Сама ГГ явно живет в районе Боккадассе – самом, наверное, узнаваемом, с его разноцветными домами и чуть ли не единственным бесплатным муниципальным пляжем, где под крики чаек (и вопли купающихся даже в ноябре немцев) так хорошо пьется апероль.
Вторая серия и вовсе снята на фоне Палаццо Лоренцо Каттанео с его узнаваемым порталом, который как раз можно назвать одним из ярких примеров Генуэзского Возрождения. Там много чего на этом рельефе интересного намешано, и большинство символов вполне прозрачны для прочтения. Отдельного упоминания заслуживает разве что пеликан. Дело в том, что начиная со Средних веков в европейском искусстве пеликан «кормящий кровью детей своих» стал символом Христа и родительской любви. Например, Данте в «Божественной комедии» называет Христа «наш пеликан», а все потому, что бытовало мнение, будто то ли самка, то ли самец пеликана кормит птенцов собственной плотью и кровью, т.е. жертвует жизнью, чтобы прокормить и/или спасти детей, им же, кстати, по некоторым версиям, и убитых. Основным источником таких специфических представлений об образе жизни пеликанов был, кстати, «Физиолог» — сборник статей о животных, растениях и минералах, составленный ок. II-III века, скорее всего, в Александрии. Все наши любимые фениксы, кентавры, сирены, горгоны и единороги средневековых бестиариев тоже родом в том числе из «Физиолога». Одним словом, когда в следующий раз увидите где-нибудь на фасаде здания или фреске пеликана с птенцами в гнезде на верхушке креста – не удивляйтесь.
В общем, «Бланку» рекомендую к просмотру не только потому, что у меня болит горло, температура и мозг способен справиться с задачками не сложнее детективных сериалов, но и потому, что долгой российской зимой себя надо жалеть и показывать красивое, а этого там предостаточно. Кстати, сама Бланка по сюжету слепа, и, видимо, поэтому режиссеры, операторы, костюмеры и прочие ответственные за картинку товарищи особенно постарались, работая над светом, цветом и кадром в целом.
Вторая серия и вовсе снята на фоне Палаццо Лоренцо Каттанео с его узнаваемым порталом, который как раз можно назвать одним из ярких примеров Генуэзского Возрождения. Там много чего на этом рельефе интересного намешано, и большинство символов вполне прозрачны для прочтения. Отдельного упоминания заслуживает разве что пеликан. Дело в том, что начиная со Средних веков в европейском искусстве пеликан «кормящий кровью детей своих» стал символом Христа и родительской любви. Например, Данте в «Божественной комедии» называет Христа «наш пеликан», а все потому, что бытовало мнение, будто то ли самка, то ли самец пеликана кормит птенцов собственной плотью и кровью, т.е. жертвует жизнью, чтобы прокормить и/или спасти детей, им же, кстати, по некоторым версиям, и убитых. Основным источником таких специфических представлений об образе жизни пеликанов был, кстати, «Физиолог» — сборник статей о животных, растениях и минералах, составленный ок. II-III века, скорее всего, в Александрии. Все наши любимые фениксы, кентавры, сирены, горгоны и единороги средневековых бестиариев тоже родом в том числе из «Физиолога». Одним словом, когда в следующий раз увидите где-нибудь на фасаде здания или фреске пеликана с птенцами в гнезде на верхушке креста – не удивляйтесь.
В общем, «Бланку» рекомендую к просмотру не только потому, что у меня болит горло, температура и мозг способен справиться с задачками не сложнее детективных сериалов, но и потому, что долгой российской зимой себя надо жалеть и показывать красивое, а этого там предостаточно. Кстати, сама Бланка по сюжету слепа, и, видимо, поэтому режиссеры, операторы, костюмеры и прочие ответственные за картинку товарищи особенно постарались, работая над светом, цветом и кадром в целом.
❤24👍19🔥5
Forwarded from вКультуре
👍36❤11👎6🤣3⚡2
Скевоморфизм в архитектуре
В связи с местами слишком глубоким погружением в историю архитектуры, меня прямо-таки интригует вопрос, как деревянная архитектура в некоторых регионах мира перетекала в каменную.
Например, все, что мы можем сказать о деревянной архитектуре Индии ведического периода (XV-V вв. до н.э.), мы знаем лишь благодаря вырезавшим свои пещерные храмы буддистам, индуистам и джайнистам последующих эпох. Дело в том, что архитектура, как любое сложное ремесло, опиралась на традицию, иногда очень буквально, до точки и чёрточки. Так в этих чаитьях мы видим арки, своды, даже шляпки гвоздей и связки прутьев, перенесенные в камень с древнейших деревянных образцов.
А что же греки? Да все то же самое, и я тут не про колонны и перекрытия. Знаете, например, что такое мутулы и гутты в дорическом ордере? По одной из версий, это такие же артефакты, пережитки деревянного бытования формы античных храмов. Колышкообразные ряды гут уж очень похожи на деревянные нагели. Триглифы и метопы тоже скорее дань желанию прикрыть стыки стропил, чем конструктивная необходимость.
Для этого всего есть специальный термин - скевоморфизм от греч. σκεῦος — «сосуд», «орудие», μορφή — «форма». То есть это такой вид подражания, когда на керамических сосудах мы находим заклёпки, как на железных, или когда вы, проводя пальцем по экрану, перелистываете в электронной читалке несуществующие страницы.
И вот в этом месте стоит, конечно, вспомнить ликийские гробницы. Мне их удалось посетить пару лет назад, но только те, что в Мирах, а до Ксанфа мы так и не доехали. И очень зря, потому что там, как оказалось, помимо "монумента гарпий", находится крутейшая столбовая гробница — тоже подражание деревянной архитектуре. Как и вывезенная в Британский музей гробница Паявы. То есть это вообще такая общекультурная, наверное, практика, но мне такие мелкие детали кажутся почему-то важными, частью какой-то большой истории про развитие и трансформацию образов во времени, примерно как с минойскими и египетскими колоннами.
В связи с местами слишком глубоким погружением в историю архитектуры, меня прямо-таки интригует вопрос, как деревянная архитектура в некоторых регионах мира перетекала в каменную.
Например, все, что мы можем сказать о деревянной архитектуре Индии ведического периода (XV-V вв. до н.э.), мы знаем лишь благодаря вырезавшим свои пещерные храмы буддистам, индуистам и джайнистам последующих эпох. Дело в том, что архитектура, как любое сложное ремесло, опиралась на традицию, иногда очень буквально, до точки и чёрточки. Так в этих чаитьях мы видим арки, своды, даже шляпки гвоздей и связки прутьев, перенесенные в камень с древнейших деревянных образцов.
А что же греки? Да все то же самое, и я тут не про колонны и перекрытия. Знаете, например, что такое мутулы и гутты в дорическом ордере? По одной из версий, это такие же артефакты, пережитки деревянного бытования формы античных храмов. Колышкообразные ряды гут уж очень похожи на деревянные нагели. Триглифы и метопы тоже скорее дань желанию прикрыть стыки стропил, чем конструктивная необходимость.
Для этого всего есть специальный термин - скевоморфизм от греч. σκεῦος — «сосуд», «орудие», μορφή — «форма». То есть это такой вид подражания, когда на керамических сосудах мы находим заклёпки, как на железных, или когда вы, проводя пальцем по экрану, перелистываете в электронной читалке несуществующие страницы.
И вот в этом месте стоит, конечно, вспомнить ликийские гробницы. Мне их удалось посетить пару лет назад, но только те, что в Мирах, а до Ксанфа мы так и не доехали. И очень зря, потому что там, как оказалось, помимо "монумента гарпий", находится крутейшая столбовая гробница — тоже подражание деревянной архитектуре. Как и вывезенная в Британский музей гробница Паявы. То есть это вообще такая общекультурная, наверное, практика, но мне такие мелкие детали кажутся почему-то важными, частью какой-то большой истории про развитие и трансформацию образов во времени, примерно как с минойскими и египетскими колоннами.
❤38👍14⚡7
О куретах и человеческих жертвоприношениях на Крите
Читаю очередную книжку, вышедшую под именем Олега Ивика (это коллективный псевдоним Ольги Колобовой и Валерия Иванова) "Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений", и с радостью обнаружила там упоминание куретов — моих любимых, наряду с дактилями и тельхинами, мифологических персонажей критского цикла:
«По поводу того, кто такие куреты, существуют разнообразные точки зрения, но, кем бы они ни были – людьми или божествами, все сходятся на том, что древние куреты обитали на Крите во времена правления Крона и именно они охраняли младенца Зевса. Позднее этим словом стали называть юношей, разыгрывавших перед зрителями сцены, которые, согласно греческим мифам, происходили на этом месте – сначала в Диктейской пещере, где Рея родила божественного младенца, а потом в Идейской пещере, где она его спрятала. Но если древнейшие куреты ограничивались охранными функциями и лишь заглушали плач младенца Зевса звоном щитов и копий, звуками тимпанов и флейт и шумом воинских плясок, то позднее куреты жрецы, судя по всему, чувствовали вину перед обманутым ими Кроном и пытались загладить ее жертвоприношениями. Историк III века до н. э. Истр сообщает, что в древности куреты приносили в жертву Крону детей.
Действительно, на Крите археологи обнаружили следы человеческих жертвоприношений, совершавшихся в эпоху бронзы. В частности, в одном из помещений Кносского дворца археолог П. Уоррен обнаружил человеческие кости, лежавшие вместе с 28 прекрасно сохранившимися сосудами. Это были останки нескольких подростков в возрасте 10–15 лет. Следы скобления на костях говорят о ритуальном людоедстве. А тот факт, что кости не подвергались термической обработке, возможно, свидетельствует о поедании критянами сырого мяса. Именно поэтому некоторые исследователи трактуют находку Уоррена иначе (не опровергая, впрочем, факта людоедства) и связывают ее с культом не Крона, а Диониса или Дионаса Загрея (одной из архаических ипостасей Диониса)».
Вообще эти кости из Кноссоса не дают покоя многим исследователям, потому что не вяжутся с созданным Артуром Эвансом образом миролюбивых эстетствующих заек-минойцев. Подобные находки были сделаны в Арханесе и не так давно в Кидонии (минойское поселение на территории современной Ханьи), где в жертву была принесена юная девушка (привет Ифигении). Мне же дионисийская омофагия всегда казалась чем-то очень критским, связанным с культом быка, тавромахией и вот этим всем самым архаическим пластом греческой религии. Не только потому, что имя Диониса мы находим уже в микенских табличках, но и просто по смысловой нагрузке культа — идеи воскресения, перерождения, связь плодородия и вакхического буйства как будто очень минойская история, многократно отраженная в их искусстве от глиптики и фресок до простеньких вотивных статуэток.
На картинке: терракотовый рельеф с куретами I века н.э.
Читаю очередную книжку, вышедшую под именем Олега Ивика (это коллективный псевдоним Ольги Колобовой и Валерия Иванова) "Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений", и с радостью обнаружила там упоминание куретов — моих любимых, наряду с дактилями и тельхинами, мифологических персонажей критского цикла:
«По поводу того, кто такие куреты, существуют разнообразные точки зрения, но, кем бы они ни были – людьми или божествами, все сходятся на том, что древние куреты обитали на Крите во времена правления Крона и именно они охраняли младенца Зевса. Позднее этим словом стали называть юношей, разыгрывавших перед зрителями сцены, которые, согласно греческим мифам, происходили на этом месте – сначала в Диктейской пещере, где Рея родила божественного младенца, а потом в Идейской пещере, где она его спрятала. Но если древнейшие куреты ограничивались охранными функциями и лишь заглушали плач младенца Зевса звоном щитов и копий, звуками тимпанов и флейт и шумом воинских плясок, то позднее куреты жрецы, судя по всему, чувствовали вину перед обманутым ими Кроном и пытались загладить ее жертвоприношениями. Историк III века до н. э. Истр сообщает, что в древности куреты приносили в жертву Крону детей.
Действительно, на Крите археологи обнаружили следы человеческих жертвоприношений, совершавшихся в эпоху бронзы. В частности, в одном из помещений Кносского дворца археолог П. Уоррен обнаружил человеческие кости, лежавшие вместе с 28 прекрасно сохранившимися сосудами. Это были останки нескольких подростков в возрасте 10–15 лет. Следы скобления на костях говорят о ритуальном людоедстве. А тот факт, что кости не подвергались термической обработке, возможно, свидетельствует о поедании критянами сырого мяса. Именно поэтому некоторые исследователи трактуют находку Уоррена иначе (не опровергая, впрочем, факта людоедства) и связывают ее с культом не Крона, а Диониса или Дионаса Загрея (одной из архаических ипостасей Диониса)».
Вообще эти кости из Кноссоса не дают покоя многим исследователям, потому что не вяжутся с созданным Артуром Эвансом образом миролюбивых эстетствующих заек-минойцев. Подобные находки были сделаны в Арханесе и не так давно в Кидонии (минойское поселение на территории современной Ханьи), где в жертву была принесена юная девушка (привет Ифигении). Мне же дионисийская омофагия всегда казалась чем-то очень критским, связанным с культом быка, тавромахией и вот этим всем самым архаическим пластом греческой религии. Не только потому, что имя Диониса мы находим уже в микенских табличках, но и просто по смысловой нагрузке культа — идеи воскресения, перерождения, связь плодородия и вакхического буйства как будто очень минойская история, многократно отраженная в их искусстве от глиптики и фресок до простеньких вотивных статуэток.
На картинке: терракотовый рельеф с куретами I века н.э.
❤37👍19🔥9🌚4😢1