А вечером того же дня, 9 сентября, я буду выступать уже офлайн в Москве — у Ольги Кавер.

В 20:00 будем говорить о том, как разные архетипы переживают кризис.

Почему один человек в кризис начинает срочно всё перестраивать, другой замирает и пытается сохранить хотя бы то, что осталось, третий ищет людей, которых надо спасти, а четвёртый превращает происходящее в исследовательскую лабораторию. И почему совет «возьми себя в руки» одним архетипам бесполезен, а другим ещё и прямо противопоказан.

Будем разбираться, что именно с нами происходит в сложные периоды, на какие свои сильные стороны можно опереться и где вместо выхода мы привычно устраиваем себе ещё один круг кризиса.

На встрече можно будет купить наш мерч и бесплатно пройти типирование у мастеров системы «Видимо-невидимо».

9 сентября, Москва, начало в 20:00. Подробности ищите вот здесь.

Сегодня я снова пыталась договориться с телом как с подрядчиком: вот тебе техническое задание на 500 калорий, срок — один час. Подрядчик поднял пульс до 170 и вышел из переговоров.

План у меня был простой и, как мне казалось, совершенно реалистичный. Я уже научилась довольно долго ходить на дорожке, увеличила уклон, подняла скорость — значит, теперь можно просто взять прежнюю нагрузку, немного подкрутить настройки и получить больше результата за меньшее время.

В общем, классическая управленческая идея: если у нас нет двух часов, давайте сделаем двухчасовой объём работы за один. Уверена, ни один подрядчик до меня с таким никогда не сталкивался.

Сначала пульс поднялся до 155. Я снизила скорость, уменьшила уклон, немного успокоилась и решила продолжить переговоры. Потом он добрался до 170, и тут организм уже довольно ясно сообщил, что либо мы сейчас идём на велосипед, либо следующим пунктом в техническом задании будет эвакуация заказчика.

Я пошла на велосипед и некоторое время ужасно расстраивалась, что пока слабая. Потому что в моей голове уже существовала версия меня, которая легко тратит 500 калорий за час, выходит из зала сухая, красивая и слегка светится. А реальная я сидела на велосипеде красная, мокрая и пересматривала KPI.

Но вообще-то ещё недавно я не могла сделать и того, что сделала сегодня. Большую часть нагрузки я набрала довольно быстро. Я вовремя заметила пульс. Снизила темп. Перешла на другой тренажёр и всё равно продолжила заниматься.

Возможно, это и есть прогресс. Не когда тело безропотно выполняет любое выданное ему техническое задание, а когда ты наконец перестаёшь обращаться с ним как с ленивым подрядчиком, которого нужно дожать.

Хотя 500 калорий в час я всё равно хочу. Просто, видимо, придётся ещё раз обсудить сроки.

Почему у вас не покупают,
(та часть, которую обычно не дают на вебинарах)

Я думаю, что про схемы, которые лежат в основе продающих текстов рассказываю не только я. И вы наверняка уже много раз пытались повторить все эти PMPHS и прочие "вижу цель - не вижу препятствий - верю в себя". Но пройти через стену, так и не получилось и вы решили, что тексты - это не для вас.

Если это так, то давайте попробуем сегодня потрогать другой пласт текста, который всегда существует и о котором мало кто говорит. Это пласт эмоций. Это плотность вашего эмоционального контакта с читателем.

Когда вы спланировали текст на уровне идеи, попробуйте подумать, что будет с вашим читателем происходить на эмоциональном фоне. Помните же, да, что лимбический мозг старше неокортекса? И это значит, что мы в первую очередь откликаемся на все, что угодно - на платье, на текст, на человека, на цветок - эмоционально, и только потом подстраиваем к этому рациональные аргументы.

Поэтому подумайте, пожалуйста, с каким ощущением человек входит в ваш текст? Какую эмоцию вы ему создаете? Какая ведущая эмоция у вашего текста, и на какой эмоции человек выходит из текста?

Не бывает так, чтобы не было никакой эмоции. Если вы ее туда не заложили, то человек быстро почувствует скуку, раздражение, злость или что-то еще подобное. Просто потому что эмоциональный фон не может быть пустым.

Еще важно: эмоций в тексте всегда минимум две. Если вы пишете в тексте “мы - бриллиантовая, великолепная, золотая, шикарная компания, у нас волшебные, прекрасные услуги, и вы после наших услужливых услуг выглядите великолепно и брильянтово, и все ваши подруги завидуют вам”, то это одна эмоция. Скучная превосходная степень, вечный праздник, шоколадный шоколад, сладкий сахар.

На нее человек не включается. До тех пор, пока вы не вводите в текст эмоциональную антитезу, некоторое эмоциональное противостояние - человек не включается и не верит. Так устроен мир, что у магнита есть плюс и минус, у земли есть два полушария, у всего есть противоположная сторона. И у эмоциональной составляющей вашего текста для того, чтобы эмоции работали, для того, чтобы человека раскачать и включить, должна быть толика негатива, и тогда включается позитив. Даже когда вы просто формулируете проблему, с которой сталкивается читатель, это тот самый негатив на фоне которого ваше решение воспринимается как позитив.

Если вы не ввели в контекст проблему и только рассказали о себе, какие вы прекрасные, вы не создали баланс, и человек не воспринимает ваш текст. Это важно понимать.

То есть, во-первых, мы вообще в принципе думаем про эмоциональную навигацию внутри текста и про эмоциональное состояние читателя, во-вторых, мы его балансируем, то есть не разливаем сахарный сироп бесконечно, потому что от этого ощущение как от, не знаю, дешевой, плохой рекламы, которой не хочется верить.

Веб про тексты все таки оч хочу) Текстов дадите напоредачить?

Сегодня я иду в разговорный клуб по ивриту. Это довольно самонадеянно для человека, чей иврит распознаватель речи принимает за литовский.

Когда-то я говорила на иврите вполне сносно. Не так, чтобы вести политические дебаты в прямом эфире, но могла объясниться, понять ответ и даже не переходить на английский после третьего незнакомого слова.

Правда, это было шесть лет назад, и тогда я жила в стране. Иврит был вокруг меня: на вывесках, в магазинах, в документах, в чужих разговорах и в необходимости как-то решать бытовые вопросы. А потом необходимость закончилась — и иврит того. Подугас.

Не исчез совсем, конечно. Где-то в развалинах по-прежнему лежат слова, времена и даже отдельные грамматические конструкции. Но когда я пытаюсь их достать, первыми почему-то приходят слова, которые мне совершенно не нужны. Спросить дорогу я не могу, зато, возможно, сумею сообщить, что в кибуце бастуют сельскохозяйственные рабочие. Видимо, когда-то это было важно.

Но бегом от Альцгеймера требует всё новых подвигов. Поэтому я записалась в разговорный клуб к Вике Раз, которая уже однажды поднимала мой иврит из руин. Теперь ей предстоит выяснить, осталось ли там что-нибудь, кроме арматуры и одного очень уверенного «בסדר».

Сегодня первая встреча.

Интересно, получится ли и в этот раз? И через сколько занятий распознаватель речи перестанет считать меня литовкой?

Встречаемся уже сегодня в 20.00

Божечки, я собрала последний черновик рукописи "Кто украл мое тело".

От идеи до двух книг в издательстве и одной в сборке всего - 8 месяцев.

90 авторов, 15 хедлайнеров, издательство и институт коучинга в партнерах.

Ууух!!!
Скажите же, я крутой кот?)

PS А вот такие обложки сегодня делала в ИИ, чтобы обьяснить издательству, что я хочу. Считаю хорошо вышло.

12 сентября таки стартует наша группа для управленцев.

Группа получилась крохотная. То есть, если совсем честно, там сейчас будет больше личных занятий, чем большой групповой динамики. Но мы всё равно начнём и прекрасно пообщаемся. Ибо кто нам может помешать?

Я вообще могла бы сейчас написать, что это последний шанс, места заканчиваются и через три часа карета превратится в тыкву. Но карета пока стоит, лошади смотрят на меня с некоторым вопросом, и возможность присоединиться ещё есть.

А в маленькой группе есть свои очень приятные преимущества. Чем интимнее, тем меньше нужно вещать про «типичные проблемы руководителя» и тем больше можно обсуждать настоящие: вот моя команда, вот этот конкретный человек, вот тут без меня ничего не работает, здесь я уже устала объяснять, а здесь вообще не понимаю, кого увольнять — сотрудника или себя.

За два месяца и восемь встреч будем разбирать, как устроена ваша управленческая система: где вы держите на себе лишнее, почему сотрудники не делают очевидного, как распределены роли в команде, где возникают кассовые, кадровые и коммуникационные разрывы и что с этим можно сделать не в прекрасном теоретическом бизнесе, а в вашем.

Так что 12 сентября мы начинаем в любом составе. А если вам хочется примкнуть к нашей камерной управленческой компании, ещё есть шанс пройти собеседование.

Вдруг именно вас нам там и не хватает.

https://porusski.pro/group

Если вы эксперт, у вас наверняка есть огромное количество контента, который уже создан — но нигде не существует.

Например, вы записываете консультации для клиентов и каждый раз проговариваете там какие-то важные вещи. Причём иногда формулируете их гораздо живее и точнее, чем потом смогли бы написать. Но садиться, переслушивать консультацию, расшифровывать, вынимать из неё мысли и превращать их в посты, рассылки или методические материалы вы, конечно, не будете.

Или у вас есть закрытый клуб, где вы проводите вебинары и эфиры. Внутри — огромное количество полезной информации, но просто взять запись и выложить в открытый доступ нельзя: там есть личные, иногда довольно интимные истории участников.

И получается, что вы уже создали материал для десятков постов, нескольких рассылок, брошюры, мини-книги или даже отдельного платного продукта. Просто весь этот материал лежит внутри записей, а вы не знаете, как его оттуда достать и что с ним потом делать.

Сегодня мы обсуждали это со Светой Мустафиной. У неё как раз есть закрытый клуб и большая библиотека таких эфиров. Я предложила несколько вариантов: разобрать вебинары на темы и сделать из них платную подписку, собрать брошюру, которую участники клуба получат в подарок, а остальные смогут купить, или превратить отдельные циклы эфиров в небольшие книги и выпустить их на ЛитРесе.

Причём от самого эксперта всё это почти не требует времени. Он просто отдаёт нам ссылки на консультации или эфиры, а потом получает готовые продукты — уже без чужих личных историй, но со всей собственной экспертизой, — и рекомендации, как их распространять и монетизировать.

И мы со Светой подумали: а что, если сделать эту историю публичным кейсом? В прямом эфире пройти путь от задачи до готового продукта, показать, что именно мы делаем, а потом честно рассказать, что из этого получилось: сколько пришло клиентов, сколько было продаж и сколько денег принёс каждый формат.

Интересно было бы за этим понаблюдать? А может быть, вам самим хотелось бы, чтобы кто-то взял ваши консультации, вебинары или эфиры и вот так с ними поработал?

Голосуйте. Если да — сделаем и покажем весь путь: от записей, которые годами лежат в архиве, до контента, продуктов и денег.

В эту пятницу у нас еврейский Новый год. И мой сыночка внезапно потребовал празднеств.

Сам выбрал яблоки и мёд, сообщил, что вообще-то мы как-то спасовали, когда отказались от шабатов, и дал понять, что пора прекращать это безобразие и припадать к корням.

Удивительное всё-таки дело — семейная традиция. Ты можешь несколько лет считать, что она никому особенно не нужна, что все выросли, разбежались, живут своими делами и прекрасно обходятся без пятничных свечей. А потом ребёнок внезапно приходит и говорит: нет, минуточку. А где всё? Почему не празднуем? Куда дели мою культурную идентичность?

И ты понимаешь, что дети, оказывается, замечали. И шабаты, которые тебе казались нерегулярными и неидеальными, для них всё равно были частью дома. Даже если они сидели в телефонах, закатывали глаза и демонстрировали полное отсутствие религиозного рвения.

Так что в эту пятницу мы возвращаем еврейскую семью на место.

Будем петь молитвы, зажигать свечи, есть яблоки с мёдом и кромсать халу с тем почтением к традиции, на которое способны люди, не практиковавшиеся несколько лет.

Не знаю, станет ли это снова еженедельной историей. Но мне очень нравится, что на этот раз к корням нас потащил ребёнок, которого я сама когда-то к этим корням пыталась аккуратно прислонить.

Я довольно долго была уверена, что хорошего специалиста рано или поздно заметят сами. Нужно просто хорошо делать свою работу, получать результаты, помогать людям — а дальше благодарные клиенты как-нибудь расскажут о тебе миру, профессиональное сообщество само обнаружит твои достижения, а нужные приглашения однажды придут в почту.

В каком-то смысле так и происходило. Меня рекомендовали, ко мне возвращались, обо мне рассказывали другим. Только между «ты хорошо работаешь» и «рынок знает, что ты хорошо работаешь» всё равно оставалось довольно большое расстояние. И оно начало сокращаться лишь тогда, когда я сама стала показывать свою работу, выступать, рассказывать о своих результатах и соглашаться занимать место среди заметных специалистов.

Поэтому в этом году я хочу попробовать рассказать о проекте «Видимо-невидимо» внутри профессиональной премии «Грани будущего — 2026». Собрать всё, что мы сделали за это время: систему из восьми архетипов, методику типирования, подготовку мастеров, работу с профессиональными стратегиями, командами и карьерными решениями. И принести это на рассмотрение жюри не потому, что мне срочно нужна ещё одна бумажка на стену, а потому, что большой профессиональный проект в какой-то момент пора предъявлять не только своей аудитории.

Мне кажется, одна из самых сложных вещей в профессиональном развитии — самостоятельно признать, что ты уже достаточно хорош. Не ждать, пока кто-нибудь старший и более авторитетный выдаст тебе справку с печатью, а собрать свои проекты, результаты и достижения и сказать: да, я считаю, что эта работа заслуживает внимания.

Собственно, для этого и существует премия «Грани будущего». Она проводится для карьерных консультантов, коучей, профориентаторов, представителей карьерных центров, авторов частных и корпоративных проектов. Причём участвовать могут не только известные эксперты: для тех, кто недавно пришёл в профессию, есть отдельная номинация «Лучший старт в профессии».

Жюри оценивает не размер аудитории и не громкость личного бренда, а профессиональную работу, результаты и достижения специалиста. Участие может принести профессиональный статус, доверие клиентов, новые знакомства, партнёрства, приглашения в проекты и возможность войти в рейтинг карьерных специалистов страны. Например, победители прошлого года позже становились спикерами Career Forum и преподавателями Школы Карьерного Менеджмента.

Приём заявок открыт до 15 сентября, а победителей и финалистов наградят 10 октября, во второй день международного Career Forum 2026.

В общем, я собираюсь попробовать. И если у вас тоже есть проект или профессиональные результаты, которые давно пора вынести из собственного кабинета в большое профессиональное поле, возможно, встретимся там.

Подробности и подача заявки: https://icareer.ru/edges-future-award

Ну и раз такое дело, вот вам недопятничная недопроповедь.

На этот шабат приходится первый день Рош ха-Шана, поэтому обычной недельной главы не будет. Будут читать праздничный отрывок — про рождение Ицхака, которого Авраам и Сара ждали столько лет, что к моменту исполнения обещания уже успели перестать считать его реалистичным.

Но дальше семейная история быстро перестаёт быть праздничной. Сара требует изгнать Агарь и Ишмаэля. Они уходят в пустыню, вода заканчивается, Агарь кладёт сына под куст и отходит, потому что не может смотреть, как он умирает.

И тогда Бог слышит голос мальчика и показывает Агари колодец.

Причём колодец, судя по тексту, не возникает внезапно. Он уже был рядом. Просто в отчаянии она его не видела.

Вообще довольно характерная история для еврейского Нового года. Никакого «с первого января начинаем новую идеальную жизнь». Начало нового года состоит одновременно из долгожданного рождения, семейного конфликта, изгнания, ужаса, спасения и воды, которая всё это время была рядом.

И ещё в этой главе взрослые заняты своими решениями, обидами, страхами и отношениями с Богом, а услышанным оказывается голос ребёнка.

У нас, конечно, всё гораздо менее драматично. Никого не изгоняют в пустыню, вода есть, халу ещё предстоит купить. Но к традиции нас в этот раз тоже вернул ребёнок. Так что иногда колодец уже рядом. Иногда традиция никуда не исчезла. Иногда нужно просто услышать голос ребёнка, который требует немедленно вернуть ему яблоки, мёд и нормальную еврейскую семью.

Шана това, дорогие мои. Пусть в новом году мы чуть чаще замечаем воду до того, как окончательно решим, что оказались в пустыне.

Мы писали вместе книгу, но она не была для меня просто клиентом. Она была близким человеком, другом, с которым мы договорились написать книгу. Поэтому, когда мы встречались обсудить очередную главу, мы обсуждали не только книгу. Мы говорили о том, что происходило в нашей жизни: как она обживает квартиру в новой стране, как я пошла на курсы, чтобы читать Данте.

Я рассказала ей, что на первом занятии мне было сложно, скучно и тяжело. Что я спросила у ChatGPT, почему так, а он сказал, что я слишком земная, слишком реальная, а Данте слишком метафоричный и образный — и, возможно, это просто не мой автор. Так бывает. Да, отмазал, конечно, и польстил, как он это часто делает. И я да, пошла по простому пути вместо сложного. Но это я сейчас могу сказать. Сама.

А тогда она сказала, что я похожа на крысу, которой дали кнопку самоудовлетворения, и она задрочила себя до смерти.

Потом она стала объяснять, что читать Данте имеет смысл в оригинале и только тогда, когда ты сама хочешь в нём разобраться. А не когда тебе рассказывает о нём кто-то, группа или преподаватель. Что всё, чем я занимаюсь, — это потребление.

Дальше я уже почти ничего не помню. Не помню, как мы обсуждали книгу. Не помню, чем закончился разговор. Помню только, что потом ехала по Москве на следующую встречу и слёзы заливали мне за воротник. Я не могла дышать, поэтому вышла из такси посередине дороги и пошла пешком по Бульварному кольцу, уже к чёрту опоздав. Потом я отменила встречу. Кажется. Или даже не отменила. В общем, я просто шла, шла и не могла перестать рыдать.

Мне было так больно от этой крысы-дрочера. От Данте в оригинале. От того, что она, безусловно, права. От того, что я действительно мелкая, поверхностная и занята исключительно собой. Потому что если человек, который знает тебя так близко, смотрит на тебя и видит вот это — наверное, вот это ты и есть.

Потом она отказалась писать книгу. Потом мы перестали общаться. Потом вся жизнь изменилась, и ничего уже не было как прежде.

Но иногда я по-прежнему вспоминаю, что я крыса-дрочер, которая не в состоянии отпустить кнопку самоудовлетворения.

И в этот момент меня тошнит.

Клиент сказал "а мне не хочется". Что делаем?

Есть довольно мерзкая точка в продажах, которую легко пропустить именно опытному человеку. Клиент не говорит вам «нет». Он говорит: «мне не нравится», «что-то не то», «у меня сопротивление», «не хочется», «не вкусно». И первая ошибка здесь — решить, что вы получили возражение и теперь должны его отработать.

На самом деле вы пока получили симптом. «Дорого» — уже можно исследовать. «Я не понимаю, зачем мне это» — тоже. «Я не верю, что мои сотрудники будут этим пользоваться» — прекрасно, у нас появился предмет разговора. А «не вкусно» не сообщает почти ничего. За ним может стоять совершенно разное: человек хотел другой результат; результат правильный, но он не верит, что предложенный путь к нему приведёт; путь нормальный, но кажется слишком трудоёмким; всё устраивает, кроме цены; цена устраивает, но страшно ввязываться. Или вообще КП отвечает на проблему, которую клиент охотно обсуждал с вами на встрече, но покупать решение этой проблемы никогда не собирался.

Поэтому в этой точке ещё рано что-либо допредлагать. Сначала нужно расколдовать «не вкусно». Я бы сейчас вернулась к клиентке примерно с такими вопросами: если убрать само ощущение сопротивления, где оно возникает? Вам не хочется результата, который я предлагаю получить, или не хочется идти к нему таким способом? Если представить, что проект уже сделан и результат получен, он вам нужен? Что в предложении хочется убрать первым? А чего там, наоборот, не хватает, чтобы возникло «да, вот это я хочу»?

И вот только после ответов появляется продажа. Если не нужен результат — мы вообще продавали не то. Если результат нужен, но не нравится путь — пересобираем продукт. Если пугает объём работы — меняем распределение ответственности. Если человек не верит в результат — нужны доказательства, кейс, пилот, другая конструкция гарантий. Если дело в деньгах — наконец можно разговаривать о деньгах, а не пытаться на всякий случай сделать КП дешевле, короче и веселее. А если человек просто не хочет покупать — тоже отлично: мы наконец получили настоящее «нет» и можем перестать плясать вокруг него с новой презентацией.

Но тут есть второй капкан, особенно у людей, которые умеют производить продукт сами. Вместо всей этой диагностики очень легко сказать: «А, хорошо. Тогда я сделаю это для себя». И это действительно может быть великолепной идеей: собственный кейс, собственные цифры, проверенная технология, актив, который останется внутри бизнеса. В конце концов, редкая возможность потратить лучшие мозги компании на саму компанию, а не на очередного клиента.

Только это другая строка в таблице. Продажа клиенту — выручка. Продукт для себя — инвестиция. И если каждый раз, когда продажа становится эмоционально неприятной, мы выбираем инвестицию вместо выручки, через некоторое время у нас может оказаться охренительно развитый бизнес без денег.

Поэтому я бы добавила себе очень простой контрольный вопрос: если бы клиентка сегодня написала мне «Майя, всё прекрасно, беру», я всё равно решила бы вложить эти деньги и время в запуск этого продукта для себя? Если да, возможно, я действительно обнаружила более выгодное направление инвестиций. Если нет, возможно, я просто очень быстро превратила «а ну и пожалуйста» в бизнес-стратегию.

И мне кажется, это вообще довольно полезный вопрос не только про продажи. Мы очень хорошо умеем задним числом находить рациональное объяснение решениям, которые приняли за несколько секунд до этого совсем другой частью организма.

Само решение при этом может оказаться прекрасным. Просто неплохо бы понимать, кто именно в этот момент сидел за рулём.

Что можно сделать из одного старого вебинара

Если вы эксперт и регулярно проводите вебинары, лекции, эфиры, мастер-классы, у вас наверняка есть такой архив. Часы хорошего контента, в который уже вложены знания, время и работа. Когда-то люди пришли, послушали, поблагодарили — и запись отправилась лежать на диске.

А теперь представьте, что мы берём один ваш старый вебинар. Что из него можно сделать?

Вариант первый. Воронка на существующий продукт.

Берём из вебинара одну тему, которая может зацепить холодную аудиторию. Например, из моего вебинара про архетипы и кризис: «Что вы делаете, когда всё пошло не по плану?»

Реклама → короткая преддиагностика → персональный результат → типирование → клуб.

Сам вебинар наружу вообще не выходит. Мы достали из него идею и превратили её в новый вход в уже существующий бизнес.

Вариант второй. Воронка через книгу.

Из того же вебинара делаем небольшую книгу «Когда всё пошло не по плану. 8 стратегий поведения в кризисе» и выкладываем на LitRes и Rideró.

Книга → QR на дополнительный материал → преддиагностика → типирование → клуб.

И здесь совершенно не важно, что книга стоит условные 500 рублей. Мы зарабатываем не на книжке. Она лежит там, где меня может встретить человек, который вообще ничего не знает ни обо мне, ни о «Видимо-невидимо», — и становится первой дверью в систему.

Вариант третий. Воронка через бесплатный полезный материал.

Вебинар → гайд «8 способов переживать перемены» → реклама гайда → получение за контакт → серия писем или сообщений → типирование → клуб.

Гайд можно вообще не продавать. Его задача — приводить новых людей в базу и давать им первый опыт знакомства с моей системой.

Вариант четвёртый. Воронка через недорогой продукт.

Из вебинара выделяем одну небольшую законченную задачу, которую человек может решить самостоятельно.

Реклама → мини-продукт за 990–2 990 рублей → результат → типирование → клуб.

Здесь часть стоимости привлечения аудитории возвращается уже на первом шаге, а человек, который однажды что-то у вас купил, идёт дальше совсем не так, как случайный подписчик.

А можно собрать всё это в одну систему. Кто-то впервые встречает вас через рекламу. Кто-то — через книгу. Кто-то получает от коллеги ваш гайд. Кто-то покупает маленький продукт. Но дальше эти дороги сходятся и ведут в ваши основные продукты.

И вот тогда вопрос: сколько новых клиентов и денег может принести бизнесу один час экспертного контента, который сейчас просто лежит в архиве.

А теперь мне правда интересно про вас. Если бы я дала вам такую задачу: взять один ваш старый вебинар и придумать ему новую коммерческую жизнь — что бы вы из него сделали? Книгу? Воронку? Мини-продукт? Что-то пятое, чего я здесь вообще не придумала?

И второй вопрос, ещё интереснее. Считаете ли вы, что сама такая работа — увидеть в старом контенте новые продукты, входы, связки и способы привести из него деньги — стоит денег? И если да, то за что именно вы были бы готовы платить?

Потому что вот это я сейчас как раз пытаюсь понять.

Майя, что у вас купить?

Только что на бесплатной встрече рассказывала клиентке, что такое аудит и поняла, что есть смысл еще раз кратко рассказать про свои услуги. Заодно повешу этот пост в закреп.

Итак, аудит - допустим, у вас уже есть готовый текст статьи или лендинга. И он для вас значим и важен: вы вложили туда много сил и, может даже, уже вложили каких-то денег в рекламу. А может быть, вы готовите этот текст к участию в важном конкурсе и вам не хотелось бы выглядеть бледно. Во всех этих случаях вам нужен аудит. Мы встречаемся вместе с вашим текстом тет-а-тет в зуме и правим его в режиме живого времени. Работаем 60 минут. Как правило, этого хватает на лендинг или кейс, либо на серию постов по одному поводу.

Консультация - в отличие от аудита не связана с текстами, а связана со стратегией продвижения. Когда нет ни воронки, ни лендинга, но есть продукт. Или даже когда нет продукта, но есть четкое ощущение, что он нужен. Когда есть продукт и воронка, но не получается облечь их в слова. Или когда уже все есть, но хочется, чтобы продавалось дороже. Вот тогда наступает самое время поговорить со мной и прямо на встрече нарисовать карту действий. Прелесть в том, что я раскладываю эту историю на простые шаги и вы их совершаете, а не откладываете до бесконечности. Для понимания пункта "определиться с ЦА" быть не может, а вот пункт "поговорить с А., Б и В, записать ключевые хотелки и положить в стол на неделю" = будет запросто.

И, наконец, личная работа. Как правило, она случается после разовой консультации. Когда понятно, что делать, но нет опыта в делании. И то и дело спотыкаешься обо что-то не очень удобное. То в группе не ответили, то текст не получается, то непонятно как на клиента реагировать, то сммщик хочет всю твою прибыль в качестве зарплаты. И тогда можно прийти с этим всем в личную работу и, встречаясь, раз в неделю + переписываясь между встречами в ТГ потихоньку выстраивать систему. И вдруг окажется, что и тексты написаны, и сайты сделаны, и с сотрудниками понятная ситуация, и партнеры включены в промо. Так тоже бывает.

Вот. Несмотря на то, что все это происходит в онлайне и с помощью моей говорящей головы, все это разные услуги. Как по стоимости, так и по наполнению. Скидок не даю, но всех буду рада видеть в работе.

Хорошей недели!

https://porusski.pro/maya

Вчера слушала лекцию Линор Горалик «С чего начинается маркетинг: 7 необходимых шагов для стартапа или нового проекта» и довольно долго кивала головой.

Потому что Линор говорит вещь, которую я последние годы наблюдаю постоянно: очень часто проблема с маркетингом возникает задолго до того, как кто-нибудь написал первый пост, запустил рекламу или позвал блогера.

Мы привыкли думать, что маркетинг начинается примерно так: кто наша целевая аудитория, что мы ей продаём, как позиционируемся, какие у нас каналы, где контент-план и сколько денег дадим на рекламу.

А Линор предлагает сначала сделать совсем другое.
Договориться между людьми, которые принимают решения, зачем вообще каждому из них этот проект и на каком горизонте. Определить красные линии: что мы не будем делать даже ради денег и роста. Решить, кто готов быть публичным лицом проекта — причём не только когда дают красивое интервью, но и когда к тебе пришли с камерой спрашивать, почему всё рухнуло. Нарисовать понятный календарь жизни продукта. Привязать к нему маркетинговый бюджет. Собрать всё «приданое» — историю, фотографии, старый контент, доступы, домены, права. И назначить конкретного человека, который принимает коммуникационные решения.

И только потом, собственно, начинать маркетинг.
А восьмым, бонусным пунктом Линор предлагает позвать маркетолога ещё раньше и всё это делать вместе с ним. Потому что маркетолог может увидеть то, чего команда изнутри не замечает: репутационные риски, сезонность, конкурентов, неудачный момент для запуска, противоречие между тем, чего хочет бизнес, и тем, что он собирается говорить наружу.

И вот тут я просто аплодирую стоя. Я много раз приходила в проекты с запросом «нам надо продвижение» и довольно быстро обнаруживала, что продвижение там пока вообще не главная проблема.

Один человек хочет строить большую компанию, второй — уютную авторскую практику. Один хочет масштабироваться, второй боится потерять качество. Один считает, что мы продаём дорого и редко, другой уже придумал дешёвый массовый продукт. Один готов выходить лицом и говорить что угодно, другой через три дня говорит: «Нет, вот это мы публично обсуждать не будем». Маркетингового бюджета вроде бы нет, но от маркетинга почему-то ждут результата. А согласовывать пост сегодня надо с Машей, завтра с Петей, послезавтра с собственником, который впервые видит то, что Маша с Петей согласовали неделю назад.

И вот в этот момент можно сколько угодно улучшать оффер.
Проблема не в оффере.

Мне очень понравилась формулировка Линор: маркетинг — это инструмент достижения целей стейкхолдеров. И если сами стейкхолдеры не договорились, каких именно целей, маркетолог оказывается человеком, которому выдали весло и велели очень хорошо грести, но забыли сообщить, куда плывём.

Причём чем лучше он гребёт, тем иногда хуже.
Потому что хороший маркетинг начинает усиливать систему. А если внутри системы нет договорённостей, он усиливает и их отсутствие тоже.

И мне кажется, это вообще хороший диагностический вопрос для любого проекта, в котором «что-то не получается с маркетингом».

Если завтра к вам придёт очень хороший маркетолог и спросит:
— чего мы хотим добиться в ближайший год;
— чего мы точно не будем делать ради этой цели;
— что будет происходить с продуктом в течение этого года;
— сколько денег на продвижение будет в разные моменты;
— кто говорит от лица проекта;
— кто имеет последнее слово в коммуникационных решениях —
у вас на эти вопросы будут одинаковые ответы?
Или маркетинг у вас тоже пока начинается сильно раньше маркетинга?

Какие тексты помогают эксперту продавать себя?

Недавно нашла у себя статью с таким названием и с некоторым удивлением обнаружила, что за это время вокруг текстов изменилось почти всё, а сами проблемы остались примерно теми же.

Мы ушли из ЖЖ, завели телеграм-каналы, научились снимать рилсы, несколько раз похоронили сторителлинг, личный бренд и профессию копирайтера. Теперь любой человек может за тридцать секунд получить у нейросети текст с аккуратным вступлением, тремя убедительными аргументами и выводом про то, как важно быть собой.

Но очень многие экспертные тексты по-прежнему ничего не говорят об эксперте.

Поэтому я решила пересобрать ту старую заметку и посмотреть, какие ошибки пережили девять лет, смену площадок и появление искусственного интеллекта. Начну с моей любимой: «Я — это самое главное».

Вот я прочитала ваш пост и теперь знаю, что вы встали в шесть утра, выпили кофе в красивой чашке, мучительно выбрали между двумя пиджаками, опоздали на такси, встретили в холле Машу, сфотографировались возле пресс-волла и испытали мурашки от выступления потрясающего спикера.

Но я по-прежнему не знаю, чем вы занимаетесь.

Не знаю, зачем вы пошли на эту конференцию, с каким вопросом туда пришли, что поняли, с чем не согласились и что теперь будете делать иначе. Возможно, в карусели ещё есть фотография капкейка, но она тоже не помогает понять, зачем обращаться именно к вам.

Проблема не в том, что экспертам нельзя рассказывать о себе. Можно и нужно. Я люблю тексты, в которых есть человек: его жизнь, ошибки, дети, собаки, поездки, раздражение, неудачные романы и красивые чашки. Проблема начинается, когда автор занимает в тексте всё пространство, а читателю достаётся роль зрителя.

Экспертный текст возникает в точке пересечения: вот моя жизнь и мой опыт, вот ваша задача, а вот то, что я благодаря своему опыту могу вам показать.

Тогда конференция становится поводом не сообщить, что я продолжаю учиться и вкладываю в себя, а рассказать, какую идею я там услышала, как она спорит с моей практикой и что из неё я всё-таки заберу в работу. Даже пост про кофе может продавать, если через него видно, как вы принимаете решения, замечаете людей или работаете с клиентской задачей.

Дело никогда не было в правильной пропорции личного и экспертного. Дело в том, есть ли между ними связь.

Эксперт продаёт себя не тогда, когда много рассказывает о себе. А тогда, когда из рассказа о себе другому человеку становится понятно, зачем ему этот эксперт.

Посмотрите на свой последний личный пост: что из него можно понять о том, как вы думаете и работаете? Если ответ «ничего», это не значит, что пост плохой. Но репутационную задачу он, скорее всего, не решает.

В следующем посте поговорим о том, почему план нужен даже очень живому тексту — и почему «вступление, основная часть, заключение» здесь совершенно ни при чём.

Кстати, интересно, что вы об этом думаете?)

В прошлом посте я писала, что личная история становится экспертным текстом не в тот момент, когда вы вклеили в неё три полезных совета. Она становится им, когда появляется связь между вашим опытом и задачей читателя.

Но даже если эта связь есть, до неё ещё нужно довести человека. И здесь возникает следующая проблема: многие авторы почему-то считают план признаком плохого текста.

Настоящий автор якобы садится, получает сверху поток вдохновения и сразу пишет. А если он заранее решил, куда ведёт читателя, это уже не творчество, а школьное сочинение.

На самом деле план нужен именно для того, чтобы текст не был похож на школьное сочинение.

План — это не «вступление, основная часть, заключение». И даже не обязательные «крючок, боль, решение, призыв к действию», от которых сегодня хочется тихо уйти в лес. Он начинается с вопроса: что должно произойти с человеком после этого текста?

Он должен увидеть проблему, которой раньше не замечал? Узнать себя? Понять, почему у него не получается? Захотеть попробовать ваш способ? Купить? Поспорить? Переслать текст тому, кому он сейчас нужен?

А дальше вы решаете, как провести его из точки, в которой он находится сейчас, в точку, где это с ним произойдёт. Где потребуется история, где объяснение, где пример, а где достаточно одной фразы.

Иногда текст начинается с развязки. Иногда ходит кругами. Иногда выглядит как бытовая история и только в финале обнаруживает, зачем был рассказан. Иногда весь держится на одном вопросе. У него может быть какая угодно конструкция, если автор понимает, что именно эта конструкция делает.

План не убивает живой текст. Он просто не даёт автору уйти в кусты, построить там дачу и забыть, куда первоначально шёл.

Перед следующим текстом попробуйте не составлять план, а ответить на один вопрос: что должно произойти с читателем? Не что он должен узнать, а что должно с ним случиться.

А в следующем посте перейдём к ситуации, когда автор прекрасно знает, что должно произойти с читателем: тот должен осознать, что жил неправильно, пока не встретил эксперта. Поговорим о современном белом пальто — оно теперь очень хорошо замаскировано.