В середине 20 века японская литература переживала нелегкие времена.
Действовала строгая цензура, не пропускающая «не подходящие» ура-патриотическим настроениям (например, запретили к печати «Мелкий снег» Дзюнъитиро Танидзаки, в котором и вовсе не было никаких антивоенных призывов, лишь рисовалась красота и гармония утраченной мирной жизни). Впрочем, и общая атмосфера, царящая в обществе, совсем не располагала к творчеству.
Некоторые писатели в военные годы хранили молчание, многие, что публиковались, старались вообще не касаться в своих произведениях темы войны (у того же Дадзая Осаму крайне мало работ на эту тему, хотя последние годы его жизни приходятся как раз на разгар Второй мировой) или продолжали писать, несмотря на запреты публикаций их произведений.
Однако, с окончанием войны наступает «прорыв» – публикуются произведения, написанные в годы войны, но не допущенные тогда цензурой, начинают писать о военном опыте люди, пережившие войну.
«Литература атомной бомбы» повествует о трагедии Хиросимы и Нагасаки. Ранние образцы этих произведений были написаны сразу после войны – в 45-46 годы, и очень многие из них написаны по воспоминаниям непосредственных свидетелей атомного взрыва.
Утром 6 августа 75 лет назад на Хиросиму пролился смертельный дождь. В связи с этим оставлю здесь сборник рассказов, связанных с катастрофой – в Японии тема в первые годы после бомбардировки была под запретом, о последствиях взрыва нельзя было писать, и его в итоге выпустили в 1966.
Но такие вещи не должны забываться.
https://kid-book-museum.livejournal.com/1106054.html
Действовала строгая цензура, не пропускающая «не подходящие» ура-патриотическим настроениям (например, запретили к печати «Мелкий снег» Дзюнъитиро Танидзаки, в котором и вовсе не было никаких антивоенных призывов, лишь рисовалась красота и гармония утраченной мирной жизни). Впрочем, и общая атмосфера, царящая в обществе, совсем не располагала к творчеству.
Некоторые писатели в военные годы хранили молчание, многие, что публиковались, старались вообще не касаться в своих произведениях темы войны (у того же Дадзая Осаму крайне мало работ на эту тему, хотя последние годы его жизни приходятся как раз на разгар Второй мировой) или продолжали писать, несмотря на запреты публикаций их произведений.
Однако, с окончанием войны наступает «прорыв» – публикуются произведения, написанные в годы войны, но не допущенные тогда цензурой, начинают писать о военном опыте люди, пережившие войну.
«Литература атомной бомбы» повествует о трагедии Хиросимы и Нагасаки. Ранние образцы этих произведений были написаны сразу после войны – в 45-46 годы, и очень многие из них написаны по воспоминаниям непосредственных свидетелей атомного взрыва.
Утром 6 августа 75 лет назад на Хиросиму пролился смертельный дождь. В связи с этим оставлю здесь сборник рассказов, связанных с катастрофой – в Японии тема в первые годы после бомбардировки была под запретом, о последствиях взрыва нельзя было писать, и его в итоге выпустили в 1966.
Но такие вещи не должны забываться.
https://kid-book-museum.livejournal.com/1106054.html
Livejournal
Лети!
Ко Дню защиты детей омский Музей детской книги получил неожиданный подарок от aleksyri - сборник рассказов об атомной трагедии 1945 года Лети, журавлик!, о котором мы говорили совсем недавно. От всей души благодарим за подарок, эта память не должна умирать.…
Самая опасная партия в го проходила 6 августа 1945 года в пригороде Хиросимы.
Начальник полиции, сам любитель го, был против проведения матча за титул Хонъимбо (почетный титул игры, вроде гроссмейстера) в городе, так как по его мнению это было слишком опасно. Однако на момент запланированного начала матча он отсутствовал в городе, поэтому запрет был проигнорирован. С 23 по 25 июля первая партия матча состоялась непосредственно в Хиросиме. Во время партии город бомбили и обстреливали с самолётов, но это не остановило игроков. Партию выиграл Каору Ивамото.
Вернувшийся вскоре начальник полиции, узнав, что матч в городе всё-таки начался, категорически запретил его продолжать. Игроки вынуждены были перебраться в пригород Хиросимы, Ицукаити. Вторая партия была запланирована на 4 августа, к концу дня 5 августа было сделано 105 ходов.
Начальник полиции, сам любитель го, был против проведения матча за титул Хонъимбо (почетный титул игры, вроде гроссмейстера) в городе, так как по его мнению это было слишком опасно. Однако на момент запланированного начала матча он отсутствовал в городе, поэтому запрет был проигнорирован. С 23 по 25 июля первая партия матча состоялась непосредственно в Хиросиме. Во время партии город бомбили и обстреливали с самолётов, но это не остановило игроков. Партию выиграл Каору Ивамото.
Вернувшийся вскоре начальник полиции, узнав, что матч в городе всё-таки начался, категорически запретил его продолжать. Игроки вынуждены были перебраться в пригород Хиросимы, Ицукаити. Вторая партия была запланирована на 4 августа, к концу дня 5 августа было сделано 105 ходов.
Жизнь и смерть камней – самое важное в игре в го. Хасимото-сан еще раз оценивающе посмотрел на свой 106-ой камень. Нет, ошибки нет, камни не должны погибнуть!.. Судья матча, стоявший у окна, в этот момент увидел синие всполохи над городом и успел крикнуть «Бомба!». От ударной волны все присутствующие в комнате упали на пол. В этот момент взрывная волна выбила окна, сбила его с ног, перевернула гобан, разбросала камни и привела помещение в полный беспорядок. Общими усилиями помещение было прибрано, партия восстановлена, после чего соперники продолжили игру. В этой партии Хасимото победил с перевесом в пять очков.
Только вечером, когда выжившие начали прибывать в Ицукаити, игроки узнали, что произошло. Решение начальника полиции спасло им жизнь – дом, где проводилась первая партия, был разрушен, его хозяин погиб.
Продолжить матч за титул удалось только в ноябре 1945 года. Он закончился равным счётом 3:3, что, по правилам, требовало играть дополнительный матч до двух побед. В послевоенном хаосе на организацию дополнительного матча ушло несколько месяцев – он состоялся лишь в июле 1946 года. Ивамото-сан первым выиграл две партии, получив в результате титул Хонъимбо.
Хасимото-сан прожил 87 лет. Он не дожил всего 10 дней до своих 88. А Ивамото-сан – 95.
Итого 182 года.
182 года на двоих участников этой игры, получившей название «партия ядерной бомбы».
Только вечером, когда выжившие начали прибывать в Ицукаити, игроки узнали, что произошло. Решение начальника полиции спасло им жизнь – дом, где проводилась первая партия, был разрушен, его хозяин погиб.
Продолжить матч за титул удалось только в ноябре 1945 года. Он закончился равным счётом 3:3, что, по правилам, требовало играть дополнительный матч до двух побед. В послевоенном хаосе на организацию дополнительного матча ушло несколько месяцев – он состоялся лишь в июле 1946 года. Ивамото-сан первым выиграл две партии, получив в результате титул Хонъимбо.
Хасимото-сан прожил 87 лет. Он не дожил всего 10 дней до своих 88. А Ивамото-сан – 95.
Итого 182 года.
182 года на двоих участников этой игры, получившей название «партия ядерной бомбы».
75 лет назад, в 11:02 9 августа полностью христианский экипаж бомбардировщика сбросил бомбу на Нагасаки.
Эта бомба была вторым и последним атомным оружием, целью которого был гражданский город. По иронии судьбы, Нагасаки был самым христианским городом в Японии, а эпицентр взрыва – самым большим собором на Востоке.
Что интересно, почти 13 лет назад в Японии разразился жесточайший скандал по поводу высказывания министра обороны Фумио Кюма, заявившего буквально следующее:
«9 августа 1945 на Нагасаки была сброшена атомная бомба, чтобы заставить Японию сдаться и помешать Советскому Союзу вступить в войну и оккупировать архипелаг… Я не обижаюсь на Соединенные Штаты. К счастью, Хоккайдо не был оккупирован. В худшем случае он был бы захвачен Советским Союзом. Атомная бомбардировка избавила Японию от судьбы, постигшей Германию: быть разделенной на две части»
Конечню, Кюма впоследствии вынудили уйти с занимаемой должности, но все равно показательно, насколько сильно изменилось представление японцев о трагедии.
Эта бомба была вторым и последним атомным оружием, целью которого был гражданский город. По иронии судьбы, Нагасаки был самым христианским городом в Японии, а эпицентр взрыва – самым большим собором на Востоке.
Что интересно, почти 13 лет назад в Японии разразился жесточайший скандал по поводу высказывания министра обороны Фумио Кюма, заявившего буквально следующее:
«9 августа 1945 на Нагасаки была сброшена атомная бомба, чтобы заставить Японию сдаться и помешать Советскому Союзу вступить в войну и оккупировать архипелаг… Я не обижаюсь на Соединенные Штаты. К счастью, Хоккайдо не был оккупирован. В худшем случае он был бы захвачен Советским Союзом. Атомная бомбардировка избавила Японию от судьбы, постигшей Германию: быть разделенной на две части»
Конечню, Кюма впоследствии вынудили уйти с занимаемой должности, но все равно показательно, насколько сильно изменилось представление японцев о трагедии.
Хако Ямасаки (山崎 ハ コ) родилась в Фукуоке, префектура Оита, 18 мая 1957, но в подростковом возрасте переехала в Йокогаму. Там, благодаря музыкальному конкурсу, пробилась на большую сцену.
В 18 лет она записала свой первый альбом.
Меланхоличное звучание, красивый и сильный голос. Вы не найдёте у неё привычных тому времени композиций, это что-то совершенно особенное и неповторимое.
Остальное творчество певицы вы сможете отыскать в интернетах, она выпускает альбомы и выступает по сей день. (а странички на английской википедии до сих пор нет!)
https://www.youtube.com/watch?v=u5xYdkMiV6Q
В 18 лет она записала свой первый альбом.
Меланхоличное звучание, красивый и сильный голос. Вы не найдёте у неё привычных тому времени композиций, это что-то совершенно особенное и неповторимое.
Остальное творчество певицы вы сможете отыскать в интернетах, она выпускает альбомы и выступает по сей день. (а странички на английской википедии до сих пор нет!)
https://www.youtube.com/watch?v=u5xYdkMiV6Q
YouTube
Hako Yamasaki - Help Me (Tsunawatari)
Hako Yamasaki - Help Me
From Tsunawatari.
I do not own any rights.
-uploaded in HD at http://www.TunesToTube.com
From Tsunawatari.
I do not own any rights.
-uploaded in HD at http://www.TunesToTube.com
«Школа Иноуэ считается лучшей школой традиционного танца в Японии, поэтому Иноуэ Иэмото (великие учителя) обладают наибольшей властью и достижениями в мире традиционного танца.
Школа танцев Иноуэ была основана женщиной по имени Сато Иноуэ около 1800 года и имела в своем репертуаре сотни танцев, от легких до более сложных, но все они основывались на фиксированных наборах ката, или способов выполнения движений. Мы учили танцы еще до изучения ката, в противоположность балету, например. Мы изучали танцы посредством наблюдения. Однако, как только мы знали первый ката, учитель приступал к изучению новых уже посредством целой серии ката.
Кабуки, с которым вы, возможно, знакомы, использует огромный спектр движений, поз, ритмики, мимики и жестов, чтобы отобразить весь калейдоскоп человеческих эмоций. Стиль Иноуэ, в противоположность ему, выражает эмоции в простых, деликатных движениях, разграниченных эффектными паузами.»
Минэко Ивасаки, Настоящие мемуары гейши
На фото: ученицы школы Иноуэ, Киото, 15 ноября 1910
Школа танцев Иноуэ была основана женщиной по имени Сато Иноуэ около 1800 года и имела в своем репертуаре сотни танцев, от легких до более сложных, но все они основывались на фиксированных наборах ката, или способов выполнения движений. Мы учили танцы еще до изучения ката, в противоположность балету, например. Мы изучали танцы посредством наблюдения. Однако, как только мы знали первый ката, учитель приступал к изучению новых уже посредством целой серии ката.
Кабуки, с которым вы, возможно, знакомы, использует огромный спектр движений, поз, ритмики, мимики и жестов, чтобы отобразить весь калейдоскоп человеческих эмоций. Стиль Иноуэ, в противоположность ему, выражает эмоции в простых, деликатных движениях, разграниченных эффектными паузами.»
Минэко Ивасаки, Настоящие мемуары гейши
На фото: ученицы школы Иноуэ, Киото, 15 ноября 1910
Поэт Исикава Такубоку в начале 20 века посвятил стихотворение-танка лидеру народовольцев Софии Перовской. Оно называется «В старом чемодане»:
Друг мой открыл старый чемодан
И вывалил книги кучею на пол.
При неясном мерцанье свечи
Он брал их в руки
Одну за другой -
Книги, запретные в нашей стране.
Наконец он нашел среди них
Какой-то фотографический снимок,
Протянул мне его:
«Вот она!» -
И, отойдя к окну,
Стал насвистывать тихо.
На снимке была молодая женщина.
Я даже красивой ее не назвал бы.
(перевод В. Марковой)
Друг мой открыл старый чемодан
И вывалил книги кучею на пол.
При неясном мерцанье свечи
Он брал их в руки
Одну за другой -
Книги, запретные в нашей стране.
Наконец он нашел среди них
Какой-то фотографический снимок,
Протянул мне его:
«Вот она!» -
И, отойдя к окну,
Стал насвистывать тихо.
На снимке была молодая женщина.
Я даже красивой ее не назвал бы.
(перевод В. Марковой)
«Красная повестка (акагами) вручалась
через местную полицию и военного чиновника, как правило, рано утром. Родственники и соседи призывника должны были провожать его с благословениями, устраивая праздник, вывешивая флаги и выказывая свою радость. В военное время женщины из семьи призывника и соседки дарили ему «пояс с тысячью стежками» (сенинбаpи) – сшитый ими кушак, который, согласно поверью, делал воина неуязвимым. Семье призывника полагалось демонстрировать гордость за своего сына или мужа, который был признан достойным, чтобы служить императору. Ничем нельзя было показать тревогу за судьбу родственника (или за свою собственную в случае его гибели: участь вдов и сирот была печальной). При отправлении призывника обычно присутствовал мэр деревни, который напутствовал его словами о том, что в случае гибели имя солдата будет занесено в списки токийского храма Ясукуни – там поминались все японцы, павшие в битвах».
Ф. Джоуэтт, «Японская армия. 1931-1942»
через местную полицию и военного чиновника, как правило, рано утром. Родственники и соседи призывника должны были провожать его с благословениями, устраивая праздник, вывешивая флаги и выказывая свою радость. В военное время женщины из семьи призывника и соседки дарили ему «пояс с тысячью стежками» (сенинбаpи) – сшитый ими кушак, который, согласно поверью, делал воина неуязвимым. Семье призывника полагалось демонстрировать гордость за своего сына или мужа, который был признан достойным, чтобы служить императору. Ничем нельзя было показать тревогу за судьбу родственника (или за свою собственную в случае его гибели: участь вдов и сирот была печальной). При отправлении призывника обычно присутствовал мэр деревни, который напутствовал его словами о том, что в случае гибели имя солдата будет занесено в списки токийского храма Ясукуни – там поминались все японцы, павшие в битвах».
Ф. Джоуэтт, «Японская армия. 1931-1942»
Похоронная процессия роз / Funeral Parade of Roses
薔薇の葬列, Toshio Matsumoto, 1969
薔薇の葬列, Toshio Matsumoto, 1969
Квартал красных фонарей (Маганэ-тё), Йокогама, 1956, фотограф Тойоко Токива
Гейши в одном из ночных клубов Гинзы, Токио, 1962, фотограф Элиот Элисофон