Сама ГГ явно живет в районе Боккадассе – самом, наверное, узнаваемом, с его разноцветными домами и чуть ли не единственным бесплатным муниципальным пляжем, где под крики чаек (и вопли купающихся даже в ноябре немцев) так хорошо пьется апероль.

Вторая серия и вовсе снята на фоне Палаццо Лоренцо Каттанео с его узнаваемым порталом, который как раз можно назвать одним из ярких примеров Генуэзского Возрождения. Там много чего на этом рельефе интересного намешано, и большинство символов вполне прозрачны для прочтения. Отдельного упоминания заслуживает разве что пеликан. Дело в том, что начиная со Средних веков в европейском искусстве пеликан «кормящий кровью детей своих» стал символом Христа и родительской любви. Например, Данте в «Божественной комедии» называет Христа «наш пеликан», а все потому, что бытовало мнение, будто то ли самка, то ли самец пеликана кормит птенцов собственной плотью и кровью, т.е. жертвует жизнью, чтобы прокормить и/или спасти детей, им же, кстати, по некоторым версиям, и убитых. Основным источником таких специфических представлений об образе жизни пеликанов был, кстати, «Физиолог» — сборник статей о животных, растениях и минералах, составленный ок. II-III века, скорее всего, в Александрии. Все наши любимые фениксы, кентавры, сирены, горгоны и единороги средневековых бестиариев тоже родом в том числе из «Физиолога». Одним словом, когда в следующий раз увидите где-нибудь на фасаде здания или фреске пеликана с птенцами в гнезде на верхушке креста – не удивляйтесь.

В общем, «Бланку» рекомендую к просмотру не только потому, что у меня болит горло, температура и мозг способен справиться с задачками не сложнее детективных сериалов, но и потому, что долгой российской зимой себя надо жалеть и показывать красивое, а этого там предостаточно. Кстати, сама Бланка по сюжету слепа, и, видимо, поэтому режиссеры, операторы, костюмеры и прочие ответственные за картинку товарищи особенно постарались, работая над светом, цветом и кадром в целом.

Скевоморфизм в архитектуре

В связи с местами слишком глубоким погружением в историю архитектуры, меня прямо-таки интригует вопрос, как деревянная архитектура в некоторых регионах мира перетекала в каменную.

Например, все, что мы можем сказать о деревянной архитектуре Индии ведического периода (XV-V вв. до н.э.), мы знаем лишь благодаря вырезавшим свои пещерные храмы буддистам, индуистам и джайнистам последующих эпох. Дело в том, что архитектура, как любое сложное ремесло, опиралась на традицию, иногда очень буквально, до точки и чёрточки. Так в этих чаитьях мы видим арки, своды, даже шляпки гвоздей и связки прутьев, перенесенные в камень с древнейших деревянных образцов.

А что же греки? Да все то же самое, и я тут не про колонны и перекрытия. Знаете, например, что такое мутулы и гутты в дорическом ордере? По одной из версий, это такие же артефакты, пережитки деревянного бытования формы античных храмов. Колышкообразные ряды гут уж очень похожи на деревянные нагели. Триглифы и метопы тоже скорее дань желанию прикрыть стыки стропил, чем конструктивная необходимость.

Для этого всего есть специальный термин - скевоморфизм от греч. σκεῦος — «сосуд», «орудие», μορφή — «форма». То есть это такой вид подражания, когда на керамических сосудах мы находим заклёпки, как на железных, или когда вы, проводя пальцем по экрану, перелистываете в электронной читалке несуществующие страницы.

И вот в этом месте стоит, конечно, вспомнить ликийские гробницы. Мне их удалось посетить пару лет назад, но только те, что в Мирах, а до Ксанфа мы так и не доехали. И очень зря, потому что там, как оказалось, помимо "монумента гарпий", находится крутейшая столбовая гробница — тоже подражание деревянной архитектуре. Как и вывезенная в Британский музей гробница Паявы. То есть это вообще такая общекультурная, наверное, практика, но мне такие мелкие детали кажутся почему-то важными, частью какой-то большой истории про развитие и трансформацию образов во времени, примерно как с минойскими и египетскими колоннами.