Берлинале близится к завершению, поэтому поспешно и телеграфно дораскажу про несколько лучших фильмов, которые здесь удалось посмотреть (и про которые не рассказано выше).
Например, показали нового Гая Мэддина, даже полтора - короткометражку «Несчастный случай» (Accidence) и часовой «Зеленый туман» (The green fog). Обе вещицы крайне обаятельные, хоть и напоминают студенческое упражнение (в соавторах у канадца два человека по фамилии Джонсон, Эван и Гален). «Несчастный случай» снимает одним кадром дом, в котором куча всего происходит (в одной квартире убийство, в другой - танцы, в третьей человек прячется на чьем-то балконе и тд). Такая версия «Окна во двор», где никто не отвлекается на наблюдателя, а предлагает полюбоваться хаосом (не)обычных действий.
«Зеленый туман» вообще смонтирован исключительно из чужих фильмов: там на Земле приключается, собственно, зеленый туман, и начинает происходить странное. Какого-то цельного сюжета в этой монтажной феерии не наблюдается, но есть нуарные детективы, отважные космонавты, полицейские, журналисты и прочее-прочее. Мэддин еще издевательски берет и вырезает из избранных сцен все реплики - то есть люди за диалогом покашливают, причмокивают, закатывают глаза, игриво смотрят по сторонам (правда, часть звуков, кажется, переозвученная). Абсолютный триумф эффекта Кулешова - смыслы рождаются буквально из сочетания двух кадров, будь они из одного или разных фильмов, и чередования таких пар оказывается достаточным, чтобы получилось кино. Удивительно молодой душой эксперимент, который, казалось бы, каждый мог бы (должен бы) провернуть в киношколе (справедливости ради, такие коллажи канадец делает не первым - навскидку можно вспомнить работу венгерского режиссера Дьердя Палфи «Окончательный монтаж - дамы и господа», где он смонтировал сцены из 500 фильмов, размышляя о любви, мужчинах и женщинах). Местами гомерически смешно, местами просто очень занятно.
#кино #berlinale
Например, показали нового Гая Мэддина, даже полтора - короткометражку «Несчастный случай» (Accidence) и часовой «Зеленый туман» (The green fog). Обе вещицы крайне обаятельные, хоть и напоминают студенческое упражнение (в соавторах у канадца два человека по фамилии Джонсон, Эван и Гален). «Несчастный случай» снимает одним кадром дом, в котором куча всего происходит (в одной квартире убийство, в другой - танцы, в третьей человек прячется на чьем-то балконе и тд). Такая версия «Окна во двор», где никто не отвлекается на наблюдателя, а предлагает полюбоваться хаосом (не)обычных действий.
«Зеленый туман» вообще смонтирован исключительно из чужих фильмов: там на Земле приключается, собственно, зеленый туман, и начинает происходить странное. Какого-то цельного сюжета в этой монтажной феерии не наблюдается, но есть нуарные детективы, отважные космонавты, полицейские, журналисты и прочее-прочее. Мэддин еще издевательски берет и вырезает из избранных сцен все реплики - то есть люди за диалогом покашливают, причмокивают, закатывают глаза, игриво смотрят по сторонам (правда, часть звуков, кажется, переозвученная). Абсолютный триумф эффекта Кулешова - смыслы рождаются буквально из сочетания двух кадров, будь они из одного или разных фильмов, и чередования таких пар оказывается достаточным, чтобы получилось кино. Удивительно молодой душой эксперимент, который, казалось бы, каждый мог бы (должен бы) провернуть в киношколе (справедливости ради, такие коллажи канадец делает не первым - навскидку можно вспомнить работу венгерского режиссера Дьердя Палфи «Окончательный монтаж - дамы и господа», где он смонтировал сцены из 500 фильмов, размышляя о любви, мужчинах и женщинах). Местами гомерически смешно, местами просто очень занятно.
#кино #berlinale
А вот и про нового Содерберга текст: «Не в себе» очень крепенький, ироничный и напряженный айтриллер про медицину, неврозы и паранойю с Клер Фой в главной роли:
http://www.kino-teatr.ru/kino/art/festival/4968/
Вообще это кино показывает, какую большую роль играет понимание того, что ты хочешь снять, - смартфон действительно идеальное оружие, чтобы максимально близко подобраться к человеческой натуре, заглянуть в безумные глаза, различить в них страхи и одержимости. «Не в себе» очень кинематографичен не красотой видеоряда, а тем, как это уместно и концептуально выглядит. Содерберг, конечно, рассказывает, что ему интересен именно процесс съемок, а не актуальные темы и потоки идей, но либо врет, либо навыки стилизатора и желание заглянуть под чей-нибудь ковер дают аналогичный результат.
Вообще за последние полгода написал так много про Стивена Содерберга, что, кажется, он мне приплачивает.
* текст про фильмографию Содерберга
* текст про неснятые фильмы СС
* подкаст про «Удачу Логана» и СС
* текст про «Удачу Логана»
* текст про сериал «Мозаика»
* текст про «Англичанина» 1999 года
* подкаст про «Забытых богом»
* текст про «Забытых богом»
Где деньги, Стивен?
#кино #berlinale
http://www.kino-teatr.ru/kino/art/festival/4968/
Вообще это кино показывает, какую большую роль играет понимание того, что ты хочешь снять, - смартфон действительно идеальное оружие, чтобы максимально близко подобраться к человеческой натуре, заглянуть в безумные глаза, различить в них страхи и одержимости. «Не в себе» очень кинематографичен не красотой видеоряда, а тем, как это уместно и концептуально выглядит. Содерберг, конечно, рассказывает, что ему интересен именно процесс съемок, а не актуальные темы и потоки идей, но либо врет, либо навыки стилизатора и желание заглянуть под чей-нибудь ковер дают аналогичный результат.
Вообще за последние полгода написал так много про Стивена Содерберга, что, кажется, он мне приплачивает.
* текст про фильмографию Содерберга
* текст про неснятые фильмы СС
* подкаст про «Удачу Логана» и СС
* текст про «Удачу Логана»
* текст про сериал «Мозаика»
* текст про «Англичанина» 1999 года
* подкаст про «Забытых богом»
* текст про «Забытых богом»
Где деньги, Стивен?
#кино #berlinale
Кино-Театр.Ру
Берлинале-2018: «Не в себе» Стивена Содерберга
Снятый на айфон триллер про сталкинг и харассмент
Сегодня постараюсь коротенечко дорассказать про все стоящие фильмы, чтобы с понедельника уже начать новую жизнь (но это не точно).
В один из первых дней зацепил «Вечный футбол» (Infinite football) прославленного румына Порумбойю - это уже вторая его документально-философская комедия на тему футбола. Собственно, есть некий мелкий чиновник, приятель режиссера, который в детстве играл в ту-самую-игру и получил перелом ноги, так как его окружили сверстники и пытались выбить мяч. Было это в прошлой жизни, мобильников не было, и чувак несколько часов, хромая и проклиная все на свете, брел до медпункта не хуже Янковского в «Ностальгии». Нога срослась неправильно - и он ломал ее еще раз, но это уже не так важно: принципиально, что детская травма (буквально) внедрила в голову мужчины идею идеального футбола, где риск трам минимизирован. Для этого он обрезал полю углы, превратив его в восьмиугольное, а также разделил на несколько зон, чтобы футболисты их не покидали - соответственно, не могли скопиться в одной точке и переломать друг другу ноги.
Порумбойю всю эту ахинею внимательно слушает (а правила меняются и совершенствуются), а под конец перестает понимать, что происходит. Затем он встречается с отцом спортивного новатора - и история поиска глубинных смыслов на примере каких-то обыденных вещей повторяется со свадебной фотографией и портретом Порумбойю, которые он сделал на свадьбе сына, и пестрой картиной, где изображена женщина на закатном пляже.
Тут мастерство Порумбойю заключается в двух вещах: он над героем не смеется (и не пытается его чересчур серьезно воспринимать), а пытается подступиться к одному из самых интересных человеческих свойств - философствовать при помощи если не молота, то любых предметов окружающей действительности. В сущности, «Вечный футбол» - это про серьезное переживание (неважно, насколько серьезное происшествие лежит в основе), которое толкает человека переосмыслять происходящее, задавать правилам (спорта и жизни) неудобные или странные вопросы, а также про то, какие ответы из этого рождаются. В сущности, фильм мог бы идти на серьезных щщах и называться «В чем моя вера» - и к этому Порумбойю выруливает под занавес, когда на кадрах с длинной магистралью главный герой рассказывает про еще одно открытие: он нашел древнегреческую версию Библии, текст которой позволяет утверждать, что базисные понятия западной культуры родились в результате ошибки перевода. Например, страдание не является неотъемлемой частью жизни (хотя, казалось бы, кино к этому и идет). Сейчас уже не вспомню, чем отличались две версии священного текста, но суть в том, что «Вечным футболом» можно назвать всю человеческую деятельность - поиск смысла, закономерностей и справедливости в мире равнодушного хаоса.
На финальных титрах возникает заставка «В мире животных» (герой хотел стать лесником), и это внезапно работает как Царство небесное - место мира, радости и справедливости, то есть утопия, запечатленная в нескольких кадрах телевизионного шоу. И то, как мозг заботливо подсказывает, зачем здесь такая сцена (мощная сама по себе), тоже, можно сказать, вечный футбол.
#кино #berlinale
В один из первых дней зацепил «Вечный футбол» (Infinite football) прославленного румына Порумбойю - это уже вторая его документально-философская комедия на тему футбола. Собственно, есть некий мелкий чиновник, приятель режиссера, который в детстве играл в ту-самую-игру и получил перелом ноги, так как его окружили сверстники и пытались выбить мяч. Было это в прошлой жизни, мобильников не было, и чувак несколько часов, хромая и проклиная все на свете, брел до медпункта не хуже Янковского в «Ностальгии». Нога срослась неправильно - и он ломал ее еще раз, но это уже не так важно: принципиально, что детская травма (буквально) внедрила в голову мужчины идею идеального футбола, где риск трам минимизирован. Для этого он обрезал полю углы, превратив его в восьмиугольное, а также разделил на несколько зон, чтобы футболисты их не покидали - соответственно, не могли скопиться в одной точке и переломать друг другу ноги.
Порумбойю всю эту ахинею внимательно слушает (а правила меняются и совершенствуются), а под конец перестает понимать, что происходит. Затем он встречается с отцом спортивного новатора - и история поиска глубинных смыслов на примере каких-то обыденных вещей повторяется со свадебной фотографией и портретом Порумбойю, которые он сделал на свадьбе сына, и пестрой картиной, где изображена женщина на закатном пляже.
Тут мастерство Порумбойю заключается в двух вещах: он над героем не смеется (и не пытается его чересчур серьезно воспринимать), а пытается подступиться к одному из самых интересных человеческих свойств - философствовать при помощи если не молота, то любых предметов окружающей действительности. В сущности, «Вечный футбол» - это про серьезное переживание (неважно, насколько серьезное происшествие лежит в основе), которое толкает человека переосмыслять происходящее, задавать правилам (спорта и жизни) неудобные или странные вопросы, а также про то, какие ответы из этого рождаются. В сущности, фильм мог бы идти на серьезных щщах и называться «В чем моя вера» - и к этому Порумбойю выруливает под занавес, когда на кадрах с длинной магистралью главный герой рассказывает про еще одно открытие: он нашел древнегреческую версию Библии, текст которой позволяет утверждать, что базисные понятия западной культуры родились в результате ошибки перевода. Например, страдание не является неотъемлемой частью жизни (хотя, казалось бы, кино к этому и идет). Сейчас уже не вспомню, чем отличались две версии священного текста, но суть в том, что «Вечным футболом» можно назвать всю человеческую деятельность - поиск смысла, закономерностей и справедливости в мире равнодушного хаоса.
На финальных титрах возникает заставка «В мире животных» (герой хотел стать лесником), и это внезапно работает как Царство небесное - место мира, радости и справедливости, то есть утопия, запечатленная в нескольких кадрах телевизионного шоу. И то, как мозг заботливо подсказывает, зачем здесь такая сцена (мощная сама по себе), тоже, можно сказать, вечный футбол.
#кино #berlinale
Азиатский дайджест
Die tomorrow тайского режиссера с простенькой фамилией Тхамронграттанарит хочется перевести в советской батальной традиции «Умирать завтра» - это такое ерническо-слезливое кино про то, что мы все умрем, состоящее из новелл, где показаны последние минуты людей перед гибелью. В правом верхнем углу висит таймер, рядом - отображается, сколько человек за это время умерло (классическое «люди умирают ежесекундно»). Новеллы не все одинаково удачные - есть классная документальная зарисовка про маленькую девочку, которая только узнала, что все умирают, и очень расстроилась. Или 102-летний дед, который уже устал от жизни и надеется, что умрет как можно скорее (под конец показывают, как ему исполнилось 104). Еще очень симпатичная история про четырех студенток, которые размышляют о жизни и изучают гороскоп, а потом одна из них пойдет за пивом - и ее собьет машина. Печально, что Тхамронграттанарит не смог выдержать ерническую интонацию все 70 минут, слезы в конце некоторых новелл откровенно лишние, но в целом было освеающе и занятно.
Или японский фильм «Амико» Йоко Яманаки - обаятельная полулюбительская зарисовка про первую любовь девочки Амико, потерявшей голову после того, как с ней поговорил парень постарше. Они гуляют один день, а после этого он ее больше не замечает (там есть сцена, где она делает ему толстые намеки, говоря, что один день в году согласна на все, даже сняться в порно; он же, очевидно, раз в году решил прогуляться с кем-то). Там есть очень находчивые и борзые сцены, снятые с хороших задором, но их так мало, что кино запоминается, скорее, как обычное размышление про любовь. Как и с фильмом про смерть, больше наглости кино пошло бы только на пользу.
Нагло никуда не торопится и Киеси Куросава в 140-минутном «Дурном предчувствии» (Yocho) - замысловатом и крайне неспешном парафразе «Вторжения похитителей тел», где инопланетяне, проникнув на Землю, пытаются реально понять людей, отнимая у тех некоторые концепты (вроде любви к семье). Это страшно занятное размышление о социальных конструктах и человеческом характере, местами безумно тревожное, но не совсем справляющееся с хронометражем. За дурацкий финал («Вторжение началось») можно кое-что простить - все-таки видно, что человек немного издевается.
Ну и был еще один японский фильм - «Наш дом» Юи Киохары, такой странный бытовой «Интерстеллар» про людей, которые живут в одном и том же доме, но то ли в разное время, то ли в разных измерениях - и для друг друга они своего рода призраки. В первом «пространстве» - мать с дочкой; во втором - девушка постарше, которая приютила женщину, потерявшую память. Там где-то мелькает мысль про то, что они не доверяют мужчинам (муж в первой семье то ли ушел, то ли погиб, во второй паре тоже ничего хорошего от взъерошенного японца не ждут). В финале из одного дома в другой передают запакованный подарок на день рождения маленькой девочки (его везла женщина без памяти), и содержимое этой коробочки должно было стать ответом на все вопросы. Когда коробку открывают, фильм заканчивается. Такой фильм Шредингера, пока мы не откроем коробку, не поймем, какая из историй настоящая. Люблю такие финты.
#кино #berlinale
Die tomorrow тайского режиссера с простенькой фамилией Тхамронграттанарит хочется перевести в советской батальной традиции «Умирать завтра» - это такое ерническо-слезливое кино про то, что мы все умрем, состоящее из новелл, где показаны последние минуты людей перед гибелью. В правом верхнем углу висит таймер, рядом - отображается, сколько человек за это время умерло (классическое «люди умирают ежесекундно»). Новеллы не все одинаково удачные - есть классная документальная зарисовка про маленькую девочку, которая только узнала, что все умирают, и очень расстроилась. Или 102-летний дед, который уже устал от жизни и надеется, что умрет как можно скорее (под конец показывают, как ему исполнилось 104). Еще очень симпатичная история про четырех студенток, которые размышляют о жизни и изучают гороскоп, а потом одна из них пойдет за пивом - и ее собьет машина. Печально, что Тхамронграттанарит не смог выдержать ерническую интонацию все 70 минут, слезы в конце некоторых новелл откровенно лишние, но в целом было освеающе и занятно.
Или японский фильм «Амико» Йоко Яманаки - обаятельная полулюбительская зарисовка про первую любовь девочки Амико, потерявшей голову после того, как с ней поговорил парень постарше. Они гуляют один день, а после этого он ее больше не замечает (там есть сцена, где она делает ему толстые намеки, говоря, что один день в году согласна на все, даже сняться в порно; он же, очевидно, раз в году решил прогуляться с кем-то). Там есть очень находчивые и борзые сцены, снятые с хороших задором, но их так мало, что кино запоминается, скорее, как обычное размышление про любовь. Как и с фильмом про смерть, больше наглости кино пошло бы только на пользу.
Нагло никуда не торопится и Киеси Куросава в 140-минутном «Дурном предчувствии» (Yocho) - замысловатом и крайне неспешном парафразе «Вторжения похитителей тел», где инопланетяне, проникнув на Землю, пытаются реально понять людей, отнимая у тех некоторые концепты (вроде любви к семье). Это страшно занятное размышление о социальных конструктах и человеческом характере, местами безумно тревожное, но не совсем справляющееся с хронометражем. За дурацкий финал («Вторжение началось») можно кое-что простить - все-таки видно, что человек немного издевается.
Ну и был еще один японский фильм - «Наш дом» Юи Киохары, такой странный бытовой «Интерстеллар» про людей, которые живут в одном и том же доме, но то ли в разное время, то ли в разных измерениях - и для друг друга они своего рода призраки. В первом «пространстве» - мать с дочкой; во втором - девушка постарше, которая приютила женщину, потерявшую память. Там где-то мелькает мысль про то, что они не доверяют мужчинам (муж в первой семье то ли ушел, то ли погиб, во второй паре тоже ничего хорошего от взъерошенного японца не ждут). В финале из одного дома в другой передают запакованный подарок на день рождения маленькой девочки (его везла женщина без памяти), и содержимое этой коробочки должно было стать ответом на все вопросы. Когда коробку открывают, фильм заканчивается. Такой фильм Шредингера, пока мы не откроем коробку, не поймем, какая из историй настоящая. Люблю такие финты.
#кино #berlinale
Еще посмотрел два фильма, которые внезапно напомнили о комиксах. Первый - это конкурсный фильм «Музей» с Гаэлем Гарсией Берналем, такая обаятельная картина про пошедшие прахом студенческие надежды, рассказанная в формате «Ограбление археологического музея в Мехико», напоминающая 4 kids walk into a bank.
Второй - классный, но криповый мультфильм «Дом волка» (La casa lobo), сделанный преимущественно в формате рисунков на стенах, то есть там при помощи стоп-моушн снимают движение предметов и персонажей, которые нарисованы на стенах и по ним же двигаются (такой немного трип). В какой-то момент, правда, фигуры со стен перемещаются в объемное пространство - их складывают из бумаги и изоленты, а сверху краст (процесс постепенный, так что момент сотворения виден). История про коммуну в Чили, специализирующуюся на производстве меда, откуда сбегает провинившаяся девочка Мария, потерявшая двух свиней. Поросят она в итоге находит и селится в жутковатом (и, судя по всему, разумном) доме волка, который сам туда не может вернуться. Это такая страшная сказка в духе «Прекрасной тьмы», где свиньи в определенный момент превращаются в людей, а волк оказывается не монстром, а некоторым необходимым злом или ложкой дегтя в бочке утопического меда. В хибаре натурально происходит что-то в духе зарождение мира, с той лишь разницей, что свиньи превращаются не в Адама и Еву, а в женщину Анну и ее сына Педро (мало ли в Чили донов Педро?). В общем, очень занятная и дико трудоемкая штука.
И чтобы два раза не вставать - новый Ван Сент «Не беспокойся, на своих двоих он далеко не уйдет» про реального карикатуриста-колясочника Джона Каллахана (Хоакин Феникс) какой-то совсем добрый, при том, что на материале едких и нарушающих разные табу рисунков самого героя (у него еще и ноги парализовало по пьяни и автокатастрофе). Там много приятных актеров, но в какой-то момент Каллахан понимает жизнь, просит у всех прощения - и это довольно-таки приторно (хотя не совсем противно). Но у Солондза внезапно наступившая доброта в «Таксе» как-то поприятнее вышла.
#кино #berlinale
Второй - классный, но криповый мультфильм «Дом волка» (La casa lobo), сделанный преимущественно в формате рисунков на стенах, то есть там при помощи стоп-моушн снимают движение предметов и персонажей, которые нарисованы на стенах и по ним же двигаются (такой немного трип). В какой-то момент, правда, фигуры со стен перемещаются в объемное пространство - их складывают из бумаги и изоленты, а сверху краст (процесс постепенный, так что момент сотворения виден). История про коммуну в Чили, специализирующуюся на производстве меда, откуда сбегает провинившаяся девочка Мария, потерявшая двух свиней. Поросят она в итоге находит и селится в жутковатом (и, судя по всему, разумном) доме волка, который сам туда не может вернуться. Это такая страшная сказка в духе «Прекрасной тьмы», где свиньи в определенный момент превращаются в людей, а волк оказывается не монстром, а некоторым необходимым злом или ложкой дегтя в бочке утопического меда. В хибаре натурально происходит что-то в духе зарождение мира, с той лишь разницей, что свиньи превращаются не в Адама и Еву, а в женщину Анну и ее сына Педро (мало ли в Чили донов Педро?). В общем, очень занятная и дико трудоемкая штука.
И чтобы два раза не вставать - новый Ван Сент «Не беспокойся, на своих двоих он далеко не уйдет» про реального карикатуриста-колясочника Джона Каллахана (Хоакин Феникс) какой-то совсем добрый, при том, что на материале едких и нарушающих разные табу рисунков самого героя (у него еще и ноги парализовало по пьяни и автокатастрофе). Там много приятных актеров, но в какой-то момент Каллахан понимает жизнь, просит у всех прощения - и это довольно-таки приторно (хотя не совсем противно). Но у Солондза внезапно наступившая доброта в «Таксе» как-то поприятнее вышла.
#кино #berlinale
Вчера не успел все дорассказать, так что потерпите еще чуть-чуть. Лучшее кино фестиваля показывали в рестроспективах (так часто бывает), откуда зацепил не классику с Уиллемом Дефо (ему дали награду за вклад или типа того), а три редких и отреставрированных фильма, которые в интернетах хрен найдешь в диапазоне 1967-1971.
Первый фильм называется «Надувная секс-кукла из пустошей» (Koya no Dacchi waifu), новинка японского кинопроката 1967 года, снял подающий надежды постановщик Ацуси Яматоя. Как и во многих послевоенных японских фильмах, творится там романтически-издевательская фиговина с сексом, пистолетами и экзистенциальным одиночеством. Топ-киллера с приятным русскому уху именем Шо нанимают, чтобы убить группу негодяев, которые взяли в плен возлюбленную торговца недвижимостью, днями напролет подвергают ее сексуальным пыткам и снимают все это на видео. Момент Х назначен на три часа завтрашнего дня, и Шо идет к «секс-кукле», рассказывает, что главный негодяй пустил в оборот его возлюбленную точно так же, как пассию торговца недвижимостью, а та слушает, да потихоньку пули из пистолета вынимает. Несмотря на это, классический японский мститель-одиночка все равно все делает хорошо (а потом выясняется, что не делает). Твист там довольно возмутительный, но в фильме столько иронии, что вряд ли Яматоя не в курсе. Лучшая сцена - когда в комнатку врываются трое вооруженных мужиков, а потом через склейку они врываются еще раз, но уже медленно, по одному и застывают в глупых позах. Все-таки логика и здравый смысл сильно сковывают творцов.
Второй фильм - сербский «Когда я буду мертвым и белым» Живоина Павловича, тоже 1967-го. История про ушлого юношу по имени/прозвищу Джимми Барка (Драган Николич), который в поисках лучшей жизни врет, ворует, пользуется доверчивостью женщин старше и вообще обитает по принципу «живем один раз». Едва устроившись на работу он обворовывает работяг, бросает беременную девушку и пускает, куда глаза глядят. Сначала - в койку к широко известной в узких кругах любвеобильной певичке с шрамом под грудью (бывший муж швырнул в нее нож), которая учит его петь и пытается ввести в условно богемные круги, потом - к одинокой проводнице поезда, чей брат занимает важный пост в местной части и зовет Джимми петь перед солдафонами. Кино при этом в определенной степени мизогиническое: начиная от отношения Барки к возлюбленным как к некоему инструменту по достижению цели и заканчивая песенкой, которую новый муж матери Джимми поет маленькому сыну (в духе «Женщины любя Мишу, а он их презирает и пользуется этим»). Как только быт начинает устаканиваться, Барка все бросает и пускается прочь, человек-перекати-поле, бунтарь без причины и идеалов, он, в сущности, такой же классический одиночка, как киллер в японском фильме, с той лишь разницей, что бунтует он против пролетарской системы и зыбких законов общества вообще. В его вечном беге едва, разумеется, сквозит неакцентированное отчаяние, 60-м свойственное едва ли не больше, чем 70-м. Кино удивительной свободы - с длинными планами, утомленным и бытовым эротизмом, а также с редкими жизненными деталями - сто лет не видел, как люди в кино плюются, например.
Первый фильм называется «Надувная секс-кукла из пустошей» (Koya no Dacchi waifu), новинка японского кинопроката 1967 года, снял подающий надежды постановщик Ацуси Яматоя. Как и во многих послевоенных японских фильмах, творится там романтически-издевательская фиговина с сексом, пистолетами и экзистенциальным одиночеством. Топ-киллера с приятным русскому уху именем Шо нанимают, чтобы убить группу негодяев, которые взяли в плен возлюбленную торговца недвижимостью, днями напролет подвергают ее сексуальным пыткам и снимают все это на видео. Момент Х назначен на три часа завтрашнего дня, и Шо идет к «секс-кукле», рассказывает, что главный негодяй пустил в оборот его возлюбленную точно так же, как пассию торговца недвижимостью, а та слушает, да потихоньку пули из пистолета вынимает. Несмотря на это, классический японский мститель-одиночка все равно все делает хорошо (а потом выясняется, что не делает). Твист там довольно возмутительный, но в фильме столько иронии, что вряд ли Яматоя не в курсе. Лучшая сцена - когда в комнатку врываются трое вооруженных мужиков, а потом через склейку они врываются еще раз, но уже медленно, по одному и застывают в глупых позах. Все-таки логика и здравый смысл сильно сковывают творцов.
Второй фильм - сербский «Когда я буду мертвым и белым» Живоина Павловича, тоже 1967-го. История про ушлого юношу по имени/прозвищу Джимми Барка (Драган Николич), который в поисках лучшей жизни врет, ворует, пользуется доверчивостью женщин старше и вообще обитает по принципу «живем один раз». Едва устроившись на работу он обворовывает работяг, бросает беременную девушку и пускает, куда глаза глядят. Сначала - в койку к широко известной в узких кругах любвеобильной певичке с шрамом под грудью (бывший муж швырнул в нее нож), которая учит его петь и пытается ввести в условно богемные круги, потом - к одинокой проводнице поезда, чей брат занимает важный пост в местной части и зовет Джимми петь перед солдафонами. Кино при этом в определенной степени мизогиническое: начиная от отношения Барки к возлюбленным как к некоему инструменту по достижению цели и заканчивая песенкой, которую новый муж матери Джимми поет маленькому сыну (в духе «Женщины любя Мишу, а он их презирает и пользуется этим»). Как только быт начинает устаканиваться, Барка все бросает и пускается прочь, человек-перекати-поле, бунтарь без причины и идеалов, он, в сущности, такой же классический одиночка, как киллер в японском фильме, с той лишь разницей, что бунтует он против пролетарской системы и зыбких законов общества вообще. В его вечном беге едва, разумеется, сквозит неакцентированное отчаяние, 60-м свойственное едва ли не больше, чем 70-м. Кино удивительной свободы - с длинными планами, утомленным и бытовым эротизмом, а также с редкими жизненными деталями - сто лет не видел, как люди в кино плюются, например.
Третий фильм предлагают перевести как «Молитва об эякуляции: 15-летняя проститутка» (Gushing prayer) 1971-го. Это пинку эйга от Масао Адаши по сценарию Кодзи Вакамацу, снявшего через год уже помянутых на канале «Ангелов в экстазе», - тоже ерническое софтпорно с остроумным социальным высказыванием. Герои Адаши еще не месяцы-революционеры, а четверо школьников, которые решают отгородиться от лживого взрослого и предаваться сексуальным утехам друг промеж дружки. Девушка Ясуко, правда, быстро нарушает священную клятву и спит (или говорит, что спит) с взрослым учителем, после чего юношеская возня ровесников ей уже не доставляет. Трио объявляет ее проституткой и пытается буквально трудоустроить Ясуко в соответствующую стезю; параллельно девушка размышляет, делать аборт или нет, хочет, чтобы при этом присутствовал учитель (карикатурный мужчина, которому все равно), а заодно приходит к мысли, что самое время свести счеты с жизнью, так как материнство - это взросление, взросление - это тупик, а лучшая жизнь - это промискуитет, которому с рождением ребенка, вероятно, придет конец. Тут Адаши делает две крутые вещи: берет распространенный формат подросткового бунта «уцепиться за табу и предаться ему до абсурда» (нечто подобное на пять лет раньше не менее эффектно провернула Вера Хитилова в «Маргаритках»), а затем еще и снимает это все с позиции Ясуко, чьему мировосприятию до конца верить нельзя. То есть буквально все, начиная от секса и беременности, заканчивая самоубийством, может быть неправдой. Это реально походит на подростковые суицидальные мысли от раннего «понимания», что жизнь в сущности проиграна. Еще под занавес там случается специфическая сцена с выкидышем, напоминающая финал «Неонового демона». Не удивлюсь, если Рефн смотрел если не этот фильм, то что-то не менее сочное из пинку эйга. Это вообще похоже на его любимый жанр.
Все это лишний напоминает, что 60-е - едва ли не лучшее десятилетие в истории кино, во всяком случае, такой свободы и обилия новых стилей нигде не припомнишь, даже с поправкой на Новый Голливуд (все-таки многие «новые волны» случились именно тогда, да и в США под конец 60-х). Хороший, кстати, повод вспомнить про величайший «Тупик» Полански, завораживающую «Женщину в песках» Тэсигахары, геронтологический триллер Олдрича «Что случилось с Бэбби Джейн?» или порочную готику «Невинные». Надо будет про 60-е побольше писать, конечно.
#кино #berlinale
Все это лишний напоминает, что 60-е - едва ли не лучшее десятилетие в истории кино, во всяком случае, такой свободы и обилия новых стилей нигде не припомнишь, даже с поправкой на Новый Голливуд (все-таки многие «новые волны» случились именно тогда, да и в США под конец 60-х). Хороший, кстати, повод вспомнить про величайший «Тупик» Полански, завораживающую «Женщину в песках» Тэсигахары, геронтологический триллер Олдрича «Что случилось с Бэбби Джейн?» или порочную готику «Невинные». Надо будет про 60-е побольше писать, конечно.
#кино #berlinale
Выдыхайте, последний пост про Берлин - про две неуловимо похожие картины о творческой энергии.
Жан-Поль Сивейрак снял 150-минутную черно-белую зверски серьезную комедию про синефилов «Провинциалы» (Les provinciales), где выпускник философского факультета едет из провинциального Лиона в эффектный Париж, оставив дома возлюбленную, а там начинает читать Делеза, размышлять об истинной природе кино, прибивается к группе снобов, которые пытаются снимать глубокомысленные фильмы, игнорируя отсутствие какого-то впечатляющего жизненного опыта, а потом их никому не показывают.
Фильм легко принять за глубокомысленную ерунду в стиле студентов киношкол, которые заражены идеей сакрального, к которому ни мейнстрим, ни прочая ерунда не могут принадлежать как класс (точное определение - «интеллектуальный фашизм»), но Сивейрак очень точно стилизует «Провинциалов» под то, как мог бы снять аналогичный фильм главный герой, страдающий от излишне литературных диалогов, показной задумчивости и любви к неймдроппингу. В неймдропинге обвиняли и «Довлатова», но у Сивейрака подобные понты доведены до предела - люди сыплют фамилиями в тему и нет (Брессон, Ардженто, Хуциев etc), без конца дарят друг другу книги, страдают от невозможности выразить замысел и до изнеможения ненавидят студентов попопсовее. За кадром, разумеется, звучит классическая музыка (в основном, Бах), в кадре главный герой одной левой играет «что-то простенькое» - Маллера (sic!).
При этом понятно, что философ из Лиона дико комплексует перед махиной Парижа, отчего решает превратиться в самое интеллектуальное чудище на районе (частый сценарий), а его идеалы вызывают определенные сомнения (он умудряется разглагольствовать о верности идее и оставленной дома девушке, буквально через склейку трахая едва знакомую студентку, встреченную в коридоре). Ну то есть Сивейрак неплохо выстебывает юношеский максимализм, снимая утомительные страдания глазами самих студентов, со смехотворными затемнениями, проблесками настоящих трагедий, столкновением идеалов etc. В каком-то смысле это ода молодости с ее запалом и яростью, но и немного вздох облегчения, что соревнование с химерами и комплексами порой все-таки проходит.
И закрыл фестиваль новым хитом Sundance «Маделина Маделины» (Madeline’s Madeline) Жозефин Деккер, непохожим на «Провинциалов» решительно ничем, кроме чересчур серьезного отношения к творчеству. Старшеклассница Маделина (невероятная дебютантка Хелена Ховард) пережила сильное эмоциональное потрясение, пьет таблетки, ненавидит мать и иногда не видит грань между реальностью и живым кошмаром. Это помогает ей выдавать восхитительные перфомансы в проекте театральной постановщицы Евангелины (Молли Паркер из «Карточного домика»), которая до поры до времени уверена, что полностью контролирует создания некоего иммерсивного спектакля. Но стоит Маделине перестать пить таблетки и потерять очертание берегов, неистовое восхищение режиссерски сменяется ужасом: девочка начинает узурпировать проект, эксплуатировать и ставить в неудобные ситуации всех вокруг, а также доводит до слез мать.
С одной стороны, это кино про сложную сеть манипуляций, которая окутывает любой социум, начиная от отношений двух людей и заканчивая целой труппой. С другой - это эмоциональный, неистовый и сочный снимок мира школьницы, для которой вся жизнь - игра на невидимых подмостках, где личный опыт переплетается с вымыслом так, что не поймешь, где у нее приступ психологического недуга, а где - гениального актерствования. Все начинается с монолога про нереальность происходящего («это все метафора»), а продолжается сценкой, где Маделин возвращается домой и настойчиво изображает кошку (классический актерский тренинг). Но стоит ей перейти от животных к людям, как симуляция становится от действительности неотлечима, и местами это производит мощное впечатление. Отсюда и название фильма, фиксирующее, как Маделина сама себя постоянно конструирует, то есть производит Маделину по версии Маделины в заданных обстоятельствах.
Вот за такой нерв, гам, цветовую гамму и расфокус, конечно, Sundance и хочется любить.
#кино #berlinale
Жан-Поль Сивейрак снял 150-минутную черно-белую зверски серьезную комедию про синефилов «Провинциалы» (Les provinciales), где выпускник философского факультета едет из провинциального Лиона в эффектный Париж, оставив дома возлюбленную, а там начинает читать Делеза, размышлять об истинной природе кино, прибивается к группе снобов, которые пытаются снимать глубокомысленные фильмы, игнорируя отсутствие какого-то впечатляющего жизненного опыта, а потом их никому не показывают.
Фильм легко принять за глубокомысленную ерунду в стиле студентов киношкол, которые заражены идеей сакрального, к которому ни мейнстрим, ни прочая ерунда не могут принадлежать как класс (точное определение - «интеллектуальный фашизм»), но Сивейрак очень точно стилизует «Провинциалов» под то, как мог бы снять аналогичный фильм главный герой, страдающий от излишне литературных диалогов, показной задумчивости и любви к неймдроппингу. В неймдропинге обвиняли и «Довлатова», но у Сивейрака подобные понты доведены до предела - люди сыплют фамилиями в тему и нет (Брессон, Ардженто, Хуциев etc), без конца дарят друг другу книги, страдают от невозможности выразить замысел и до изнеможения ненавидят студентов попопсовее. За кадром, разумеется, звучит классическая музыка (в основном, Бах), в кадре главный герой одной левой играет «что-то простенькое» - Маллера (sic!).
При этом понятно, что философ из Лиона дико комплексует перед махиной Парижа, отчего решает превратиться в самое интеллектуальное чудище на районе (частый сценарий), а его идеалы вызывают определенные сомнения (он умудряется разглагольствовать о верности идее и оставленной дома девушке, буквально через склейку трахая едва знакомую студентку, встреченную в коридоре). Ну то есть Сивейрак неплохо выстебывает юношеский максимализм, снимая утомительные страдания глазами самих студентов, со смехотворными затемнениями, проблесками настоящих трагедий, столкновением идеалов etc. В каком-то смысле это ода молодости с ее запалом и яростью, но и немного вздох облегчения, что соревнование с химерами и комплексами порой все-таки проходит.
И закрыл фестиваль новым хитом Sundance «Маделина Маделины» (Madeline’s Madeline) Жозефин Деккер, непохожим на «Провинциалов» решительно ничем, кроме чересчур серьезного отношения к творчеству. Старшеклассница Маделина (невероятная дебютантка Хелена Ховард) пережила сильное эмоциональное потрясение, пьет таблетки, ненавидит мать и иногда не видит грань между реальностью и живым кошмаром. Это помогает ей выдавать восхитительные перфомансы в проекте театральной постановщицы Евангелины (Молли Паркер из «Карточного домика»), которая до поры до времени уверена, что полностью контролирует создания некоего иммерсивного спектакля. Но стоит Маделине перестать пить таблетки и потерять очертание берегов, неистовое восхищение режиссерски сменяется ужасом: девочка начинает узурпировать проект, эксплуатировать и ставить в неудобные ситуации всех вокруг, а также доводит до слез мать.
С одной стороны, это кино про сложную сеть манипуляций, которая окутывает любой социум, начиная от отношений двух людей и заканчивая целой труппой. С другой - это эмоциональный, неистовый и сочный снимок мира школьницы, для которой вся жизнь - игра на невидимых подмостках, где личный опыт переплетается с вымыслом так, что не поймешь, где у нее приступ психологического недуга, а где - гениального актерствования. Все начинается с монолога про нереальность происходящего («это все метафора»), а продолжается сценкой, где Маделин возвращается домой и настойчиво изображает кошку (классический актерский тренинг). Но стоит ей перейти от животных к людям, как симуляция становится от действительности неотлечима, и местами это производит мощное впечатление. Отсюда и название фильма, фиксирующее, как Маделина сама себя постоянно конструирует, то есть производит Маделину по версии Маделины в заданных обстоятельствах.
Вот за такой нерв, гам, цветовую гамму и расфокус, конечно, Sundance и хочется любить.
#кино #berlinale
Возвращаемся потихоньку в привычное русло - обсудили с Сережей Оболонковым и Женей @ghostwood Ткачевым «Убийство священного оленя» Йоргоса Лантимоса, его творчество вообще, античную трагедию, новые необычные хорроры (внезапно), классическую музыку, Алисию Сильверстоун и многое другое.
https://soundcloud.com/monday-karma/sacred-deers
#monday_karma
https://soundcloud.com/monday-karma/sacred-deers
#monday_karma
Woman in horror month подходит к концу, не уверен, что успею что-то еще посмотреть, поэтому собрал небольшой дайджест интересных вещей, которые за время Берлинале не успевал репостнуть.
@FoodComics написал про хоррор-комиксы, написанные женщинами
@zero_history рассказал про образ Вампиры
@rattlingcoils написала про роман "Призрак дома на холме" Шерли Джексон
а также внезапно с канала про материнсвто @nobodypanic мне прислали подборку фильмов про ужасы беременности, родов и воспитания детей, которые, кажется, вписываются в тему (плюс там есть Шванкмайер, Полански и Линч)
p.s. напомню, что на канале было про "Бабадука" Кент, "Людоеда" Берд, "Почти стемнело" Бигелоу, "В моей коже" де Ван и "Сырое" Дюкорно.
#WiHMonth
@FoodComics написал про хоррор-комиксы, написанные женщинами
@zero_history рассказал про образ Вампиры
@rattlingcoils написала про роман "Призрак дома на холме" Шерли Джексон
а также внезапно с канала про материнсвто @nobodypanic мне прислали подборку фильмов про ужасы беременности, родов и воспитания детей, которые, кажется, вписываются в тему (плюс там есть Шванкмайер, Полански и Линч)
p.s. напомню, что на канале было про "Бабадука" Кент, "Людоеда" Берд, "Почти стемнело" Бигелоу, "В моей коже" де Ван и "Сырое" Дюкорно.
#WiHMonth
а вот и текст про "Черную пантеру" Райана Куглера - очередной "лучший" фильм Марвел:
http://kino-teatr.ru/kino/art/pr/4972/
это кино небезупречное даже в рамках супергеройского блокбастера, но там чувствуется полет мысли и интеграция каких-то свежих для проекта подобных масштабов культурных кодов (понятно, что рэп и некоторые другие атрибуты афроамериканской и африканской культуры в поле зрения современного человека и без того присутствуют). это, конечно, достаточно утрированно и напоминает выставку народного хозяйства, но даже тако формат не мешает людям приходить с какой-то своей доминирующей оптикой и игнорировать эти детали, начиная от "фух, это кино не про РАСИЗМ ПЛОХО" до "Ваканде показывают ее место в современном мире" (как будто сценарий, схожий с мировым, это какая-то невидаль).
при этом, разумеется, большинство претензий к фильму не связаны с расизмом, хотя напоминают накопившиеся колкости в адрес голливудской толерантности. но из того, что я читал, стойко складывается впечатление, что большинство нюансов протекает мимо людей с пометкой "ну тут какая-то фигня из афроамериканской культуры, мы это (кхм, ну это) и так знаем". а интересных нюансов там хватает: я не стал в тексте развивать эту мысль, так как не помню источник и подробностей, но, например, в "Черной пантере" видно, что смерть в "черной культуре" не настолько страшная вещь, как в "белой" (что, в общем, не удивительно, когда смерть отчасти становится синонимом свободы). если бы Куглер не делал блокбастер, он бы наверняка укокошил пару центральных персонажей, к чему все будто бы и шло.
надеюсь, более понятно и подробно поговорим на подкасте, мне кажется, это крутая тема для обсуждения широкого спектра вопросов, так что "не переключайтесь".
#кино
http://kino-teatr.ru/kino/art/pr/4972/
это кино небезупречное даже в рамках супергеройского блокбастера, но там чувствуется полет мысли и интеграция каких-то свежих для проекта подобных масштабов культурных кодов (понятно, что рэп и некоторые другие атрибуты афроамериканской и африканской культуры в поле зрения современного человека и без того присутствуют). это, конечно, достаточно утрированно и напоминает выставку народного хозяйства, но даже тако формат не мешает людям приходить с какой-то своей доминирующей оптикой и игнорировать эти детали, начиная от "фух, это кино не про РАСИЗМ ПЛОХО" до "Ваканде показывают ее место в современном мире" (как будто сценарий, схожий с мировым, это какая-то невидаль).
при этом, разумеется, большинство претензий к фильму не связаны с расизмом, хотя напоминают накопившиеся колкости в адрес голливудской толерантности. но из того, что я читал, стойко складывается впечатление, что большинство нюансов протекает мимо людей с пометкой "ну тут какая-то фигня из афроамериканской культуры, мы это (кхм, ну это) и так знаем". а интересных нюансов там хватает: я не стал в тексте развивать эту мысль, так как не помню источник и подробностей, но, например, в "Черной пантере" видно, что смерть в "черной культуре" не настолько страшная вещь, как в "белой" (что, в общем, не удивительно, когда смерть отчасти становится синонимом свободы). если бы Куглер не делал блокбастер, он бы наверняка укокошил пару центральных персонажей, к чему все будто бы и шло.
надеюсь, более понятно и подробно поговорим на подкасте, мне кажется, это крутая тема для обсуждения широкого спектра вопросов, так что "не переключайтесь".
#кино
Кино-Театр.Ру
«Черная пантера»: Капитан Африка
9 октября, 21:00, СТС
ну и для тех, кто все пропустил или часть пролистал, а все-таки имеет любопытство, что там хорошего и не очень показывали в Берлине, собрал все ссылки с короткими комментариями в одном месте - мои тридцать пять фильмов этого фестиваля от отличных до ужасных:
http://bit.ly/2HT3e3G
для ленивых скопирую десятку самых милых моему сердцу фильмов Берлинале, про которые коротко или подробно можно посмотреть по ссылке или прокрутив записи вверх:
“Секс-кукла из пустошей” Яматои
Madeline’s Madeline Декер
“Собачий остров” Андерсона
“Не в себе” Содерберга
“Бесконечный футбол” Порумбойю
“Листья травы” Сан Су
“Молитва об эякуляции” Адачи
“Время дьявола” Диаса
“Моего брата зовут Роберт, и он идиот” Грённинга
“Зеленый туман” Мэддина
“Мои провинциалы” Сивейрака
#кино #berlinale
http://bit.ly/2HT3e3G
для ленивых скопирую десятку самых милых моему сердцу фильмов Берлинале, про которые коротко или подробно можно посмотреть по ссылке или прокрутив записи вверх:
“Секс-кукла из пустошей” Яматои
Madeline’s Madeline Декер
“Собачий остров” Андерсона
“Не в себе” Содерберга
“Бесконечный футбол” Порумбойю
“Листья травы” Сан Су
“Молитва об эякуляции” Адачи
“Время дьявола” Диаса
“Моего брата зовут Роберт, и он идиот” Грённинга
“Зеленый туман” Мэддина
“Мои провинциалы” Сивейрака
#кино #berlinale
сегодня в ограниченный четырехдневный прокат выходит "Довлатов" Алексея Германа-младшего, про которого я подробно и невосторженно писал из Берлина:
http://kino-teatr.ru/kino/art/festival/4957/
среди вороха претензий, пожалуй, главная в том, что это мастеровитое, но хрестоматийное кино про писателя и эпоху, делающее вид, что оно о чем-то большем, что оно обломок той высокой и чесной культуры, не чета сегодняшней. это сквозит и в самом фильме, где, например, режиссеру не хватило скромности убрать реплику Ходченковой "роль без слов, зато у великого режиссера", которая там нужна примерно ни за чем, а еще сильнее дует в высказываниях самого Германа, к которому я всегда относился с большой симпатией, но его интервью - лучшая антиреклама фильма, так как ответы на все вопросы начинаются по-разному, а заканчиваются одинаково - "Я Д'Артаньян, а все пидорасы". учитывая, что кино состоит из интеллигентских штампмов и самоповторов, это немного печально.
#кино
http://kino-teatr.ru/kino/art/festival/4957/
среди вороха претензий, пожалуй, главная в том, что это мастеровитое, но хрестоматийное кино про писателя и эпоху, делающее вид, что оно о чем-то большем, что оно обломок той высокой и чесной культуры, не чета сегодняшней. это сквозит и в самом фильме, где, например, режиссеру не хватило скромности убрать реплику Ходченковой "роль без слов, зато у великого режиссера", которая там нужна примерно ни за чем, а еще сильнее дует в высказываниях самого Германа, к которому я всегда относился с большой симпатией, но его интервью - лучшая антиреклама фильма, так как ответы на все вопросы начинаются по-разному, а заканчиваются одинаково - "Я Д'Артаньян, а все пидорасы". учитывая, что кино состоит из интеллигентских штампмов и самоповторов, это немного печально.
#кино
Кино-Театр.Ру
Берлинале-2018: «Довлатов» Алексея Германа-младшего
Хроника растерянности русской культуры
И решил также сделать дайджест всяких интересных ссылок к выходу "Черной пантеры" - статьи, посты, ссылки на себя и на других.
начну с великого текста Дениса Рузаева "Рабы как мы" - краткой теории "черного" кино
@comixology рассказывает краткую историю черного супергероя
@yalampochko собрал лаконичную подборку самых интересных (и главное - преимущественно переведенных) комиксов про Черную пантеру
@zero_history рассказывает про африканские комиксы
извлекаю из архива текст про независимых и самобытных режиссеров, которые снимают для "Дисней" суперегероику и "Звездные войны". многое уже вышло - интересно сравнить ожидание и реальность
ну и чтобы дважды не вставать - пост про дебют Райана Куглера "Станцию Фрутвейл"
также может быть небезынтересным разбор саундтрека Кендрика Ламара к фильму
а также неожиданно, но любопытно - @Magarch про африканскую народную архитектуру
начну с великого текста Дениса Рузаева "Рабы как мы" - краткой теории "черного" кино
@comixology рассказывает краткую историю черного супергероя
@yalampochko собрал лаконичную подборку самых интересных (и главное - преимущественно переведенных) комиксов про Черную пантеру
@zero_history рассказывает про африканские комиксы
извлекаю из архива текст про независимых и самобытных режиссеров, которые снимают для "Дисней" суперегероику и "Звездные войны". многое уже вышло - интересно сравнить ожидание и реальность
ну и чтобы дважды не вставать - пост про дебют Райана Куглера "Станцию Фрутвейл"
также может быть небезынтересным разбор саундтрека Кендрика Ламара к фильму
а также неожиданно, но любопытно - @Magarch про африканскую народную архитектуру
Forwarded from ain't your pleasure
Наиболее "баллардовским" из всех возможных представителей кинематографа представляется мне не "Крушение" Кроненберга и не "Высотка" Уитли (при всех их неоспоримых достоинствах), а Radio On, роуд-муви Кристофера Пети 1978 г.
https://www.youtube.com/watch?v=N_hiwawj-ts
И это при том, что сам фильм не является ни прямой экранизацией, ни вообще стилистическим подражанием писателю - да, сам Баллард интересовал Пети, но исключительно в качестве документалиста the shape of things to come: режиссер взял из произведений J.G.B. даже не атмосферу, а исключительно само визуальное пространство - эстакады, скоростные автострады и стрелы новых высотных домов входящей в постиндустриальную эру Британии.
Пети не сильно нравился символизм нового (на тот момент) британского кино - к слову, того же Джармена он недолюбливает до сих пор. Зато Кристофер довольно сильно горел по кинематографу немецкому - настолько, что часть его команды на съемках Radio On состояла из персонала, который часто задействовал Вендерс, а одну из главных ролей играла Лиза Кройцер. Собственно, сам фильм мыслился режиссером как некий перенос нового немецкого кино в британские реалии: туда, где сухость, скупость и антипсихологизм немцев вполне бы укладывались в одно английское слово "austerity". Которое, конечно, синонимично баллардовскому построению произведений, но не является главной схожестью фильма с работами Джеймса Грэма.
Сам того не желая, кажется, но Пети воспроизводит сам баллардовский язык повествования, тот же, что был так синонимичен "the medium is the message" Маклюэна. Однако, если Баллард работал в первую очередь с визуальным, семантическим, и, если хотите, техническим (в совершенство которого его герои были безусловно включены), то основным движущим элементом Radio On является даже не звук, а именно музыка.
Протагонист Роберт, диджей на фабричном радио, оказывается выброшен из привычной кабины станции, вынужденный совершить путешествие из Лондона в Бристоль в связи со смертью брата. И внешний мир оказывается для Роберта действительно местом, в котором sunt dracones - просто потому, что окружающее говорит с ним если не языком записей, треков и приборов для их воспроизведения, то языком не тех записей.
Привыкший частенько ставить свои любимые песни вместо заказов на радио, Роберт теряется в придорожной забегаловке, когда автомат играет песню Несокрушимого Эрика (вместо Иэна Дьюри, как указано на кнопке). Кидает с попуткой бывшего солдата, когда тот, вместо поддержания разговора о музыке, начинает изливать Роберту душу о зачистках в Северной Ирландии. Абсолютно не понимает что делать, когда его выставляют из клуба, куда он шел на Лену Лович.
Неспособность Роберта взаимодействовать, что называется, "вне рамок", установленних им же самим показывается прямо: когда роберт едет по эстакаде, слушая кассеты Kraftwerk, камера постоянно переключается с интерьера машины на то, что происходит снаружи: где нет никакой "радиоактивности", только шум, скорость и элементы случайного (вроде пролетающего лайнера) вместо стянутого музыкой водительского напряжения.
Единственный осмысленный диалог с участием Роберта происходит с работником заправки (одна из первыйх ролей Стинга, кстати), в котором герой обсуждает с последним разбившегося неподалеку Эдди Кокрейна, и с которым вместе поет его Three Steps to Heaven.
Вместо "отчуждения", излюбленной темы, которую так любят педалировать применительно к Британии конца 70х, Роберт демонстрирует почти делезовское ускользание. Линию которого, однако, он не в силах схватить. Бессмысленная и бесконтрольная поездка оканчивается терминально - завершенно, но неоконченно, без возможности завести машину, в то время как кассетник оной продолжает крутить Kraftwerk.
https://www.youtube.com/watch?v=N_hiwawj-ts
И это при том, что сам фильм не является ни прямой экранизацией, ни вообще стилистическим подражанием писателю - да, сам Баллард интересовал Пети, но исключительно в качестве документалиста the shape of things to come: режиссер взял из произведений J.G.B. даже не атмосферу, а исключительно само визуальное пространство - эстакады, скоростные автострады и стрелы новых высотных домов входящей в постиндустриальную эру Британии.
Пети не сильно нравился символизм нового (на тот момент) британского кино - к слову, того же Джармена он недолюбливает до сих пор. Зато Кристофер довольно сильно горел по кинематографу немецкому - настолько, что часть его команды на съемках Radio On состояла из персонала, который часто задействовал Вендерс, а одну из главных ролей играла Лиза Кройцер. Собственно, сам фильм мыслился режиссером как некий перенос нового немецкого кино в британские реалии: туда, где сухость, скупость и антипсихологизм немцев вполне бы укладывались в одно английское слово "austerity". Которое, конечно, синонимично баллардовскому построению произведений, но не является главной схожестью фильма с работами Джеймса Грэма.
Сам того не желая, кажется, но Пети воспроизводит сам баллардовский язык повествования, тот же, что был так синонимичен "the medium is the message" Маклюэна. Однако, если Баллард работал в первую очередь с визуальным, семантическим, и, если хотите, техническим (в совершенство которого его герои были безусловно включены), то основным движущим элементом Radio On является даже не звук, а именно музыка.
Протагонист Роберт, диджей на фабричном радио, оказывается выброшен из привычной кабины станции, вынужденный совершить путешествие из Лондона в Бристоль в связи со смертью брата. И внешний мир оказывается для Роберта действительно местом, в котором sunt dracones - просто потому, что окружающее говорит с ним если не языком записей, треков и приборов для их воспроизведения, то языком не тех записей.
Привыкший частенько ставить свои любимые песни вместо заказов на радио, Роберт теряется в придорожной забегаловке, когда автомат играет песню Несокрушимого Эрика (вместо Иэна Дьюри, как указано на кнопке). Кидает с попуткой бывшего солдата, когда тот, вместо поддержания разговора о музыке, начинает изливать Роберту душу о зачистках в Северной Ирландии. Абсолютно не понимает что делать, когда его выставляют из клуба, куда он шел на Лену Лович.
Неспособность Роберта взаимодействовать, что называется, "вне рамок", установленних им же самим показывается прямо: когда роберт едет по эстакаде, слушая кассеты Kraftwerk, камера постоянно переключается с интерьера машины на то, что происходит снаружи: где нет никакой "радиоактивности", только шум, скорость и элементы случайного (вроде пролетающего лайнера) вместо стянутого музыкой водительского напряжения.
Единственный осмысленный диалог с участием Роберта происходит с работником заправки (одна из первыйх ролей Стинга, кстати), в котором герой обсуждает с последним разбившегося неподалеку Эдди Кокрейна, и с которым вместе поет его Three Steps to Heaven.
Вместо "отчуждения", излюбленной темы, которую так любят педалировать применительно к Британии конца 70х, Роберт демонстрирует почти делезовское ускользание. Линию которого, однако, он не в силах схватить. Бессмысленная и бесконтрольная поездка оканчивается терминально - завершенно, но неоконченно, без возможности завести машину, в то время как кассетник оной продолжает крутить Kraftwerk.
в преддверии "Оскара" внезапно вспомнил про юридическую почти трехчасовую драму Отто Преминджера "Анатомия убийства", которая в конце 50-х получилас семий номинаций - и осталась с носом. Кино при это крайне занятное - там как всегда идеальный Джимми Стюарт, прекрасный Бен Газзара с подведенными глазами и людоедский Джордж К. Скотт из "Доктора Стрэнджлава". Крайне занятное кино, к слову, на главную тему сезона - про харассмент, "сама виновата" и вот это все.
http://bit.ly/2Fe3XOl
#фильм_на_выходные
http://bit.ly/2Fe3XOl
#фильм_на_выходные
Разжился хоррор-комиксом Эмили Кэрролл “Через лес” - сборником из пяти “леденящих душу” историй, через который поначалу действительно пришлось продираться, словно сквозь лес. Вообще комиксы выполненные отчасти по принципу “книжка с картинками” почему-то на первых порах выглядят разочаровывающе (даже “Шараз-де”), особенно в паре с незамысловатыми страшилками Кэрролл, которые поначалу не вытаскивает даже эффектный и сочный арт. При этом “Через лес” натурально прибавляет с каждой новеллой - если первая это какое-то недоразумение, то вторая - такая обманка про Синюю бороду - уже занятная, третья любопытная, четвертая хорошая, а пятая, кажется, даже отличная.
Вместе с историей прогрессирует и рисунок - текст уже не просто ютится где-то на странице, а встраивается в повествование, с шрифтами Кэрролл постоянно играет, создавая ощущение закадровой многоголосицы, то есть немного умопомешательства. И четвертая новелла - про двух подруг, которые разыгрывают местных жителей, делая вид, что устраивают спиритические сеансы, - в общем, ключ к сборнику, так как в какой-то момент ложный медиум начинает натурально слышать голоса покойников и записывать разными неразборчивыми каракулями их истории. В сущности, Кэрролл занимается тем же - мрачная сказка про трех сестер, страшилка про брак в духе Синей бороды, история про двух братьев, две подруги и призраки (забавно их воспринимать как готический пересказ “Призрачного мира”), а также история про сироту, ее брата и его странную жену, чутка вдохновленный “Ребеккой” Дафны дю Морье. В соседстве немного бросается в глаза ограниченность тропов (страшные зубы, холодные руки, ТАИНСТВЕННЫЕ НЕЗНАКОМЦЫ, падение в яму, гроб, гроб, призрак и прочее), с другой стороны - какие старинные мастера короткого жуткого рассказа не страдали тем же, а Кэрролл явно стилизует повествование под XIX-XX века.
Но самое интересное другое - мало ли сейчас крутых художников, иллюстраторов и мастеров леттеринга: уже со второй новеллы понятно, что Эмили Кэрролл разворачивает принцип построения хоррор-истории (ну или не разворачивает, а берет из кухонного ящика не метод модели “вилка”, а “ложку”). Каждая страшилка не столько про встречу с жутким (хотя в истории про братьев рефреном звучит фраза “…пришел из леса, как и все странное”), сколько про проекцию жуткого на что-то повседневное. Грубо говоря, сон разума рождает чудовищ, какой-то внутренний тремор или опасения толкают людей на выдумывание страшных сказок, а те - бац! - и реализуются. Ну то есть та же вторая новелла явно проекция страхов молодой женщины в отношении супруга и его прошлого, история про братьев - своего рода “Сердце-обличитель” По, где пружиной сюжета оказывается зависть и обида на собственную трусость, а пятая страшилка - про экзистенциальное ощущение одиночества и сиротства после смерти матери вкупе с недоверием к окружающему миру.
И когда в эпилоге Кэрролл рассказывает про волка, которого однажды Красная шапочка избежала, но теперь ей придется его избегать каждый раз, а ему достаточно встретить ее один раз, - это как раз история про вечные прогулки под руку со страхами. Можно не испугаться десять раз, но на одиннадцатый раз ужас возьмет тебя за жопу - и последствия могут быть непредсказуемыми. В общем, очень занятный комикс, хотя по началу казалось, что в ней собрано решительно все, что меня в комиксах отталкивает.
#comics
Вместе с историей прогрессирует и рисунок - текст уже не просто ютится где-то на странице, а встраивается в повествование, с шрифтами Кэрролл постоянно играет, создавая ощущение закадровой многоголосицы, то есть немного умопомешательства. И четвертая новелла - про двух подруг, которые разыгрывают местных жителей, делая вид, что устраивают спиритические сеансы, - в общем, ключ к сборнику, так как в какой-то момент ложный медиум начинает натурально слышать голоса покойников и записывать разными неразборчивыми каракулями их истории. В сущности, Кэрролл занимается тем же - мрачная сказка про трех сестер, страшилка про брак в духе Синей бороды, история про двух братьев, две подруги и призраки (забавно их воспринимать как готический пересказ “Призрачного мира”), а также история про сироту, ее брата и его странную жену, чутка вдохновленный “Ребеккой” Дафны дю Морье. В соседстве немного бросается в глаза ограниченность тропов (страшные зубы, холодные руки, ТАИНСТВЕННЫЕ НЕЗНАКОМЦЫ, падение в яму, гроб, гроб, призрак и прочее), с другой стороны - какие старинные мастера короткого жуткого рассказа не страдали тем же, а Кэрролл явно стилизует повествование под XIX-XX века.
Но самое интересное другое - мало ли сейчас крутых художников, иллюстраторов и мастеров леттеринга: уже со второй новеллы понятно, что Эмили Кэрролл разворачивает принцип построения хоррор-истории (ну или не разворачивает, а берет из кухонного ящика не метод модели “вилка”, а “ложку”). Каждая страшилка не столько про встречу с жутким (хотя в истории про братьев рефреном звучит фраза “…пришел из леса, как и все странное”), сколько про проекцию жуткого на что-то повседневное. Грубо говоря, сон разума рождает чудовищ, какой-то внутренний тремор или опасения толкают людей на выдумывание страшных сказок, а те - бац! - и реализуются. Ну то есть та же вторая новелла явно проекция страхов молодой женщины в отношении супруга и его прошлого, история про братьев - своего рода “Сердце-обличитель” По, где пружиной сюжета оказывается зависть и обида на собственную трусость, а пятая страшилка - про экзистенциальное ощущение одиночества и сиротства после смерти матери вкупе с недоверием к окружающему миру.
И когда в эпилоге Кэрролл рассказывает про волка, которого однажды Красная шапочка избежала, но теперь ей придется его избегать каждый раз, а ему достаточно встретить ее один раз, - это как раз история про вечные прогулки под руку со страхами. Можно не испугаться десять раз, но на одиннадцатый раз ужас возьмет тебя за жопу - и последствия могут быть непредсказуемыми. В общем, очень занятный комикс, хотя по началу казалось, что в ней собрано решительно все, что меня в комиксах отталкивает.
#comics
завтра ночью начнут раздавать болванов, прогнозов не буду делать - никогда этого не умел (да и не люблю), но это редкий год, когда большинство оскаровских номинантов были в российском прокате (и еще чуть-чуть будет уже после церемонии), поэтому есть смысл поделиться всем, что нажито непосильным трудом (по ссылке все статьи и подкасты по мало-мальски важным номинантам), а также заметил, что в этом году многие пишут просто рейтинги потенциальных триумфаторов, развлекусь и я:
* Леди Берд
* Прочь
* Призрачная нить
* Три билборда
* Дюнкерк
* Зови меня своим именем
* Форма воды
* Темные времена
* Секретное досье
p.s. про "Леди Берд" (крайне симпатичную, хоть и в предсказуемом инди-русле) ближе к прокату.
http://bit.ly/2E3LZea
* Леди Берд
* Прочь
* Призрачная нить
* Три билборда
* Дюнкерк
* Зови меня своим именем
* Форма воды
* Темные времена
* Секретное досье
p.s. про "Леди Берд" (крайне симпатичную, хоть и в предсказуемом инди-русле) ближе к прокату.
http://bit.ly/2E3LZea
Благодаря шумихе вокруг высказывания Алексея Серебрякова про “силу, наглость и хамство” как национальную идею и спецпоказу в Москве вспомнил про х/ф “Упырь” 1997 года, который сто лет собирался посмотреть, но все как-то не.
А это, даром, что перестроечный хоррор, не менее интересное высказывание об эпохе, чем вышедший в тот же год “Брат”, и не менее занятный подход к жанру в постсоветских декорациях, чем “Змеиный источник” (тоже 97-го). Последний, к слову, смешной хоррор-дебют Николая Лебедева, который сейчас проводник массивного нео-российского царского штиля (“Легенда №17” и “Экипаж”). Для Сергея Винокурова “Упырь”, кстати, тоже дебют, затем он потратит лучшие годы на “Бандитский Петербург” (тоже с Серебряковым). Сценарий же написал ныне покойный Сергей Добротворский - критик, киновед и довольно молодой бог, вокруг которого, как я слышал, в Питере существует своего рода культ.
Этот нюанс любопытен по двум причинам, ко второй обратимся чуть позже, а первая - это интеллигентно-блатной язык, который “Упырь” написан. Там в литературные монологи с фразами “готов понести наказание” врываются что-то в духе “эти пидоры”. И нужно заметить, что на таком языке - где-то между энциклопедией и подворотней - российское кино будет изъясняться весь остаток 90-х и начало 2000-х, пытаясь вообще нащупать в осколках идеологий и регистров подходящие речь и киноязык (см. “Коктебель”, например).
В небольшой припитерский городок приезжает безымянный истребитель вампиров (Серебряков, похожий на Епифанцева), которому необходимо истребить местных упырей, точнее - добраться до пациента ноль, которого местный светоч науки хотел науськать на мафию, а тот возьми и договорись с бандитами. В истории также фигурирует дочь местного авторитета, к которой явно питает некоторые чувства тот самый древний Упырь, которого собирается кокнуть Серебряков.
Не хочу портить финал, поэтому, простите, перейду на подмигивания и придыхание. Женя Ткачев в финале видит перекличку с “Твин Пиксом” (думается, абсолютно оправданно), который Добротворский наверняка смотрел (эта та самая вторая причина, которую мы заприметили чуть выше), так как в “Упыре” натурально происходит встреча хорошего Серебрякова и плохого, но не в Черном вигваме, а где-то в канализации, стилизованной под туннели из “Сталкера” (тоже наверняка не случайно там камера вдруг начинает любоваться водой).
И вот тут пора поразмышлять, а что же такое упырь в логике фильма, который очевидно не приравнивает к упырям всех бандитов, а делает это как-то избирательно (и на фоне уместных для России 90-х и конца XX века вообще разговоров про конец света). Вдобавок - всегда немного наеживает зрителя, показывая Серебрякова таким русским безэмоциональным Карателем с мертвенно бледным лицом; все время приходится напоминать, что упырь-то тут (пока) не заглавный герой. На мой взгляд, Добротворский выписывает упырями тех, кто в постсоветской России бросился договариваться и хлопотать за собственное благо; зло тем и сильнее добра, что как-то охотнее договаривается. И бескомпромиссный Серебряков тут выступает в роли еще одного Данилы Багрова, который знает, что сила в правде (ну и еще в осиновом коле). И самое жуткое (тут мы пропускаем спойлер), что эта ментальная несгибаемость, доставшаяся ему как будто в наследство от советской пропаганды с ее идеей социального сверхчеловека, превращает его едва ли не в большее чудовище, чем тот самый вертлявый и сговорчивый упырь.
Если Данила Багров задавался вопросом “В чем сила?”, то упыроборец идет дальше - в его непроницаемом взгляде читается “Что толку в силе/правде, если это ведет к гибели разумного, доброго, вечного?”. В общем, абсолютно пронзительное кино, при том, что снято на коленке и местами гомерически нелепое, но под музыку Tequilajazz реально можно смотреть как нашего “Мертвеца”, в котором задорно разворачиваются думы о России.
#кино
А это, даром, что перестроечный хоррор, не менее интересное высказывание об эпохе, чем вышедший в тот же год “Брат”, и не менее занятный подход к жанру в постсоветских декорациях, чем “Змеиный источник” (тоже 97-го). Последний, к слову, смешной хоррор-дебют Николая Лебедева, который сейчас проводник массивного нео-российского царского штиля (“Легенда №17” и “Экипаж”). Для Сергея Винокурова “Упырь”, кстати, тоже дебют, затем он потратит лучшие годы на “Бандитский Петербург” (тоже с Серебряковым). Сценарий же написал ныне покойный Сергей Добротворский - критик, киновед и довольно молодой бог, вокруг которого, как я слышал, в Питере существует своего рода культ.
Этот нюанс любопытен по двум причинам, ко второй обратимся чуть позже, а первая - это интеллигентно-блатной язык, который “Упырь” написан. Там в литературные монологи с фразами “готов понести наказание” врываются что-то в духе “эти пидоры”. И нужно заметить, что на таком языке - где-то между энциклопедией и подворотней - российское кино будет изъясняться весь остаток 90-х и начало 2000-х, пытаясь вообще нащупать в осколках идеологий и регистров подходящие речь и киноязык (см. “Коктебель”, например).
В небольшой припитерский городок приезжает безымянный истребитель вампиров (Серебряков, похожий на Епифанцева), которому необходимо истребить местных упырей, точнее - добраться до пациента ноль, которого местный светоч науки хотел науськать на мафию, а тот возьми и договорись с бандитами. В истории также фигурирует дочь местного авторитета, к которой явно питает некоторые чувства тот самый древний Упырь, которого собирается кокнуть Серебряков.
Не хочу портить финал, поэтому, простите, перейду на подмигивания и придыхание. Женя Ткачев в финале видит перекличку с “Твин Пиксом” (думается, абсолютно оправданно), который Добротворский наверняка смотрел (эта та самая вторая причина, которую мы заприметили чуть выше), так как в “Упыре” натурально происходит встреча хорошего Серебрякова и плохого, но не в Черном вигваме, а где-то в канализации, стилизованной под туннели из “Сталкера” (тоже наверняка не случайно там камера вдруг начинает любоваться водой).
И вот тут пора поразмышлять, а что же такое упырь в логике фильма, который очевидно не приравнивает к упырям всех бандитов, а делает это как-то избирательно (и на фоне уместных для России 90-х и конца XX века вообще разговоров про конец света). Вдобавок - всегда немного наеживает зрителя, показывая Серебрякова таким русским безэмоциональным Карателем с мертвенно бледным лицом; все время приходится напоминать, что упырь-то тут (пока) не заглавный герой. На мой взгляд, Добротворский выписывает упырями тех, кто в постсоветской России бросился договариваться и хлопотать за собственное благо; зло тем и сильнее добра, что как-то охотнее договаривается. И бескомпромиссный Серебряков тут выступает в роли еще одного Данилы Багрова, который знает, что сила в правде (ну и еще в осиновом коле). И самое жуткое (тут мы пропускаем спойлер), что эта ментальная несгибаемость, доставшаяся ему как будто в наследство от советской пропаганды с ее идеей социального сверхчеловека, превращает его едва ли не в большее чудовище, чем тот самый вертлявый и сговорчивый упырь.
Если Данила Багров задавался вопросом “В чем сила?”, то упыроборец идет дальше - в его непроницаемом взгляде читается “Что толку в силе/правде, если это ведет к гибели разумного, доброго, вечного?”. В общем, абсолютно пронзительное кино, при том, что снято на коленке и местами гомерически нелепое, но под музыку Tequilajazz реально можно смотреть как нашего “Мертвеца”, в котором задорно разворачиваются думы о России.
#кино
записали с Сережей @yalampochko Сергиенко и Егором @apichatpong Беликовым рекордно длинный и эмоциональный (тоже почти рекордно) подкаст про "Черную пантеру", комиксы Джека Кирби, "черное" кино, кризис "белого" блокбастера, а также про сходство "Черной пантеры" с фильмом "Довлатов".
https://soundcloud.com/monday-karma/black-panther1
наверняка там много не совсем точно подобранных слов и несколько потерянных сюжетных нитей (например, я забыл закончить фразу, что 90-е в начале фильма принципиальны из-за резонансного Лос-анджелесского бунта, когда афроамериканцы пошли крушить все в ответ на полицейский произвол). все классные аргументы, которые пришли мне в голову при монтаже, придержу при себе - что сказано, то сказано.
p.s. к "Довлатову" еще вернемся
#monday_karma
https://soundcloud.com/monday-karma/black-panther1
наверняка там много не совсем точно подобранных слов и несколько потерянных сюжетных нитей (например, я забыл закончить фразу, что 90-е в начале фильма принципиальны из-за резонансного Лос-анджелесского бунта, когда афроамериканцы пошли крушить все в ответ на полицейский произвол). все классные аргументы, которые пришли мне в голову при монтаже, придержу при себе - что сказано, то сказано.
p.s. к "Довлатову" еще вернемся
#monday_karma
