— А ты режешь трупы? — спросил младший брат Селесты. Как мне сказали, это был его первый вечер за взрослым столом. Из всех собравшихся он был самым юным. 

— Тедди, — в голосе его матери звучало предостережение.

— Вскрываешь? — переспросил Тедди, изнывая от скуки. — Их там этому учат.

— Да, — ответил я. — Но с нас берут клятву никогда не обсуждать это за ужином.

Это было весьма дипломатично – и комната наполнилась благодарным смехом.

— Вечно я попадаю в какие-то приключения! 😄 А что если это знак судьбы?

– Да!

– А если мы договоримся, кто умнее, это нам как-то поможет?

– А вы опасный человек! 😃

— Соня, таки где эта бумажка о моём тюремном заключении?

— Фима! Это ж твой пожизненный абонемент на трехразовое питание!

– А как вести себя с начальником, если чувствуешь, что он манипулирует?

Сначала принцесса была очень храброй и справедливой, и все ее любили, но, к сожалению, она выросла и стала трусливой, как взрослые. Она обожала эффективность и ненавидела конфликты. Как все взрослые.

Поэтому принцесса запретила конфликты во всем Миаудакасе. Все должны были друг с другом во всем соглашаться, чтобы повысить эффективность. А поскольку конфликты начинаются с того, что кто-то говорит «нет», принцесса это слово запретила. Тех, кто нарушил закон, тотчас сажали в тюрьму, и сотни солдат в черных доспехах, звавшиеся солдатами согласия, патрулировали улицы, следя за тем, чтобы все друг с другом соглашались.

Но принцессе и этого было мало, вскоре она запретила не только слово «нет», но также частицу «не» и слово «нельзя» — за их употребление тоже сажали в тюрьму и навсегда лишали дневного света. А если на тебя вдруг падал хоть лучик солнца, солдаты тут же вешали дополнительные шторы.

Спустя несколько лет запретили даже такие слова как «возможно», «наверное» и «посмотрим». И в конце концов люди стали бояться раскрыть рот. Вот тогда-то принцесса и решила запретить разговоры вообще, потому что с них начинаются все конфликты. На долгие годы в Миаудакасе воцарилось молчание.

Но вот однажды в королевство верхом на коне, напевая, прискакала маленькая девочка. На нее смотрели во все глаза, ведь песни в Миаудакасе были строжайше запрещены: вдруг кому-то песня понравится, а кому-то не понравится, и разгорится конфликт.

Солдаты попытались остановить девочку, но не смогли, такая она была проворная. Тогда солдаты стали звонить в колокола и звать подкрепление.

На помощь пришли элитные войска королевства – рыцари-параграфы. Прозвали их так потому, что они ездили верхом на необычных животных – помеси жирафа и книги правил, – они-то и должны были остановить девочку. Но и рыцарям-параграфам это не удалось. Тогда-то принцесса сама выбежала из замка и во все горло закричала на девочку, приказывая замолчать.

Девочка обернулась и, посмотрев ей в глаза, ответила: «Нет». И когда она произнесла это слово, от тюремной стены отвалился камень. Тогда девочка повторила: «Нет», и еще один камень упал со стены. Немного погодя девочка и другие жители королевства, и даже солдаты и рыцари-параграфы все вместе кричали: «Нет-нет-нет!» И тюремная стена рухнула.

Так народ Миаудакаса понял, что принцесса имеет власть над ним лишь до тех пор, пока все ее подданные боятся конфликтов.

— Зачем вы так?

— Так за каким дьяволом ты...
— Зачем вы так? — В ее голосе обида настолько неподдельная, что мне даже становится неловко: абсурд.
— Ладно... Ладно, прости. — Зачем я ей это говорю? — Сорвался. Был трудный день... Длинный и очень... Странный.

Объяснял старшему сыну, что в русском языке нельзя сказать «победю». Ну нет первого лица единственного числа будущего времени у слова «победил». Может быть «побеждаю», но никак не «победю».

— А как тогда? — спросил старший.

— При помощи вспомогательного глагола. Например: «Я одержу победу».

Немедленно встрял младший:
— Да-да! При помощи вспомогательного глагола одержимости!

И не поймёшь — всерьёз ляпнул или пошутил. В свои шесть младший уже артист.

— А вот у множественного числа есть будущее время… — размышляет сын.

— Да. «Победим», — соглашаюсь я.

И вдруг думаю, насколько же это красиво и правильно. В русском языке может быть личная победа — но только как свершившийся факт. А вот загадывать на неё, обещаться победить — нельзя. Можно — только если ВМЕСТЕ.

МЫ — победим.

Это язык. Он определяет сознание. Он определяет народ. Если в языке нет чего-то, что есть у других народов — это неспроста. И если есть что-то уникальное — тоже.