На время карантина (а там посмотрим) к каналу прикручен чат. Присоединяйтесь по кнопке "обсудить" внизу экрана ⬇️

Коллективное безумие бывает совершенно прекрасным. В фейсбуке есть группа изоизоляция, в которой люди повторяют картины и другое искусство. Я в деле 😏
Мауриццио Каттелан - "Комедиант", 2019
Елизавета Муратова - "Психотерапевт", 2020

В изоляции я, помимо консультирования и учёбы, планировала заняться написанием научной работы. Но в итоге собираю валежник (дрова-то купить негде) и смотрю на закаты. И вы посмотрите, красота же невероятная.

Идентификация
Продолжаем про ранние защиты. Идентификация - копирование поведения и даже эмоциональных реакций другого человека. В детстве это обычно родители, в зрелости мы можем идентифицироваться с кем угодно - от начальника до героя любимого сериала. Так взаимодействовать с миром удобно и энергосберегательно, потому что если есть чей-то работающий метод - то и чудненько, почему бы его не поиспользовать? Нюанс состоит в том, что чужое поведение направлено на реализацию чужих потребностей, а не ваших. Жить, часто используя эту защиту, сложно - она ощутимо фрустрирует. Поэтому чаще спрашивайте себя, зачем вы себя ведёте так или иначе, как вы таким образом помогаете себе?
#нашмозгнасбережёт

Идеализация и обесценивание
Способы справляться с миром, наделяя всех и всё однозначно положительными или отрицательными оценками. То есть вот Филипп Киркоров - он либо великий, либо днище для олигофренов. Как и любые другие защиты, идеализация и обесценивание помогают воспринимать мир проще и комфортнее. Никому не хочется видеть недостатки в том, что нравится, или признавать, что нелюбимый субъект/объект вообще-то не лишены смысла и ценности. Эти защиты удобненько делят мир на категории, а категориями наше мышление оперирует быстрее, чем при феноменологическом подходе. Однако неготовность видеть полутона между чёрным и белым приводит к недостаточности тестирования реальности, жизни среди картонных фигур вместо людей и в декорациях вместо этой самой реальности.
#нашмозгнасбережёт

Специалисты по психосоматике к концу карантина be like

Сижу в деревне, с тоской читаю сводки с большой земли. Власти города-героя Москвы, а может и других городов, творят какую-то деятельность, которая напоминает мне эксперименты эволюционных психологов на высших приматах. Сейчас расскажу.
Люди, шимпанзе, бонобо и прочие ребята очень интересно меняют поведение, сталкиваясь с опасностью. Самое интересное происходит в поле "иерархического инстинкта", как сказали бы эволюционисты. Или с "ответственностью", как это назвали бы гуманистические психотерапевты. В Мичиганском университете в своё время провели гениальный эксперимент: испытуемым предлагали нажимать на кнопку, чтобы другого человека било током. На самом деле током никого не било, это был актёр. Но он был очень правдоподобен и достоверно демонстрировал страдание. Порядка 60% испытуемых не хотели жмакать кнопочку после того, как актёр корчил лицо как косточку персика. Но тут приходил лаборант в белом халате с красивым бейджиком и говорил, что так нужно для эксперимента или "это обязательно". Экспертность - это тоже власть, и после всего лишь 3-4 итераций убеждения в необходимости такого поведения, осталось всего 4% испытуемых, кто не стал нажимать на кнопку, будучи уверенным, что актёру больно. Люди плакали, каялись, но нажимали чёртову кнопку. Не потому что они плохие или неправильные, а потому что мы - стайные приматы, мы так работаем: партия сказала "надо", комсомол ответил "есть!".
И вот сейчас, когда многие напуганы, вокруг становится настолько много людей в разной спецодежде, наделённых властью, что совершенно непредсказуемо, кто и на какую кнопку может жмакнуть.
Хотелось бы и после эпидемии остаться цивилизованными людьми в этом всём. А, как мы знаем, признак цивилизации - захоронения существ со сросшейся бедренной костью. Если кто-то умер и был похоронен с таким сросшимся переломом - значит после травмы за этим кем-то ухаживали сородичи, укрывая от опасности и принося пищу, выжить одному с переломом бедра невозможно.

Идея для первого свидания или семейных выходных

В последние дни многие спрашивают меня: Елизавета Олеговна, как выглядеть в изоляции стильно? И я им отвечаю, этим многим, что главное в стиле внешнем - некая едва уловимая внутренняя целостность, неразорванность или склеенность, баланс. Никто меня, конечно, про стиль не спрашивал. Но главное в карантине - я правда так считаю! - это некая едва уловимая внутренняя целостность, неразорванность (или склеенность, тоже why not), баланс. И не только в нём.
#психологнакарантине

Знали бы вы, как я соскучилась по фиолетовым дивану и креслу в своём кабинете. Вот примерно так.

Я в карантине продолжаю учиться, ничто не должно прерывать путь вечного студента. Сейчас у меня где-то на середине длинный и подробный курс по терапии нарушений пищевого поведения, а с понедельника начнётся обучение по терапии психосоматических расстройств в урологии и андрологии.
Так вот, про пищевое поведение хочу сегодня немного поговорить.
Глобально нарушения ПП я для себя разделила на два типа: ситуативно обусловленные и имеющие генез в структуре личности. С ситуативными разбираться несложно. Ну, например, жили вы в общежитии в студенчестве, привыкли там есть компанией макароны на ночь, а теперь вам тридцать и почему-то макароны на ночь стали не милы, хочется их не есть, а тяжело. С этим мы фигак-фигак - и порешали, приходите!
А вот со структурой личности сложнее. Еда для нас связана и с чувством безопасности, и с низким уровнем тревоги. Поэтому, например, у каждого почти обладателя тревожного или дезорганизованного типа привязанности и с едой отношения специфические.. Но тогда они специфические возраста эдак с подросткового. И речь не об одной дискомфортной привычке, а обо всей расшатанной системе питания. Заодно у таких людей обнаруживаются проблемы в отношениях с людьми - как пить дать. Здесь пищевое поведение - только один из симптомов, который изолированно хоть утерапевтируй, толку будет +/- 0. Опять утыкаемся в терапию характера, когда нужны глубинные изменения, а не просто по верхам причесать и полирнуть.
И эти две большие группы расстройств - они совсем по-разному ощущаются, корректируются и по-разному с ними живётся. Поэтому заранее отвечу на самый частый вопрос про сроки терапии: от месяца до пяти лет. Ситуативные нарушения решаются быстро и непринуждённо, а личность - хоть и процесс, но процесс ригидный, вязкий, ему нужно время. И любовь. Больше, чем классные коучинговые методики.

Медитация - непривычная для нашей культуры практика, которая многим непонятна и чужеродна. А она, между прочим, очень полезна и вообще. Держите адаптацию: 2.5 минуты, без лишнего восточного пафоса.

https://youtu.be/flKUulEZyvI

Наша с коллегами инициатива по волонтёрской помощи мед.работникам набирает какие-никакие обороты. Я загружена уже чуть больше, чем полностью, но в группе в фейсбуке есть предложения и от других отличных специалистов в области психологии и психотерапии. Потому что нам в этом мире ещё жить. Я планирую, по крайней мере.
СМИ по-прежнему могут обращаться за комментариями, я всем с радостью отвечу после работы.

https://www.asi.org.ru/news/2020/04/23/koronavirus-vrachi-psihologicheskaya-pomoshh/

Актуальное про мою любимую кукушечку, которая никогда никуда не уезжает.

Дала сейчас самое сложное интервью в жизни для РЕН-тв насчёт тревожности во время карантина, где вместо интервьюера у меня были картонные коробки и макароны, а на них стоял телефон с включённой записью. Всё же для диалога и жизни человеку нужен человек, а не коробка. И коробки вместо людей - одна из сложностей, которые нас и тревожат.

На фото выше четвёртым пунктом записано "Поиск себя". Об этом меня тоже попросили дать комментарий - как, мол, саморазвиваться на карантине, учиться, находить себя в творчестве и искусстве. Но на федеральных каналах материться нельзя, а в моём - можно, так что
НИКАК, БЛЯТЬ.
Не то, чтоб совсем никак, но я сейчас поясню своё возмущение. А возмущает меня, конечно, дружный хор коучей и всех этих вот светлых человечков, которые вовсю медитируют и проповедуют духовное и творческое просветление на карантине. Возмущает тем, что подаётся это как "жизнь в твоих руках, материализуй свои желания и раскрывай потенциал". Возможно, у нас с этими ребятами, льющимися из всех утюгов, очень разная аудитория, всё же они коучи, а я - психолог и суицидолог. Но вот те люди, которых я знаю, с кем работаю - они многие сейчас, во время карантина, испытывают разные сложности: с работой, со здоровьем, с возросшим уровнем тревоги, с болеющими родственниками. Моим знакомым людям грустно от того, что они не выходят из дома и не видятся с близкими, другим - страшно за себя, за родных, за будущее. А на изучение китайской живописи и игры на арфе нужно не только время, но и силы. И не только физические, но и эмоциональные. Сил этих многим не хватает. А вокруг "ну если ты не окончил десять курсов - тебе просто не хотелось". И вся эта свистопляска отлично формирует и поддерживает вину и стыд, в инстаграме-то вон как здорово все саморазвиваются, а мы тут сидим, тревожимся о будущем. Сейчас тревожиться - нормально. И вообще временами тревожиться - нормально. Поэтому если вы не саморазвились за месяц дома - знайте, с клинической точки зрения с вами всё в порядке. Можно во время карантина и эпидемии просто выжить, и это уже не худший результат.

По всему миру сейчас таких историй, судеб и трагедий намного больше, чем обычно. Я скоро напишу вам немного о своей работе во время пандемии и о том, что происходит в Москве в ковид-отделениях с психикой сотрудников.

В полпервого ночи в один из дней на этой неделе мне позвонили с неизвестного номера. А у меня есть привычка брать трубку всегда, когда я это сделать могу. Звонила сотрудница одного* из отделений в одной* из больниц Москвы, где другой сотрудник во время 12-часовой смены вышел из красной зоны и объявил, что жить дальше в этом всём он не может и сейчас пойдёт себя убивать. У кого-то оказался мой прямой номер, и его коллеги позвонили мне. Вообще, суицидология - это в 99% случаев работа с теми, кто уже выжил после попытки или только размышляет над ней, а не находится прямо сейчас в процессе. Нам всем, и ему особенно, повезло, что несмотря на яркий аффект, мужчина был контактен и даже согласился после недолгих уговоров коллег взять телефон. До "встречи" с ним у меня было минуты две на то, чтобы собрать ультра-скудный анамнез и понять, что есть у его коллег под рукой из препаратов, в какой досягаемости ближайшее психиатрическое отделение, как организована логистика в больнице и т.д.
За 38 минут разговора аффект удалось снизить и найти способ быстро обеспечить сотрудника отделения седативным препаратом, а дальше уже, надеюсь, коллеги передали его психиатрам.
В этой истории важно не только то, что люди работают на пределе, но и то, что перестают работать протоколы. По идее, в таком случае сотрудники больниц не должны никуда звонить, никаким психологам, психотерапевтам и суицидологам. Но они звонят, и правильно делают. Потому что жизнь - важнее протокола.
* Я не могу по этическим причинам раскрывать ни имена, ни должности, ни конкретизировать что-то об отделении и больнице. Важно, в общем-то, не это. Важно понимать, что рядом с нами сейчас много где - фронт.

Если вам нужна помощь - обращайтесь за ней. А если можете помочь - помогайте, пожалуйста.

А с завтра будут снова интересные посты про защиты психики или "о том, как мы обращаемся с миром и собой".