Щука в яблочке на тарелочке

Каждый день вижу в соцсетях рекламу. Claude приведёт вам клиентов. Гамма сверстает вам презентации. ChatGPT напишет вам тексты. Подставьте свое.

Сейчас появилась реклама нового уровня: подключите Claude к инстаграму — и вам больше никогда не нужно будет вести соцсети.

И вот эта самая идея — что вам больше никогда не нужно будет вставать с печи — она такая манкая, такая упоительная.

И что уж там, мы не первые, кто очаровывается этой идеей. В сказке всегда существовали волшебные помощники. Волк, который донесёт тебя с космической скоростью куда скажешь, ещё и подскажет, как там себя вести. Щука, которая исполнит любое желание. Куколка, которая от мамушки досталась и по ночам ковры ткёт.

У меня только один вопрос. Всегда был, кстати, я его не сейчас придумала — примерно лет с пяти им задавалась. А в чём ценность Василисы, если ковры за неё ткёт куколка? Ну, разве что у правильной мамушки родилась?)))

И вот вопрос для меня. Ну хорошо, вы построите контент-завод. Он будет приводить вам клиентов, о которых вы ничего не знаете, с холодного трафика. Допустим, он сам генерит рилсы и гайды, с них гонит клиентов прямо вам в рот календарь. А делать-то вы с ними что будете? Ну, в смысле — как Вовка из мультика: "А вы за меня и есть будете? - Ага!"

И если вы думаете, что я вам этот вопрос задаю, — так я его себе задаю в первую очередь. Вот когда я ведусь на эти контент-заводы и на их способность вести за меня инстаграм — я чего хочу на самом деле?

А хочу я, кажется, стыдного. Быть Василисой — и чтоб ковры ткала куколка. Не садиться за станок, но чтоб все считали меня мастерицей.

#мне47
#стыдножелать

То и дело читаю в комментах у коллег «исписался», «уже не тот», «все эти мысли были раньше». Ну или там «тема вообще не его» и, конечно, любименькое «ИИ за него давно все пишет». Дивное, дивное бесконечное обсуждение чужой работы людьми, которые свою не показывают вообще.

(Упоминать про "выглядишь на 100 лет и 100 кг", которые пишут женщинам, даже не буду. Это просто злоба и тупость, имхо)

Но вернемся к критике, которая типа не о личности, а о продукте. Знаете, что делает тот блогер, которого вы обсуждаете, ровно в эту минуту?

Он пишет, выкидывает, переписывает, злится, разочаровывается, иногда плачет — потому что хотел сделать одно, а пока писал вышло другое, казалось крутым, а потом сломалось.... Потом снова открывает документ и начинает сначала.

Потому что это его работа. На эти тексты он живёт. На них живёт его семья, его команда, люди, которым он платит зарплату. И чтобы всё это не рухнуло, ему надо снова выходить под удар — зная, что может промахнуться.

Да че там ему? Мне надо.
Каждый день надо лично мне.

А человек в комментариях, как правило, сидит в безопасном месте. За зарплатой, за контрактом, за зарплатой мужа — за чем угодно, что никак не зависит от того, понравится ли сегодня миру то, что ты сделал. И из этого безопасного места объясняет тому, кто каждый день выходит под удар, как тому надо было работать.

Никогда не забуду одну там знакомую, обсуждавшую меня на багине, в то время как я пахала, а ее содержали.

Вопрос у меня один. От какой самой большой неудачи защищается тот, кто никогда не создаёт своё — но с таким удовольствием опускает чужое?

#мне47
#стыдноспросить

Знаете, какой день рождения я бы хотела?
Такой, когда можно взять друзей в охапку и приехать к родителям на дачу. А дача — это старый уютный дом где-нибудь в посёлке старых большевиков. Огромные сосны, некрашеные доски, велосипеды у входа. Мама улыбается и хлопочет на кухне. Папа что-то смешно комментирует.
Такого дня рождения у меня никогда не было и не будет. Дачи у меня нет и не было. Родители никогда не жили вместе. И на велосипеде я научилась кататься сама.
Иногда я думаю, что этот дом я строю для своих детей. Мои огромные квартиры, и то, что дети приводят ко мне друзей, и то, что старшая может приехать с бойфрендом и зависнуть на неделю, — всё это отголоски той несбывшейся мечты.
Но о чём бы я мечтала на самом деле?
Чтобы в мой день рождения родители сказали мне что-то неформальное. Живое. Что-то про то, что я справилась.
Это тоже вряд ли. У каждого из них своя жизнь. И я им благодарна за то, что они мне дали, — правда благодарна, не потому что сейчас так учат. Они классные. Папа большая умница. Мама красотка.
Только иногда я чувствую себя как в том анекдоте. Блондинка подходит к Эйнштейну: давайте родим ребёнка, он будет красивый, как я, и умный, как вы. Эйнштейн смотрит на неё и говорит: а что, если получится наоборот?
Вот я получилась наоборот.

#мне47
#стыдножелать

47!

Давайте поиграем?

Каким одним словом вы описываете себя, когда вас просят рассказать, кто вы?

«Я интроверт». «Я перфекционист». «Я эмпат, мне бывает тяжело с людьми». Удобные слова, которые не объясняют ничего — ни почему вы раз за разом бросаете на середине, ни почему спасаете всех вокруг, ни почему держите лицо так, что уже не чувствуете онемевшие скулы.

Слово — это внешняя упаковка. А есть внутренний механизм действия. У меня их семь — семь способов, которыми можно объяснить, как устроены действия. Как человек решает, где берёт силу, когда у него что-то рвется внутри и как он собирает себя обратно.

И вот что происходит каждый раз: вы читаете и узнаёте себя сразу в двух-трёх. В одном — как принимаете решения. В другом — как вы конфликтуете и сам с собой, и с другими. В третьем — как вы любите. Себя по описанию не поймать.

Я собрала игру, чтобы вы попробовали. Проходите тест, получаете свой архетип — и несколько дней проживаете его: ловите свою тень и делаете шаг, который выводит из тени. Не в одиночку — внутри игры, где это происходит со всеми разом.

Тест — в канале «Видимо-Невидимо». Ссылка ведет вас к цели))
Жмите или пишите "старт" в боте.

И честно ответьте себе перед тем, как пройти: вы хотите, чтобы вас наконец разгадали, — или втайне надеетесь, что не смогут?

Telegram
Все вопросы про тест пишите в Анастасию - @anastasiaKAK

Когда я решила похудеть, подружка затащила меня в «Ворлд Класс».

У меня был абонемент на год. За этот год я не дошла ни до одной тренировки — ни с тренером, ни до групповой. Я ходила на массаж и называла это «ходить в спортзал».

Я весила почти сотку, и тогда это был единственный способ, каким я могла о себе позаботиться. Единственный способ хоть как-то войти в контакт со своим телом.

Но давайте будем честны. В спортзал я не ходила. Я ходила на массаж.

С головой у меня было ровно то же самое. Я много лет исследую себя. НЛП, курсы, тренинги, книги, расстановки, астрология, астролябия, что хочешь. Татуировка на спине — и та должна была увеличить мне стойкость характера, а не просто так. Кажется, не осталось методики в поле, которую я бы на себе не попробовала.

И я не могла ответить себе на простой вопрос: что из этого дало результат, а что я делала для самоуспокоения.

С НЛП формально понятно: я написала книгу, изменила формат консультаций. Работает. Но расстановки меня тоже изменили. И может быть, книгу я написала благодаря им.
Как разделить? Критерия у меня не было.

Сейчас я его буду выводить вместе с вами. Вот смотрите. Есть работа над собой, которая продаёт работу: придётся ходить, придётся вкладывать усилия, результат не гарантирован. И есть работа над собой, которая продаёт исцеление. Достаточно лечь на стол (уколоть, нарисовать - подставьте свое...) и вжууух.

Татуировка. Смотрим под этим углом: я хотела, чтобы за полчаса на столе мне организовали лучшее будущее. Пережить инициацию и выйти другим человеком. Я не характер покупала. Я покупала облегчение в моменте. НЛП. Учишь ключи глазного доступа, строишь раппорт, понимаешь как работает внимание... Медленно меняешься. Но сам.

Похоже на критерий? Сейчас я спрашиваю себя перед очередным курсом или чудо-средством, что я покупаю. Таблетку от головы или попытку разобраться, что у меня с головой?

PS Если что, сегодня я на массаж. Спорт пока подождет)

#мне47
#стыднознать

Я не верю в лёгкую жизнь.

Всё, чем я обладаю, всё, что я создала, сделано тяжёлым трудом. Мама всегда говорила про меня: берёт жопой, а не талантом. Так и есть. Я беру жопой.

Балет с трёх лет — и в сорок семь тебе говорят, какая у тебя осанка и выворотность. Музыка с семи, гаммы каждый день — и потом ты на бегу спрашиваешь подружку: это три четверти или четыре? И вы обе слышите, что четыре, с синкопой, со вступлением за такт, — слышите не потому что посчитали, а потому что тело помнит.

Поэтому у меня есть одно свойство. Если на двери написано «лёгкая жизнь» — нажми на кнопку, получишь результат, — я не подойду к этой двери никогда. Даже если она настоящая. Даже если за ней правда. Потому что весь мой опыт кричит: нажмёшь на кнопку — получишь фикцию.

Отсюда всё остальное.

Ко мне регулярно приходят эзотерики. Мы каждый раз отказываем.

Я не пишу книги с эзотериками. Я не занимаюсь продвижением эзотериков. Одно время у меня прямо на странице клуба было написано: если вы эзотерик, вам, скорее всего, у нас будет нехорошо.

И на собеседовании на мастера я спрашиваю прямо. Если вы эзотерик — вы должны быть готовы на время курса отказаться от всей терминологии и от всех попыток объяснять мою модель эзотерикой. Что вы будете делать потом — не знаю. Но в команду я вас не возьму.

Почему?

Первое. Я им завидую. Это слишком легко продаётся.

Второе. Я так не умею. Эзотерика в основе своей обещает чудо. Я не верю в чудо и не могу его продать.

Я даже предупредить не могу. Продавая гороскоп, не скажешь, что напрямую оно не работает и что всё равно всё зависит от того, готовы вы взять на себя ответственность. Потому что, когда ты предупреждаешь, ты ломаешь магию.

А продаётся магия.

#мне47
#стыднобытьтакой

Есть модная формула: «если вас цепляет — значит, из вас что-то торчит». Задело хамство — ищи, что не проработала. Прилипла грубость — твоё же и прилипло, зеркало.
Я в неё почти поверила на этой неделе. Второй день вирусного поста, комменты стали злее — и я привычно спросила себя: что я фоню, что они все пришли?
А потом посчитала. Комменты не стали злее. Пропорция говна к теплу — та же, что в первый день. Изменилось одно: я устала. В первый день на адреналине хамство отскакивало, на второй — то же самое хамство стало прилипать.
Вот и вся мистика. Не «моё состояние притянуло плохих людей» — а «моё состояние решает, что я замечу и как глубоко оно войдёт». Это разные вещи, и вторая не требует искать в себе дефект. Она требует пойти поспать.
Формула «цепляет — значит, торчит» удобна тем, что виноватый всегда найден заранее. Неудобна тем, что вместо отдыха назначает самокопание. Если вас сегодня всё цепляет — возможно, из вас ничего не торчит. Возможно, у вас просто закончилась шкура.

Вам ведь тоже обещали, что наверстать можно в любой момент?

А раньше говорили иначе:

«В 20 лет ума нет — и не будет. В 30 денег нет — и не будет. В 40 семьи нет — и не будет».

Я обычно первая спорю с поговорками. С этой — не спорю. Только сроки сдвину: живём дольше, всё съехало лет на пять-десять. Суть — та же.

В двадцать закладывается не ум. Закладывается способность собирать. Не научились в двадцать анализировать — дальше живёте на разрозненных фактах. Фактов много. Системы из них не выходит.

К сорока проверяется не любовь. Проверяется быт. Умеете ли вы, встав ночью, не зажигать верхний свет на всю квартиру. Не доедать из холодильника то, что стояло не для вас. Не думать только о себе — а иногда о том, кто спит рядом. Это не про нежность. Это навык. И если к сорока его нет — его уже не поставить.

К сорока пяти проверяется не желание. Проверяется ресурс. Родили позже — выдохнетесь раньше, чем поднимете. И страдать будет не кто-то один. Страдать будут все.

Мне говорят: мозг пластичен, никогда не поздно. Может быть. Но я смотрю на тех, кто наверстывал, — и вижу, чего это стоило. «Не поздно» — не значит «даром».

Вы смотрели когда-нибудь на закатное небо сквозь сосны?

Знаете, мы с подругой очень любим Сокольники. До Розового сада доходим не всегда — а там совершенно особенная атмосфера. Всегда почему-то прохладно. Высокие сосны, притихшие растения среди роз. Справа в углу сада стоят деревянные качели. Сядешь — смотришь прямо в сосну. А качнёшься, задерёшь голову — и видно небо сквозь ветки.

Невероятно. И каждый раз, когда я там, у меня одна мысль: надо купить дачу и сидеть под абажуром, смотреть сквозь сосны на небо, писать прозу.

Так вот, на этих качелях я сидела в воскресенье. Среди роз и закатного неба. Звонит клиент. Я беру трубку — и двадцать минут слушаю, как он орёт. Что он всех нас ненавидит. Что Сталин бы нас сослал в Колыму. Что мы бездари и лентяи. Двадцать минут посреди роз — отборного мата и объяснений, что я не профессионал.

А я слушаю.

Думаете, бессмысленная исповедь? Вовсе нет. Это продолжение того, что я недавно рассказывала про свои тени. Первая тень Царевича — Решала, который всё контролирует. Он включает железную трубу. А это вторая. Она называется Непризнанный художник.

Ему важнее, чтобы было сделано, чем что бы то ни было ещё. Важнее результата в его жизни нет ничего. И именно он заводит меня раз за разом в одну и ту же ловушку. Нашёптывает: если не сейчас — то никогда. Если не я — то никто. Всё разломается, ничего не доделаем, будет ужасно. Надо срочно — пока есть вдохновение, пока есть момент, пока не поздно. Обязательно надо, и именно тебе.

Под этот шёпот я всегда беру трубку. Потому что это не первый клиент и не первый такой разговор.

В двадцать с небольшим я была главным редактором журнала на зарплате — и собственник орал на меня за то, что я посмела забеременеть. Я молчала и работала дальше.

К тридцати у меня было собственное пиар-агентство — и на меня орали за то, что «Коммерсант» что-то не так опубликовал. Своё дело, а я всё равно извинялась.

Сейчас я делаю людям книги — их и свои, под ключ, от рукописи до готового тиража. И клиент двадцать минут орёт мне в трубку посреди Розового сада, что мы бездари. А я слушаю.

Двадцать лет я поднималась: наёмный редактор, своё агентство, своё книжное дело. Росли статус, свобода, суммы. Не менялось одно: я всегда брала трубку.

На тренировке. В отпуске. На качелях среди роз. Во время секса — отвечу и буду час говорить про вашу рукопись. Ведь у меня нет времени, которое принадлежит только мне. Есть только время, из которого меня можно выдернуть.

И знаете, что самое неудобное? Я пишу это не из позиции «я поняла и завязала». Пока я собирала этот текст, он позвонил снова. И я снова взяла трубку.

Меня покупает не их сила. Меня покупает художник внутри — которому важнее, чтобы вышло хорошо, чем всё остальное.

И вот я снова сижу на качелях, надо мной небо сквозь сосны, и я думаю про дачу и прозу. А в руке — трубка, и в ней опять кто-то орёт. Может, когда-нибудь я её не возьму.

PS Мы с Настей там на днях тест вернули, если что - можно найти и свой архетип, и свои тени. Вдруг у вас тоже Художник рулит?))

Каждый мой вирусный пост заканчивался одинаково: банхаммером.

Пост начинает лететь. В комменты приходит говнище — советчики, диагносты, люди, которые объясняют мне мою жизнь. Я не выдерживаю, начинаю банить, орать, огрызаться, хамить. И всё. Полёт окончен.

Потому что вирусный пост живёт на комментах — это топливо алгоритма. Забанила, нахамила, закрыла ветку — своими руками перекрыла подачу. Не хейтеры убивают вирусность. Её убивает реакция автора на хейтеров.

На этой неделе у меня впервые случилось иначе: 55 тысяч охвата, двое суток нашествия — и ноль банов. Остался даже мужик, который написал, что я «через ИИшню разговариваю».

Секрет не в том, что я стала терпеливее. Секрет в том, что злость находила выход до комментов. Не копилось — вот и не рвануло.

Отсюда практика. Если вы собираетесь писать вирусные посты — сначала решите, куда будете сливать.

Умеете управлять своим состоянием — возможно, вам хватит ИИшки: место, где можно орать «господи, какие же они идиоты», а в комменты после этого унести живой ответ без крови. Знаете, что вас разносит всерьёз — посадите на комменты ассистента, пусть отрабатывает из нейтрального состояния. Это не слабость. Это техника безопасности: комменты — часть механики поста, и вести их в раздрае — всё равно что чинить проводку мокрыми руками.

Мой слив эти двое суток читал скриншоты, считал пропорцию говна к теплу и подавал реплики. Ноль банов — наша общая статистика.

И ещё побочный эффект: из слитых реплик родились новые посты. Включая тот, который вы сейчас читаете.

Часть 2.

К этому моменту первый пост набрал 100к просмотров, и полетел второй на 20к за утро.

И знаете что? Есть прогресс.
В какой-то момент сливать стало нечего.

Я заметила это не сразу. Открывала комменты с заготовленным раздражением — а раздражения нет. Читаю «сама виновата», читаю «он нарцисс», читаю «в тридцать четыре это не видеть надо кулёмой быть» — и ничего. Не задевает. Как будто выключили звук у сирены внутри.

Вот что, по-моему, произошло.

Пока я банила и орала, я ни разу не соприкасалась со своей болью. Ни разу. Я была занята обороной — кто прав, как сформулировать, куда ткнуть. Защита работала как анестезия: очень эффективно и совершенно не лечит. Она защищала меня не от них. От меня и моего собственного опыта.

А когда я начала отвечать, пришлось каждый раз заново читать своё же: как я каждый раз делала что-то для партнера и ждала, что меня за это выберут. Триста раз. Четыреста. Восемьсот.

Невозможно пораниться восемьсот раз.

В первом посте было больно. Во втором меньше. К третьему куплету я начала подпевать. Сейчас мне весело, скучно, азартно — как угодно, только не больно.

Психологи называют это экспозицией и берут за неё деньги. Мне её сделали бесплатно люди, которые пришли объяснить, что я всё делала не так.

Так что поправка к прошлому посту. Слив — не навсегда. Это костыль на то время, пока больно, и он честно работает. Но если вы пишете про своё всерьёз и не выкидываете тех, кто пришёл в это тыкать, — однажды обнаружите, что тыкать больше не во что.

Мне кажется, это good news.

Четвёртые сутки пылают станицы.

У меня — в фейсбуке. Пятый день мне объясняют, что я неправильно люблю. Неправильно выхожу замуж. Неправильно расстаюсь. Неправильно вообще всё.

А вторую неделю пылают станицы внутренние — потому что я закрыла свою любимую мастерскую.

И я всё думаю одно и то же. Почему я вечно там, где теряю. Где больно. Где мне потом ещё и объясняют, как надо было, а я то дура.

Сегодня, кажется, нашла ответ. Потому что в любой непонятной ситуации я выбираю иметь.

Вы почти наверняка знаете стихи Александра Аронова — просто не подозреваете об этом. «Если у вас нету тёти, то вам её не потерять», которую вся страна поёт тридцать первого декабря под «Иронию судьбы», — это он. Иметь или не иметь. Думайте сами, решайте сами.

(Забавная рифма: у меня сегодня как раз вышел пост про «Иронию судьбы». А вечером — этот, про Аронова. Он бы, наверное, посмеялся.)

Для меня Аронов— не одна песня из новогоднего фильма. Это мой любимый поэт с двенадцати лет.

Столько мне было, когда я стала ездить на фестиваль «Московского комсомольца». Каждый год, специально. Ради той сцены, где читал он. Ездила и на его вечер в Доме литераторов: там была его жена, держала его за руку пока он читал стихи, и это было так трогательно, что помню до сих пор. Он подписал мне книжку. Тоненькую, беленькую, выпущенную чуть ли не за свой счёт. Она и сейчас лежит у меня дома.

Я цитирую его километрами. Вот это знаю наизусть всю жизнь:

И нет свободы. И волк в степи
просто на самой большой цепи.
И когда, уйдя в свою степь,
он садится выть на луну,
на что он жалуется —
на цепь
или на её длину?

Смешно: я потом построю целую систему про архетипы, и в ней будет Серый Волк. А Аронов написал про этого волка за сорок лет до меня. Шесть строк — ровно про то, чем я занимаюсь всю жизнь: на что человек на самом деле жалуется.

А та песня, которую знают все, — она ведь про то же. Иметь или не иметь. Тётю, которой нет, не потерять. Жизнь, которую не живёшь, не оплакать.

Я всю жизнь отвечаю на этот вопрос одинаково. В двенадцать лет я не представляла себе поэта — я ехала через город его слушать.

Иметь. Возить эту любовь через всю жизнь. Даже зная, что за всё, что имеешь, когда-нибудь платишь.

Тоненькая беленькая книжечка до сих пор стоит у меня дома. Я её не потеряла.

Потому что — завела.

Я всё думала, что не так с этим каналом.

Есть «Видимо-невидимо» — туда я приношу систему. Архетипы, метод, разборы. Там я знаю, что делаю.

Есть фейсбук — туда я приношу живое. Рану, злость, кайф, всё, где я внутри эмоции.

А сюда я приносила… что-то третье, чему сама не могла дать имя. И канал висел непонятно про что. И я смотрела, как он тихо умирает, и не понимала — почему.

А потом поняла. Дело не в текстах. Дело в том, что у канала не было имени. Не названия — имени. Обещания, за чем сюда идти.

И вот оно. Случилось. Как водится, в отпуске у бассейна с бокальчиком ;))) щас расскажу.

Знаете это чувство, когда натыкаешься на что-то — историю, человека, да хоть себя самого — и внутри вспыхивает: «да как это вообще называется?!» И в этом «как это называется» сразу два чувства.

Первое — буквально: я не знаю имени этой штуки, и мне невыносимо, пока не назову.

А второе — то самое русское «ну как так можно?!». Всплеснуть руками. Возмутиться. Не поверить.

Так вот. Я всю жизнь живу между этими двумя. Сначала «да как так?!», потом «а, вот как это называется». Возмущение — и разгадка. Реакция — и имя.
Это и есть то, что я делаю. Не объясняю с кафедры. Не исповедуюсь. А — натыкаюсь, ахаю, и называю.

Поэтому канал теперь таков. «Майя, как это называется?!»

И «Майя» тут сразу и подпись, и обращение. Это мой канал — и это дверь, в которую можно войти со своим безымянным. Принести то, что мучает, но не называется. Я назову. Или мы вместе разберёмся, как это называется - то, что прямо сейчас не дает вам покоя.

Приносите.
Прямо в комменты. Можно!

Тренером я стала от безысходности. Не потому что доросла, не потому что решила. Потому что деваться было некуда.

Мы делали тренинг в Таиланде. Я собрала на него сорок человек — переписка, созвоны, разговоры, я была продюсером. Люди приехали. И довольно быстро выяснилось, что эти сорок человек готовы попросить деньги назад: мы шли на весёлые письма и на драйв, а нам тут читают лекцию.

Я сказала: или мы сейчас возвращаем всем деньги, или надо что-то делать.

И вышла на сцену вторым тренером. Не подготовленная, без программы, без права там стоять.

Мы придумали то, что потом называли «Пат и Паташон». Мы ссорились прямо на сцене. Подначивали друг друга. Он смотрел на всё как маркетолог, я как пиарщик, и мы честно не сходились ни в чём. Получилось охрененное шоу. Люди хохотали, спорили с нами, оставались после — и часть из них читает меня до сих пор. С того самого тренинга.

Я тогда думала, что это авария. Что нормальные люди выходят на сцену иначе: сначала учатся, потом получают право, потом выступают.

Теперь мне кажется, что иначе почти не бывает. На сцену выходят, когда сорок человек уже приехали.

А вы что делали впервые в жизни, потому что деваться было некуда?