И действительно, образы рогатых козлов и ланей часто встречаются как в микенском, так и в минойском искусстве, да и некая рогатая богиня или жрица со «змеиной рамой» на печатях из Кноссоса и некрополя Калкани имеется. Парность рогатых, связанная, возможно, с культами «плодородного цикла» также нередка на печатях, керамике, фресках и т.д. На ларнаках рогатые тоже имеются (как и сцена охоты), что еще раз говорит нам о неслучайном выборе древнего мастера, поскольку мы знаем, что дипилонские амфоры – это, по сути, надгробия.

Отдельно стоит вспомнить прекрасный стеатитовый ритон из Закроса с рельефным изображением возлежащих на некоем святилище козлов. Кстати, этот сосуд был покрыт тонкой золотой фольгой, то есть был позолоченным, что должно существенно изменить оригинальное восприятие объекта.

В общем, дочь моя, глядя на вазу в Горках, поинтересовалась, при чем тут козлики? Ну и тут меня, конечно, мысленно по всем этим минойско-микенским ухабам понесло, Дионисом с силенами догнало и рогатыми чертями прихлопнуло. Вроде бы вполне очевидно, что с самого зарождения нашей европейской цивилизации рогатость связывалась со всем самым положительным: божественность, фертильность, плодородие всяческое, удачная охота и скотоводство, лунарность/солярность и пр. Боги и их спутники не стеснялись щеголять рогами, те же минойские божества и их гении, Дионис Загрей и селены, Сильван-Кернунн и т.д., и это я намеренно оставляю за скобками Древний Египет и весь Восток в целом.

Но некоторым особо высокоморальным римлянам и впоследствии первым христианам в свое время настолько все это дионисийское буйство поперек горла встало (надо сказать, небезосновательно, особенно на юге современной Италии), что в сенатском постановлении 186 года до н. э. Senatus consultum de Bacchanalibus вакханалии были окончательно запрещены. С тех пор образ силенов стал ассоциироваться с чем-то глубоко порочным и аморальным. Досталась порция этой сомнительной славы и ни в чем не повинным козлам, очертания которых мы сейчас угадываем в большинстве демонических фантастических существ, будь то очередная хоррор-итерация Князя тьмы или толкиновский Барлог в варианте Питера Джексона🤦🏻‍♀️.

@knossoslab

3D-модели для ваших презентаций и не только

Когда делаю лекции для студентов, особенно по истории и искусству Древнего мира, стараюсь использовать все возможные варианты визаулизации. Это особенно актуально бывает со скульптурой, чтобы ее можно было повертеть и рассмотреть максимально подробно, как этих кикладских идолов от Баденского музея, например. А сегодня наткнулась на отличные реконструкции минойской и микенской женской одежды от USF Institute for Digital Exploration (IDEx). Обратите внимание, у них там в аккаунте много прекрасного.

И вообще, если вы преподаете, особенно онлайн, и сами собираете презентации, не стесняйтесь добавлять в них видео (да, PowerPoint позволяет это делать, просто перетащите файл в слайд и не надо скакать по окнам😉) и 3D-модели. Это ужасно удобно и действительно позволяет сделать ваш рассказ более живым. На скетчфабе же чего только нет: архитектура, оружие, предметы искусства, да та же керамика намного понятнее, если взять вазу и хорошенько покрутить вокруг своей оси, посмотреть, как на форму ложится рисунок, обратить внимание на технические тонкости крепления ручки и т.п.

@knossoslab

Последние Афродиты

Если вы, в отличие от меня, все-таки будете этим летом в Национальном археологическом в Афинах, обратите внимание на вот этот скромный стенд под названием «Последние Афродиты», где представлены два небольших резных рельефа из слоновой кости и два фрагмента коптского текстиля периода поздней античности. Все четыре артефакта — одни из самых поздних изображений Афродиты, нереид или других спутников Пеннорожденной богини. Костяные фрагменты датируются IV веком нашей эры и предназначались для украшения свадебных шкатулок, сундуков или других подобных вещей, предназначенных для хранения приданого. Ткани же относятся к периоду расцвета коптского ткачества в V-VII веках н.э. Из таких шили роскошные одежды, подушки, драпировки, ковры, покрывала, скатерти, чехлы, салфетки и пр., и, что для нас важнее, во всей это красоте и с ней вместе еще и хоронили, благодаря чему мы сейчас имеем немало интересных образцов прекрасной сохранности, см. на сайте MET или King Baudouin Foundation. В ГМИИ коптские ткани тоже очень даже есть, но полноценно экспонировались они в последний раз еще в далеком 2010-м.

Вообще, коптский текстиль — отдельная и очень интересная тема. Например, не всем очевидно, что его узоры и мотивы повлияли на визуальный репертуар раннеисламского искусства. Все эти переплетенные геометрические орнаменты, восьмиконечные звезды и виноградные лозы, которые нам привычнее видеть в византийских напольных мозаиках, в ткани смотрятся не менее эффектно. Ну и, конечно, очень увлекательным может быть игра в «найди источник», когда среди прочего обнаруживаешь на этих фрагментах тканей изображения античных божеств и древнеегипетские символы — вот, например, тот же анх, который, конечно, скорее crux ansata или коптский крест.

@knossoslab

Июль опять погнал меня из Москвы в сторону моря, в любимый Новороссийск, где когда-то тоже причаливали корабли и ступали сандалии древних эллинов. И по такому поводу взялась за настоящее отпускное чтиво —  «Лето с Гомером» Сильвена Тессона. Эта книга была написана по мотивам цикла радиопередач, поэтому ткань повествования немного рваная, но тем более оно походит на беседу за бокалом прохладного вина, когда полуденная жара спадает, плавать уже нет сил, а шелест прибоя и причудливая игра солнечных бликов на воде и прибрежных камнях задают неспешный ритм разговору. Глядя на черноморские волны, особенно уместно звучат размышления Тессона о свете как в тексте гомеровских поэм, так и в самой Греции:

«Одиссея» и «Илиада» лучатся фотонами. У греков всегда был культ света. <…> Оружие в «Илиаде» всегда блестит. На щите Ахиллеса блестит «неистомное солнце». Доспехи отражают свет. И когда умирает или получает ранение какой нибудь воин, «глаза его тьма окружает черная». Из этих световых ливней греки извлекли много уроков. Купаясь в этом золотом свете, они поняли, что пребывание человека на земле похоже на короткий промежуток между утром и вечером, во время которого все открывается нам; промежуток, который мы называем «день», и сложение этих дней образует человеческую жизнь.

<…> А что, если именно свет Средиземного моря – сверкает ли он в Алжире Камю или на берегах Итаки – дает нам силы принять это чистое присутствие мира? Восхищение светом греческих островов представляется общим местом. Турфирмы так нахваливали загар на белом мраморе, что совершенно исчерпали эту тему. Тем не менее именно свет заставил греков принимать свою судьбу. Он как проявитель. Мир представляется нам под его белым дождем. В этом блеске Гелиоса он становится ощутимым, устойчивым, неопровержимым. Мир – это каменная глыба, цветок, лодка. Его невозможно отвергнуть или изменить. А значит, им нужно с радостью довольствоваться. «Всё у него, и у мертвого, что ни открыто, прекрасно» («Илиада», XXII, 73), говорит Приам (будто Хайдеггер, философствующий на крепостной стене). Быть греком – значит понимать, что свет является местом. Мы в нем живем. Мы стоим в его истине…»

Пусть сегодня большинство из нас находится прискорбно далеко от любимой Эгеиды, но и Понт Эвксинский может быть поистине гостеприимным, а солнечные лучи удивительным образом очерчивают важное и высвечивают вечное вне зависимости от того, стоя на какой широте вы на него смотрите. Надеюсь, ваше лето тоже залито солнцем, и хороших вам выходных, друзья!🌞

#книжное@knossoslab