Собственно, я сошла с ума и решила возродить идею вести сообщество ВКонтакте.

Пишу об этом здесь — не без боли, конечно.

Александр Блок в своём дневнике, реагируя на крушение считавшегося непотопляемым «Титаника», написал следующее:

Гибель Titanic’a, вчера обрадовавшая меня несказанно (есть еще океан)…

Хотя кому-то (даже, пожалуй, большинству) покажется такая фраза кощунством, поэт, будучи символистом, писал вовсе не о радости по случаю гибели людей — прежде всего он подчёркивал значимость и величие стихии в столкновении «природа / цивилизация».

И я убеждена, что это вполне себе коррелирует с общим настроением начала века, а это настроение конца времен, конца мира как такового.

К слову, этим же настроением пронизан бунинский «Господин из Сан-Франциско», где «Атлантида» — модель мира, модель цивилизации, если угодно. И эта модель — это, очевидно, намёк на «Титаник».

Удивительно ли, что в финале именно дьявол со скал Гибралтара наблюдает за «Атлантидой», то есть за цивилизацией, которая неумолимо движется к своей гибели?

И вот пока стихия ещё может умалить значимость цивилизации, пока она может поглотить нечто непотопляемое и доказывающее венценосность человека как такового, тогда ещё можно надеяться на то, что шпенглеровский закат Европы не случится.

Когда-то я делала отельный пост — а чуть позже и страницу на сайте — с рекомендацией почитать рассказ «Губернатор» Леонида Андреева. Этим дело, разумеется, не могло ограничиться, учитывая мою любовь к суровой русской хтони, так что представляю вашему вниманию подборку с пятью знаковыми, по моему мнению, текстами писателя, а также небольшим бонусом в виде трёх текстов, достойных упоминания.

#почитатьсдельвиг

Захотелось в лучших традициях высказаться о любимых онлайн-школах.

Вот и назрел текст. Формат — большая и злая статья. Как же иначе?

Уже некоторое время размышляю о новости про введение устной части в ЕГЭ.

Глава любимого Рособрнадзора Анзор Музаев недавно сказал следующее:

Мы приступаем к разработке моделей устной части экзамена в ряде гуманитарных предметов. В девятом классе будет устная модель экзамена по истории, она войдет в штатный режим в девятом классе в 2028 году. Соответственно, мы будем рассматривать в первую очередь историю как предмет, в котором в одном из первых этот блок должен появиться. Ориентир — к 2030 году. Если брать еще предметы, скорее всего, в первую очередь будет литература.

Опущу тут свою позицию относительно того, почему у нас так торопятся ввести устную часть именно по истории. Однако последняя фраза — я про потенциальное введение устной части в экзамен по литературе — меня неприятно задела.

Во-первых, я пока что с трудом представлю формат такой оценки знаний. А главное — критерии и последующую работу экспертов по этим самым критериям (особенно учитывая спорные ситуации вокруг оценки развёрнутых ответов, когда некоторые очевидные ошибки тупо пропусуаются).

Во-вторых, меня как учителя русского языка и литературы триггерит, что нам стабильно достаётся больше всех. Коротко поясню, что имею в виду:

1. Русский — обязательный предмет. Хотим мы или нет — сдавать будут все без исключения.

2. Именно мы обязаны готовить учащихся к двум абсолютно бесполезным и, честно говоря, ненавистным для всех здоровых людей работам: итоговому собеседованию в 9 классе и итоговому сочинению в 11.

3. Я уже несколько лет наблюдаю, как разработчики ЕГЭ по литературе усложняют экзамен, попутно меняя критерии. И я уж не говорю про то, что зачастую в ФИПИ как будто и сами составители понятия не имеют, как комментировать собственные же нововведения. Именно поэтому по литературе в прошлом учебном году методические рекомендации появились позже всех других.

Я уж молчу про объёмы проверки, про количество литературы, которую, разумеется, надо перечитывать каждый год, и про нагрузку…

И вот теперь снова грядёт нововведение, и мы будем разбираться с ним в числе первых — сразу после историков, видимо.

Всем и так уже стало ясно (после приёмной кампании этого года особенно), что система ЕГЭ изжила себя. Но всё же есть ощущение, что введение устной части для проверки умения учащегося мыслить в рамках конъюнктуры есть не самая разумная мысль.

Ежедневные прогулки уже несколько лет как стали частью моей рутины (рекомендую всем тревожным), и традиционно в наушниках у меня либо подкаст, либо книга, либо какая-нибудь лекция. Сегодняшний день не был исключением — я решила послушать лекцию о романе «Над пропастью во ржи». В ней шла речь о том, что Холден Колфилд, главный герой, внутренне протестует против жизни как игры, где важны только победы, манипуляции и рисование — лицемерие. А между тем есть вещи куда более значимые в понимании главного героя — самоотдача, движения души, спасение других.

Вот лектор процитировал Китса: «Слышимые мелодии сладки, но те, неслышимые, слаще». И как-то совершенно случайно это навело меня на мысль об одном эпизоде из моего прошлого — забытом и довольно глупом, но показательном.

Тогда — а происходило это всё 8 лет назад — я была молода и неопытна, но, конечно, не так прекрасна, как сейчас. Меня позвали на мероприятие, организованное важными дядями и тётями из образовательной среды, чтобы я, без пяти минут учитель, рассказала о своём опыте, точнее о том, что можно сдать ЕГЭ на 100 баллов, пойти в пед и решиться на во всех отношениях благодарный труд учителя.

Вся затея, если я правильно понимаю, имела профориентационный характер и, должно быть, предполагала, что я своей удивительной харизмой привлеку студентов к дальнейшей работе в школе, а школьников — к педагогической специальности. Только вот мне этого никто нормально не объяснил, так что я (не иначе как по глупости своей) согласилась участвовать в мероприятии, не имея, по сути, чёткого ТЗ.

В общем, написала я какую-то удобоваримую речь, даже отрепетировала её… а потом фантастически облажалась, промямлив какой-то бред перед целым залом студентов, школьников, преподавателей и учителей. Ирония в том, что моё выступление, наверное, произвело прямо противоположный задуманному организаторами эффект — даже тот, кто хотел стать учителем, явно передумал после такого торжества идиотизма. Шучу, конечно, куда ж тут без самоиронии?

Полагаю, можно было бы списать произошедшее на волнение и страх публичных выступлений, но штука в том, что уже тогда я не единожды выступала публично, а ещё вела уроки. И всё выходило как-то легко и просто, без натужных попыток казаться кем-то. Я справлялась играючи.

И только сейчас, в какой-то степени благодаря лекции по Сэлинджеру, мне стало понятно, с чем я совершенно точно справиться не могу — попытками с уверенным видом говорить о том, во что я никогда сама не поверю.

Так уж получилось: у меня на лице почти всегда написано, что я думаю в конкретный момент. И вот в ситуации, когда надо из себя извергнуть мысли, которые мне совершенно точно неблизки, сама форма выражения уже выдаёт меня с головой — получается куцо, тупо и неправдоподобно.

Короче, как-то далека я от нынче распространённого шаблона существования в публичном образовательном поле, когда форма над содержанием априори превалирует.

Отсюда же, наверное, и моя, скажем мягко, нелюбовь к профессиональным конкурсам, минпросовским инициативам и блогерскому подхалимажу. Ну что ж поделать, такая вот я непримиримая, зато с того злополучного перформанса 8 лет назад никогда не соглашаюсь выступить где-то, если формат однозначно вызывает внутреннее сопротивление.

Ну и не могу не отметить великую литературу (пусть и не очень люблю «Над пропастью во ржи»): именно она пробуждает давно забытое и часто наводит на нужные мысли.

Читайте, друзья — будет вам счастье.

До новых текстов!

У Леонида Андреева есть любопытный рассказ «Бездна», который я упоминала в своём материале о лучших текстах писателя. Заканчивается он так: «И черная бездна поглотила его». В общем, вполне в духе эпохи (рассказ написан в начале XX столетия)…

Напомню сюжет.

Студент Немовецкий и его семнадцатилетняя возлюбленная Зина гуляют за городом. Они счастливы, говорят о любви и будущем, однако прогулка завершается тем, что в лесу на них нападают трое мужчин. Немовецкий пытается защитить девушку, однако его жестоко избивают и оставляют без сознания. Зину же догоняют и насилуют.

Очнувшись, Немовецкий начинает искать возлюбленную и находит её лежащей без сознания. Вместо того чтобы помочь возлюбленной, герой поддаётся животному инстинкту и, очевидно, насилует девушку.

Разумеется, рассказ был подвергнут жесточайшей критике за «выстрел по человеческой природе». Однако история с этим произведением обрела интересный поворот, когда Андреев, считавший финал своего текста творческой неудачей, написал от лица Немовецкого письмо. Приведу его здесь.

Милостивый государь г. Редактор!

Прежде всего позвольте сказать, кто я. Я — герой «Бездны»… Да, да, герой той самой «Бездны», которую написал Леонид Андреев, — студент-техник Немовецкий.

И всё, что написал про меня Леонид Андреев, действительно было, хотя и не так, как он это написал. Я давно начал писать вам о том, что вы прочтете ниже, но затем бросил. Подумал: к чему писать? Того, что написал Леонид Андреев, не то что не уничтожишь пером, а не вырубишь и топором. Да и не один Леонид Андреев обо мне писал. Поносили меня и Буренин, и все кому не лень. Даже приличнейший г. Скабичевский и тот облил меня грязью и объявил, что я представитель той лжеинтеллигенции, которая только на словах что-то проповедует, а на деле оказывается отребьем человеческого рода.

Затем все это как-то затихло, а теперь опять… Нет. Это уж слишком… Я не могу допустить, чтобы это так продолжалось, и объявляю во всеуслышание, что никогда не был повинен в том, в чем меня обвиняет Л. Андреев. Никогда… Я повинен кое в чем, может быть, гораздо худшем, гораздо более гнусном, но не в том.

Теперь расскажу, как все было, расскажу все без утайки.

Сначала, действительно, вcе было, как описывает Леонид Андреев. Если же и было не совсем так, то у Леонида Андреева оно описано с такой яркостью и силой, что я и сам теперь уже не могу себе представить, чтобы это было как-нибудь иначе. Да, все это так и было. Зиночка бросилась бежать. Вслед за ней кинулись эти проклятые бродяги, а на меня набросился один из них, и через несколько мгновений я, избитый, полетел в овраг. В безумном страхе я искал ее и, неожиданно, наткнулся на ее тело. Я упал подле нее на колени и целовал ей руки, дул ей в лицо, тормошил ее и всячески старался привести в сознание. Я понимал, какому ужасному поруганию подвергли ее, и это сознание, как будто, рождало боль в моей душе. Но все это тонуло в каком-то отчаянии и страхе, что она не проснется, что она умирает. Сердце мое билось, и в мучительной тревоге мысли мои путались в какой-то пестрый хаос. Наконец она глубоко вздохнула и открыла глаза. О счастье, о радость! Она жива и будет жить. И, забыв все на свете, я целовал ее руки и чувствовал, как на них из моих глаз скатывались слеза за слезой. И я поднял ее и помог ей встать. Разорванное платье обнажало ее плечи и грудь, и я старался прикрыть их, насколько возможно. Она, очевидно, еще не вполне пришла в себя и как-то странно озиралась, даже не замечая своего разорванного платья и наготы своих плеч. И вдруг она все вспомнила и поняла… Глаза ее широко раскрылись, из груди ее вырвался стон и, закрывая свою обнаженную грудь трясущимися руками, она с глухим рыданием прильнула ко мне и, точно ища защиты, спрятала свое лицо на моей груди. И вдруг я тоже все понял, понял уже не только умом, не только сознанием, но и всем сердцем, всем своим существом…

И тут-то свершился ужас, который гораздо страшнее всего, описанного Леонидом Андреевым.

Я знал головой, что она, Зина, которую я любил, как мне казалось, больше жизни, — я знал, что она страдает и ждет от меня опоры, защиты и утешения. Я знал, что в этот момент я нужен ей, как никогда, и я хотел приласкать ее, пригреть, успокоить и ободрить, и вместо всего этого я чувствовал, как холод какого-то омерзения широкой волной накатывается на меня и леденит мое сердце. Она сделалась мне физически противной, отвратительной и совершенно чужой. Невольно я сделал движение, чтобы оттолкнуть ее, и, когда при этом рука моя коснулась ее обнаженного плеча, я почувствовал холод ее озябшего тела, и мне вдруг показалось, что это тело не просто холодно, а покрыто какой-то омерзительной холодной слизью. И я оттолкнул ее.

С тех пор мы больше не видались. Я слышал, что она была долго и тяжело больна, но к ней я не пошел.

Я знаю, что тогда заговорил во мне не человек, а зверь. От этого сознания в душе моей живет ненависть к самому себе. И все-таки она, Зина, которую я так любил даже за полчаса до всего, что совершилось, стала для меня чужой, жалкой, ненужной и даже физически противной…

Я вовсе не хочу оправдываться. Я думаю, что все, содеянное мной, много даже хуже того, что мне приписал г. Леонид Андреев. Если бы я совершил гнусность, которую он мне приписал, это был бы редкий и даже исключительный случай. Это было бы какое-то минутное затемнение рассудка животной страстью и только. То же, что совершилось со мной, именно потому и страшно, что оно не чуждо никому. С большей половиной человеческого рода произошло бы наверное то же. Разве не ревнуем мы наших жен ко всем их прежним увлечениям, и разве примиритесь вы хоть когда-нибудь с фактом, если узнаете, что ваша сияющая невинной чистотой невеста когда-то любила и принадлежала другому? Разве это воспоминание не будет отравлять вам каждой минуты восторга, который вы будете переживать вновь с ней? И, любя ее, разве не будете вы ее в то же самое время презирать и ненавидеть?..

А если ваша невеста подвергнется тому же, чему подверглась Зина, разве вы так, без колебаний, женитесь на ней?..

Все мы — звери и даже хуже, чем звери, потому что те, по крайней мере, искренни и просты, а мы вечно хотим и себя и еще кого-то обмануть, что все звериное нам чуждо. Мы хуже, чем звери… мы подлые звери…

Вот все, что я хотел сказать в свое оправдание, а, может быть, и обвинение…

Немовецкий.

Разумеется, я лично не считаю, что рассказ Андреева в его окончательном варианте оказался творчески неудачным из-за финала. Более того, есть у меня ассоциация, вполне понятная, явная — с Балабановым.

И именно поглотившая студента Немовецкого в финале бездна — это та же чёрная бесконечная бездна, что поглотила милиционера Журова из истинно страшного «Груза 200».

В общем, такие вот параллели.

Сегодня порекомендую суровый и несколько пугающий любого думающего человека нон-фикшн — исследование Харальда Вельцера.

А о чём оно — читайте по ссылке.

#почитатьсдельвиг

Как мне нравится, что все новостники написали сегодня о запрете с 1 сентября пользоваться на уроках телефонами.

А раньше типа можно было?.. Что-то не припоминаю.

Обожаю, как Минпросвещения буквально перепечатывает в своих приказах то, что уже несколько лет как существует в иных нормативных документах.

Вот так надо работать — создавать видимость кипучей деятельности. И снова мы наблюдаем: форма превалирует над содержанием.

Демки ОГЭ по русскому и литературе. Вдруг кому-то надо.

ЕГЭ пока ждём…

Демо ЕГЭ по русскому и литературе. Изменений нет.

К сожалению или к счастью, у меня слишком мало времени, чтобы смотреть сериалы, однако ещё в августе мне удалось посмотреть первые серии «Разделения».

Ну и раз я пока ленюсь выпускать материалы про литературу и русский язык, то почему бы не поделиться коротким разбором первых серий понравившегося сериала?

По случаю премьеры новой «Обители зла» от Зака Креггера сходила в кино. И, что удивительно, фильм мне понравился.

Во-первых, картина воплощает концепцию пути героя, который буквально движется из точки А в точку Б, сталкиваясь с множеством испытаний. При этом фильм то и дело обманывает ожидания зрителя, где-то разрушая каноны классических фильмов про зомби, а где-то умело переосмысляя их.

Во-вторых, в центре истории — маленький человек, обычный курьер, а не, как часто это бывает, воинственная сильная женщина (вспомним предыдущие фильмы по франшизе «Обители зла», ага) или очередной спецагент, владеющий всеми боевыми искусствами на свете (кстати, в фильме есть удачные шутки, обыгрывающие это клише). И ассоциировать себя с главным героем, пожалуй, в той или иной мере мог бы любой из нас.

В-третьих, я оценила по достоинству отсылки к играм — по крайней мере на уровне образов и локаций: отдельная комната с печатной машинкой в большом доме, дробовик на стене, парковка, канализация и т.д. И я бы не назвала это тупым фан-сервисом — скорее данью уважения огромной франшизе.

Наверное, фильм может у кого-то создать ложное впечатление простенькой проходной картины по игре. Однако в простоте и кроется его прелесть, я полагаю: в новой «Обители зла» всего — в меру. И эта мнимая простота успешно маскирует остроумное и крепко сбитое высказывание режиссера о столкновении маленького человека с миром, обстоятельствами, властью, ну и корпорациями, конечно, которые в лучших традициях по тупости своей могут устроить апокалипсис.

На выходе у Креггера получилось вполне добротное кино, в котором есть и тревожные хоррор-моменты, и авторская ирония, иной раз доходящая до абсурда, и элементы боди-хоррора.

Короче, фильм мне понравился. А потому я его советую всем любителям жанра и всем любителям оригинальных игр.

Я сегодня уже шутила в диалоге с одним хорошим человеком, что роман Бэнкса «Осиная фабрика» прочитали два человека на весь Мурманск. Но вдруг кто-то действительно интересуется постмодернизмом или ищет новый текст для прочтения — дам вам, уважаемые читатели, повод выбрать именно «Осиную фабрику».

К слову, у меня с этим романом связан добрый десяток бессонных ночей в период учёбы в университете. Тогда ещё, представьте себе, нейросети не уничтожили научную сферу, превратив её в пародию на саму себя, и нужно было реально писать всё самой.