Плохие девчонки Древней Греции
Мое отношение к пересказам древнегреческих мифов со временем как-то поменялось. Раньше, в пору филологической юности, мне казалось, что любое упрощение и сокращение не достойно звания грекофила и вообще ужас-ужас. Но поработав последние 6 лет с подростками и «молодыми взрослыми» в школе и вузе, поняла, что кому Кун, кому Стивен Фрай, а кому и Мадлен Миллер. До Гомера-то не все и к 30-40 годам дорастают, а погрузиться в увлекательные перипетии деяний богов и героев будет не лишним в любом примерно виде.
Конечно коробит, когда мифы упрощаются до уровня «кто куда пошел, кого любил и кого убил». Равно как и история про «дать слово несчастным древнегреческим женщинам» вроде «Медеи», «Касандры», «Цирцеи» и «Пенелопиады» как-то уже не нова, но на удивление находит своего читателя.
Но знаете, я уже не первый год «играю в аэда» и пересказываю по кругу древнегреческие мифы своим детям перед сном, и поняла, что версии для дочери сильно отличаются от версий для сына. Хорошо это или плохо, и мы, и наши дети живем в совсем ином контексте, и многие мифические события требуют выездов пояснительной бригады дополнительных комментариев, длительностью сильно превышающих сам пересказ мифа.
Читаю сейчас «Плохих девчонок Древней Греции», изданных совсем недавно стараниями «Альпины». Раздражает ли меня приписывание мифическим героям современной мотивации? О, да! Пассажи из серии «по всей видимости варварские замашки Медеи и ее склонность черной магии стали досаждать супругу» или «Европа, кажется, совершенно не переживала о том, что ее похитили» не то чтобы органичны, но вполне соответствуют стилю «объясняющего повествования».
Подсчет мифологического времени тоже местами кажется изнурительным и неуместным: по одному из вариантов мифа похитившему Елену Троянскую Тесею было около 50, а ей всего 7, как же так? Спойлер — оно в мифах примерно везде так: возраст героев мало соотносим с временем жизни обычных людей, а еще они имеют привычку появляться в ни разу не соотвествующих им временных линиях. Авторы и любители хронофантастики сейчас угрюмо вздыхают, но поделать с этим ничего не могут.
Но у книги есть один жирный плюс — это максимально близкое и понятное современному читателю изложение. Конкретно в этой все значимые женские персонажи поделены на категории типа «Строптивые жены», «Роковые женщины» или «Безумные мамаши», а биография каждой дана кратко, емко, но со всеми важными подробностями.
Вы, например, помните, что Икарий схватил новорожденную Пенелопу за ногу и выбросил в море, а затем ее спасли вытолкавшие малышку на берег утки? Вот и я не помнила, а эта часть мифа открывает много новых граней образа, восходящего, возможно, к одной из ипостасей богини еще минойского пантеона. И так оно со многими героинями, на самом деле — детали, которые ускользают в классическом повествовании, становятся выпуклыми в кратком пересказе. Не говоря уже о том, что какие-нибудь Энотрофы, Канака или Агава с Автоноей вообще не казались мне заслуживающими особого внимания.
Да, я все-таки думаю, что такие книги предназначены скорее для юной аудитории, т.к. он просты, незатейливы и не раскрывают всей глубины мифа. Но они точно имеют право на существование и заслуживают внимания, если ваша цель — вспомнить хорошо забытое старое или найти повод для углубления во что-то новое. Я лично оставлю для дочери на случай обострения интереса к феминистической жизненной позиции и подсуну при случае😉.
#книжное@knossoslab
@knossoslab
Мое отношение к пересказам древнегреческих мифов со временем как-то поменялось. Раньше, в пору филологической юности, мне казалось, что любое упрощение и сокращение не достойно звания грекофила и вообще ужас-ужас. Но поработав последние 6 лет с подростками и «молодыми взрослыми» в школе и вузе, поняла, что кому Кун, кому Стивен Фрай, а кому и Мадлен Миллер. До Гомера-то не все и к 30-40 годам дорастают, а погрузиться в увлекательные перипетии деяний богов и героев будет не лишним в любом примерно виде.
Конечно коробит, когда мифы упрощаются до уровня «кто куда пошел, кого любил и кого убил». Равно как и история про «дать слово несчастным древнегреческим женщинам» вроде «Медеи», «Касандры», «Цирцеи» и «Пенелопиады» как-то уже не нова, но на удивление находит своего читателя.
Но знаете, я уже не первый год «играю в аэда» и пересказываю по кругу древнегреческие мифы своим детям перед сном, и поняла, что версии для дочери сильно отличаются от версий для сына. Хорошо это или плохо, и мы, и наши дети живем в совсем ином контексте, и многие мифические события требуют
Читаю сейчас «Плохих девчонок Древней Греции», изданных совсем недавно стараниями «Альпины». Раздражает ли меня приписывание мифическим героям современной мотивации? О, да! Пассажи из серии «по всей видимости варварские замашки Медеи и ее склонность черной магии стали досаждать супругу» или «Европа, кажется, совершенно не переживала о том, что ее похитили» не то чтобы органичны, но вполне соответствуют стилю «объясняющего повествования».
Подсчет мифологического времени тоже местами кажется изнурительным и неуместным: по одному из вариантов мифа похитившему Елену Троянскую Тесею было около 50, а ей всего 7, как же так? Спойлер — оно в мифах примерно везде так: возраст героев мало соотносим с временем жизни обычных людей, а еще они имеют привычку появляться в ни разу не соотвествующих им временных линиях. Авторы и любители хронофантастики сейчас угрюмо вздыхают, но поделать с этим ничего не могут.
Но у книги есть один жирный плюс — это максимально близкое и понятное современному читателю изложение. Конкретно в этой все значимые женские персонажи поделены на категории типа «Строптивые жены», «Роковые женщины» или «Безумные мамаши», а биография каждой дана кратко, емко, но со всеми важными подробностями.
Вы, например, помните, что Икарий схватил новорожденную Пенелопу за ногу и выбросил в море, а затем ее спасли вытолкавшие малышку на берег утки? Вот и я не помнила, а эта часть мифа открывает много новых граней образа, восходящего, возможно, к одной из ипостасей богини еще минойского пантеона. И так оно со многими героинями, на самом деле — детали, которые ускользают в классическом повествовании, становятся выпуклыми в кратком пересказе. Не говоря уже о том, что какие-нибудь Энотрофы, Канака или Агава с Автоноей вообще не казались мне заслуживающими особого внимания.
Да, я все-таки думаю, что такие книги предназначены скорее для юной аудитории, т.к. он просты, незатейливы и не раскрывают всей глубины мифа. Но они точно имеют право на существование и заслуживают внимания, если ваша цель — вспомнить хорошо забытое старое или найти повод для углубления во что-то новое. Я лично оставлю для дочери на случай обострения интереса к феминистической жизненной позиции и подсуну при случае😉.
#книжное@knossoslab
@knossoslab
❤48👍20🔥10🤔4
Сирены или сфинксы — вот в чем вопрос
По случаю покупки очередной футболки с древнегреческими сюжетами в исполнении прерафаэлитов (есть у меня такое guilty pleasure, пока в коллекции обе Цирцеи и совершенно бескрылая сирена Уотерхауса), сначала просто хотела поделиться с вами любимыми аутентично античными сиренами, но поняла, что как будто совсем не встречала этот образ в микенском искусстве. Стала гуглить, и наткнулась на интереснейшую статью «What did Mycenaean sirens look like?», где этот вопрос разбирается со всей возможной, в силу ограниченности археологического и лингвистического материала, дотошностью.
Оказалось, что хоть мы и не находим в микенском искусстве изображения химер с птичьим телом и женской головой, какими сирены предстают начиная с VIII века до н.э., в табличках с линейным письмом Б несколько раз встречается этот корень . Таблички из Пилоса (Ta 707, 708, 714) содержат упоминания «голов сирен» из слоновой кости и золота как декоративных элементов неких стульев или кресел. Их точная форма тоже под вопросом, но все же можно предположить, что это дорогие статусные предметы мебели с резными спинками, на которых имеются соответствующие изображения.
После краткого разбора этимологии самого корня seirem и выводов о его возможно семитском происхождении, авторы задаются резонным вопросом, как так получилось, что слово есть, асирен нет? При этом в микенском искусстве широко представлены сфинксы — существа с женскими головами или торсом на львиных телах.
Проанализировав множество источников от поэм Гомера и Гесиода до текстов эпитафий, становится очевиден ряд сходств в этих образах: и сирены, и сфинксы – крылатые гибриды, они смертельно опасны и связаны с иномирьем, сладко поют, мудры, и, что особенно важно, испытывают героев в их странствиях.
Археологические же находки микенского времени подтверждают, что именно существа, которых мы сейчас называем сфинксами украшали микенскую мебель. Вспомним, например, костяные накладки с рельефными сфинксами из Дома Сфинксов в Микенах. А на керамике и печатях они вообще встречают довольно регулярно.
Так что авторы выдвигают предположение, что слова с корнем "seirem-" в табличках обозначали существ, позже известных нам как сфинксы.
От себя лишь добавлю, что женщины-птицы встречаются еще в минойском изобразительном репертуаре, вспомним хотя бы печать из Закроса или знаменитые грудастые вазы из Акротири. И скорее всего они отражают какую-то общую для большинства народов Средиземноморья мифологему, уходящую корнями еще во времена тотемизма, о том, что божества, особенно женские, могут как сами представать в виде птиц, так и использовать пернатых как своих посланников, спутников или предвестников. См. три моих стареньких поста на эту тему по тегу #психофоры.
Из этой же веры в то, что птицы могу обитать в обоих мирах, человеческом и потустороннем, подвластном и понятном лишь богам, проистекают и столь популярные у греков, этрусков и римлян орнитомантия или ауспиции (привет Ромулу и Рему и спору о том, что лучше — 6 коршунов сразу или 12 с некоторым запозданием).
#Пилос #фантастические_твари
@knossoslab
По случаю покупки очередной футболки с древнегреческими сюжетами в исполнении прерафаэлитов (есть у меня такое guilty pleasure, пока в коллекции обе Цирцеи и совершенно бескрылая сирена Уотерхауса), сначала просто хотела поделиться с вами любимыми аутентично античными сиренами, но поняла, что как будто совсем не встречала этот образ в микенском искусстве. Стала гуглить, и наткнулась на интереснейшую статью «What did Mycenaean sirens look like?», где этот вопрос разбирается со всей возможной, в силу ограниченности археологического и лингвистического материала, дотошностью.
Оказалось, что хоть мы и не находим в микенском искусстве изображения химер с птичьим телом и женской головой, какими сирены предстают начиная с VIII века до н.э., в табличках с линейным письмом Б несколько раз встречается этот корень . Таблички из Пилоса (Ta 707, 708, 714) содержат упоминания «голов сирен» из слоновой кости и золота как декоративных элементов неких стульев или кресел. Их точная форма тоже под вопросом, но все же можно предположить, что это дорогие статусные предметы мебели с резными спинками, на которых имеются соответствующие изображения.
После краткого разбора этимологии самого корня seirem и выводов о его возможно семитском происхождении, авторы задаются резонным вопросом, как так получилось, что слово есть, а
Проанализировав множество источников от поэм Гомера и Гесиода до текстов эпитафий, становится очевиден ряд сходств в этих образах: и сирены, и сфинксы – крылатые гибриды, они смертельно опасны и связаны с иномирьем, сладко поют, мудры, и, что особенно важно, испытывают героев в их странствиях.
Археологические же находки микенского времени подтверждают, что именно существа, которых мы сейчас называем сфинксами украшали микенскую мебель. Вспомним, например, костяные накладки с рельефными сфинксами из Дома Сфинксов в Микенах. А на керамике и печатях они вообще встречают довольно регулярно.
Так что авторы выдвигают предположение, что слова с корнем "seirem-" в табличках обозначали существ, позже известных нам как сфинксы.
От себя лишь добавлю, что женщины-птицы встречаются еще в минойском изобразительном репертуаре, вспомним хотя бы печать из Закроса или знаменитые грудастые вазы из Акротири. И скорее всего они отражают какую-то общую для большинства народов Средиземноморья мифологему, уходящую корнями еще во времена тотемизма, о том, что божества, особенно женские, могут как сами представать в виде птиц, так и использовать пернатых как своих посланников, спутников или предвестников. См. три моих стареньких поста на эту тему по тегу #психофоры.
Из этой же веры в то, что птицы могу обитать в обоих мирах, человеческом и потустороннем, подвластном и понятном лишь богам, проистекают и столь популярные у греков, этрусков и римлян орнитомантия или ауспиции (привет Ромулу и Рему и спору о том, что лучше — 6 коршунов сразу или 12 с некоторым запозданием).
#Пилос #фантастические_твари
@knossoslab
👍42🔥25❤16🥰3
Еще немного о минойских химерах
Что-то меня не отпускает эта птичья история, и пришлось немного углубиться в тему крылатых минойских химер. В связи с чем мною была обнаружена замечательная исследовательница печатей Мария Анастасиаду (Maria Anastasiadou), в работе которой с говорящим названием «Крылья, головы, хвосты: маленькие пазлы Позднеминойского периода I из Закроса» (Wings, Heads, Tails: Small Puzzles at LM I Zakros) эта типология представлена во всей красе, разобрана на запчасти и разложена по полочкам.
В статье рассмотрено множество уникальных композитных изображений на глиняных печатях из дома A в Като Закросе, которые состоят из 2–4 элементов, включая части тел живых существ, предметы и орнаменты. Исследовательница отмечает, что органические элементы соединены на изображениях так, что создают целостный образ, например, существа с телом и конечностями. А неорганические собраны хаотично, без логической связи, что затрудняет их интерпретацию.
Честно говоря, никаких сенсационных выводов из этого всего она не сделала, но зато поместила в статью наиболее полную подборку существ, которые могут претендовать на звание предков сирен, горгон и грифонов. Во их-то я вам и покажу.
И да, тот факт, что композиции из Закроса отличаются от канонических минойских гибридов своей изменчивостью и отсутствием фиксированных форм меня, в отличие от госпожи Анастасиаду, совсем не смущают, а скорее подтверждают «принцип открытости, или разомкнутости формы предмета» в минойском искусстве, о котором говорит Ю.В.Андреев в своей уже ставшей классической работе «От Евразии к Европе», которую я неприлично часто цитирую:
#sealoftheweek
@knossoslab
Что-то меня не отпускает эта птичья история, и пришлось немного углубиться в тему крылатых минойских химер. В связи с чем мною была обнаружена замечательная исследовательница печатей Мария Анастасиаду (Maria Anastasiadou), в работе которой с говорящим названием «Крылья, головы, хвосты: маленькие пазлы Позднеминойского периода I из Закроса» (Wings, Heads, Tails: Small Puzzles at LM I Zakros) эта типология представлена во всей красе, разобрана на запчасти и разложена по полочкам.
В статье рассмотрено множество уникальных композитных изображений на глиняных печатях из дома A в Като Закросе, которые состоят из 2–4 элементов, включая части тел живых существ, предметы и орнаменты. Исследовательница отмечает, что органические элементы соединены на изображениях так, что создают целостный образ, например, существа с телом и конечностями. А неорганические собраны хаотично, без логической связи, что затрудняет их интерпретацию.
Честно говоря, никаких сенсационных выводов из этого всего она не сделала, но зато поместила в статью наиболее полную подборку существ, которые могут претендовать на звание предков сирен, горгон и грифонов. Во их-то я вам и покажу.
И да, тот факт, что композиции из Закроса отличаются от канонических минойских гибридов своей изменчивостью и отсутствием фиксированных форм меня, в отличие от госпожи Анастасиаду, совсем не смущают, а скорее подтверждают «принцип открытости, или разомкнутости формы предмета» в минойском искусстве, о котором говорит Ю.В.Андреев в своей уже ставшей классической работе «От Евразии к Европе», которую я неприлично часто цитирую:
«... минойские художники воспринимали мир в сугубо импрессионистической манере, т. е. в состоянии непрерывного движения, непрерывных изменений, превращений и переходов из одной формы в другую».
#sealoftheweek
@knossoslab
❤27👍15🔥7❤🔥4🕊3
Помните как-то под новый год мы с вами рассуждали об образе граната в древнегреческой мифологии искусстве? Вспоминали, конечно, и сюжет о Персефона, которая, отведав его, привязала себя к царству Аида. На днях попалась на глаза вот эта иллюстрация за авторством художницы Dolce Paganne.
Кажется, это хоть и криповое, но все равно отличное воплощение мифического образа граната как многослойного символа, объединяющего темы супружества, плодородия и фертильности, смерти, памяти, возрождения и неотвратимости природных циклов.
@knossoslab
Кажется, это хоть и криповое, но все равно отличное воплощение мифического образа граната как многослойного символа, объединяющего темы супружества, плодородия и фертильности, смерти, памяти, возрождения и неотвратимости природных циклов.
@knossoslab
🔥27❤🔥14❤10😱9👎1
«Райский сад» царя Алкиноя
Я тут выбралась наконец-то пожить на свою трехсоточную латифундию в Подмосковье и, имея каждый день возможность наслаждаться кофе на веранде с клубникой с грядки вприкуску, не могу не поговорить с вами об одном важном гомеровском сюжете. Тем более что на днях на читательской встрече по «Одиссее» мы обсуждали 7 и 8 ее песни, где, кажется, впервые в истории европейской литературы сталкиваемся с описанием места, наиболее всего близкого к архетипу «райского сада».
Огромный, раскинувшийся у дворца феакийского правителя цветник, плодовый сад, огород и парк одновременно, описан как чудесное, почти волшебное место. Здесь круглый год плодоносят деревья, цветут растения и зреют плоды, несмотря на смену времен года, «ни зимой ни летом не отцветает жасмин», хотя нет, последнее не отсюда . Зато в саду Алкиноя растут яблони, груши, гранаты, смоквы, оливы, виноград, овощи и зелень. Орошают все это великолепие два родника, которые обеспечивают водой не только сад, но и жителей города.
Конечно, такое описание сближает этот образ с садом Гесперид, островами блаженных и другими потусторонними локусами, в декорациях которых разворачиваются некоторые древнегреческие мифы. Но что мне кажется важным относительно феаков, так это то, что такой сад еще раз маркирует близость к богам и некоторую «инаковость» этого народа.
Они живут в идиллических условиях, управляют кораблями силой мысли, а их правитель почитается почти как существо божественного порядка. Потому, гостя на Схерии, Одиссей все еще находится где-то на грани – он уже не в плену богов/судьбы/стихий, но все же не до конца «воскрес», и пока не вернулся к людям в полной мере.
Интересно, что впоследствии большинство идиллических садов что в европейской литературе, что в живописи, будут воспроизводить синтетический образ прекрасного сада, сложенный из «кирпичиков» Одиссеи и, конечно, Книги бытия. Но и Эдем, описание которого хоть и было воплощено в тексте около V века до н.э., стоит на еще более раннем устном предании. Кстати, первым письменно зафиксированным подобным локусом можно считать шумеро-аккадский Дильмун из «Энки и Нинхурсаг»:
P.S. На картинке – самый трогательный сад Алкиноя на иллюстрации к «Одиссее» Марка Шагала (1974-1975 гг.).
#книжное@knossoslab
@knossoslab
Я тут выбралась наконец-то пожить на свою трехсоточную латифундию в Подмосковье и, имея каждый день возможность наслаждаться кофе на веранде с клубникой с грядки вприкуску, не могу не поговорить с вами об одном важном гомеровском сюжете. Тем более что на днях на читательской встрече по «Одиссее» мы обсуждали 7 и 8 ее песни, где, кажется, впервые в истории европейской литературы сталкиваемся с описанием места, наиболее всего близкого к архетипу «райского сада».
Огромный, раскинувшийся у дворца феакийского правителя цветник, плодовый сад, огород и парк одновременно, описан как чудесное, почти волшебное место. Здесь круглый год плодоносят деревья, цветут растения и зреют плоды, несмотря на смену времен года
«Был за широким двором четырехдесятинный богатый
Сад, обведенный отвсюду высокой оградой; росло там
Много дерев плодоносных, ветвистых, широковершинных,
Яблонь, и груш, и гранат, золотыми плодами обильных,
Также и сладких смоковниц и маслин, роскошно цветущих;
Круглый там год, и в холодную зиму и в знойное лето,
Видимы были на ветвях плоды; постоянно там веял
Теплый зефир, зарождая одни, наливая другие;
Груша за грушей, за яблоком яблоко, смоква за смоквой,
Грозд пурпуровый за гроздом сменялися там, созревая.
Там разведен был и сад виноградный богатый; и грозды
Частью на солнечном месте лежали, сушимые зноем,
Частию ждали, чтоб срезал их с лоз виноградарь; иные
Были давимы в чанах; а другие цвели иль, осыпав
Цвет, созревали и соком янтарно-густым наливались».
Конечно, такое описание сближает этот образ с садом Гесперид, островами блаженных и другими потусторонними локусами, в декорациях которых разворачиваются некоторые древнегреческие мифы. Но что мне кажется важным относительно феаков, так это то, что такой сад еще раз маркирует близость к богам и некоторую «инаковость» этого народа.
Они живут в идиллических условиях, управляют кораблями силой мысли, а их правитель почитается почти как существо божественного порядка. Потому, гостя на Схерии, Одиссей все еще находится где-то на грани – он уже не в плену богов/судьбы/стихий, но все же не до конца «воскрес», и пока не вернулся к людям в полной мере.
Интересно, что впоследствии большинство идиллических садов что в европейской литературе, что в живописи, будут воспроизводить синтетический образ прекрасного сада, сложенный из «кирпичиков» Одиссеи и, конечно, Книги бытия. Но и Эдем, описание которого хоть и было воплощено в тексте около V века до н.э., стоит на еще более раннем устном предании. Кстати, первым письменно зафиксированным подобным локусом можно считать шумеро-аккадский Дильмун из «Энки и Нинхурсаг»:
«А там, в Дильмуне, ворон не каркает,
Птица смерти не накликает смерти,
Там лев не бьёт,
Волк ягнёнка не рвёт.
Там собака сторожевая, как козлят стерегут, не знает.
Там свинья зерна не пожирает,
Вдова на крыше солод не рассыпает,
Птица небесная солод тот не склёвывает.
Там голубь головою не вертит.
Там хворь глазная – «я хворь глазная» – не говорит.
Там хворь головная – «я хворь головная» – не говорит.
Там старица не говорит – «я старица».
Там старец не говорит: «я старец».
P.S. На картинке – самый трогательный сад Алкиноя на иллюстрации к «Одиссее» Марка Шагала (1974-1975 гг.).
#книжное@knossoslab
@knossoslab
❤23🔥10❤🔥8👍6