Толос в Эпидавре

Меня проблема лабиринтов в архитектуре интересует по многим причинам. Одна из них — связь минойской архитектуры с религиозной традицией, то есть, например, не всегда легко понять, где в критских постройках просто утилитарные помещения, а где – места для священнодействия. Некоторые объекты, типа трехчастного святилища в Кноссе, идентифицировать просто, а некоторые, например, сами коридоры с фресками процессий, явно с успехом выполняли обе функции.

Про то, где и чем был критский лабиринт, споры ведутся, начиная со времен Артура Эванса, а недавнее открытие в Кастелли лишь подкинуло дров в эту топку. Но не менее интересны судьбы лабиринтов на территории материковой Греции. Яркий пример — толос в святилище Асклепия в Эпидавре.

Он был построен в IV веке до н. э., авторство приписывают архитектору Поликлету Младшему. Это круглая структура диаметром около 21 метра, состоящее из трех концентрических колец. На внешнем кольце располагались 26 дорических колонн из пористого известняка. Среднее кольцо образовывало круглую целлу с колоннадой из 14 мраморных колонн коринфского ордера и сложным полом из чередующихся белых и черных мраморных ромбовидных плит. Под этим полом находилась лабиринтообразная подземная структура, три круговых коридора которой обязывали входящих следовать ее извилистыми путями. Ее назначение остается предметом дискуссий, но считается, что она была связана с религиозными и лечебными практиками святилища.

Упражнять в фантазиях на тему того, какие же ритуалы тут совершались, я предоставлю вам самим, но напомню, что почитание Асклепия тесно связано с хтоническими змеиными культами, пришедшими в Грецию, скорее всего, от минойцев.

Кстати, Павсаний описывает устройство этого святилища довольно подробно и рассказывает о том, что храмовая хрисоэлефантинная скульптура изображала бога врачевания сидящим на троне: «он крепко сжал в одной руке скипетр, а другую положил на голову змеи; художник изобразил рядом с ним лежащую собаку». И кстати, говорит, что «на троне сделаны рельефные изображения аргосских героев, Беллерофонта, убивающего Химеру, и Персея с отрубленной головою Медузы» — а это же типичные змееборцы.

Что касается внутренних помещений толоса, читаем у Павсания следующее:

«В нем находится картина Павсия; он нарисовал Эрота, бросившего лук и стрелы; вместо них он несет в руках лиру. Нарисована здесь и богиня опьянения Мете, пьющая из чаши, сделанной из стекла, — это тоже работа Павсия.На этой картине можно видеть, как через эту стеклянную чашу просвечивает лицо женщины.

Внутри священной ограды прежде стояли доски (с надписями); в прежнее время их было очень много, при мне же их осталось всего шесть. На них были написаны имена мужчин и женщин, исцеленных Асклепием, а кроме того обозначены и болезни, которыми каждый из них хворал, и средства, какими был излечен; все это написано на дорическом наречии».

Помимо центрической формы и кругового движения, которое несомненно важно для этой постройки и унаследовано, скорее всего, от более ранних эпох и культовых практик, нельзя не заметить и движения «снизу вверх», которое также читается в декоративной программе толоса. Если недра толоса — это спуск в чертоги смерти, то процветшие листьями аканта и цветами капители колонн, кессоны потолка, и, конечно, пышный акротерий буквально утверждают возрождение, воскресение, о котором просят приходящие в святилище и через которое прошел сам Асклепий. Ведь, как и Дионис, он вполне себе «умирающий и воскресающий бог»: мало того, что умел возвращать мертвых к жизни, так еще и сам был убит и воскрешен Зевсом.

@knossoslab

Эрмитаж-Выборг: Пир и праздник в античной культуре

Сегодня утром вернулась из Выборга, где провела три дня в окружении невероятной архитектуры, включающей в себя как образцы средневекового замкового строительства XIII-XIV веков, так и пышные соборы и административные здания имперского времени, волшебные городские дома в стиле северного модерна с медведями-белками-троллями и даже уникальные здания финского функционализма, такие как знаменитая библиотека Алвара Аалто, выборгский архив или местный филиал Эрмитажа на бастионе Панцерлакс.

В последнем сейчас проходит выставка «Пир и праздник в античной культуре», которая может стать еще одним поводом познакомиться с этим местом, которое лично для меня вошло в ТОП-5 любимых городов России. На выставке представлено более 300 предметов из собраний Эрмитажа, связанных с культурой досуга: это в первую очередь разнообразные керамические, стеклянные и металлические сосуды, камеи и инталии со сценами празднеств и застолий, ювелирные украшения, терракотовые статуэтки, мраморные скульптуры и рельефные изображения и даже бытовая утварь типа ситечек, ложек и черпаков для вина.

Вообще, как понятно по теме, дионисийству и винопитию здесь уделено особое внимание. Помимо самих экспонатов с изображениями Диониса, силенов, менад, вакхантов и винограда во всех его видах и ипостасях, на стенах — тематические цитаты из античных авторов, а в последнем зале античные предметы и вовсе остроумно зарифмованы с более поздними подражаниями эпохи Ренессанса, помпезными ампирными вазами и даже советскими сервизами.

Некоторые италийские и аттические керамические вещи — это просто восторг и по тонкости работы, и по сохранности, это же относится и к римским стеклянным сосудам. О паре неожиданных сюжетов обязательно расскажу позже, а пока просто несколько фото и самая горячая рекомендация к посещению.

P.S. Если соберетесь в Выборг – стучите в личку, снабжу контактами великолепного экскурсовода, а еще напоминаю, что ехать от Москвы всего ночь, поезда, особенно новенькие двухэтажные — отличные, а цены на все, от жилья в самом центре до еды в хороших местах с северной кухней, по сравнению с московскими, — сплошной коммунизм и благотворительность.

P.S.S. Пара достойных внимания цитат со стен выставки:

Любо не в городе мне пировать, Филофер мой, а в поле,
Где дуновеньем своим станет Зефир нас ласкать;
Ложем нам будет подстилка служить на земле, под боками, —
Там для того ведь везде лозы найдутся вблизи,
Ивы там есть, что ветвями издревле венчают карийцев.
Пусть принесут лишь вино да дорогую для Муз
Лиру, и станем мы весело пить и за чашей богиню,
Зевса жену, госпожу нашего острова, петь.

***

«Милой душе песнопевца вино – точно конь быстроногий;
кто воду пьет, тому слов мудрых не изречь».
Так, Дионис, говорил твой Кратин, винный дух издавая –
Не меха одного, а целой бочки дух.
И оттого его дом постоянно был полон венками,
И лоб его, как твой, увенчан был плющом».

Никенет

***

- Три чаши я дарую благомыслящим
В моем застолье: первой чашей чествуем
Здоровье, а второю - наши радости
Любовные, а третьей - благодатный сон.
Домой уходит умный после этого!
Четвертая нахальству посвящается,
Истошным воплям - пятая, шестая же -
Разгулу пьяному, седьмая - синякам,
Восьмая чаша - прибежавшим стражникам,
Девятая - разлитью желчи мрачному,
Десятая - безумью, с ног валящему.
В сосуде малом скрыта мощь великая,
Что с легкостью подножки ставит пьяницам...

Афиней «Пир мудрецов»

@knossoslab

Обезьяны: от священных животных до сатанинских отродий

Еще на вышеупомянутой выставке в контексте пиршественных развлечений было представлено несколько изображений обезьян, причем приматы то сидят за столом, то играют на авлосе, в общем, откровенно пародируют людей.

Помня, что голубые обезьяны минойцев явно были представлены в другом виде: грациозные и утонченные, задумалась о том, как из спутников божества или же просто олицетворения пышной экзотической природы они к Средним векам превратились в «обезьяну Бога», синоним глупости, похоти и всяческого разврата.

Еще в Древнем Египте гамадрил (Papio hamadryas) был священным животным то бога Солнца Ра, то бога Луны, мудрости и письма Тота, а в античности, получается, образ обезьяны находится где-то в промежуточной стадии этого пути от возможно заимствованного у египтян околосвященного контекста. В поисках каких-то пояснения наткнулась на относительно новую, 2021 года книжку «Geloion Mimēma. Studi sulla rappresentazione culturale della scimmia nei testi greci e greco-romani» авторства Marco Vespa, которая полностью посвящена вопросу трактовки этого образа в греко-римском культурном ареале.

Веспа расказывает, что обезьяны присутствуют в среде симпосия, так как перенимают атрибуты и функции фигуры колакса (льстеца) и шута (gelōtopoioi): вызывают смех своими выходками, терпят оскорбления в свой адрес и питаются простейшей пищей, такой как фрукты и орехи, которые им кидают гости. Как миметическое существо обезьяна в античности часто ассоциируется с дефектными, деформированными и изуродованными образцами человеческого. Видимо поэтому эти животные начинают символизировать пороки и страсти, осуждаемые в обществе.

К тому же стоит помнить, что до Дарвина люди также не знали о генетической связи между обезьяной и homo sapiens. В их глазах обезьяна не была биологическим родственником человеческой расы в цепи естественной эволюции, а лишь несовершенной имитацией, смехотворной, странной и тревожной пародией на человека.

Оказывается, обезьян как домашних животных держали и в Афинах IV века до н.э, и в императорском Риме, особенно в богатых домах. Причем авторы-моралисты осуждали эту практику как признак роскоши и разврата. Тем не менее, поскольку обезьяну нелегко приручить и контролировать, источники фиксируют истории об обезьянах, которые сбегали из дома, скакали по крышам или кусали играющих на улице детей, поэтому их приходилось держать в ошейниках на цепи.

Кстати, Веспа отмечает, что грекам и римлянам были известны лишь 8-9 видов обезьян, происходящих в основном из Северной Африки и Индии. Они не включали более крупных и более антропоморфных, таких как шимпанзе, горилла и орангутан, которые являются эндемиками Центральной Африки и Юго-Восточной Азии и были недоступны греко-римским исследователям.

Дальнейшая судьба приматов в европейской культуре описана, например, в суперпопулярной книжке «Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии»:

«Не случайно латинское слово «обезьяна» (simia ) в Средневековье часто выводили из similitudo – «подобие». Дьявола, с его претензией на равенство с Творцом, называли «обезьяной Бога», а само животное во множестве толкований выступало как один из символов Сатаны – figura diaboli . В мире маргиналий обезьяны крестьяне вспахивают поля, обезьяны врачи разглядывают склянки с мочой пациентов, обезьяны епископы раздают благословения, обезьяны монахи поют псалмы, а обезьяны писцы корпят над рукописями. Обезьяна – это одновременно пародия на человека, его отражение в кривом зеркале и лучший мастер пародии».

@knossoslab