Пришли расклады на день. Месси уже на Ваське, рядом с САП, с местами нашей силы, почувствовал таки, где надо темы набирать. Все норм будет, САП поляну накрыл, это наше пространство, все правильно сделал, что приехал.

За углом. На Ваське фаны ждут Месси, а он сидит в домике, готовится к лекции.

Это было заседание нашего семинара "Языки и пространства". Все норм.

СФ про Грибабаса - норм статья https://knife.media/gribabas-klyuker/

(из сегодняшней переписки) есть группы нечеловеческие и немашинные, не имеющие явной топологической природы (ни из мира виртуальных узлов или 3-многообразий), и именно в них надо копать экзотику/ человек часто усложняет хитрыми сопряжениями типа a^{b^{a^2}}, машина делает слишком плоское усложнение, близкое к случайности и гиперболичности ... они чем-то напоминают на вид алогичную шахматную игру нейросеток, но не строятся на перечислениях, скорее черпаются на обочине, в зонах отброшенной логики, куда человек не забирается из-за инертности, чтобы туда дойти, нужно везение или помятость систем интуиций, или и то, и другое

прошло полгода, из министерства денег так и не поступило. Надеемся, что они нам денег так и не дадут — будет хоть что-то интересное, связанное с министерством, университетами и прочими бессмысленными структурами

Братья и сестры! Делимся этим чудесным фильмом, смотрите в радость. Это лучший фильм вообще. (его нет больше нигде в инете, смотрите и скачивайте, пока кто права не предъявил случаем) https://www.youtube.com/watch?v=nkwbnQoDqdM https://www.youtube.com/watch?v=MwQfBKtKCYU

есть местами забавные высказывания, еще глава о счастье

Связи между мирами возникают через тайное, не ставшее явью. Сестры не общаются друг с другом, но через реку проходит мост -- он таен. Братья и cестры, это Дмитрий Шарафутдинов, он проник

Когда температура выше 39, ты становишься Тэдом Качински в собственной квартире. В лес уходить не надо, ты уже там, только почты никакой нет. В лесу много интересного, Тэд, выходи.

Друзья, посмотрите, как Алексей Рубцов потратил пол своей жизни, чтобы залезть на камень, который можно было бы обойти с другой стороны.
https://youtu.be/7fpvNTd158Q

Гладкая 4-мерная гипотеза Пуанкаре тоже сводится к чистой теории групп: https://arxiv.org/pdf/1605.06731.pdf

Я Александр, и на какое-то время я захватил этот канал
Надеюсь, что мы неплохо повеселимся
А пока, для затравки, цитата из неуказанного источника: "Война - это кодовое имя для философии отношений, в которой вещи получают реальность только через взаимодействие или войну с другими. Проблема не в "войне", в узком смысле военных операций, ведь даже "мир" виновен в тотальности".

К слову о войне за реальность. У Мьевиля, есть очень подходящий рассказ "Пыльная шляпа", кажется в "Трех моментах взрыва". Молодого левака, пыль, принявшая форму старика в странной шляпе, втягивает в классовую войну между всеми объектами в мире. С одной стороны - соединения веществ, коллективы, с другой - полуанархистская отдельность.
"Небольшое отступление, или вояж в далекое прошлое. Проследим истоки политики до глубочайшей древности, когда скрежет наползающих друг на друга материков был единственным звуком борьбы, и пусть школа Анналов с ее мелкотравчатой оптикой лопнет от зависти.

Позиция инакомыслящей пыли.

Геологический протест цикличен. Сначала была Ваальбара, единство поверхности и камня до начала времен, ей наследовали Кенорленд и Пангея, и мир сменился войной; пропасти и провалы взбунтовались против гладкости, нерушимость растаскивалась в стороны за считаные миллионы лет. В Триасе на приступ пошли чешуйчатые, их войны за место под солнцем продолжались, пока Гондвана и Лавразия сходились в жестком континентальном поединке, в котором принимали участие все их составляющие – опускались и поднимались плоскогорья, обрушивались в глубину пласты глинистого сланца, субъективное, как это часто бывает в истории, враждовало с объективным, осыпи пытались засыпать обрывы. Стихийный коммунизм гранулярности, торжество корней травы задолго до корней и до травы, среди пузырящейся грязи, которое, наконец, прервалось появлением птиц и эпохой стен.

Мы, пыль этой планеты, крохи-инсургенты. Частицы угольной пыли, въевшиеся в кожу шахтеров, раньше разобрались, на чьей они стороне, чем мясо под ними. Мое тело билось в конвульсиях.

Вы – сгустки слизи, чья активность так же туманна, как составляющее их вещество. Синдикализм щебня, лежачая забастовка кварца. Ультралевые кремни; волюнтаристские хляби; рудные массы как противоборствующие классы; рокировка пород с видом на свободу – все это было уже до вас.

А потом в мистериях органики возник причудливый неофашизм плоти, и склизкое противостало твердому, зуб – камню. Пыль вспоминала натиск тел, бешеное сопротивление реакционеров из плоти и крови революционерам неживой материи."

А сегодня немножко приятного Лавкрафта, готового представить все ответы на часто задаваемые вопросы о путешествиях во времени. А поможет нам с этом один из текстов CCRU - "Templeton episode". В нем упоминается профессор Рэндольф Темплетон, который стал прототипом для Лавкрафтовского Рэндольфа Картера (трудно еще и уйти от ассоциаций с Джоном Картером), в котором "пробуждается НЕЧТО, прячущееся за маской Иммануила Канта, случайно открывшего трансцендентальную машину времени".
При этом у самого Лавкрафта Рэндольф Картер и без того оказывается очень необычным персонажем - все история о стандартном для мира Лавкрафта невыразимо богохульном ужасе с ним не очень-то и работает: в романе "Сомнамбулический поиск неведомого Каддата" Картер бодро общается с упырями, и чуть ли не заводит дружбу с каждым из пугающих Древних (Ну, не считая Азатота, но тут все можно понять), а в рассказе "Серебрянный Ключ" вообще покидает свое тело и переносит свой разум в жуткого крабообразного инопланетянина (вот и упомянутое выше НЕЧТО, оно же Иммануил Кант).
Картер оказывается тем неверно работающим элементом, позволяющим прорвать непреодолимую зону чуждости, инъекцией почти что детского любопытства, побеждающей почти весь ужас перед "богохульностью" других цивилизаций. Так что неудивительно, что он так приглянулся CCRU.

На самом деле Рэндольф Картер - это точка перехода. Место, где Лавкрафт вплотную приближается к разрыву во времени и почти что становится тем, кого мы сейчас называем Новыми Странными. У Мьевиля, Форда, Вандермеера (надеюсь про них всех мы поговорим очень подробно) мир очень похож на лавкрафтовский, никуда не исчезает ощущение непонятной чуждости, непознаваемости. Но при этом в нем уже нет места ужасу, его заменяет азарт, желание (обреченное на провал) разобраться в том, в чем разобраться невозможно.
А это уже стартовая точка для всего. Здесь может стартовать проект изучения гиперверий.

И еще один текст (скоро закончим с литературоцентричностью, ну, я надеюсь), который нужно упомянуть - "Город святых и безумцев" Вандермеера. С одной стороны, Амбра - место действия романа, словно бы стоит на обломках мира Лавкрафта. Постоянно упоминаются странные и пугающие события, которые к моменту повествования выцвели до элементов повседневности. Есть город, под ним есть второй город, в котором обитают грибожители. Они поедают мусор - просто отлично. А вот история постепенно забывается, история о сгоревшем поселении, о том, как все жители Амбры просто исчезли. Все это становится просто воспоминаниями, о которых нет нужды говорить.
С другой же стороны, "Город святых и безумцев" - лаборатория по изучению одержимостей. Постоянно возникают местные психи, убежденные в том, что они принадлежат другому миру и лишь прочитали книжку. Сам автор возникает в качестве чокнутого героя, который то ли создал демона, то ли стал его жертвой, а демон тем временем начал убеждать его рассказать про этот странный мир.
В итоге, у читателя остается лишь ощущение реальности описанного мира, но притом не "реальной" реальности, а скорее аффективной. Книга становится манифестом желания автора - требованием, чтобы написанное обрело статус реальности.

Ну а сегодня забудем на время о литературе и поговорим о кино. Причем о кино венгерском. А еще поговорим о метро. Кино про метро. "Контроль" Нимрода Антала.
Расклад такой - у нас есть метро и люди в нем работающие: вереница неудачников и отщепенцев. Но понятное дело, будь "Контроль" социальным фильмом, писать про него тут было бы мало смысла. Самая важная черта этой картины - изящная работа с неизвестными нам областями жизни. По сути дела "Контроль" представляет собой конструирование гиперверья - обычно скрытая от глаз зрителя подземная жизнь поднимается на поверхность. Стоит ли удивляться тому, что она оказывается странной? Здесь есть и подземные демоны, о которых мы ничего не узнаем, и гонки перед поездами и собственные законы подземного мира. Нимрод Антал выстраивает альтернативную версию реальности, в классическом духе теорий заговоров заполняя пустоты в обыденном знании.
"Контроль" оказывается аналогом (причем на сниженном, локальном уровне) "Розы мира", или же "Гога и Магога" Бубера. И особенно важно тут, что схема создания метаобъяснения отменяет сама себя, бастует, отказываясь давать обоснование всему миру, ограничиваясь лишь одной его, маргинальной, частью.

Новый день, новый фильм. Сегодня вместо венгерской подземки у нас будет короткое упоминание о манипулировании временем, правда при помощи Экскалибура, а не Пандемониума, но все таки.
Фильм "Меч короля Артура", снятый Гаем Ричи провалился, причем даже почти что с треском. Но при этом стоит заметить, что Ричи под видом большого блокбастера умудрился снять классически авангардный фильм - работа с монтажом, развитие нарратива исключительно визуальными средствами - список этот можно увеличивать.
Но самой интересной частью фильма, демонстрирующейся только в визуальности оказывается его основной конфликт. Если пересмотреть картину можно заметить максимально четкую связку между попытками Артура вспомнить свое прошлое и его контролем над Экскалибуром. Но еще значимее оказывается финальная сцена, которая начинается два раза (в середине она отматывается на начало).
Это маленький пример того, что даже в самых неожиданных местах может быть найдено второе дно, приводящее к раскрытию новых вариантов интерпретации, причем именно в контексте тематики этого канала.