«Грех» - новый фильм Андрея Кончаловского, посвященный творческому и жизненному пути великого мастера Микеланджело Буонаротти. Мария Михайлова разобралась, удалось ли знаменитому режиссеру сделать нечто большее, чем фильм-биографию итальянского гения.

Центральной (и, пожалуй, единственной, действительно имеющей значение) фигурой в картине становится Микеланджело, представленный уже состоявшимся, знаменитым художником, скульптором и архитектором. Впрочем, от известности и востребованности мастер больше страдает, чем выигрывает. Вне зависимости от своего желания он оказывается втянутым в политическую вражду влиятельнейших семейств Италии, люди, которые окружают гения, оказываются либо слабохарактерными, либо предателями, а непрекращающиеся финансовые проблемы не дают художнику спокойно творить. В этом порочном кругу земных забот и грехов Микеланджело отчаянно ищет Бога – он хочет приблизиться к самому важному, но оно постоянно ускользает от него.

Аналогичная ситуация возникает и у самого Кончаловского. В картине очень подробно показаны мытарства, земные беды и искушения Микеланджело – но самое важное ускользает именно в тот момент, когда его должен увидеть зритель. Режиссер желал показать, как бессмысленна та суета, которая окружает мастера, что вся земная жизнь и ее движение – вовсе не то, что способно сделать человека гением, и не то, что способно заставить гения опуститься до уровня обыденности, даже если он купается в ней с утра до вечера. Но Кончаловский не дает ответа на вопрос: а что же тогда является тем самым, что заставляет Микеланджело замораживать в своих работах частицу Бога? Зритель не приближается к мастеру достаточно близко, чтобы успеть заглянуть в его душу и прочитать там ответ. Даже видения и ночные скитания художника показаны чересчур отстраненно: они выглядят не как окна или двери в тайну творчества, а скорее как особенности и причуды одаренного огромным талантом человека, как интересные факты из его биографии. Вероятно, беда в том, что опытный Кончаловский знал, как вызывающе и пафосно могут выглядеть попытки известного и талантливого режиссера в кадре сравнить себя с мировым гением, показать, что он ему понятен и ясна природа его гениальности, и стремился всеми силами избежать этого. Возможно, именно поэтому фильм получился обезличенным, слишком объективным – ничего личного, только взгляд человека издалека на великое прошлое Микеланджело.

Эта обезличенность и как будто бы боязнь совершить ошибку наблюдается и в визуальной реализации картины. Тщательно восстановленная атмосфера едва вышедшей из Средневековья Италии, статичные кадры, оператор придерживается экранного формата 4:3, который позволяет соблюдать пропорции «золотого сечения». Картинка выглядит эталонной, «чисто», почти безупречно отснятой. К ней невозможно придраться, а кроме того – совершенно прозрачна логика каждого из кадров.

У Кончаловского удалось многое. Это и идеально подобранные актеры: Умберто Орсини – обладатель характерных морщин, крупного носа и тяжелого взгляда Микеланджело - как будто почти списан с портрета Вольтерра, а в ролях каменщиков снялись не профессиональные актеры, а настоящие мастера. Это и бережное отношение к культуре Италии и ее прошлому, без попытки романтизировать то время или наоборот, сделать его излишне «грязным» и варварским. Это и отсутствие героев и антигероев: при том, что характеры многих едва зарисованы, все персонажи выглядят людьми, живущими и мечущимися, а не картонными фигурами. Но при всем старании Кончаловского, у него вышел очень хороший биографический фильм, а не драма о Боге. Чтобы говорить о подобном, нужна большая смелость – ведь необходимо заглянуть в душу герою и достать до того места, где Бог и находится. В картине, где речь идет об одном человеке и о единственной судьбе, такое погружение неизбежно. Режиссер не решился на это и постарался избежать погружения – потому и фильм стал просто фильмом.

В рамках Международного культурного форума в Санкт-Петербурге был проведен показ фильма Константина Лопушанского «Сквозь черное стекло». Мария Михайлова рассказывает, почему картина не дотянула до той планки, которую сама себе поставила.

«Сквозь черное стекло» изначально позиционировал себя как сложный, тяжелый и глубоко психологичный фильм о взаимоотношениях между людьми из разных миров. Главные герои – слепая девушка, которая выросла в православном интернате для слабовидящих и состоятельный, могущественный бизнесмен, который вдруг решает, что именно воспитанница Настя должна стать его женой – а взамен он подарит ей операцию и вернет зрение. Завязка картины обладает хорошим потенциалом – из нее можно развить историю с серьезным и небанальным содержимым. Однако фильм удивительным образом превращается из умной социальной драмы в нечто в разы более упрощенное.

Как только главная героиня обретает зрение, она едет знакомиться со своим будущим мужем. К ее ужасу (и зрительскому разочарованию), ее суженый – человек злой, страшный и с изуродованной душой. Для верующей, невинной Насти быстро становится ясно, что сосуществование с ним будет для нее невыносимым – поэтому она всеми силами старается повлиять на бизнесмена: смягчить, образумить или хотя бы напугать. Любые ее попытки оказываются бесполезными: муж Насти – неисправимо жестокий человек, чьи убеждения сильны настолько же, насколько крепка сама вера девушки. Согласно режиссерскому замыслу, герои должны противостоять друг другу – в этом и должен заключаться основной, самый интересный для рассмотрения конфликт фильма. Но именно с реализацией этого противостояния у создателей картины вышла большая неудача. Повествование начинает двигаться медленно и слишком предсказуемо, а поступки и диалоги героев скорее ассоциируются с одним из проходных российских телесериалов, чем с глубоким драматичным кино.

Наверное, основная причина такого несоответствия – совершенно не проработанные характеры главных героев, на которых и должно базироваться внимание зрителя. Сценарист и режиссер Лопушанский, по всей видимости, хотел подчеркнуть две крайности, сделать персонажей максимально выразительными, чтобы контраст их мировоззрений стал как можно более заметным. Но итог вышел не выразительным, а вопиюще банальным: характеры героев потеряли почти всю индивидуальность и превратились в архетипы, которые даже при большом желании не смогут по-настоящему тронуть аудиторию. Злой бизнесмен, повторяющий избитые фразы «миром правят деньги» и «так устроен наш мир» может вызвать только отвращение и скуку. Настя, которая отвечает ему не менее избитыми «раскайтесь, Бог Вас простит» и «будьте милосердны», вызывает сочувствие, но не заставляет зрителя рефлексировать, даже несмотря на отличную игру Василисы Денисовой. Герои получились картонными, двумерными – и потому картина с интересным замыслом превращается в унылую, никому не интересную историю красавице и чудовище (причем в монстре не скрыто ничего, кроме самого монстра).

Некоторая топорность прослеживается и в визуальной реализации этого кино. Фильм богат на метафоры, но они, к сожалению, тоже вышли слишком прямыми для по-настоящему интеллектуального кино. Дождь, который постоянно идет в православном интернате, где воспитывалась Настя – символ очищения и раскаяния. Когда девушка входит в дом мужа, везде горит красный свет: она как будто пришла в логово Дьявола. Кроме того, то ли с иронией, то ли всерьез, в картину помещена сцена, в которой бизнесмен ходит мимо ларьков, в которых развешаны сувенирные футболки с портретами Путина. В случае, если этот ход – действительно оппозиционный, то он получился попросту карикатурным.

Лопушанскому не удалось вывести идею с «трагическим столкновением двух мировоззрений» на уровень серьезного, умного кино. Фильм действительно получился тяжелым для просмотра, но не потому, что вызывает бурю чувств или создает ряд тем для обсуждения. «Сквозь черное стекло» смотреть сложно, потому что ожидания от него завышенные, а реальность разочаровывает зрителя.

14 ноября в российский прокат вышел новый фильм номинанта на премию «Оскар» Микаэля Хофстрёма – «Идеальный пациент», рассказывающий о знаменитом прецеденте в системе шведского правосудия. Александр Николаенко разбирается, получилась ли картина-реконструкция интересной и убедительной.

В 1991 году состоящий на учёте у психиатра Стуре Бергвалл совершил вооруженное ограбление. В этот же день он был задержан. В участке Бергвалл неожиданно начал сознаваться в других жестоких преступлениях, произошедших с 1976 по 1988 год. Он путался, не помнил внешности жертв, мест, способов убийств и других важных деталей, но, тем не менее, был осужден на бессрочное заключение. Фильм открывается событиями 2008 года, когда журналист Ханнес Ростам инициирует съёмки документального расследования о деле Бергвалла.

По форме «Идеальный пациент» напоминает сразу несколько фильмов Алана Паркера: «Птаху» и «Жизнь Дэвида Гейла». Два главных героя – журналист и заключенный, часть фильма посвящена их беседам, часть – неожиданным событиям на свободе. Как и у Паркера, у Хофстрёма пресса оказывается энергичнее, деятельнее и честнее полиции. Журналист Ростам практически живет на работе, дочь он забывает забрать из школы, за её успехами на тренировках следит, не отрываясь от блокнота, у жены даже не узнаёт, как прошел день.

Более многогранен характер заключенного Бергвалла, который показан сразу в нескольких возрастах – около 40 и около 60. Он спокоен, уравновешен, дружелюбен, но его холодный взгляд внушает тревогу. Его жизнь прошла серо и скучно, поэтому, завязав дружбу с медсестрой, он долго не может придумать, чем удивить её, заинтересовать, и догадывается до самого простого – приписывает себе убийство. А далее начинается игра с психологами и, возможно, это самая сильная смысловая линия фильма.

«Мозгоправы» в белых халатах, сочиняющие научно-популярные труды, разрабатывающие новые теории, сидящие в кружке на семинарах, преподнесены Хофстрёмом, новой чумой, проказой, вытеснившей колдунов, заряжающих воду через телевизор, с рынка лженауки. Именно они принимают решение кормить душевнобольного наркотиками, чтобы вытягивать из него фантазии и составлять о них очередную книжку – потенциальный бестселлер.

«Идеальный пациент» — неплохая детективная драма, напоминающая о глобальных проблемах века демократии. Некомпетентные врачи, фальшивые экспертизы, полицейские, работающие ради выполнения плана, — всё это волчья стая, беспощадная к слабым и обделённым, и бороться с ней можно только гласностью.

21 ноября в широкий российский прокат вышел новый фильм Егора Баранова («Гоголь», «Соловей-Разбойник», сериал «ХБ») – «Аванпост». Александр Николаенко рассуждает, почему даже ворованные у Голливуда идеи не спасают российское кино от запаха военщины и спутанных сюжетов.

Блики, размазанные по стенам, ночной мегаполис, сияющий неоном, летающие пылесосы и молчаливый таксист в желтой машине. Суровые военные с футуристическими пушками, обезумевшие животные. Космический корабль, упавший в жилых кварталах, человекоподобные пришельцы. Что это? «Бегущий по лезвию»? «Звёздный десант»? «Прометей»? Нет, это «Аванпост». Российская пародия практически на все заокеанские хиты научной фантастики, приукрашенная ссылками на Тарковского.

Показательно серьезный сюжет фильма очень и очень забавен. Во всем мире, кроме Москвы, Санкт-Петербурга, куска Украины, куска Белоруссии и куска Финляндии, гаснет электричество. С этого момента особенно смешно слушать диалоги о том, что Москва и Питер остались единственными регионами в России, где есть жизнь (ха-ха, а разве последние 30 лет было как-то по-другому?). Без света люди и животные превращаются в зомби-мутантов. Лучшие из выживших записываются в солдаты и отправляются на тёмную территорию, закладывать аванпосты и разведывать обстановку.

Герои фильма максимально интересны. Потомственный военный, брат которого погиб в Сирии, видимо, в одной из частных военных компаний Евгения Пригожкина, таксист, обозленный на человечество, медсестра легкого поведения и журналистка, когда ставшая жертвой мужского насилия. Не последнюю роль играет Константин Лавроненко, работающий в образе одного и того же военного уже пять фильмов подряд («Территория», «Герой», «Робо», «Кома», «Аванпост»).

Первая половина фильма, посвященная войне с неизвестностью, смотрится легко, но затем режиссер Баранов выводит на сцену новых внеземных персонажей и начинает задумываться, а заслуживает ли человечество право на жизнь? С одной стороны он пытается раскрыть верную мысль о том, что проблемы XXI века необходимо решать переговорами, а кровь и братоубийство оставлять в учебниках истории, с другой – он, кажется, сам в это не верит, поэтому каждую боевую сцену делает жестче предыдущей, а количество военной техники в кадре измеряет десятками.

Как и в любом плохом фильме, в «Аванпосте» ближе к финалу перестаёт быть понятно, кто в кого стреляет, и кто откуда прилетел. Поэтому динамика моментально обрывается и перед зрителем на целый час предстаёт неподвижная картина: «Вот мы все собрались, и сейчас будем объяснять Вам истинный смысл». Этот грубый ход, скорее всего, разочарует самую непритязательную аудиторию, которая уже намеривалась подумать: «Глупость, конечно, но боевичок нормальный!»

«Аванпост» - тот самый случай, когда вновь потрачено много-много денег на скучное кино про войну, армию и силу русского духа. А на чувства зрителя, уставшего и от войны, и от армии, и от ряженых полковников ГРУ, авторы, по старой традиции, внимания не обращают. Это лишнее. Галочка поставлена. Бюджет освоен. И снова свинеет русская одиночь.

В 2018 году режиссер Тимофей Жалнин снял свою дебютную полнометражную картину «Двое». Фильм рассказывает историю пары, которая потерялась в сибирской тайге. Герои – Андрей и Надя - пытаются не только спасти свои жизни, но и разобраться в непростых отношениях, которые их связывают. Совсем недавно картина добралась до кинотеатров и теперь доступна в широком прокате. Мария Михайлова поговорила с исполнителем главной роли Антоном Момотом о том, какими были для него съемки в этом фильме, что он хотел рассказать зрителю своей игрой и о том, почему такое кино действительно важно смотреть.

- Вы рассказали, что ходили на пробы 5 раз. Почему Вы так старались попасть именно в этот проект?

- Я прочитал сценарий и безумно захотел работать в этом проекте. Потом я познакомился с Тимофеем и понял, насколько он профессиональный режиссер и педагог. Тимофей назначал еще пробы и еще, а я пытался доказать, что имею право у него сниматься.

- Вы упоминали, что на съемках были эпизоды, в буквальном смысле опасные для жизни. Опишите, пожалуйста, один из них.

- Мы осваивали объект накануне съемочного дня. Это должна была быть сцена, где Андрей бежит по одной из ступеней карьера. На освоении меня спускали в карьер на веревке и не дали мне каску, их еще не успели привезти. Карьер заброшенный, веревка гуляет – вдруг начался оползень и камнепад. Я начал, свисая на веревке, передвигаться из стороны в сторону, чтобы эти камни на меня не упали – а они были примерно с полголовы. Потом вроде все прекратилось. Только я поднимаю голову – и мне маленький камушек попадает в переносицу и рассекает ее: все лицо заливает кровью. Потом гримеры оставляли мой шрам на переносице, как один из полученных героем порезов в фильме.

- Как у Вас складывались отношения с Вашим героем? Вам было сложно с ним работать?

- Я могу сказать, что, так как Андрей – внутри человек неврастеничный и растерзанный (хотя внешне уверенный и спокойный), мне передавалось его душевное состояние. И дома я раздражался гораздо быстрее - в этот период я был как будто на лезвии, на нервах. Когда у нас был перерыв две недели, и я поехал отдыхать за границу, я не мог расслабиться. Я понимал, что у нас впереди еще съемка, и нельзя было сбрасывать эти нервы – так что я даже отдых как-то пропустил. Невозможно было бросить Андрея: иначе легко было что-то потерять и уйти в простое изображение, а не что-то внутреннее. Мне хотелось играть то, что он в себе все время прячет и переживает что-то, что прикрыто внешним спокойствием и уверенностью.

- Какой эпизод, по-Вашему, особенно важен для раскрытия Андрея?

- Мне кажется, это даже не эпизод, а переход, пройдя который, он обретает свободу. Андрей из скованного, зажатого человека приходит к тому, что он снимает с себя эти оковы: строит плот, ищет новую жизнь, принимает решение забрать Надю с собой. Мне кажется, с этого момента – когда он построил умывальник, кровать – именно с этого момента он меняется, и этот слом особенно важен для его образа.

- Как Вы считаете, что самое важное, что должен понять зритель, посмотрев эту картину?

- О картине в целом лучше говорить самому Тимофею, но свою роль я делал про важность вовремя рассмотреть того человека, который тебе действительно нужен. Временные отношения, соблазны, которые всегда будут уводить тебя от главного - за этим всем можно проморгать настоящее, самое важное. С Андреем, как оказалось, всегда был человек, который может дать ему все, что мужчине требуется в жизни - а тем временем он занимался реализацией своей лже-мечты. И эта перезагрузка, благодаря третьему герою картины – тайге, дает ту самую возможность увидеть настоящего, главного в твоей жизни человека. Один из зрителей в Москве сказал нам: «Я посмотрел картину и увидел, сколько соблазнов нас окружает, и как мы не ценим настоящее». И мне кажется, это - очень хороший выход из кинотеатра.

Еще в 2018 году режиссер Тимофей Жалнин, до этого работавший с коротким метром, выпустил свою первую большую картину «Двое» - но только сейчас фильм добрался до кинотеатров. Мария Михайлова рассказывает, почему дебютное полнометражное высказывание Жалнина получилось важным и действительно нужным зрителю.

Андрей и Надя – пара, которая стоит на пороге расставания. Андрей хочет уйти к другой женщине и бросить девушку, Надя хочет удержать любимого и избавиться от невыносимого давления отца-тирана. Она уговаривает Андрея взять ее в поход, отчаянно надеясь спасти свои отношения. Но у природы планы намного серьезней – сибирская тайга становится для героев и проверкой духа и стойкости, и путем к самим себе.

Локация, где происходит действие фильма, неслучайна и выбрана не только ради картинки или подчеркнутой экстремальности туризма, на который пошли Андрей и Надя. Для Жалнина эти края в прямом смысле родные и душевно понятные. Это становится ясно уже по тому, с каким вниманием были подобраны места для съемок: в кадр попадают только очень характерные, выразительные локации. И густой лес, и горы, полные воздуха, и реки с чистейшим, но опасным течением создают не просто место и не просто историю про поход – они формируют облик третьего главного героя фильма, самой тайги. Важно и хорошо, что Жалнину удалось передать именно эту идею – природа выступает не фоном для выяснения отношений или самокопания, а напрямую участвует, руководит и направляет героев туда, где им нужно находиться.

Небанально прописаны и сами персонажи. Раскрываясь по ходу фильма, они обнаруживают в себе черты друг друга и становятся взаимными противоположностями. Надя – мягкая, светлая девушка, наивная и простая, вдруг открывает свой стержень, свою волю и силу. Ее задача – научиться понимать свои желания, отделять их от желаний другого человека и научиться настаивать на своих решениях, как зрелая личность, а не капризный ребенок. Андрей же наоборот, привыкший прятать все под маской силы и невозмутимости, пробуждает в себе способность чувствовать, быть мягким, слабым и иногда беспомощным человеком, который нуждается в помощи. Такой обмен ролями – своеобразный эксперимент, который Жалнин проводит в попытках понять, где заканчиваются привычные гендерные роли, которые отыгрывают люди в социуме, и где начинаются настоящие, объемные личности.

Вывод, к которому подводит зрителя Тимофей Жалнин, по духу напоминает что-то из восточной философии. Режиссер рассматривает два мира и сравнивает их – мир, который был построен самим человеком, и стихию, которая подчиняется природе. Благодаря этому сравнению в картине можно увидеть и третий пласт, не менее важный для Жалнина, чем история об отношениях. Режиссер поместил в свою работу заметный выпад в сторону экологической темы. Действительно, некоторые зоны сибирской тайги, особенно близкие к родному городу Жалнина Новокузнецку, изрыты карьерами – их число растет, ущерб природе не восполняется, заброшенные рудники плохо консервируют. В фильме молчаливое противостояние компании, занимающейся добычей, и природы играет роль не только эко-призыва, но и становится дополнительной, очень яркой и красноречивой метафорой: то, что создают люди, может отдалять их от самого важного, что у них есть.

Картина «Двое» получилась, пожалуй, идеальной дебютной работой. Она разговаривает с аудиторией о важных вещах с помощью свежих и сильных образов, но при этом мастерство режиссера, который работал с короткометражным кино, позволяет избежать «сырого» исполнения, которого ожидаемо боишься, покупая билет на дебютные фильмы. Но самое важное – тема, на которую хотел поговорить Жалнин, одинаково важна как лично для него, так и для всей съемочной команды, в которой тоже было много дебютантов. И потому эта сильная и искренняя картина действительно может высказаться так, что ее услышит зритель. Услышит и, возможно, чуть больше прислушается к самому себе.

В кинотеатрах выходит одно из самых ожидаемых продолжений в мире мультипликации – вторая часть «Холодного сердца». Мария Михайлова выяснила, чем запомнится новая история о сестрах-принцессах.

В «Холодном сердце 2», как часто случается в продолжениях, создатели сделали попытку расширить границы мира, усложнить биографию героев, сделать их истории более объемными, не отступая от уже сложившейся, удачной атмосферы. На этот раз Эльза и Анна покидают границы страны Эренделл, чтобы разобраться со своим прошлым, выяснить историю своей семьи и найти источник сил, которыми обладает Эльза.

Важно, что в продолжении удалось следовать тому же идейному принципу, который сделал мультфильм таким любимым и ожидаемым по всему миру. «Холодное сердце» стало одной из очень немногих картин про принцесс и вообще девушек, в которых сюжет почти не концентрируется на любовной линии. Главным стержнем истории здесь становится семья и сестринство, а отношения и чувства подвергаются мягкой критике. Многим понравилось именно то, что в мультфильме отступили от сказочного принципа «чистая любовь с первого взгляда» и сфокусировали внимание на более сложных вопросах: ответственности перед ближним, страхе перед своими силами, попытках оградиться от внешнего мира, как это сделала Эльза. В новой части историю постарались продолжить в том же ключе – любовные отношения здесь выглядят легко и ненавязчиво (а местами даже комично, как в песне Кристоффа), а вот основное внимание сосредоточено на другом.

Эльза и Анна не просто разбираются в прошлом: они стремятся найти и занять свои места в мире, который их окружает. Оставшись без родителей, девушки не понимают, где должны находиться, какую роль выполнять, что делает их такими, какие они есть. Особо сильные изменения, конечно, затрагивают Эльзу – на протяжении мультфильма она меняется, учится контролировать свою магию и при этом быть более раскованной, открытой, честной. Когда с ней происходит это важное изменение, она распускает волосы – это преображение становится ключевой метафорой в раскрытии девушки как личности. Но самое важное, что понимают обе героини – ценность семьи, ее незаменимость, защита и надежность. Такой посыл продолжает новую тенденцию семейственности, которая прослеживается в современном детском кинематографе. Если раньше, например, в Белоснежке, Золушке и Спящей красавице роль семьи и родственной любви была ничтожно мала, то сейчас, с подачи таких мультфильмов и фильмов, как «Холодное сердце», с детьми все активнее говорят о том, как это важно. Поэтому, продолжая следовать этой же идее в новой части картины, создатели явно попали в цель: то, что они предлагают детям и их родителям, востребовано и действительно важно.

Но, несмотря на то, что в идею и тему вторая часть попала отлично, продолжение получилось излишне динамичным. В стандартный хронометраж попытались слишком многое: и тайны родителей принцесс, и политические интриги народов, и загадку дара Эльзы, и даже новых созданий – каменных великанов, которые выглядят эффектно, но про которых слишком мало рассказано зрителю. Видно, что у команды сценаристов и аниматоров было сразу несколько «фишек», которые можно использовать при расширении мульт-вселенной. Но одновременное использование всех козырей сделало повествование несколько невнятным, что для взрослого будет незаметно и простительно, а вот для ребенка станет серьезным испытанием на внимательность.

Большой и отдельный плюс «Холодного сердца» – техническая сторона мультфильма. Здесь, как всегда, нет нареканий: идеально проработанная физика движения, красивые эффекты, впечатляющие пейзажи. Но все же самым важным здесь остается именно идея. Впрочем, с ней создатели успешно, хоть и с небольшими замечаниями, справились: «Холодному сердцу» удалось сохранить свой концепт.

Завтра, 28 ноября, в российский прокат выходит немецкая музыкальная мелодрама «Фабрика грёз», рассказывающая об актёре-дилетанте из ГДР, который однажды встретил французскую танцовщицу. Александр Николаенко рассказывает, как простая и уже знакомая любовная история превратилась в легкий воодушевляющий фильм.

Вернувшись из армии, молодой и ветреный Эмиль отправился к брату, работающему на легендарной киностудии DEFA. Устроившись актером массовки, он на первой же неделе устроил погром, оскорбил французскую актрису и влюбился в дублёршу-танцовщицу. Но 13 августа 1961 года выросла знаменитая стена. Эмиль и вся студия DEFA остались в ГДР, а французские актрисы и танцовщицы - в остальной Европе, объединяющейся в ЕЭС. Воспользовавшись неразберихой смутного времени, Эмиль объявил себя режиссером Карлом Богрмэнном (в честь Карла Макса и травяного ликёра) и придумал такой фильм, чтобы на съёмки в нём обязательно согласились приехать французские актрисы.

Сюжет – далеко не самое главное, что есть в «Фабрике грез». Финал истории можно предсказать еще на двадцатой минуте. Важно другое – с каким чувством, с какой любовью авторы поставили каждую сцену. Они с гордостью продемонстрировали всю мощь alma-mater восточно-немецкого кино, при этом, не отрицая и не скрывая за кадром тонкости немецкого социализма, такие как: воронок-volkswagen, автоматчики в зеленой форме, красные комиссары, шныряющие по павильонам.

Герои фильма, Эмиль (он же Карл Боргмэнн) и Милу, поначалу кажутся излишне упрощенными, карикатурными, особенно в эпизоде, когда они остаются наедине и пытаются угадать характер друг друга, однако вскоре прочитывается режиссерский замысел – показать, как меняются, духовно вырастают молодые и запутавшиеся сердца под влиянием искусства. Снимая фильм, Эмиль ломает стену между собой-обывателем и собой-творцом, соглашаясь на эффектный танцевальный номер в картине Эмиля, Милу ломает стену между собой-неудачницей и собой-примой балета. Вместе им остаётся сломать только Берлинскую стену. Но ведь это уже совсем просто.

«Фабрика грез» - тот уникальный случай, когда мелодрама не вызывает ни малейшего неприятного чувства, не даёт повода к чему-то придраться или отвернуться от излишней слезливости. Это до миллиметра выверенная немецкая сказка, воодушевляющая на творчество и призывающая не сдаваться!

Сегодня, 28 ноября, в российский прокат вышел необычный детектив Райана Джонсона «Достать ножи». Александр Николаенко рассказывает, почему идея перевернуть классическую фабулу из книжек Агаты Кристи оказалась удачной и даже более завораживающей, чем строгое соблюдение детективных канонов.

В заросшем парке стоит старинный дом, открыты окна и шум царит извечно в нём. Это огромная семья Дрюсдейлов решает бесчисленные неурядицы. Восьмидесятипятилетний старик недоволен зятем, который изменят его дочке, недоволен сыном, который не справляется с семейным бизнесом, недоволен внуком, который бездельничает, недоволен внуком, который разделяет нацистские взгляды, и недоволен женой среднего сына, которая ворует у него по 100 000$ в месяц. А доволен он сиделкой, которая видит в нём не вредного старика, а старшего друга, и… своей мамой, которой так много лет, что никто не помнит сколько. Однажды сиделка находит старика с перерезанным горлом, а значит необходимо вычислить убийцу и правильно разделить наследство.

Главная прелесть «Ножей» в сюжете. Он раскатист, волнообразен, похож на алгебраическое уравнение. Сначала одна неизвестная, потом две, потом подставляются значения, и вместо X приходится высчитывать Y. Как показывают кассовые сборы, даже простые неизысканные экранизации книжек об убийствах в особняках, например, «Скрюченный домишко», «Большое алиби», «Убийство в Восточном экспрессе» (хоть там и вагон вместо особняка) до сих пор пользуются огромной популярностью, соответственно, фильму, по-новому обыгрывающему праосновы жанра никак не избежать хороших показателей в прокате.

Как и в детективных романах великой Агаты, в фильме не уделяется никакого внимания глубинной, психологической проработке персонажей. К тому же их так много, что режиссеру едва хватает времени просто объединить их захватывающей историей. Все характеристики, которые получается втиснуть в хронометраж, выглядят, примерно, так: сиделка-эмигрантка из Южной Америки Марка Кабрера – добрая и находчивая, детектив Бенуа Бланк – проницательный, с развитым чувством справедливости, внучок Рэнсом – расчетливый и наглый. Да, все они марионетки, а не живые образы, зато танцуют интересно и необычно.

«Достать ножи» - отличный выбор для похода в кино на выходных. Правда, в России фильм получил неоправданно высокий возрастной рейтинг – от 16 лет. Это глупо, потому что он мог бы стать неплохим стимулом для подростков – найти томик Агаты и познакомиться с бельгийцем Пуаро и старой девой мисс Марпл.

Одним из участников международного фестиваля «Послание к человеку» стал российский фильм «Фатеич и море». Мария Михайлова узнала, как документалисты рассказали новую историю о маленьком человеке.

Фатеич – полный пожилой мужчина с умным, ясным взглядом. Он живет на необитаемом острове Рикорда в Приморском крае. Уже много лет Фатеич и его семья выращивают в местных водах морские деликатесы – устрицы, мидии, крабов. У них большое хозяйство, хорошо налаженный быт, и неизбежная, изматывающая, безрезультатная, как бой с ветряными мельницами, борьба с местными браконьерами. Для Фатеича давно стало привычкой наблюдать, как его труды, а заодно и весь хрупкий баланс прибрежной природы рушится в руках преступников. Все, что он может – отгонять водолазов от своей фермы, но с каждым разом его боятся все меньше и меньше.

На том, как и чем живет один маленький предприниматель на самом краю огромной страны, и держится главная идея картины. У режиссеров Алины Рудницкой и Сергея Винокурова получилась не сюжетная история, а фильм-зарисовка: зритель не увидит развития событий или вообще хоть каких-либо изменений у персонажей. Весь секрет, настроение и смысл этой работы кроется именно в статичности. Именно благодаря ней зритель может увидеть сразу несколько смысловых пластов картины.

Самый очевидный и, наверное, важнейший акцент в этом фильме поставлен на неизменной проблеме «маленького человека», который особенно важен в российской культуре – возможно, потому, что в данном случае масштабы страны и отдельной личности несоизмеримы настолько, что вся трагедия «капли в море» ощущается в тысячу раз острее. Но, поскольку «Фатеич и море» - документальное кино, здесь обошлись без лишней художественности и выдумок. Напротив, внимание сконцентрировано не на абстрактных муках, а на вполне конкретной, очень актуальной и современной беде – проблемы малого предпринимательства в России. Фатеич не просто борется с какими-то недругами: он подвергается нападению со стороны целого сообщества людей, которые поняли, что на краю страны до них не достанет правосудие. Приморский край в данном случае – не какое-то особенное место, подобное происходит по всей стране – но он является, пожалуй, лучшим примером и лучшей метафорой к беззащитности и брошенности людей, которые пытаются жить и зарабатывать честно. Становится ясно, что всем этим людям не собираются помогать – все они еще долго будут жить, как прежде, лелея надежду, но оставаясь на одном и том же месте, в том же статичном состоянии, что и само кино.

На самом же техническом воплощении фильма бессюжетность и статичность отразились двояко. С одной стороны, у аудитории кино есть возможность познакомиться и хорошенько рассмотреть тот мир, в котором живет Фатеич – совершенно особый, обособленный, и, несмотря на все беды, очень гармоничный. Интересного тут действительно немало: можно удивляться и немного завидовать рациону семьи, которая каждый день ест элитные, свежевыловленные морепродукты, смотреть, как все герои по очереди ныряют за устрицами, слушать истории про перестрелки с браконьерами. Механизм погружения в атмосферу срабатывает отлично - медитативная съемка, простые сцены, очень искренние люди, которые не стесняются камеры.

Но есть и другая сторона: очарование постепенно спадает, зритель привыкает к стилю съемки, и ближе к концу фильма становится тяжело: «Фатеич и море» начинает давить своей статичностью, однообразными кадрами (ныряние-готовка-продажа-ныряние). При всей идейности картины, не каждый зритель сможет досмотреть ее до конца – хотя при этом он, скорее всего, оценит первую часть кино и поймет его посыл. Но это не значит, что из-за этого кино сильно теряет в качестве. Его можно и нужно смотреть, даже если придется, как главному герою Фатеичу, потерпеть и побороться.