Поскольку я умею писать только лонгриды, а на них не всегда есть время и силы (предполагаю, что не только у меня, но и у подписчиков), решила для разнообразия начать делиться с вами небольшими цитатами из книг и статей, которые читаю. Начнём с классиков:
«Представляется, что в результате эффективной терапии пациент не только узнаёт о близости и интимности, то есть о том, что дают нам отношения с другими людьми; он также обнаруживает пределы близости — открывает то, что
мы не можем получить от других как в терапии, так и в жизни»
— «Экзистенциальная психотерапия», Ирвин Ялом
#цитаты
«Представляется, что в результате эффективной терапии пациент не только узнаёт о близости и интимности, то есть о том, что дают нам отношения с другими людьми; он также обнаруживает пределы близости — открывает то, что
мы не можем получить от других как в терапии, так и в жизни»
— «Экзистенциальная психотерапия», Ирвин Ялом
#цитаты
❤94❤🔥28💔13🔥4🐳4👍1🕊1
«Здравствуйте! Я работала с психотерапевткой почти 2 года, мы многого добились за это время; последняя проблема, на которой мы застряли — переживание и выражение злости. “Хорошие девочки не злятся” и всё в этом ключе. Даже если меня кто-то притеснял, я не испытывала злости из-за внутреннего запрета. Моя психотерапевтка, желая мне помочь, что-то сделала, после чего я, наконец, начала испытывать злость. Через какое-то время эта злость вылилась на психотерапевтку. Я сильно с ней поругалась, мне стало стыдно, и я ушла из терапии.
Месяц назад я поругалась с мамой, но конфликт не решился, мы просто перестали разговаривать. Я люблю её, но не хочу с ней разговаривать, я начинаю злиться от одного её присутствия, как будто злюсь сразу за все годы одновременно, за все слова, что меня когда-то обидели, за всю поддержку, которую она мне не дала. Я не могу ей ничего высказать, но и простить не могу. Я всё еще не могу выражать злость так, чтобы не ранить людей вокруг, от этого просто её сдерживаю всеми силами, раню себя, а близких раню пассивной агрессией, ведь она всё равно просачивается. Что мне делать?»
Привет! Кажется, что в своей терапии вы достигли важного этапа работы с запретом на злость, соприкоснувшись с этим чувством и признав его наличие, но не успели овладеть навыками конструктивного выражения злости. Нередко действительно случается так, что «проснувшиеся» в ходе терапии эмоции в первую очередь достаются психологу — это нормальная часть терапевтического процесса, и хороший специалист должен быть к этому готов. Поэтому в первую очередь тут важно прояснить, что значит — «я сильно поругалась с терапевткой»? Она не смогла выдержать вашу злость и (условно) накричала на вас в ответ? Или же вам стало стыдно просто за то, что вы «вылили» на неё свои гневные чувства?
Во втором случае я бы обдумала возможность вернуться в терапию и честно поделиться с психологиней своим стыдом, связанным с тем, как закончились ваши отношения. При бережном обращении с этой темой вы сможете получить ценный опыт принятия вас со всеми вашими чувствами, включая злость, и научиться внутри безопасных отношений выражать эту злость так, чтобы она не разрушала ни вас, ни другого. Если же вы ощутили, что терапевтка не смогла справиться с накалом ваших эмоций, это может означать, что вам на вашем терапевтическом пути необходим более устойчивый спутник. В любом случае здесь нет причин для стыда — любые чувства, которые мы проявляем в терапии, важны и достойны внимания, анализа и обработки, а не игнорирования или отвержения.
Можно также подумать о том, как дать выход вашей злости без непосредственной конфронтации с людьми, которые её вызывают, если вы пока не чувствуете себя готовой к ней. Частый способ, к которому прибегают в таких случаях — это написание писем. Важно, что письменные практики такого рода не предназначены для отправки адресату; скорее, это даёт вам возможность хотя бы частично освободиться от злости, съедающей вас изнутри, придав ей словесную форму и оставив её на бумаге. Также есть вероятность, что написание писем сможет подготовить вас к разговору с мамой — у вас будет время обдумать, что именно и какими словами вам хотелось бы до неё донести.
Предъявление агрессии в целом мне кажется важной частью отношений — без конфликтов и их последующего разрешения вряд ли возможна настоящая близость. При этом выражать гнев действительно можно по-разному, и я поддерживаю вас в стремлении овладеть навыком отстаивания своих границ и озвучивания недовольства без нападения на границы другого человека. Как и любой другой навык, он тренируется через практику. Если у вас нет позитивного опыта преодоления разногласий через разговоры, злость может казаться чем-то вроде опасной и разрушительной стихии, которую необходимо во что бы то ни стало подавлять. На самом деле всё наоборот: именно подавление эмоций делает их разрушительными, и чем лучше вы познакомитесь со своими чувствами, тем больше у вас появится вариантов того, как можно с ними обращаться.
#поговоритьобэтом
Задать вопрос можно анонимно по ссылке или в личные сообщения (@existential101).
Месяц назад я поругалась с мамой, но конфликт не решился, мы просто перестали разговаривать. Я люблю её, но не хочу с ней разговаривать, я начинаю злиться от одного её присутствия, как будто злюсь сразу за все годы одновременно, за все слова, что меня когда-то обидели, за всю поддержку, которую она мне не дала. Я не могу ей ничего высказать, но и простить не могу. Я всё еще не могу выражать злость так, чтобы не ранить людей вокруг, от этого просто её сдерживаю всеми силами, раню себя, а близких раню пассивной агрессией, ведь она всё равно просачивается. Что мне делать?»
Привет! Кажется, что в своей терапии вы достигли важного этапа работы с запретом на злость, соприкоснувшись с этим чувством и признав его наличие, но не успели овладеть навыками конструктивного выражения злости. Нередко действительно случается так, что «проснувшиеся» в ходе терапии эмоции в первую очередь достаются психологу — это нормальная часть терапевтического процесса, и хороший специалист должен быть к этому готов. Поэтому в первую очередь тут важно прояснить, что значит — «я сильно поругалась с терапевткой»? Она не смогла выдержать вашу злость и (условно) накричала на вас в ответ? Или же вам стало стыдно просто за то, что вы «вылили» на неё свои гневные чувства?
Во втором случае я бы обдумала возможность вернуться в терапию и честно поделиться с психологиней своим стыдом, связанным с тем, как закончились ваши отношения. При бережном обращении с этой темой вы сможете получить ценный опыт принятия вас со всеми вашими чувствами, включая злость, и научиться внутри безопасных отношений выражать эту злость так, чтобы она не разрушала ни вас, ни другого. Если же вы ощутили, что терапевтка не смогла справиться с накалом ваших эмоций, это может означать, что вам на вашем терапевтическом пути необходим более устойчивый спутник. В любом случае здесь нет причин для стыда — любые чувства, которые мы проявляем в терапии, важны и достойны внимания, анализа и обработки, а не игнорирования или отвержения.
Можно также подумать о том, как дать выход вашей злости без непосредственной конфронтации с людьми, которые её вызывают, если вы пока не чувствуете себя готовой к ней. Частый способ, к которому прибегают в таких случаях — это написание писем. Важно, что письменные практики такого рода не предназначены для отправки адресату; скорее, это даёт вам возможность хотя бы частично освободиться от злости, съедающей вас изнутри, придав ей словесную форму и оставив её на бумаге. Также есть вероятность, что написание писем сможет подготовить вас к разговору с мамой — у вас будет время обдумать, что именно и какими словами вам хотелось бы до неё донести.
Предъявление агрессии в целом мне кажется важной частью отношений — без конфликтов и их последующего разрешения вряд ли возможна настоящая близость. При этом выражать гнев действительно можно по-разному, и я поддерживаю вас в стремлении овладеть навыком отстаивания своих границ и озвучивания недовольства без нападения на границы другого человека. Как и любой другой навык, он тренируется через практику. Если у вас нет позитивного опыта преодоления разногласий через разговоры, злость может казаться чем-то вроде опасной и разрушительной стихии, которую необходимо во что бы то ни стало подавлять. На самом деле всё наоборот: именно подавление эмоций делает их разрушительными, и чем лучше вы познакомитесь со своими чувствами, тем больше у вас появится вариантов того, как можно с ними обращаться.
#поговоритьобэтом
Задать вопрос можно анонимно по ссылке или в личные сообщения (@existential101).
❤90👍24
Я всегда относилась к дружбе очень серьезно: с детства я мечтала быть окруженной компанией друзей, самые большие драмы подросткового периода были связаны именно с дружескими отношениями, а не с романтическими увлечениями; позднее я училась заводить друзей во взрослом возрасте, не стихийно, как раньше, а более прицельно. На удивление, самый счастливый период моей жизни именно в плане дружеских отношений начался в эмиграции: мне повезло избежать опыта изоляции, нередко сопутствующего смене привычной обстановки, и сформировать прочные связи, на которые я могу опереться в мире, полном тревоги и неопределенности. За это время моё восприятие дружбы довольно сильно изменилось, и сегодня мне хочется поделиться открытиями, которые я совершила в процессе поиска друзей в эмиграции.
🌸 Взаимовыручка правда сближает. Это может прозвучать очевидно, но только после переезда я осознала, какая это ценность — иметь возможность просить друзей о помощи и откликаться на такие просьбы самой. Когда я жила в Петербурге, меня грела идея моей самостоятельности: я могла вызвать грузчиков для переезда, клинеров — для уборки, любая нужная вещь легко находилась онлайн, и провожать меня в аэропорт не было нужды — зачем напрягать человека, если можно просто вызвать такси? Конечно, та же логика применима в любом месте, но в Аргентине я попала в компанию, в которой принята повседневная взаимовыручка, и увидела, как это укрепляет и углубляет отношения. Мы привозим простуженным друзьям куриный бульон, храним их вещи у себя дома, когда они уезжают в путешествие по стране, живём с их котами и собаками, помогаем пересаживать растения и наводить порядок в ящиках на кухне… Оказалось, что быть должной другому — не в финансовом, а скорее в отношенческом смысле — и с радостью отдавать эти долги имеет гораздо более глубокое значение, чем мне казалось раньше. Сейчас я воспринимаю такой круговорот добра в природе как одну из основ отношений.
🌸 Дружба не случается сама по себе — по крайней мере, далеко не всегда. Если мне нравится человек, я стараюсь придумать какое-то занятие, которое могло бы быть интересно нам обоим, или найти контекст, в котором наши отношения могли бы развиваться естественным образом, а не просто раз за разом звать его попить кофе. Находить время и силы для того, чтобы придумывать и осуществлять совместные активности, смиряться с тем, что не любой интересный мне человек будет готов ответить мне взаимностью, искать точки соприкосновения с людьми с такими разными характерами и жизненными историями — это работа, порой нелёгкая, но способная в перспективе принести чудесные плоды.
🌸 Общий контекст чрезвычайно важен. Раньше я, как и многие, слегка свысока относилась к другим русскоязычным, которых встречала за границей, и всегда старалась в первую очередь познакомиться и заобщаться с местными, тревожно избегая судьбы условного советского эмигранта с Брайтон-Бич. Сейчас я по-настоящему осознаю, какое это счастье — дружить с людьми, которые без слов понимают твой опыт и твоё состояние. Мы вместе шутим и плачем, вместе ходим на акции протеста у посольства, вместе пытаемся осмыслить войну и всё, что случилось с миром и с нами за эти два с половиной года. Безусловно, это не отменяет моего желания узнавать людей из самых разных культур (благо, в Буэнос-Айресе это несложно), но я точно перестала ругать себя за то, что большая часть людей вокруг меня говорит на моём языке — наоборот, сейчас это кажется мне настоящим подарком.
🌸 Не любой классный человек может стать моим другом. Взаимной симпатии не всегда достаточно — важны и общие ценности, и схожие представления о жизни. Понимая и принимая это, я могу радоваться разнообразию интересных людей вокруг и вместе с тем реалистично взвешивать свои силы, вкладывая их только в те отношения, в которых вижу будущее.
А как менялись ваши представления о дружбе с течением времени?
А как менялись ваши представления о дружбе с течением времени?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤144🕊21🔥12
Вопрос в продолжение темы последнего поста:
«добрый день, спасибо за возможность задать вам вопрос. в течение жизни я много размышляла о своих границах, о том, как у меня появляется и работает дружеское/романтическое/сексуальное влечение. если честно, я до сих пор толком этого не понимаю. границы дружеского и романтического для меня всегда были размыты, особенно явно это подсветилось, когда я открыла в себе полиаморность и высокую чувствительность. я испытываю много всего к разным интересным людям, и мне очень сложно понять, чем различаются дружеская и романтическая близость. мне хочется целовать и всячески тактилиться как с подругами, так и с партнерками. как вы видите дружбу? и как понимаете что влюблены?
p.s: заранее спасибо за ответ:3»
Привет! Меня всегда восхищало, как по-разному люди способы переживать близость. Если говорить обо мне, я ощущаю границу между разными видами близости как достаточно четкую; для меня грань между дружбой и чем-то большим определяется, пожалуй, тем, что можно назвать остротой ощущений. Дружеские чувства для меня полны тепла, уюта, ощущения безопасности, спокойствия, радости от того, что я нахожусь рядом с человеком. В случае романтического/сексуального влечения — для меня как для демисексуального человека эти два феномена тесно связаны — к этим ощущениям добавляется что-то вроде приятной тревоги (наверное, это чаще всего имеется в виду, когда люди говорят о «бабочках в животе»); как будто захватывает дух от непредсказуемости того, как события будут развиваться дальше. Когда я испытываю романтический интерес, человек для меня как будто выделяется из фона, я становлюсь особенно чувствительна к его присутствию, словно вокруг него появляется невидимый ореол.
Думаю, что близкое и глубокое дружеское взаимодействие может быть не менее захватывающим, чем романтические отношения. В конечном итоге любая настоящая близость подводит нас к границам того, где заканчиваемся мы и начинается другой, и исследовать эти границы бывает очень увлекательно. Но, пожалуй, разница для меня в том, что территорию сексуальности я ощущаю как более неизведанную и поэтому в определённом смысле более опасную; вступая на неё, мы никогда не знаем, где рванет, ведь зачастую наши самые глубокие страхи и самый болезненный травматический опыт проявляются ярче всего именно в этой сфере. В романтических отношениях я открыла такие стороны своей личности, которые до этого практически не были мне знакомы. Это не означает, конечно, что через дружбу мы не можем узнавать себя — ещё как можем — но, наверное, в моём случае дружеские отношения чаще ощущаются более осознанными и менее стихийными, чем эта загадочная штука, которую мы называем романтической любовью.
Спасибо вам за возможность порефлексировать на такую интересную тему!
#поговоритьобэтом
«добрый день, спасибо за возможность задать вам вопрос. в течение жизни я много размышляла о своих границах, о том, как у меня появляется и работает дружеское/романтическое/сексуальное влечение. если честно, я до сих пор толком этого не понимаю. границы дружеского и романтического для меня всегда были размыты, особенно явно это подсветилось, когда я открыла в себе полиаморность и высокую чувствительность. я испытываю много всего к разным интересным людям, и мне очень сложно понять, чем различаются дружеская и романтическая близость. мне хочется целовать и всячески тактилиться как с подругами, так и с партнерками. как вы видите дружбу? и как понимаете что влюблены?
p.s: заранее спасибо за ответ:3»
Привет! Меня всегда восхищало, как по-разному люди способы переживать близость. Если говорить обо мне, я ощущаю границу между разными видами близости как достаточно четкую; для меня грань между дружбой и чем-то большим определяется, пожалуй, тем, что можно назвать остротой ощущений. Дружеские чувства для меня полны тепла, уюта, ощущения безопасности, спокойствия, радости от того, что я нахожусь рядом с человеком. В случае романтического/сексуального влечения — для меня как для демисексуального человека эти два феномена тесно связаны — к этим ощущениям добавляется что-то вроде приятной тревоги (наверное, это чаще всего имеется в виду, когда люди говорят о «бабочках в животе»); как будто захватывает дух от непредсказуемости того, как события будут развиваться дальше. Когда я испытываю романтический интерес, человек для меня как будто выделяется из фона, я становлюсь особенно чувствительна к его присутствию, словно вокруг него появляется невидимый ореол.
Думаю, что близкое и глубокое дружеское взаимодействие может быть не менее захватывающим, чем романтические отношения. В конечном итоге любая настоящая близость подводит нас к границам того, где заканчиваемся мы и начинается другой, и исследовать эти границы бывает очень увлекательно. Но, пожалуй, разница для меня в том, что территорию сексуальности я ощущаю как более неизведанную и поэтому в определённом смысле более опасную; вступая на неё, мы никогда не знаем, где рванет, ведь зачастую наши самые глубокие страхи и самый болезненный травматический опыт проявляются ярче всего именно в этой сфере. В романтических отношениях я открыла такие стороны своей личности, которые до этого практически не были мне знакомы. Это не означает, конечно, что через дружбу мы не можем узнавать себя — ещё как можем — но, наверное, в моём случае дружеские отношения чаще ощущаются более осознанными и менее стихийными, чем эта загадочная штука, которую мы называем романтической любовью.
Спасибо вам за возможность порефлексировать на такую интересную тему!
#поговоритьобэтом
❤78🔥8👍2🕊1
О доверии в терапевтических отношениях
Нередко, говоря о том, как должны выглядеть помогающие терапевтические отношения, упоминают о необходимости доверия. Эта мысль кажется очевидной: конечно, если я не доверяю терапевту, я не смогу по-настоящему открыться и не получу от терапии ту пользу, которую мог бы получить, не так ли? На самом деле доверие в терапии зачастую выстраивается нелинейно, особенно тогда, когда у клиента есть опыт предательства или насилия со стороны близких. Если значимые взрослые не могли обеспечить нашу безопасность, не были рядом, когда были так нужны, или же активно причиняли нам вред, у нас появляются веские основания сомневаться в идее доверительного отношения к другим.
По мере того, как клиент раз за разом убеждается в том, что его психолог надёжен, стабилен и действует в его интересах, доверие может постепенно расти, но вместе с ним нередко растёт и страх: ведь чем больше я доверяю кому-то и чем больше он знает обо мне, тем больше у него власти и возможностей причинить мне боль. Это может порождать тревогу и напряжение, которых не было на старте терапии, где клиент мог выдерживать значительную дистанцию.
Люди, чьи значимые отношения в прошлом были болезненными, зачастую и нуждаются в близости, и избегают её, и чем ближе становятся отношения, тем ярче может проявляться этот конфликт. Уверенность в том, что хороших близких отношений не бывает и что любая близость рано или поздно приводит к боли, может порождать напряженное ожидание — как будто ещё чуть-чуть и что-то случится, отношения обязательно разрушатся, и я снова останусь один. Я думаю, выход тут не в том, чтобы игнорировать свои страхи, принуждая себя слепо и безрассудно довериться другому; скорее, может быть важным признать, что даже если я верю человеку и знаю, что он не причинит мне боли специально, что-то всё равно может пойти не так, и это нормальная часть человеческого опыта. В хороших отношениях случаются недопонимания и конфликты, они могут ранить — разница в том, что происходит дальше. Не отсутствие сложных моментов, но возможность обсудить произошедшее, предъявить своё недовольство и несогласие, извиниться там, где это необходимо, взять на себя ответственность за причиненный ущерб и его компенсацию делает отношения действительно безопасными.
Бывает и так, что доверие будто бы волшебным образом возникает с самых первых моментов: клиент готов откровенно рассказывать о чём угодно, и кажется, будто бы это не причиняет ему никакого дискомфорта. Тут важно не путать откровенность с открытостью: подлинная открытость предполагает встречу как с самим собой, так и с другим, тогда как в случаях, которые описываю я, клиент нередко бывает диссоциирован от собственных переживаний и испытывает трудности с тем, чтобы по-настоящему заметить человека, с которым он вступает в контакт.
По ходу терапии события, о которых рассказывает клиент, могут заново обретать утраченное эмоциональное содержание, человек как бы соединяется со своими воспоминаниями и через эту интеграцию становится способен увидеть и себя, и окружающих. В отношениях с другими появляются границы, и это может приводить к большей избирательности, когда уже не хочется рассказывать всем обо всём, а хочется выбирать, кому и что доверить. Со стороны это может выглядеть как уменьшение доверия, но мне кажется, что таким образом само понятие доверия обретает смысл: я не просто рассказываю истории о себе любому, кто готов слушать, но выбираю доверить что-то личное, что я берегу внутри себя, этому конкретному человеку, потому что верю в то, что он безопасен для меня.
Как бы парадоксально это ни звучало, порой мы становимся менее откровенными для того, чтобы научиться доверять и быть подлинно открытыми.
Нередко, говоря о том, как должны выглядеть помогающие терапевтические отношения, упоминают о необходимости доверия. Эта мысль кажется очевидной: конечно, если я не доверяю терапевту, я не смогу по-настоящему открыться и не получу от терапии ту пользу, которую мог бы получить, не так ли? На самом деле доверие в терапии зачастую выстраивается нелинейно, особенно тогда, когда у клиента есть опыт предательства или насилия со стороны близких. Если значимые взрослые не могли обеспечить нашу безопасность, не были рядом, когда были так нужны, или же активно причиняли нам вред, у нас появляются веские основания сомневаться в идее доверительного отношения к другим.
По мере того, как клиент раз за разом убеждается в том, что его психолог надёжен, стабилен и действует в его интересах, доверие может постепенно расти, но вместе с ним нередко растёт и страх: ведь чем больше я доверяю кому-то и чем больше он знает обо мне, тем больше у него власти и возможностей причинить мне боль. Это может порождать тревогу и напряжение, которых не было на старте терапии, где клиент мог выдерживать значительную дистанцию.
Люди, чьи значимые отношения в прошлом были болезненными, зачастую и нуждаются в близости, и избегают её, и чем ближе становятся отношения, тем ярче может проявляться этот конфликт. Уверенность в том, что хороших близких отношений не бывает и что любая близость рано или поздно приводит к боли, может порождать напряженное ожидание — как будто ещё чуть-чуть и что-то случится, отношения обязательно разрушатся, и я снова останусь один. Я думаю, выход тут не в том, чтобы игнорировать свои страхи, принуждая себя слепо и безрассудно довериться другому; скорее, может быть важным признать, что даже если я верю человеку и знаю, что он не причинит мне боли специально, что-то всё равно может пойти не так, и это нормальная часть человеческого опыта. В хороших отношениях случаются недопонимания и конфликты, они могут ранить — разница в том, что происходит дальше. Не отсутствие сложных моментов, но возможность обсудить произошедшее, предъявить своё недовольство и несогласие, извиниться там, где это необходимо, взять на себя ответственность за причиненный ущерб и его компенсацию делает отношения действительно безопасными.
Бывает и так, что доверие будто бы волшебным образом возникает с самых первых моментов: клиент готов откровенно рассказывать о чём угодно, и кажется, будто бы это не причиняет ему никакого дискомфорта. Тут важно не путать откровенность с открытостью: подлинная открытость предполагает встречу как с самим собой, так и с другим, тогда как в случаях, которые описываю я, клиент нередко бывает диссоциирован от собственных переживаний и испытывает трудности с тем, чтобы по-настоящему заметить человека, с которым он вступает в контакт.
По ходу терапии события, о которых рассказывает клиент, могут заново обретать утраченное эмоциональное содержание, человек как бы соединяется со своими воспоминаниями и через эту интеграцию становится способен увидеть и себя, и окружающих. В отношениях с другими появляются границы, и это может приводить к большей избирательности, когда уже не хочется рассказывать всем обо всём, а хочется выбирать, кому и что доверить. Со стороны это может выглядеть как уменьшение доверия, но мне кажется, что таким образом само понятие доверия обретает смысл: я не просто рассказываю истории о себе любому, кто готов слушать, но выбираю доверить что-то личное, что я берегу внутри себя, этому конкретному человеку, потому что верю в то, что он безопасен для меня.
Как бы парадоксально это ни звучало, порой мы становимся менее откровенными для того, чтобы научиться доверять и быть подлинно открытыми.
❤94💯11🔥9👍4🐳2🕊1
«Мой фокус внимания сразу на всём: миграции, новом языке, усовершенствовании своих рабочих навыков, друзьях, семье, которая живет в другом часовом поясе, спорте, здоровье, хобби и романтических отношениях. Понятное дело, что иногда кажется, что я нигде не успеваю, но если я расслаблюсь, то будто всё посыплется и снова не собрать. Как успевать всё и при этом отъебаться от себя?»
Спасибо за отличный вопрос! Как говорится, ответ читайте в нашей новой книге «Никак»🙂
На самом деле я правда со временем пришла к выводу, что если в жизни много приоритетов, и многие сферы значимы и интересны, скорее всего, успевать всё не получится просто физически. В сутках всего 24 часа, а в неделе — всего семь дней, и за это время мы должны ещё успевать восстанавливаться от пережитых опытов и накапливать силы на новые. Грустная правда состоит в том, что это совсем немного, более того, обычно чем старше мы становимся, тем меньше сил остается даже на любимые вещи (и людей).
Поэтому часть ответа для меня — в том, чтобы постараться принять и отгоревать свои неизбежные ограничения. Ограничения физических и психических сил, возможностей и времени, отведённого нам на этой земле. Культ продуктивности пытается убедить нас в том, что если мы научимся «всё успевать», мы сможем каким-то образом перехитрить время, но мне это кажется иллюзией. Я хорошо запомнила момент, когда, ещё живя в Петербурге, окинула взглядом свой новый книжный шкаф и вдруг отчетливо поняла, что вряд ли успею прочесть все эти книги до своей смерти. В них уже тогда жило больше времени, чем во мне. Я не успею увидеть все страны, которые хотела бы, освоить разные профессии, которые могли бы быть мне интересны; в конечном итоге, я не успею прожить никакую другую жизнь, кроме своей, и моя тоже будет неполной и несовершенной — потому что всё живое неизбежно неполно и несовершенно.
Ещё я думаю о том, что приоритеты могут смещаться от недели к неделе, от месяца к месяцу, от года к году. Я могу вкладывать силы и время в построение дружеских связей, а потом на время отползать от людей в мир книг и лекций — хорошие друзья на такие периоды обычно реагируют спокойно. Если я вижу, что романтическому партнеру не хватает внимания с моей стороны, я могу сфокусироваться на том, что нас объединяет и что мы делаем только вдвоём, но это не значит, что мы всегда будем проводить время именно так — вопрос в том, что важно и чего хочется именно сейчас. Иногда жизнь вмешивается в наши планы и сама заставляет нас резко менять приоритеты — например, в случае проблем со здоровьем. Есть какие-то вещи, которые я просто вношу в расписание, и они существуют в нём по умолчанию, не требуя от меня энергии на принятие решения «чем я занимаюсь сегодня» (так происходит, например, со спортом и уроками испанского). А порой оказывается, что лучшим, что я могу сделать для себя сегодня, будет отменить все планы на вечер, залезть в кровать, закутавшись в одеяло, и пять часов подряд смотреть сериал в обнимку с котом. Такие дни тоже важны и тоже считаются, несмотря на их внешнюю «бесполезность».
Напоследок скажу, что интересно было бы поразмышлять: о чём этот страх «если я расслаблюсь, то всё посыплется и снова не собрать»? Давно ли он с вами? Отсылает ли к какому-то опыту из прошлого? Кажется, что это может быть любопытной зацепкой для дальнейшего самоисследования.
Удачи вам!
#поговоритьобэтом
Спасибо за отличный вопрос! Как говорится, ответ читайте в нашей новой книге «Никак»
На самом деле я правда со временем пришла к выводу, что если в жизни много приоритетов, и многие сферы значимы и интересны, скорее всего, успевать всё не получится просто физически. В сутках всего 24 часа, а в неделе — всего семь дней, и за это время мы должны ещё успевать восстанавливаться от пережитых опытов и накапливать силы на новые. Грустная правда состоит в том, что это совсем немного, более того, обычно чем старше мы становимся, тем меньше сил остается даже на любимые вещи (и людей).
Поэтому часть ответа для меня — в том, чтобы постараться принять и отгоревать свои неизбежные ограничения. Ограничения физических и психических сил, возможностей и времени, отведённого нам на этой земле. Культ продуктивности пытается убедить нас в том, что если мы научимся «всё успевать», мы сможем каким-то образом перехитрить время, но мне это кажется иллюзией. Я хорошо запомнила момент, когда, ещё живя в Петербурге, окинула взглядом свой новый книжный шкаф и вдруг отчетливо поняла, что вряд ли успею прочесть все эти книги до своей смерти. В них уже тогда жило больше времени, чем во мне. Я не успею увидеть все страны, которые хотела бы, освоить разные профессии, которые могли бы быть мне интересны; в конечном итоге, я не успею прожить никакую другую жизнь, кроме своей, и моя тоже будет неполной и несовершенной — потому что всё живое неизбежно неполно и несовершенно.
Ещё я думаю о том, что приоритеты могут смещаться от недели к неделе, от месяца к месяцу, от года к году. Я могу вкладывать силы и время в построение дружеских связей, а потом на время отползать от людей в мир книг и лекций — хорошие друзья на такие периоды обычно реагируют спокойно. Если я вижу, что романтическому партнеру не хватает внимания с моей стороны, я могу сфокусироваться на том, что нас объединяет и что мы делаем только вдвоём, но это не значит, что мы всегда будем проводить время именно так — вопрос в том, что важно и чего хочется именно сейчас. Иногда жизнь вмешивается в наши планы и сама заставляет нас резко менять приоритеты — например, в случае проблем со здоровьем. Есть какие-то вещи, которые я просто вношу в расписание, и они существуют в нём по умолчанию, не требуя от меня энергии на принятие решения «чем я занимаюсь сегодня» (так происходит, например, со спортом и уроками испанского). А порой оказывается, что лучшим, что я могу сделать для себя сегодня, будет отменить все планы на вечер, залезть в кровать, закутавшись в одеяло, и пять часов подряд смотреть сериал в обнимку с котом. Такие дни тоже важны и тоже считаются, несмотря на их внешнюю «бесполезность».
Напоследок скажу, что интересно было бы поразмышлять: о чём этот страх «если я расслаблюсь, то всё посыплется и снова не собрать»? Давно ли он с вами? Отсылает ли к какому-то опыту из прошлого? Кажется, что это может быть любопытной зацепкой для дальнейшего самоисследования.
Удачи вам!
#поговоритьобэтом
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥71❤30👍6💔4🔥3😢2🕊1
Рада поделиться с вами новостью — во вторник 24 сентября в 18:00 по московскому времени мы с коллегой по проекту «Тебе поверят» Анжелой Пиаже выступим на «ДокПсиФесте»!
Мы расскажем о том, как возник и развивался наш проект, в рамках которого мы помогаем людям, пережившим сексуализированное насилие в детстве. Поговорим о мифах, окружающих эту табуированную тему, о связи травмы насилия с молчанием и тайной, о том, что важно знать пострадавшим, и о том, что может помогать людям, столкнувшимся с этим тяжелым опытом.
Зарегистрироваться для бесплатного участия онлайн или покупки записей лекций можно по ссылке. Присоединяйтесь!❤️
#голосом
Мы расскажем о том, как возник и развивался наш проект, в рамках которого мы помогаем людям, пережившим сексуализированное насилие в детстве. Поговорим о мифах, окружающих эту табуированную тему, о связи травмы насилия с молчанием и тайной, о том, что важно знать пострадавшим, и о том, что может помогать людям, столкнувшимся с этим тяжелым опытом.
Зарегистрироваться для бесплатного участия онлайн или покупки записей лекций можно по ссылке. Присоединяйтесь!
#голосом
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥18❤13❤🔥8💔2🕊1
Пост-знакомство
Вижу, что после выступления на ДокПсиФесте в канал пришли новые подписчики — спасибо вам за интерес! Я давно хотела обновить приветственный пост, вот и повод появился.
Меня зовут Женя, я экзистенциальная психологиня и травматерапевтка, за последние два с половиной года я сменила несколько локаций и сейчас осела в Буэнос-Айресе. Я училась экзистенциальной терапии в HEPI, после выпуска продолжаю углублять свои знания, в основном — в области работы с последствиями травматического опыта (все дипломы и сертификаты можно найти тут). Я веду частную практику и работаю со взрослыми людьми, пережившими сексуализированное насилие в детстве, в рамках проекта «Тебе поверят».
Я верю в то, что личное — это политическое, и в своей работе стараюсь уделять внимание не только внутренним конфликтам и сложностям моих клиенток и клиентов, но и социальному контексту, в котором мы все существуем. Я стремлюсь присутствовать с клиентами открыто и аутентично, выстраивать помогающие терапевтические отношения и внимательно относиться к этическим вопросам. Ещё я очень люблю животных, мечтаю заняться дайвингом и познакомиться с осьминогом, и в целом считаю, что отношения с другими живыми существами — это самое ценное, что у нас есть.
В канале есть несколько хэштегов:
#поговоритьобэтом — ответы на вопросы подписчиков
#рекомендации — рассказы о книгах, фильмах, сериалах, которые показались мне интересными с психологической точки зрения или просто произвели сильное впечатление
#публикации — мои интервью и комментарии к статьям
#голосом — видео моих лекций и записи подкастов с моим участием
Свои любимые тексты я организую в подборки: раз, два, три. 2022 и 2023 год выпали из-за войны — сначала я была слишком раздавлена происходящим, чтобы думать о чём-то ещё, а год спустя мне показалось странным делать подборку любимых постов, ведь большую часть времени я писала о войне. Со временем ко мне вернулась способность говорить не только о ней, но мои антивоенные взгляды ничуть не изменились — я смотрю, я свидетельствую, я помню.
Спасибо всем, кто давно со мной, и всем, кто присоединился недавно; всем, кто ценит мою работу и разделяет мой взгляд на мир.
Без вас в этом канале точно не было бы 388 текстов❤️
Вижу, что после выступления на ДокПсиФесте в канал пришли новые подписчики — спасибо вам за интерес! Я давно хотела обновить приветственный пост, вот и повод появился.
Меня зовут Женя, я экзистенциальная психологиня и травматерапевтка, за последние два с половиной года я сменила несколько локаций и сейчас осела в Буэнос-Айресе. Я училась экзистенциальной терапии в HEPI, после выпуска продолжаю углублять свои знания, в основном — в области работы с последствиями травматического опыта (все дипломы и сертификаты можно найти тут). Я веду частную практику и работаю со взрослыми людьми, пережившими сексуализированное насилие в детстве, в рамках проекта «Тебе поверят».
Я верю в то, что личное — это политическое, и в своей работе стараюсь уделять внимание не только внутренним конфликтам и сложностям моих клиенток и клиентов, но и социальному контексту, в котором мы все существуем. Я стремлюсь присутствовать с клиентами открыто и аутентично, выстраивать помогающие терапевтические отношения и внимательно относиться к этическим вопросам. Ещё я очень люблю животных, мечтаю заняться дайвингом и познакомиться с осьминогом, и в целом считаю, что отношения с другими живыми существами — это самое ценное, что у нас есть.
В канале есть несколько хэштегов:
#поговоритьобэтом — ответы на вопросы подписчиков
#рекомендации — рассказы о книгах, фильмах, сериалах, которые показались мне интересными с психологической точки зрения или просто произвели сильное впечатление
#публикации — мои интервью и комментарии к статьям
#голосом — видео моих лекций и записи подкастов с моим участием
Свои любимые тексты я организую в подборки: раз, два, три. 2022 и 2023 год выпали из-за войны — сначала я была слишком раздавлена происходящим, чтобы думать о чём-то ещё, а год спустя мне показалось странным делать подборку любимых постов, ведь большую часть времени я писала о войне. Со временем ко мне вернулась способность говорить не только о ней, но мои антивоенные взгляды ничуть не изменились — я смотрю, я свидетельствую, я помню.
Спасибо всем, кто давно со мной, и всем, кто присоединился недавно; всем, кто ценит мою работу и разделяет мой взгляд на мир.
Без вас в этом канале точно не было бы 388 текстов
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤103🕊11👍3
«Этот вопрос волнует меня давно: где искать терапевта?! Чтобы он был открыт, знал повестку, уважал и разделял взгляды на лгбтик+ сообщество, не моногамные отношения и тд.?»
Привет! Спасибо за актуальный и сложный вопрос. Однозначного ответа у меня нет: я знаю, что многие сейчас пользуются агрегаторами, которые дают возможность автоматизировать процесс подбора терапевта, но у меня по разным причинам сложилось к ним достаточно скептическое отношение (тут и этические проблемы, и вмешательство третьей стороны в клиент-терапевтические отношения, и зачастую непрозрачные процессы отбора и рекомендации специалистов, и недостаточная, на мой взгляд, оплата труда психологов). Но если говорить про эту опцию, из всех альтернатив лично я выбрала бы «Альтер» (не реклама, просто субъективное мнение, основанное на опыте коллег) — насколько я знаю, они дают специалистам достаточно много свободы, при этом тщательно проводя отбор; плюс с этим сервисом сотрудничают несколько психологов, которым я доверяю.
Один из возможных способов поиска — это каналы в телеграме (искать новые можно, например, через вкладку «похожие каналы» в профиле тех, которые вы уже читаете) или аккаунты в инстаграме. Через знакомство с текстами психолога вы сможете проверить, насколько совпадают ваши ценности, откликаются ли вам её или его мысли, стиль изложения и общая жизненная философия. Всё-таки психотерапия — это в первую очередь встреча двух людей, и как бы ни были важны формальные критерии вроде образования или опыта, основное значение, как мне кажется, имеет личностное совпадение. Это не значит, что специалист должен казаться вам идеальным — это в целом вряд ли возможно — но вам должно быть достаточно комфортно для того, чтобы рискнуть вступить в отношения и начать постепенно открываться.
Ещё один вариант — поиск через профессиональные ассоциации: это может быть ассоциация специалистов, практикующих в конкретном психотерапевтическом подходе, или, например, Ассоциация феминистской терапии, объединяющая специалисток различных направлений, работающих с опорой на феминистские ценности. Квир-френдли психологов также можно искать в организациях, помогающих ЛГБТК+ людям (1, 2, 3).
Если вас волнуют конкретные вопросы, не стесняйтесь задать их выбранному специалисту напрямую. Я прошла через процесс поиска нового психолога в 2022 году после достаточно болезненного разрыва со своей предыдущей терапевткой; искала контакты по рекомендациям коллег и с порога задавала вопрос «как вы относитесь к войне?». В итоге одна психологиня перестала отвечать мне на сообщения после моего замечания о том, что её фраза «я придерживаюсь гуманистических ценностей» легко может означать «я поддерживаю жителей Донбасса в их борьбе против украинских нацистов»; вторая — специалистка психоаналитического направления — ловко уклонилась вообще от всех ответов на мои вопросы, в итоге я провела целую сессию, объясняя, зачем их задаю и почему мне важно, чтобы психотерапевт разделял мои взгляды на войну; с третьей же, которая коротко, но открыто и прямо высказалась по теме и даже уточнила, не смущает ли меня, что она находится в России, я работаю до сих пор. Для меня терапевтический процесс неотделим от нашего понимания мира и себя в нём, а значит — от наших ценностей и убеждений, в том числе политических; я не разделяю идею о терапевте как о «чистом листе» для проекций и не смогла бы работать в таком ключе. Я убеждена, что если вам важно, чтобы терапевт имел схожие с вашими взгляды на тот или иной вопрос, лучший способ это проверить — задать прямой вопрос и посмотреть, получите ли вы такой же прямой ответ.
Удачи вам в поисках!
#поговоритьобэтом
Привет! Спасибо за актуальный и сложный вопрос. Однозначного ответа у меня нет: я знаю, что многие сейчас пользуются агрегаторами, которые дают возможность автоматизировать процесс подбора терапевта, но у меня по разным причинам сложилось к ним достаточно скептическое отношение (тут и этические проблемы, и вмешательство третьей стороны в клиент-терапевтические отношения, и зачастую непрозрачные процессы отбора и рекомендации специалистов, и недостаточная, на мой взгляд, оплата труда психологов). Но если говорить про эту опцию, из всех альтернатив лично я выбрала бы «Альтер» (не реклама, просто субъективное мнение, основанное на опыте коллег) — насколько я знаю, они дают специалистам достаточно много свободы, при этом тщательно проводя отбор; плюс с этим сервисом сотрудничают несколько психологов, которым я доверяю.
Один из возможных способов поиска — это каналы в телеграме (искать новые можно, например, через вкладку «похожие каналы» в профиле тех, которые вы уже читаете) или аккаунты в инстаграме. Через знакомство с текстами психолога вы сможете проверить, насколько совпадают ваши ценности, откликаются ли вам её или его мысли, стиль изложения и общая жизненная философия. Всё-таки психотерапия — это в первую очередь встреча двух людей, и как бы ни были важны формальные критерии вроде образования или опыта, основное значение, как мне кажется, имеет личностное совпадение. Это не значит, что специалист должен казаться вам идеальным — это в целом вряд ли возможно — но вам должно быть достаточно комфортно для того, чтобы рискнуть вступить в отношения и начать постепенно открываться.
Ещё один вариант — поиск через профессиональные ассоциации: это может быть ассоциация специалистов, практикующих в конкретном психотерапевтическом подходе, или, например, Ассоциация феминистской терапии, объединяющая специалисток различных направлений, работающих с опорой на феминистские ценности. Квир-френдли психологов также можно искать в организациях, помогающих ЛГБТК+ людям (1, 2, 3).
Если вас волнуют конкретные вопросы, не стесняйтесь задать их выбранному специалисту напрямую. Я прошла через процесс поиска нового психолога в 2022 году после достаточно болезненного разрыва со своей предыдущей терапевткой; искала контакты по рекомендациям коллег и с порога задавала вопрос «как вы относитесь к войне?». В итоге одна психологиня перестала отвечать мне на сообщения после моего замечания о том, что её фраза «я придерживаюсь гуманистических ценностей» легко может означать «я поддерживаю жителей Донбасса в их борьбе против украинских нацистов»; вторая — специалистка психоаналитического направления — ловко уклонилась вообще от всех ответов на мои вопросы, в итоге я провела целую сессию, объясняя, зачем их задаю и почему мне важно, чтобы психотерапевт разделял мои взгляды на войну; с третьей же, которая коротко, но открыто и прямо высказалась по теме и даже уточнила, не смущает ли меня, что она находится в России, я работаю до сих пор. Для меня терапевтический процесс неотделим от нашего понимания мира и себя в нём, а значит — от наших ценностей и убеждений, в том числе политических; я не разделяю идею о терапевте как о «чистом листе» для проекций и не смогла бы работать в таком ключе. Я убеждена, что если вам важно, чтобы терапевт имел схожие с вашими взгляды на тот или иной вопрос, лучший способ это проверить — задать прямой вопрос и посмотреть, получите ли вы такой же прямой ответ.
Удачи вам в поисках!
#поговоритьобэтом
❤79👍6🔥5🕊2💯2
Зачем нужно чувство вины?
Чувство вины часто идёт рука об руку с травматическим опытом, будь то пережитое насилие или смерть близкого человека. «Наверное, я сама этого хотела» или «Я мог бы это предотвратить» — такие мысли порой годами преследуют людей, столкнувшихся с теми или иными тяжёлыми событиями. Увещевания окружающих и даже собственное интеллектуальное согласие с идеями о том, что за насилие несёт ответственность тот, кто его совершает, а трагические случайности — это именно случайности, никак не помогают избавиться от разъедающего чувства внутри. Но какую роль оно выполняет, и почему его бывает так сложно преодолеть?
На самом деле вина нередко скрывает ещё более труднопереносимые чувства: бессилие, беспомощность, унижение. Если я виноват, значит, я мог сделать что-то иначе, мог предотвратить трагедию. Вина — это попытка ответить на вопрос «почему так», и если нам кажется, что мы знаем ответ — даже если он разрушителен для нашего самоощущения — это помогает чувствовать контроль там, где его на самом деле не было. По-настоящему столкнуться с неспособностью повлиять на то ужасное, что со мной произошло, с непредсказуемостью и неподконтрольностью мира, в котором насилие, жестокость и трагедии могут происходить просто так, может быть невыносимо. В попытке обрести смысл произошедшего, выстроить причинно-следственные связи, почувствовать себя субъектом, а не объектом, люди нередко приходят к идее «это всё случилось из-за меня».
Поэтому прямые конфронтации с травматической виной в терапии редко оказываются эффективны. Мы можем помогать клиенту постепенно соприкасаться с глубинным чувством бессилия, которое он так боится признавать — «я никак не мог повлиять на то, что со мной произошло» — одновременно держа в фокусе те возможности и выборы, которые у него есть сейчас: «…но я ответственен за то, как я обхожусь с тем, что со мной произошло; я могу искать помощь, могу проживать своё горе и искать пути к исцелению». Буквально по Сартру: «Важно не то, что сделали из меня, а то, что я сам сделал из того, что сделали из меня». При этом важно не пытаться проскочить первую часть этого процесса — не спасать клиента от его чувств, которые может быть непросто переносить наблюдателю, но помогать ему оставаться в контакте со своим бессилием и болью, постепенно, по капле, вычерпывая этот океан.
По-настоящему преодолеть чувство вины можно будет тогда, когда человек сможет увидеть и принять свою раненую, уязвимую, бессильную часть и одновременно — себя-взрослого и способного позаботиться об этой пострадавшей части.
Чувство вины часто идёт рука об руку с травматическим опытом, будь то пережитое насилие или смерть близкого человека. «Наверное, я сама этого хотела» или «Я мог бы это предотвратить» — такие мысли порой годами преследуют людей, столкнувшихся с теми или иными тяжёлыми событиями. Увещевания окружающих и даже собственное интеллектуальное согласие с идеями о том, что за насилие несёт ответственность тот, кто его совершает, а трагические случайности — это именно случайности, никак не помогают избавиться от разъедающего чувства внутри. Но какую роль оно выполняет, и почему его бывает так сложно преодолеть?
На самом деле вина нередко скрывает ещё более труднопереносимые чувства: бессилие, беспомощность, унижение. Если я виноват, значит, я мог сделать что-то иначе, мог предотвратить трагедию. Вина — это попытка ответить на вопрос «почему так», и если нам кажется, что мы знаем ответ — даже если он разрушителен для нашего самоощущения — это помогает чувствовать контроль там, где его на самом деле не было. По-настоящему столкнуться с неспособностью повлиять на то ужасное, что со мной произошло, с непредсказуемостью и неподконтрольностью мира, в котором насилие, жестокость и трагедии могут происходить просто так, может быть невыносимо. В попытке обрести смысл произошедшего, выстроить причинно-следственные связи, почувствовать себя субъектом, а не объектом, люди нередко приходят к идее «это всё случилось из-за меня».
Поэтому прямые конфронтации с травматической виной в терапии редко оказываются эффективны. Мы можем помогать клиенту постепенно соприкасаться с глубинным чувством бессилия, которое он так боится признавать — «я никак не мог повлиять на то, что со мной произошло» — одновременно держа в фокусе те возможности и выборы, которые у него есть сейчас: «…но я ответственен за то, как я обхожусь с тем, что со мной произошло; я могу искать помощь, могу проживать своё горе и искать пути к исцелению». Буквально по Сартру: «Важно не то, что сделали из меня, а то, что я сам сделал из того, что сделали из меня». При этом важно не пытаться проскочить первую часть этого процесса — не спасать клиента от его чувств, которые может быть непросто переносить наблюдателю, но помогать ему оставаться в контакте со своим бессилием и болью, постепенно, по капле, вычерпывая этот океан.
По-настоящему преодолеть чувство вины можно будет тогда, когда человек сможет увидеть и принять свою раненую, уязвимую, бессильную часть и одновременно — себя-взрослого и способного позаботиться об этой пострадавшей части.
❤85❤🔥21👍13🙏5🕊1
«Тревога — это нечто куда большее, чем “нервный срыв” или ощущение перегруженности; это сложное состояние, которое, если с ним удаётся справиться, может вселять мужество и страсть, открывать новые возможности для жизни в целом»
«Цель глубинной экзистенциальной терапии — помочь клиентам чувствовать себя максимально свободными, живыми и целостными, что предполагает как доступ к нашим самым глубоким уязвимостям, так и способность преодолевать эти уязвимости, открываться миру и рисковать. Такая “парадоксальная целостность” <…> часто приводит к достижению важных целей, таких как близкие отношения, творческие проекты, значимый вклад в общество; но также она может приводить нас к ощущению благоговения перед жизнью, взгляду на неё как на чудо и приключение»
— Кирк Шнайдер, интервью о книге Life-Enhancing Anxiety: Key to Sane World
#цитаты
«Цель глубинной экзистенциальной терапии — помочь клиентам чувствовать себя максимально свободными, живыми и целостными, что предполагает как доступ к нашим самым глубоким уязвимостям, так и способность преодолевать эти уязвимости, открываться миру и рисковать. Такая “парадоксальная целостность” <…> часто приводит к достижению важных целей, таких как близкие отношения, творческие проекты, значимый вклад в общество; но также она может приводить нас к ощущению благоговения перед жизнью, взгляду на неё как на чудо и приключение»
— Кирк Шнайдер, интервью о книге Life-Enhancing Anxiety: Key to Sane World
#цитаты
❤42❤🔥8🕊4💯3🔥2👍1
Думаю, что все, кто хотел, уже посмотрели «Субстанцию», поэтому можно не бояться спойлеров. Мне интересно взглянуть на этот фильм не через призму его тем, которые уже не раз обсуждались (влияние индустрии красоты на самоощущение женщин; обсессивная погоня за вечной молодостью; одиночество, которое сопутствует большому успеху, достигнутому в первую очередь за счёт внешности), но с неожиданного ракурса — мне в нём увиделась интересная метафора диссоциативного расстройства идентичности.
На протяжении всего фильма загадочный продавец вынесенной в название «субстанции» раз за разом говорит героиням — «помните, что вы одно целое». При этом функционируют они скорее как отдельные личности: кажется, что у них независимая друг от друга память (Сью выглядит шокированной при виде бардака, который Элизабет устроила в их квартире; Элизабет реагирует на интервью Сью так, будто бы слышит его впервые), они открыто ненавидят друг друга, при этом Элизабет ещё и отчаянно нуждается в Сью, что только усиливает её внутренний конфликт.
ДРИ у всех функционирует по-разному: у одних людей части знакомы друг с другом и могут иметь какой-то доступ к общей памяти, у других они разделены — когда одна часть берёт руководство на себя, другие переживают это как период амнезии. Человек может «очнуться» спустя час, день или неделю и не иметь представления о том, сколько времени прошло и чем он был занят — это похоже на ощущения Элизабет и Сью при пробуждении.
Если развивать эту метафору, то Элизабет можно увидеть как «основную» личность, ту, которая идентифицирует себя с «я» человека; Сью в таком случае — что-то вроде нарциссического фасада, идеальное существо, лишённое слабостей. Это то, как Элизабет хотела бы представлять себя миру. Она мечтает спрятать от других свои «несовершенства», как телесные, такие как морщины и растяжки, так и душевные, в первую очередь — своё всепоглощающее одиночество и чувство несостоятельности.
Фасад скрывает её уязвимость, которая вся достается последней части — «монстру Элизасью». Это травмированная часть, израненная не только отношением других, но и ненавистью к себе самой Элизабет. Она воплощает в себе всё самое стыдное, болезненное, искореженное в психике героини, которая всеми силами старается скрыть от мира эту отвратительную ей самой часть себя. И, как выясняется, не зря: как только Элизасью становится видна окружающим, они реагируют на неё с такой же ненавистью и отвращением, как и сама Элизабет, буквально физически уничтожая «монстра».
В мире фильма героиня не находит пути к исцелению: ни она сама, ни другие люди не могут дать её травмированным частям заботу, внимание и принятие, которые им так необходимы. К счастью, в жизни бывает иначе: я верю, что мы можем находить людей, которые способны выдерживать и отражать наши самые «неприглядные» стороны так, чтобы помогать нам самим посмотреть на них как на нечто, достойное сочувствия, а не отвращения. Даже если такого человека не нашлось, когда мы были детьми, это не приговор: никогда не поздно быть увиденным и принятым, и это правда помогает душевным ранам зарастать, пусть даже шрамы от них останутся навсегда.
#рекомендации
На протяжении всего фильма загадочный продавец вынесенной в название «субстанции» раз за разом говорит героиням — «помните, что вы одно целое». При этом функционируют они скорее как отдельные личности: кажется, что у них независимая друг от друга память (Сью выглядит шокированной при виде бардака, который Элизабет устроила в их квартире; Элизабет реагирует на интервью Сью так, будто бы слышит его впервые), они открыто ненавидят друг друга, при этом Элизабет ещё и отчаянно нуждается в Сью, что только усиливает её внутренний конфликт.
ДРИ у всех функционирует по-разному: у одних людей части знакомы друг с другом и могут иметь какой-то доступ к общей памяти, у других они разделены — когда одна часть берёт руководство на себя, другие переживают это как период амнезии. Человек может «очнуться» спустя час, день или неделю и не иметь представления о том, сколько времени прошло и чем он был занят — это похоже на ощущения Элизабет и Сью при пробуждении.
Если развивать эту метафору, то Элизабет можно увидеть как «основную» личность, ту, которая идентифицирует себя с «я» человека; Сью в таком случае — что-то вроде нарциссического фасада, идеальное существо, лишённое слабостей. Это то, как Элизабет хотела бы представлять себя миру. Она мечтает спрятать от других свои «несовершенства», как телесные, такие как морщины и растяжки, так и душевные, в первую очередь — своё всепоглощающее одиночество и чувство несостоятельности.
Фасад скрывает её уязвимость, которая вся достается последней части — «монстру Элизасью». Это травмированная часть, израненная не только отношением других, но и ненавистью к себе самой Элизабет. Она воплощает в себе всё самое стыдное, болезненное, искореженное в психике героини, которая всеми силами старается скрыть от мира эту отвратительную ей самой часть себя. И, как выясняется, не зря: как только Элизасью становится видна окружающим, они реагируют на неё с такой же ненавистью и отвращением, как и сама Элизабет, буквально физически уничтожая «монстра».
В мире фильма героиня не находит пути к исцелению: ни она сама, ни другие люди не могут дать её травмированным частям заботу, внимание и принятие, которые им так необходимы. К счастью, в жизни бывает иначе: я верю, что мы можем находить людей, которые способны выдерживать и отражать наши самые «неприглядные» стороны так, чтобы помогать нам самим посмотреть на них как на нечто, достойное сочувствия, а не отвращения. Даже если такого человека не нашлось, когда мы были детьми, это не приговор: никогда не поздно быть увиденным и принятым, и это правда помогает душевным ранам зарастать, пусть даже шрамы от них останутся навсегда.
#рекомендации
❤56❤🔥15👍6🤔6💯6🔥4🕊4
Любую хорошую идею можно довести до абсурда. Взять, например, личные границы: базово нет ничего плохого в умении говорить «нет» и отстаивать свои интересы, и людям, чьи границы систематически игнорировались и нарушались в детстве, терапия действительно может помочь нащупать очертания своего «я» и сделать их более чёткими.
Но я всё чаще сталкиваюсь с таким представлением о границах, которое, на мой взгляд, делает не очень возможными близкие отношения. Быть рядом с другим «и в горе и в радости», будь то романтический партнер, друг или родственник, требует усилий, это эмоциональная работа, и не всегда в ней удаётся соблюдать идеальный баланс между вложениями и отдачей. Иногда нашим близким плохо, иногда у нас случаются конфликты, которые бывает не так-то просто разрешить, иногда мы сталкиваемся с несовпадениями во взглядах, образе мышления или способах эмоционального регулирования. И представление о священности личных границ и собственного ресурса может приводить к тому, что люди отстраняются или даже рвут отношения при малейших признаках проблем — после первой ссоры, не желая тратить силы на выяснение отношений, или впервые столкнувшись с непростым эмоциональным состоянием другого.
Конечно, отношения, в которых другой систематически только берёт, ничего не давая взамен, скорее рискуют превратиться в использование, чем породить настоящую близость. Но если мы не берём крайности, важно помнить, что близость невозможна без вместе преодолённых трудностей, без непростых разговоров, без узнавания человека с разных сторон, не всегда одинаково привлекательных.
Избегание этих этапов развития отношений может сэкономить силы, тут не поспоришь — но у него есть своя цена, и мне ценой такой избыточной сосредоточенности на собственном комфорте видится довольно ограниченная, пусть и, вероятно, более спокойная жизнь.
Но я всё чаще сталкиваюсь с таким представлением о границах, которое, на мой взгляд, делает не очень возможными близкие отношения. Быть рядом с другим «и в горе и в радости», будь то романтический партнер, друг или родственник, требует усилий, это эмоциональная работа, и не всегда в ней удаётся соблюдать идеальный баланс между вложениями и отдачей. Иногда нашим близким плохо, иногда у нас случаются конфликты, которые бывает не так-то просто разрешить, иногда мы сталкиваемся с несовпадениями во взглядах, образе мышления или способах эмоционального регулирования. И представление о священности личных границ и собственного ресурса может приводить к тому, что люди отстраняются или даже рвут отношения при малейших признаках проблем — после первой ссоры, не желая тратить силы на выяснение отношений, или впервые столкнувшись с непростым эмоциональным состоянием другого.
Конечно, отношения, в которых другой систематически только берёт, ничего не давая взамен, скорее рискуют превратиться в использование, чем породить настоящую близость. Но если мы не берём крайности, важно помнить, что близость невозможна без вместе преодолённых трудностей, без непростых разговоров, без узнавания человека с разных сторон, не всегда одинаково привлекательных.
Избегание этих этапов развития отношений может сэкономить силы, тут не поспоришь — но у него есть своя цена, и мне ценой такой избыточной сосредоточенности на собственном комфорте видится довольно ограниченная, пусть и, вероятно, более спокойная жизнь.
❤111👍19❤🔥10💯7🕊6🦄3
«Женя, здравствуйте. Начну с абстрактного вопроса: можно ли любить человека и в то же время бояться его?
С самого начала отношений есть некоторая тревога. Отчасти связываю ее с тем, что я мигрировала из-за отношений — в целом ситуация миграции кажется тревожной. Молодой человек аутичный, у него трудности с эмпатией, и он привык говорить прямо. И бывают вспышки гнева, когда что-то не работает, например — но они не направлены на меня. Больше всего задевает его саркастичный тон — кажется, что меня постоянно пытаются ущипнуть в общении. Сам молодой человек признаёт, что может плохо общаться с близкими и не хотел бы, чтобы так было. Я замечала его попытки меняться, но они не были устойчивы, а к психологу он по этому поводу не обратился. Также я боюсь обсуждать вещи, которые меня беспокоят, потому что партнёр любит спорить, а чувства, которые не укладываются в его картину мира, не понимает. Это задевает.
Я не нахожусь в полной экономической зависимости, но мне гораздо сложнее будет жить одной. И в целом оказаться одной в чужой стране очень страшно. Не завела новых друзей, а старых близких здесь нет, хотя я знаю, что в случае чего есть кому протянуть руку помощи.
На фоне тревоги (очень боюсь, что попала в абьюзивные отношения) у меня начались проблемы с питанием и депрессия. Предложила молодому человеку парную терапию, он не против, но без энтузиазма. Но мы меньше полугода в отношениях — это как будто странно.»
Привет! Я думаю, что мы способны привязываться к самым разным людям — в том числе и к тем, с кем не ощущаем себя безопасно; при этом само по себе чувство любви не всегда означает, что человек подходит нам как партнёр.
Я бы предложила посмотреть на ваш вопрос с двух сторон. Первая — это тревога, которую вы ощущаете, находясь в другой стране без разветвлённой сети поддержки и уверенности в своём будущем. Вы круто изменили свою жизнь ради отношений, и вне зависимости от того, продолжатся ли они или завершатся, вы уже сталкиваетесь с последствиями этого изменения: необходимостью адаптироваться к новому месту, формировать круг общения, двигаться в сторону обеспечения более полной финансовой независимости. Тут можно подумать о том, что могло бы поддержать вас на этом пути: это может быть индивидуальная психотерапия, обращение за психиатрической помощью (вы пишете, что замечаете у себя симптомы депрессии), более плотный контакт, хотя бы онлайн, со старыми друзьями, поиск «мест силы» в новом городе, создание привычек и рутин, на которые можно будет опираться.
Если же говорить о второй стороне — тревоге, связанной с отношениями — я бы предложила задать себе три вопроса. Разделяет ли партнёр моё представление о проблемах в его поведении? Делает ли что-то для того, чтобы решать эти проблемы? Приводит ли это хотя бы к каким-то изменениям?
Мы все неидеальны, у каждого из нас есть черты, которые могут мешать нам присутствовать в отношениях так, как хотелось бы другому (или нам самим). Разница между притиркой и сложностями в отношениях, с одной стороны, и абьюзом, с другой, для меня лежит в ответах на эти три вопроса. (Конечно, есть также распространённые признаки абьюза, такие как газлайтинг, контроль и слежка, изолирование партнёра от других людей, унижение, угрозы — проверить, насколько ваши отношения соответствуют этим признакам, можно, например, по этому чек-листу).
Важно, что самого по себе осознания проблемы («да, я такой, и я знаю, что тебе нелегко со мной») недостаточно: действия важнее слов. Мы не всегда можем изменить какие-то свои черты, но мы можем искать способы компенсировать их или развивать новые — скажем, когнитивную эмпатию («я понимаю, что ты чувствуешь себя так-то, даже если сам не ощущаю этого») вместо эмоциональной.
Если вы чувствуете, что вам трудно донести до партнёра свои переживания, парная терапия действительно может стать подспорьем в налаживании коммуникации. Но есть и та часть работы, которую вашему партнёру придётся выполнять самостоятельно, и многое зависит от того, насколько он окажется к этому готов.
#поговоритьобэтом
С самого начала отношений есть некоторая тревога. Отчасти связываю ее с тем, что я мигрировала из-за отношений — в целом ситуация миграции кажется тревожной. Молодой человек аутичный, у него трудности с эмпатией, и он привык говорить прямо. И бывают вспышки гнева, когда что-то не работает, например — но они не направлены на меня. Больше всего задевает его саркастичный тон — кажется, что меня постоянно пытаются ущипнуть в общении. Сам молодой человек признаёт, что может плохо общаться с близкими и не хотел бы, чтобы так было. Я замечала его попытки меняться, но они не были устойчивы, а к психологу он по этому поводу не обратился. Также я боюсь обсуждать вещи, которые меня беспокоят, потому что партнёр любит спорить, а чувства, которые не укладываются в его картину мира, не понимает. Это задевает.
Я не нахожусь в полной экономической зависимости, но мне гораздо сложнее будет жить одной. И в целом оказаться одной в чужой стране очень страшно. Не завела новых друзей, а старых близких здесь нет, хотя я знаю, что в случае чего есть кому протянуть руку помощи.
На фоне тревоги (очень боюсь, что попала в абьюзивные отношения) у меня начались проблемы с питанием и депрессия. Предложила молодому человеку парную терапию, он не против, но без энтузиазма. Но мы меньше полугода в отношениях — это как будто странно.»
Привет! Я думаю, что мы способны привязываться к самым разным людям — в том числе и к тем, с кем не ощущаем себя безопасно; при этом само по себе чувство любви не всегда означает, что человек подходит нам как партнёр.
Я бы предложила посмотреть на ваш вопрос с двух сторон. Первая — это тревога, которую вы ощущаете, находясь в другой стране без разветвлённой сети поддержки и уверенности в своём будущем. Вы круто изменили свою жизнь ради отношений, и вне зависимости от того, продолжатся ли они или завершатся, вы уже сталкиваетесь с последствиями этого изменения: необходимостью адаптироваться к новому месту, формировать круг общения, двигаться в сторону обеспечения более полной финансовой независимости. Тут можно подумать о том, что могло бы поддержать вас на этом пути: это может быть индивидуальная психотерапия, обращение за психиатрической помощью (вы пишете, что замечаете у себя симптомы депрессии), более плотный контакт, хотя бы онлайн, со старыми друзьями, поиск «мест силы» в новом городе, создание привычек и рутин, на которые можно будет опираться.
Если же говорить о второй стороне — тревоге, связанной с отношениями — я бы предложила задать себе три вопроса. Разделяет ли партнёр моё представление о проблемах в его поведении? Делает ли что-то для того, чтобы решать эти проблемы? Приводит ли это хотя бы к каким-то изменениям?
Мы все неидеальны, у каждого из нас есть черты, которые могут мешать нам присутствовать в отношениях так, как хотелось бы другому (или нам самим). Разница между притиркой и сложностями в отношениях, с одной стороны, и абьюзом, с другой, для меня лежит в ответах на эти три вопроса. (Конечно, есть также распространённые признаки абьюза, такие как газлайтинг, контроль и слежка, изолирование партнёра от других людей, унижение, угрозы — проверить, насколько ваши отношения соответствуют этим признакам, можно, например, по этому чек-листу).
Важно, что самого по себе осознания проблемы («да, я такой, и я знаю, что тебе нелегко со мной») недостаточно: действия важнее слов. Мы не всегда можем изменить какие-то свои черты, но мы можем искать способы компенсировать их или развивать новые — скажем, когнитивную эмпатию («я понимаю, что ты чувствуешь себя так-то, даже если сам не ощущаю этого») вместо эмоциональной.
Если вы чувствуете, что вам трудно донести до партнёра свои переживания, парная терапия действительно может стать подспорьем в налаживании коммуникации. Но есть и та часть работы, которую вашему партнёру придётся выполнять самостоятельно, и многое зависит от того, насколько он окажется к этому готов.
#поговоритьобэтом
❤53💔19👍5🔥1🕊1
Я сейчас прохожу очень интересный курс Ульяны Авчинниковой по работе с кПТСР, по мотивам которого планирую сделать серию постов. На сегодняшнем занятии нам в том числе рассказывали о концепции первичных и вторичных эмоций, связанных с травматическим опытом, которая, как мне кажется, хорошо перекликается с идеей о чувстве вины как защите от бессилия.
Первичные эмоции возникают в сам момент травматического события (например, эпизода насилия) и сразу после. Чаще всего это отвращение, ужас, бессилие, беспомощность, возмущение; хотя бывают и более амбивалентные реакции — например, отвращение может быть смешано с любопытством или физиологическим возбуждением.
Вторичные эмоции возникают после травмы для того, чтобы помочь человеку как-то объяснить и осмыслить произошедшее, продолжать жить дальше, поддерживать отношения с близкими, которые совершали насилие или не препятствовали ему. Самые частые вторичные эмоции — это вина, стыд, презрение к себе.
Первичные эмоции могут быть невыносимы настолько, что человек, переживший насилие, оказывается вынужден избегать их через диссоциацию. Например, ему может быть очень трудно разозлиться на автора насилия, но легко — на самого себя; уходя в вину, стыд и самокритику, он защищает себя от ярости, боли, ужаса, отвращения и всех остальных первичных эмоций, столкновение с которыми ощущается как пугающее.
Поскольку вторичные эмоции играют роль защитника от первичных, нет смысла учить клиента проживать и выдерживать их — таким образом мы будем лишь укреплять избегающее поведение. Одна из задач терапии кПТСР — помочь клиенту подступиться к первичным эмоциям, прожить и интегрировать их так, чтобы они перестали ощущаться непереносимыми. А это, в свою очередь, может снизить потребность в том, чтобы уходить в стыд и вину в поисках объяснений и способов справляться с ужасом пережитого.
Первичные эмоции возникают в сам момент травматического события (например, эпизода насилия) и сразу после. Чаще всего это отвращение, ужас, бессилие, беспомощность, возмущение; хотя бывают и более амбивалентные реакции — например, отвращение может быть смешано с любопытством или физиологическим возбуждением.
Вторичные эмоции возникают после травмы для того, чтобы помочь человеку как-то объяснить и осмыслить произошедшее, продолжать жить дальше, поддерживать отношения с близкими, которые совершали насилие или не препятствовали ему. Самые частые вторичные эмоции — это вина, стыд, презрение к себе.
Первичные эмоции могут быть невыносимы настолько, что человек, переживший насилие, оказывается вынужден избегать их через диссоциацию. Например, ему может быть очень трудно разозлиться на автора насилия, но легко — на самого себя; уходя в вину, стыд и самокритику, он защищает себя от ярости, боли, ужаса, отвращения и всех остальных первичных эмоций, столкновение с которыми ощущается как пугающее.
Поскольку вторичные эмоции играют роль защитника от первичных, нет смысла учить клиента проживать и выдерживать их — таким образом мы будем лишь укреплять избегающее поведение. Одна из задач терапии кПТСР — помочь клиенту подступиться к первичным эмоциям, прожить и интегрировать их так, чтобы они перестали ощущаться непереносимыми. А это, в свою очередь, может снизить потребность в том, чтобы уходить в стыд и вину в поисках объяснений и способов справляться с ужасом пережитого.
❤🔥59❤34💔11👍5🤔2🕊1
«Если мы сможем признать ситуацию своей экзистенциальной изолированности и стойко встретить её, мы сумеем с любовью обратиться к другим. Если же, напротив, нас захлестнёт ужас перед бездной одиночества, мы не станем близки с другими, а вместо этого будем бить по ним лишь ради того, чтобы не утонуть в море существования»
— Ирвин Ялом
«Подлинные отношения перебрасывают мост от одного самостоятельного существа к другому самостоятельному существу через пропасть страха вселенной»
— Мартин Бубер
#цитаты
— Ирвин Ялом
«Подлинные отношения перебрасывают мост от одного самостоятельного существа к другому самостоятельному существу через пропасть страха вселенной»
— Мартин Бубер
#цитаты
❤🔥33❤32👍14💯4😢2🕊1
Цитаты из последнего поста глубоко отзываются во мне. «Ужас перед бездной одиночества» — или, если сформулировать ещё точнее, перед тем, чтобы быть покинутой значимыми людьми — в моменты уязвимости охватывает всё моё существо и переживается как очень детский, буквально младенческий: если мама сейчас уйдёт — я умру. Если меня не видят другие — значит, меня не существует.
На практике этот глубинный страх вполне может сосуществовать с любовью к уединению, которая мне также свойственна. Я не боюсь остаться одна в бытовом, практическом смысле, но очень боюсь того самого экзистенциального одиночества, о котором пишет Ялом — одиночества, предполагающего, что ты и только ты являешься источником своего бытия и самоопределения.
Из этого страха действительно трудно по-настоящему встретиться с другими людьми, да и с самой собой тоже. Если моё существование определяют другие, на отношения с ними возлагается чрезмерная ответственность, груз которой они могут и не выдержать. Выбирая «бить по окружающим, чтобы не утонуть в море существования», я перестаю слышать свой аутентичный голос, подсказывающий, каких именно отношений с другими я хочу, и цепляюсь за то, что предлагает жизнь, даже если на самом деле мне это не подходит. Чем больше я нуждаюсь в любви как в подтверждении собственной значимости и ценности, тем меньше любви я могу давать миру.
Эту проблему не так уж сложно сформулировать, но крайне трудно преодолеть. В минуты отчаяния кажется почти невозможным нащупать в пустоте внутри себя тот маленький огонёчек, который продолжает гореть вопреки всему, вне зависимости от того, что происходит в моей жизни. Но я точно знаю, что он там есть — и твёрдо намерена продолжать пытаться.
На практике этот глубинный страх вполне может сосуществовать с любовью к уединению, которая мне также свойственна. Я не боюсь остаться одна в бытовом, практическом смысле, но очень боюсь того самого экзистенциального одиночества, о котором пишет Ялом — одиночества, предполагающего, что ты и только ты являешься источником своего бытия и самоопределения.
Из этого страха действительно трудно по-настоящему встретиться с другими людьми, да и с самой собой тоже. Если моё существование определяют другие, на отношения с ними возлагается чрезмерная ответственность, груз которой они могут и не выдержать. Выбирая «бить по окружающим, чтобы не утонуть в море существования», я перестаю слышать свой аутентичный голос, подсказывающий, каких именно отношений с другими я хочу, и цепляюсь за то, что предлагает жизнь, даже если на самом деле мне это не подходит. Чем больше я нуждаюсь в любви как в подтверждении собственной значимости и ценности, тем меньше любви я могу давать миру.
Эту проблему не так уж сложно сформулировать, но крайне трудно преодолеть. В минуты отчаяния кажется почти невозможным нащупать в пустоте внутри себя тот маленький огонёчек, который продолжает гореть вопреки всему, вне зависимости от того, что происходит в моей жизни. Но я точно знаю, что он там есть — и твёрдо намерена продолжать пытаться.
❤67❤🔥31💔10🔥3🙏3🤔1🕊1💯1
«Недавно у меня на работе произошел неприятный для меня случай, после которого я начала рефлексировать свои взаимоотношения с окружающими и поняла то, что и так знала раньше — я не умею даже вежливо отстаивать личные границы и говорить людям “нет”. Рефлексируя, я поняла причину, по которой я разрешаю людям пользоваться мной — я боюсь, что если я перестану быть хорошей удобной девочкой, которая позволяет садиться другим себе на шею, я стану не нужна людям, со мной перестанут общаться, хорошо относиться, и, может быть, даже начнут открыто показывать своë презрение ко мне. С одной стороны, каждый раз мне больно осознавать, что человек мной пользовался, и я не хочу, чтобы это повторялось в будущем, но при этом в подобных ситуациях я ощущаю себя важной и значимой для других и боюсь, что если я начну говорить “нет”, то от меня все отвернутся. С чего можно начать работу, чтобы данный страх не оказывал сильного негативного воздействия на моë психологическое состояние и на жизнь в целом? Заранее спасибо за возможность поделиться проблемой и быть услышанной!»
Привет! Хочется поддержать вас в том, что для многих из нас отстаивать себя, отказывать другим, очерчивать свои границы действительно бывает крайне трудно. Зачастую это связано с воспитанием: «“я” — последняя буква алфавита», «будешь делать так, как я сказала», «твоё мнение никому не интересно» и другие вариации идеи о том, что ребёнок должен расти удобным, а не самостоятельным и счастливым, для многих стали неотъемлемой частью детства и породили глубинное убеждение в том, что просто так мы никому не нужны, что нас можно любить, только если мы хорошенько постарались, чтобы заслужить эту любовь (да и то чаще всего этих стараний оказывается недостаточно).
Тут мне хочется озвучить мысль, которая, возможно, прозвучит не слишком утешительно, но мне кажется ценной. На самом деле вы не нужны людям, которые с такой готовностью пользуются вашей уступчивостью. Да, вы нужны и полезны им как функция, но не как человек; там, где есть эксплуатация, не бывает искреннего интереса, эмпатии и уважения. Начав озвучивать своё недовольство и став менее удобной, вы ничего не потеряете, кроме иллюзии принятия. А обрести потенциально можете очень многое — как возможность строить отношения с людьми, которые действительно ценят вас как личность, а не как поставщика бесплатных услуг, так и рост самоуважения и укрепление самых главных отношений в вашей жизни — отношений с самой собой.
При этом страх, что такая, какая вы есть, неудобная и неидеальная, вы окажетесь никому не нужны, может тормозить любые попытки быть более твёрдой в коммуникации с окружающими. Мне самой с этим помогает идея, которую порой бывает непросто прочувствовать, но в которую я глубоко верю: ценность каждого человека заключается в первую очередь не в том, что он делает, а в том, что он есть. Каждый из нас — это огромная вселенная, полная чувств, мыслей, идей, воспоминаний, ощущений; сам факт того, что мы появились на свет и проживаем свою жизнь день за днём — это настоящее чудо.
Да, это может так не ощущаться, если в вашем детстве не было человека, который любил бы вас просто так, за сам факт вашего существования. На то, чтобы воссоздать это ощущение безусловной ценности внутри себя, могут уйти годы, но я верю, что это возможно, в том числе — с помощью терапии, через регулярный контакт с человеком, способным отнестись к вам с подлинным принятием.
Чем чаще вы будете пробовать, переступая через страх, идти на риск — отстаивать себя, отказываться от того, что вам не подходит, выстраивать отношения с людьми на равных, тем меньше ваше самоотношение будет зависеть от реакций окружающих. И пусть поначалу это может казаться пугающим, велика вероятность, что со временем вы обнаружите, что вообще-то вы классная коллега, подруга, партнёрка и просто человек, и нет смысла тратить своё время на тех, кто не способен это оценить.
#поговоритьобэтом
Привет! Хочется поддержать вас в том, что для многих из нас отстаивать себя, отказывать другим, очерчивать свои границы действительно бывает крайне трудно. Зачастую это связано с воспитанием: «“я” — последняя буква алфавита», «будешь делать так, как я сказала», «твоё мнение никому не интересно» и другие вариации идеи о том, что ребёнок должен расти удобным, а не самостоятельным и счастливым, для многих стали неотъемлемой частью детства и породили глубинное убеждение в том, что просто так мы никому не нужны, что нас можно любить, только если мы хорошенько постарались, чтобы заслужить эту любовь (да и то чаще всего этих стараний оказывается недостаточно).
Тут мне хочется озвучить мысль, которая, возможно, прозвучит не слишком утешительно, но мне кажется ценной. На самом деле вы не нужны людям, которые с такой готовностью пользуются вашей уступчивостью. Да, вы нужны и полезны им как функция, но не как человек; там, где есть эксплуатация, не бывает искреннего интереса, эмпатии и уважения. Начав озвучивать своё недовольство и став менее удобной, вы ничего не потеряете, кроме иллюзии принятия. А обрести потенциально можете очень многое — как возможность строить отношения с людьми, которые действительно ценят вас как личность, а не как поставщика бесплатных услуг, так и рост самоуважения и укрепление самых главных отношений в вашей жизни — отношений с самой собой.
При этом страх, что такая, какая вы есть, неудобная и неидеальная, вы окажетесь никому не нужны, может тормозить любые попытки быть более твёрдой в коммуникации с окружающими. Мне самой с этим помогает идея, которую порой бывает непросто прочувствовать, но в которую я глубоко верю: ценность каждого человека заключается в первую очередь не в том, что он делает, а в том, что он есть. Каждый из нас — это огромная вселенная, полная чувств, мыслей, идей, воспоминаний, ощущений; сам факт того, что мы появились на свет и проживаем свою жизнь день за днём — это настоящее чудо.
Да, это может так не ощущаться, если в вашем детстве не было человека, который любил бы вас просто так, за сам факт вашего существования. На то, чтобы воссоздать это ощущение безусловной ценности внутри себя, могут уйти годы, но я верю, что это возможно, в том числе — с помощью терапии, через регулярный контакт с человеком, способным отнестись к вам с подлинным принятием.
Чем чаще вы будете пробовать, переступая через страх, идти на риск — отстаивать себя, отказываться от того, что вам не подходит, выстраивать отношения с людьми на равных, тем меньше ваше самоотношение будет зависеть от реакций окружающих. И пусть поначалу это может казаться пугающим, велика вероятность, что со временем вы обнаружите, что вообще-то вы классная коллега, подруга, партнёрка и просто человек, и нет смысла тратить своё время на тех, кто не способен это оценить.
#поговоритьобэтом
❤76❤🔥24💯12👍7🕊2
Комплексная травма и при чём тут осьминоги
На очередном занятии курса по работе с кПТСР сформулировала нечто очень важное о себе. Мы говорили о базовых потребностях — в безопасности, принятии, автономии и компетентности — и делились тем, как именно эти потребности удовлетворялись (или не удовлетворялись) в нашем детстве.
С достаточно раннего возраста я была предоставлена самой себе и, по сути, воспитывала себя сама. Можно сказать, что автономии и компетентности — чувства, что я могу и должна со всем справляться самостоятельно — было даже слишком много. А вот ощущения безопасности и принятия — явно недостаточно. Приходилось на ходу учиться ориентироваться в сложном мире социальных взаимодействий, не имея стабильной базы в виде предсказуемого окружения и устойчивой позитивной самооценки.
Рассказывая об этом, я привела в пример осьминогов: высиживая яйца, самка осьминога на протяжении долгого времени остаётся без пищи и чаще всего умирает после вылупления детёнышей, которым приходится самим выживать в полном опасностей подводном мире — осваивать навыки охоты, прятаться от хищников и взаимодействовать с другими обитателями морского дна. До взрослого возраста доживают, к сожалению, далеко не все — но те, кому это удаётся, вырастая, демонстрируют чудеса изобретательности, ловкости и даже эмпатии.
И тут до меня дошло. Я всегда думала, что моя страстная любовь к осьминогам, благодаря которой один из них живёт у меня на руке в виде татуировки, связана в первую очередь с их непохожестью на всех других живых существ — они думают щупальцами, умеют мгновенно менять окрас, способны (в отличие от меня) собрать кубик Рубика…
Но оказалось, что в глубине души я ассоциировала себя с детёнышами осьминогов — одинокими, растерянными, не по своей воле закинутыми в этот мир и вынужденными как-то справляться с его вызовами. Оказалось, что я сама — осьминожка. И я выжила.
На очередном занятии курса по работе с кПТСР сформулировала нечто очень важное о себе. Мы говорили о базовых потребностях — в безопасности, принятии, автономии и компетентности — и делились тем, как именно эти потребности удовлетворялись (или не удовлетворялись) в нашем детстве.
С достаточно раннего возраста я была предоставлена самой себе и, по сути, воспитывала себя сама. Можно сказать, что автономии и компетентности — чувства, что я могу и должна со всем справляться самостоятельно — было даже слишком много. А вот ощущения безопасности и принятия — явно недостаточно. Приходилось на ходу учиться ориентироваться в сложном мире социальных взаимодействий, не имея стабильной базы в виде предсказуемого окружения и устойчивой позитивной самооценки.
Рассказывая об этом, я привела в пример осьминогов: высиживая яйца, самка осьминога на протяжении долгого времени остаётся без пищи и чаще всего умирает после вылупления детёнышей, которым приходится самим выживать в полном опасностей подводном мире — осваивать навыки охоты, прятаться от хищников и взаимодействовать с другими обитателями морского дна. До взрослого возраста доживают, к сожалению, далеко не все — но те, кому это удаётся, вырастая, демонстрируют чудеса изобретательности, ловкости и даже эмпатии.
И тут до меня дошло. Я всегда думала, что моя страстная любовь к осьминогам, благодаря которой один из них живёт у меня на руке в виде татуировки, связана в первую очередь с их непохожестью на всех других живых существ — они думают щупальцами, умеют мгновенно менять окрас, способны (в отличие от меня) собрать кубик Рубика…
Но оказалось, что в глубине души я ассоциировала себя с детёнышами осьминогов — одинокими, растерянными, не по своей воле закинутыми в этот мир и вынужденными как-то справляться с его вызовами. Оказалось, что я сама — осьминожка. И я выжила.
❤🔥87❤47💔34🐳8🙏2🕊1
Этот год выдался непростым (как и все последние годы, впрочем). Год смерти Навального, год, в который не закончилась война. Год личных потерь и горьких выводов. Год, когда я столкнулась с неожиданно острыми и болезненными состояниями, ходила к психиатру, получила неправильный, судя по всему, диагноз.
Но это не всё, чем запомнился этот год. Первый за последние три года, когда я не меняла страну и смогла ещё ближе познакомиться с той, которую выбрала для жизни сейчас. В нём было много объятий с людьми и животными, много крутых концертов — от пуэрториканского рэпа до оперы, много поездок на велосипеде, на который я села впервые с далёкой юности. Много интересной и непростой работы, классная учёба, на которую я вставала к шести утра, встречая потрясающие рассветы. И целых тридцать шесть постов в канале!
В этом году я узнала, что мой выбор быть открытой миру имеет свою цену: он делает меня уязвимой для боли, которую способны причинить мне другие люди. Боль вызывает желание забиться в свою раковину и не вылезать из неё, но я верю, что это временно. Мне всё ещё важно продолжать надеяться и смотреть на мир широко открытыми глазами, и хочется, чтобы это оставалось неизменным.
Увидимся в 2025 году.
Но это не всё, чем запомнился этот год. Первый за последние три года, когда я не меняла страну и смогла ещё ближе познакомиться с той, которую выбрала для жизни сейчас. В нём было много объятий с людьми и животными, много крутых концертов — от пуэрториканского рэпа до оперы, много поездок на велосипеде, на который я села впервые с далёкой юности. Много интересной и непростой работы, классная учёба, на которую я вставала к шести утра, встречая потрясающие рассветы. И целых тридцать шесть постов в канале!
В этом году я узнала, что мой выбор быть открытой миру имеет свою цену: он делает меня уязвимой для боли, которую способны причинить мне другие люди. Боль вызывает желание забиться в свою раковину и не вылезать из неё, но я верю, что это временно. Мне всё ещё важно продолжать надеяться и смотреть на мир широко открытыми глазами, и хочется, чтобы это оставалось неизменным.
Увидимся в 2025 году.
❤116❤🔥28🕊14🙏6