в свой адрес. На тот момент о фашизме в кино только начинали говорить – и это были в основном попытки несмелые, с ярко выраженной антинацистской идеологией. И вдруг вышел «Ночной портье» - картина с эротическим содержанием, в которой показаны отношения между мучителем и жертвой, между фашистом и еврейкой – неестественные, болезненные, но чувственные, обладающие своей извращенной красотой. А ведь во всем мире тогда стояла задача закрепить за фашизмом демонический, лишенный любых, даже извращенных форм красоты образ. Кавани стали обвинять в очеловечивании, оправдании нацизма, и это было понятно с идеологической точки зрения. Но все же абсолютно неверно – с точки зрения понимания этого фильма.
Сюжет строится вокруг еврейки Лючии, которая пережила войну в немецких лагерях, но сумела оправиться и выйти замуж за богатого музыканта, и Макса – ее прошлого мучителя, который сумел избежать трибунала и работает ночным портье в отеле. Во время войны между Максом и Лючией возникла неестественная, болезненная сексуальная и эмоциональная связь, которая оставила столь глубокий след, что, когда герои вдруг случайно встречаются, их неудержимо тянет друг к другу и они понимают, что их разрыв невозможен – так же, как и отказ от прошлого.
Режиссер глубоко погрузилась в тему созависимых отношений «мучитель-жертва». Она разговаривала с женщинами, которые испытывали подобные чувства, находясь в лагерях и в картине подробно раскрыла суть этого явления, которое можно назвать «Стокгольмским синдромом» . Травма героев фильма настолько глубока, что не поддается лечению: им необходимо быть вместе, мучиться от стыда, срывать свой гнев, провоцировать на жестокость, культивировать друг в друге алчность и низменность. Несчастье таких партнеров-мазохистов состоит в том, что они осознанно предпочитают саморазрушение и от этого только сильнее привязываются друг к другу: ведь когда весь мир идет вперед, а ты откатываешься назад, тот, кто рядом, кто поступает так же, как ты, становится самым понимающим и надежным спутником. Макс и Лючия остро чувствуют свою надломленность, и, хотя такие отношения возникают между людьми и сейчас, тогда очевидной причиной этому стало прошлое героев, которое сломило их.
Если верно понять эту мысль о безнадежной надломленности, исчезают любые попытки назвать картину «оправдывающей фашизм». Напротив, фильм показывает то, что хуже самой войны – сломанных людей, чьи души уже не способны на здоровые отношения и созидающую любовь. Все люди, которые прошли через эти годы, проиграли – именно этим ужасна война. Здесь нет победителей, потому что на самом деле после подобного никто не может жить дальше. Так Макс и Лючия показывают зрителю, какой становится любовь, которую осквернила война – болезненной, изломанной, но все еще страстной и по-своему красивой. И как бы внешний мир не пытался отделить их друг от друга, оба они чувствуют, что навсегда остались в том немецком лагере и не заслуживают права идти вперед. И они знают (как и режиссер фильма), что зритель, глядя на них, будет испытывать смешанное чувство отвращения, жалости и стыда, как если бы он смотрел на бездомного или инвалида-попрошайку. Но герои ничего не просят, кроме возможности остаться друг с другом, и в этом, возможно, есть благородное желание не распространять свое безумие дальше, на нормальных людей, которые могут жить в нормальном мире. Интимная же составляющая картины еще больше усиливает режиссерское высказывание, потому что телесность помогает обнажить суть неестественных отношений, порожденных войной.
Так эротический фильм о фашизме становится своеобразным призывом, который говорит: «посмотрите на этих людей, они существуют и это важно. Вот, что может сделать с нами война». И, возможно, нет способа уберечь людей с помощью кино от войны лучше, чем этот.
Сюжет строится вокруг еврейки Лючии, которая пережила войну в немецких лагерях, но сумела оправиться и выйти замуж за богатого музыканта, и Макса – ее прошлого мучителя, который сумел избежать трибунала и работает ночным портье в отеле. Во время войны между Максом и Лючией возникла неестественная, болезненная сексуальная и эмоциональная связь, которая оставила столь глубокий след, что, когда герои вдруг случайно встречаются, их неудержимо тянет друг к другу и они понимают, что их разрыв невозможен – так же, как и отказ от прошлого.
Режиссер глубоко погрузилась в тему созависимых отношений «мучитель-жертва». Она разговаривала с женщинами, которые испытывали подобные чувства, находясь в лагерях и в картине подробно раскрыла суть этого явления, которое можно назвать «Стокгольмским синдромом» . Травма героев фильма настолько глубока, что не поддается лечению: им необходимо быть вместе, мучиться от стыда, срывать свой гнев, провоцировать на жестокость, культивировать друг в друге алчность и низменность. Несчастье таких партнеров-мазохистов состоит в том, что они осознанно предпочитают саморазрушение и от этого только сильнее привязываются друг к другу: ведь когда весь мир идет вперед, а ты откатываешься назад, тот, кто рядом, кто поступает так же, как ты, становится самым понимающим и надежным спутником. Макс и Лючия остро чувствуют свою надломленность, и, хотя такие отношения возникают между людьми и сейчас, тогда очевидной причиной этому стало прошлое героев, которое сломило их.
Если верно понять эту мысль о безнадежной надломленности, исчезают любые попытки назвать картину «оправдывающей фашизм». Напротив, фильм показывает то, что хуже самой войны – сломанных людей, чьи души уже не способны на здоровые отношения и созидающую любовь. Все люди, которые прошли через эти годы, проиграли – именно этим ужасна война. Здесь нет победителей, потому что на самом деле после подобного никто не может жить дальше. Так Макс и Лючия показывают зрителю, какой становится любовь, которую осквернила война – болезненной, изломанной, но все еще страстной и по-своему красивой. И как бы внешний мир не пытался отделить их друг от друга, оба они чувствуют, что навсегда остались в том немецком лагере и не заслуживают права идти вперед. И они знают (как и режиссер фильма), что зритель, глядя на них, будет испытывать смешанное чувство отвращения, жалости и стыда, как если бы он смотрел на бездомного или инвалида-попрошайку. Но герои ничего не просят, кроме возможности остаться друг с другом, и в этом, возможно, есть благородное желание не распространять свое безумие дальше, на нормальных людей, которые могут жить в нормальном мире. Интимная же составляющая картины еще больше усиливает режиссерское высказывание, потому что телесность помогает обнажить суть неестественных отношений, порожденных войной.
Так эротический фильм о фашизме становится своеобразным призывом, который говорит: «посмотрите на этих людей, они существуют и это важно. Вот, что может сделать с нами война». И, возможно, нет способа уберечь людей с помощью кино от войны лучше, чем этот.