Между небом и женой
Пока сериал «История Лизи» не желает раскрывать свои маленькие секретики, написал не столько о нем, сколько о номинальной «женской» трилогии Пабло Ларраина: «Джеки» — «Эма» — «Лизи», где все героини связаны переживанием трагедии, но не только. Ну и заодно пытаюсь, наверное, оправдать, почему мне совсем не скучно смотреть экранизацию Кинга, которую не проклял только ленивый.
«Как он смотрел на диктатуру через глазок четвертой власти, как подглядывал в оконце религиозной маскулинности — так же [Ларраин] наблюдает постмортем патриархальной героики: от короля до пророка, от писателя до наставника».
Пока сериал «История Лизи» не желает раскрывать свои маленькие секретики, написал не столько о нем, сколько о номинальной «женской» трилогии Пабло Ларраина: «Джеки» — «Эма» — «Лизи», где все героини связаны переживанием трагедии, но не только. Ну и заодно пытаюсь, наверное, оправдать, почему мне совсем не скучно смотреть экранизацию Кинга, которую не проклял только ленивый.
«Как он смотрел на диктатуру через глазок четвертой власти, как подглядывал в оконце религиозной маскулинности — так же [Ларраин] наблюдает постмортем патриархальной героики: от короля до пророка, от писателя до наставника».
Отлетевшие души
Для мирового равновесия — маюсь от «Джетлага». Снова Набоков (но еще и Рушди), ключевые фразы повторяют трижды, креатив — это косяк и промискуитет, актуальная реальность — модная футболка с осужденным режиссером. Классные (преимущественно) актеры, но — невольно бунтующие против материала. Так и я с непонятной надеждой смотрю нового Идова,чтобы снова понять, что это, видимо, не моё.
«Чуть раньше неймдроппинг тревожит томик Салмана Рушди: путаясь в закоулках реплики, Чандра сообщает Никите, что джетлаг — это состояние, когда тело уже на месте, а душа не поспевает за самолетом, добираясь, видимо, на перекладных. Он перескажет эту мудрость Жене по интернету; еще разок вспомнит в финале. Местные креативные москвичи постоянно в разлетах, то есть перманентно — мертвые души».
Для мирового равновесия — маюсь от «Джетлага». Снова Набоков (но еще и Рушди), ключевые фразы повторяют трижды, креатив — это косяк и промискуитет, актуальная реальность — модная футболка с осужденным режиссером. Классные (преимущественно) актеры, но — невольно бунтующие против материала. Так и я с непонятной надеждой смотрю нового Идова,чтобы снова понять, что это, видимо, не моё.
«Чуть раньше неймдроппинг тревожит томик Салмана Рушди: путаясь в закоулках реплики, Чандра сообщает Никите, что джетлаг — это состояние, когда тело уже на месте, а душа не поспевает за самолетом, добираясь, видимо, на перекладных. Он перескажет эту мудрость Жене по интернету; еще разок вспомнит в финале. Местные креативные москвичи постоянно в разлетах, то есть перманентно — мертвые души».
Forwarded from пластиковый синатра
если по каким-то причинам вы еще не смотрели ‘рика и морти’ — вот знак: один из возможных гидов по сериалу, чтобы наконец подступиться к этому межгалактическому чудищу. на любой вкус и цвет.
Кино-Театр.Ру
Я не смотрел «Рика и Морти». С чего начать? А если уже бросал несколько раз?
10 потрясающих эпизодов на любой вкус
Решил подсчитать, что увлекательного принесла первая половина года — и понял, что пока в 2021-м меня радуют скорее найденыши из прошлого, чем дары кинокритической текучки.
Даже ранжировать десятку не буду (хотя не считаю это греховным), по алфавиту выглядит не так печально, как в порядке внутренних приоритетов (ждем откровений в оставшиеся шесть месяцев). По ссылкам — тексты и текстики (про «Криптополис» будет полотно ближе к).
«Вступление»
Как и обещает название, фильм как будто состоит исключительно из первых глав больших, как жизнь, но остающихся загадкой историй. В искусстве нейминга Хон Са Су почти нет равных».
«Девушка и паук»
«Цюрхеры рассказывают историю посредством невидимых нитей: случайных реплик, напряженных взглядов, предметов, которые выразительно кочуют по квартирам и этажам, неся печать истории и настроения».
«Девушка, подающая надежды»
«Фильм начинается под ремикс Boys Charli XCX — и уже coub’ическая энергетика первой сцены обещает резкую смену настроений и даже жанров, хотя эта подсказка сработает только в финале, когда Маллиган переберет десяток нарядов и образов, а фильм успеет притвориться саркастичным rape revenge, агатакристиевским детективом нравов, мастерски придуманной мышеловкой и даже ромкомом».
«Земля кочевников»
«Чжао, заставляющая погоду и ландшафт служить сейсмографом душевных состояний Ферн, работает не с четками смыслов, но со слоями. Не случайно три фильма подряд ее героями оказываются не только люди, но сама земля, почва и даже старинные камни, в которых когда-то скапливался воздух. Ее режиссура — не акцентная, а разряженная, предлагающая археологический подход к истории: охватывать жизнь героев вперемешку — пласт за пластом, жест за жестом, праздник за праздником, город за городом».
«Иччи»
«Город и край света, отцы и дети, хай-тек и хтонь — дихотомии разложены на столе, как фамильный набор блюд «дети собрались». Мрак подкрадывается незаметно: красными кроссами в прихожей, жижей в чайнике, кляксой во льду, сигаретами Vogue, раскуриваемыми тайком от свекрови, косыми взглядами и нахмуренными лбами».
«Криптополис»
«Одиссеи по сознаю народов мира: мультфильм Дэша Шоу соединяют ЛСД-эстетику и стиль андеграундных комиксов 60-х с богатой иконографией мировых мифологий и не уступающих им теорий заговора».
«Неудачный трах, или безумное порно»
«Трах» будет состоять из трех глав: квазидокументальной комедии наблюдений, сатирического алфавита румынской нетерпимости и
абсурдистского суда над учительницей, который увенчается тремя финалами: фонетическим, фанатическим и фантастическим».
«Последняя «Милая Болгария»
«Проза Зощенко — зернышко, из которого вырастает барахолка искусств и ремесел, тактильная утопия».
«Приоритет чудо-яйца»
«Сценарист Надзима и режиссер Вакабаяси [в рамках психонавтской фантасмагории] (исследуют) паноптикум гендерных стереотипов и нормализованного насилия, на которое закрывают глаза в школе, транспорте и семьях».
«Пугало»
«Тупик — примерные координаты и время действия. Пугало — как ее называют только в титрах, то есть за глаза,— не та, кем кажется. Ее дар, ее проклятие и ее трагедия до финала ускользают от зрителя и земляков, превращая героиню в сосуд домыслов — и чужой боли. Ее знахарка всасывает ртом, втягивает ноздрями, сканирует глазами, пренебрегая привычными врачебными инструментами. Ее пациенты — тело и душа, которые не обязательно резать скальпелем и просвечивать рентгеном, чтобы найти изъян».
p.s. Если у вас есть хидден джемс (в смысле не Ричи и Пиксар) — кидайте в комменты!
Даже ранжировать десятку не буду (хотя не считаю это греховным), по алфавиту выглядит не так печально, как в порядке внутренних приоритетов (ждем откровений в оставшиеся шесть месяцев). По ссылкам — тексты и текстики (про «Криптополис» будет полотно ближе к).
«Вступление»
Как и обещает название, фильм как будто состоит исключительно из первых глав больших, как жизнь, но остающихся загадкой историй. В искусстве нейминга Хон Са Су почти нет равных».
«Девушка и паук»
«Цюрхеры рассказывают историю посредством невидимых нитей: случайных реплик, напряженных взглядов, предметов, которые выразительно кочуют по квартирам и этажам, неся печать истории и настроения».
«Девушка, подающая надежды»
«Фильм начинается под ремикс Boys Charli XCX — и уже coub’ическая энергетика первой сцены обещает резкую смену настроений и даже жанров, хотя эта подсказка сработает только в финале, когда Маллиган переберет десяток нарядов и образов, а фильм успеет притвориться саркастичным rape revenge, агатакристиевским детективом нравов, мастерски придуманной мышеловкой и даже ромкомом».
«Земля кочевников»
«Чжао, заставляющая погоду и ландшафт служить сейсмографом душевных состояний Ферн, работает не с четками смыслов, но со слоями. Не случайно три фильма подряд ее героями оказываются не только люди, но сама земля, почва и даже старинные камни, в которых когда-то скапливался воздух. Ее режиссура — не акцентная, а разряженная, предлагающая археологический подход к истории: охватывать жизнь героев вперемешку — пласт за пластом, жест за жестом, праздник за праздником, город за городом».
«Иччи»
«Город и край света, отцы и дети, хай-тек и хтонь — дихотомии разложены на столе, как фамильный набор блюд «дети собрались». Мрак подкрадывается незаметно: красными кроссами в прихожей, жижей в чайнике, кляксой во льду, сигаретами Vogue, раскуриваемыми тайком от свекрови, косыми взглядами и нахмуренными лбами».
«Криптополис»
«Одиссеи по сознаю народов мира: мультфильм Дэша Шоу соединяют ЛСД-эстетику и стиль андеграундных комиксов 60-х с богатой иконографией мировых мифологий и не уступающих им теорий заговора».
«Неудачный трах, или безумное порно»
«Трах» будет состоять из трех глав: квазидокументальной комедии наблюдений, сатирического алфавита румынской нетерпимости и
абсурдистского суда над учительницей, который увенчается тремя финалами: фонетическим, фанатическим и фантастическим».
«Последняя «Милая Болгария»
«Проза Зощенко — зернышко, из которого вырастает барахолка искусств и ремесел, тактильная утопия».
«Приоритет чудо-яйца»
«Сценарист Надзима и режиссер Вакабаяси [в рамках психонавтской фантасмагории] (исследуют) паноптикум гендерных стереотипов и нормализованного насилия, на которое закрывают глаза в школе, транспорте и семьях».
«Пугало»
«Тупик — примерные координаты и время действия. Пугало — как ее называют только в титрах, то есть за глаза,— не та, кем кажется. Ее дар, ее проклятие и ее трагедия до финала ускользают от зрителя и земляков, превращая героиню в сосуд домыслов — и чужой боли. Ее знахарка всасывает ртом, втягивает ноздрями, сканирует глазами, пренебрегая привычными врачебными инструментами. Ее пациенты — тело и душа, которые не обязательно резать скальпелем и просвечивать рентгеном, чтобы найти изъян».
p.s. Если у вас есть хидден джемс (в смысле не Ричи и Пиксар) — кидайте в комменты!
Forwarded from Jojo's elegant academy
Судьбе своей навстречу идем мы без оглядки
Посмотрел спецэпизод «Приоритета чудо-яйца», который не только мало проясняет финал сезона (20 минут пересказ, 20 — косметических новаций), но еще больше оставляет вопросов. Учитывая, что продолжение — один из них, — впечатления, скорее, досадные.
Зато удалось уточнить и дополнить (+30% материала) текст о сериале: очень надеюсь, что будет продолжение, даже если оно опровергнет мои предположения. С такой точкой враги не нужны.
«Искусственные интеллект, параллельные вселенные, эрос и танатос, вкрапления древнегреческой трагедии — все это явно не та информация, которая поможет привести историю к логическому финалу за одну серии».
Посмотрел спецэпизод «Приоритета чудо-яйца», который не только мало проясняет финал сезона (20 минут пересказ, 20 — косметических новаций), но еще больше оставляет вопросов. Учитывая, что продолжение — один из них, — впечатления, скорее, досадные.
Зато удалось уточнить и дополнить (+30% материала) текст о сериале: очень надеюсь, что будет продолжение, даже если оно опровергнет мои предположения. С такой точкой враги не нужны.
«Искусственные интеллект, параллельные вселенные, эрос и танатос, вкрапления древнегреческой трагедии — все это явно не та информация, которая поможет привести историю к логическому финалу за одну серии».
Тинтина вечно заносит в склепы pinned «Мой друг бидон лапши: подкаст о Вонге Карвае Soundcloud | Патреон | iTunes | VK | Яндекс | Гугл | Castbox Лучший досуг для удушающего лета — 70 минут чистого #карвайба о лапше, коридорах, неоне, сентиментальности, руках, аддикциях, близости, нуаре, снах…»
Без лишних слов: восхитительный текст Вероники Хлебниковой о «Берегись автомобиля». (Нет, все-таки с трейлером [текста])
«В повести Деточкин не выглядел маньяком. Блаженным и одержимым его делает пластика Иннокентия Смоктуновского — зависающий пиксель в пространстве повсеместно победившего здравомыслия, западающий звук в потоке затасканных во времени реприз».
«Деточкин летит не столько на угнанной «Волге», сколько на крыльях вальса свободы. В этой сказочной комедии норма не просто гуляет — она кружит под мелодию Петрова».
«Деточкин ведь не существует в слове, кроме сценического. Он — мямля. Деточкин состоялся на контрасте неуверенной зыбкой, нелепой пластики тела страхового агента и виртуозных автомобильных виражей. Слово — за ушлыми. То есть взрослыми и нормальными, ограничивающимися одними словами».
«В повести Деточкин не выглядел маньяком. Блаженным и одержимым его делает пластика Иннокентия Смоктуновского — зависающий пиксель в пространстве повсеместно победившего здравомыслия, западающий звук в потоке затасканных во времени реприз».
«Деточкин летит не столько на угнанной «Волге», сколько на крыльях вальса свободы. В этой сказочной комедии норма не просто гуляет — она кружит под мелодию Петрова».
«Деточкин ведь не существует в слове, кроме сценического. Он — мямля. Деточкин состоялся на контрасте неуверенной зыбкой, нелепой пластики тела страхового агента и виртуозных автомобильных виражей. Слово — за ушлыми. То есть взрослыми и нормальными, ограничивающимися одними словами».
ВИДЕОДРЁМА: Come True (2020)
dir. Энтони Скотт Бёрнс #horror
Присоединяюсь к умеренно разрастающемуся культу фильма «Кошмары».
«Филип Киндред Дик, как известно, очень любил сны — и страшно волновался, все ли в этом мире подвержено ежедневной репетиции гибели под общей анестезией миражей или кошмаров. Граница сна с мечтой — он понимал — так тонка, что, пересеки ее, таможня даст добро. Чтобы желать электроовцу, андроиду следует освоить механизм дремы; чтобы вспомнить все, простому работяге нужно хотя бы раз взглянуть на небо и разглядеть — или только представить — набычившуюся рожу Марса.
Многообещающий канадец Энтони Скотт Бёрнс — ему 44, это лишь второй полный метр — ворвался в мир грез напропалую: гудя синти-попом, хрустя VHS-ной пленкой, выдавая референсы такой ширины, что только во сне и поместятся».
dir. Энтони Скотт Бёрнс #horror
Присоединяюсь к умеренно разрастающемуся культу фильма «Кошмары».
«Филип Киндред Дик, как известно, очень любил сны — и страшно волновался, все ли в этом мире подвержено ежедневной репетиции гибели под общей анестезией миражей или кошмаров. Граница сна с мечтой — он понимал — так тонка, что, пересеки ее, таможня даст добро. Чтобы желать электроовцу, андроиду следует освоить механизм дремы; чтобы вспомнить все, простому работяге нужно хотя бы раз взглянуть на небо и разглядеть — или только представить — набычившуюся рожу Марса.
Многообещающий канадец Энтони Скотт Бёрнс — ему 44, это лишь второй полный метр — ворвался в мир грез напропалую: гудя синти-попом, хрустя VHS-ной пленкой, выдавая референсы такой ширины, что только во сне и поместятся».
We live in the Community: видеоэссе о сериале «Сообщество» для вашей веселой ночки
«Я ищу таких как я сумасшедших и смешных»: постарался вместе с КиноПоиском рассказать о шоу Дэна Хармона, не сваливаясь в пересказ подкаста, и в итоге это более внятный обзор без специфических частностей, баек и закидонов — скорее для новичков, чем для тру-фанов, но и им, надеюсь, будет приятно (несколько гэгов, которые хорошо смотрелись на бумаге, сохранили шарм в видео).
p.s. Спасибо за монтаж Анастасии Усановой, за редактуру и панчи Даулету Жанайдарову (отдельно — за крутые дополнения вроде сцены с Битлджусом и родами), Даше Демехиной и Коле Корнацкому за консультации, которые больше повлияли на видео, чем заметно невооруженным глазом.
Cool cool cool cool
«Я ищу таких как я сумасшедших и смешных»: постарался вместе с КиноПоиском рассказать о шоу Дэна Хармона, не сваливаясь в пересказ подкаста, и в итоге это более внятный обзор без специфических частностей, баек и закидонов — скорее для новичков, чем для тру-фанов, но и им, надеюсь, будет приятно (несколько гэгов, которые хорошо смотрелись на бумаге, сохранили шарм в видео).
p.s. Спасибо за монтаж Анастасии Усановой, за редактуру и панчи Даулету Жанайдарову (отдельно — за крутые дополнения вроде сцены с Битлджусом и родами), Даше Демехиной и Коле Корнацкому за консультации, которые больше повлияли на видео, чем заметно невооруженным глазом.
Cool cool cool cool
Шмаляй-болтай
Я человек простой: вижу Содерберга — пишу о нем.
«У героев нуара была надежда схватить подлецов за руку и почувствовать моральное превосходство, попивая виски у себя в меблирашке. Герои Содерберга и Соломона максимум выигрывают ту же жизнь, что у них уже и была. Дают — бери, бьют — беги».
Не все соображения дозрели и сформулировались: например, вайб политического триллера в духе «Всей королевской рати» (авторы явно собирают в пучок с нуаром не только вестерн, но и этот почтенный жанр) накладывается на комичную жуть, ярче всего проступающую во внушительной фигуре Брендана Фрейзера. Он играет чикагского мафиози с невыразительным ФИО Даг Джонс, и его многозначительная улыбка вкупе с умением появляться в самый неожиданный момент — криповый навык Чеширского кота, смешанного с Шалтай-Болтаем. И по итогам складывается сказочка без купюр про американскую экономику, которая упала со стены — и мозгов уже не соберешь (Детройт свидетель).
Я человек простой: вижу Содерберга — пишу о нем.
«У героев нуара была надежда схватить подлецов за руку и почувствовать моральное превосходство, попивая виски у себя в меблирашке. Герои Содерберга и Соломона максимум выигрывают ту же жизнь, что у них уже и была. Дают — бери, бьют — беги».
Не все соображения дозрели и сформулировались: например, вайб политического триллера в духе «Всей королевской рати» (авторы явно собирают в пучок с нуаром не только вестерн, но и этот почтенный жанр) накладывается на комичную жуть, ярче всего проступающую во внушительной фигуре Брендана Фрейзера. Он играет чикагского мафиози с невыразительным ФИО Даг Джонс, и его многозначительная улыбка вкупе с умением появляться в самый неожиданный момент — криповый навык Чеширского кота, смешанного с Шалтай-Болтаем. И по итогам складывается сказочка без купюр про американскую экономику, которая упала со стены — и мозгов уже не соберешь (Детройт свидетель).
Моржи слезам не верят
Кажется, лучший способ отдохнуть душой — это трагикомическое аниме «Необычное такси» про моржа-частника в городе, где разбиваются мечты. Это как песня Джона Леннона I am the walrus, разлетающаяся эхом по улицам старой Москвы из советских фильмов (вспоминаю сразу несколько). В общем — большой палец вверх, чтобы морж остановился и подобрал, в тексте — рассказываю про нуар и ластики, Юнга и Кэролла (все спойлеры скрыты для желающих все знать).
«Фасон нуара, раскрашенный под пестроту современного города, сидит на «Необычном такси» как влитой. Оттого история терапевтического толка, скрывающая намерения до душераздирающего финала, выглядит такой взрослой и зрелой. Неспешные разговоры о работе и здоровье, отсутствие внутренних страстей, главный враг — суставы и ипотека. Однако все эти истории — от формирования поп-группы и сетевой славы до вынужденных краж и баснословного выигрыша — так или иначе формируют собственную архитектуру: город строгих иерархий».
p.s. Текст, увы, получился суховат, поэтому еще раз повторю: очень советую это чудо.
#аниме
Кажется, лучший способ отдохнуть душой — это трагикомическое аниме «Необычное такси» про моржа-частника в городе, где разбиваются мечты. Это как песня Джона Леннона I am the walrus, разлетающаяся эхом по улицам старой Москвы из советских фильмов (вспоминаю сразу несколько). В общем — большой палец вверх, чтобы морж остановился и подобрал, в тексте — рассказываю про нуар и ластики, Юнга и Кэролла (все спойлеры скрыты для желающих все знать).
«Фасон нуара, раскрашенный под пестроту современного города, сидит на «Необычном такси» как влитой. Оттого история терапевтического толка, скрывающая намерения до душераздирающего финала, выглядит такой взрослой и зрелой. Неспешные разговоры о работе и здоровье, отсутствие внутренних страстей, главный враг — суставы и ипотека. Однако все эти истории — от формирования поп-группы и сетевой славы до вынужденных краж и баснословного выигрыша — так или иначе формируют собственную архитектуру: город строгих иерархий».
p.s. Текст, увы, получился суховат, поэтому еще раз повторю: очень советую это чудо.
#аниме
«Америка: Фильм» (2021) Мэтта Томпсона — ураган шутеек от со-автора «Арчера» под надзором Лорда с Миллером проходится по ягодицам национальной истории, сообщая, что отцы-основатели — «апостолы демократии» — просто привилегированные мужланы, которые 245 лет назад замутили государство лишь потому, что гнилозубые англичане ломали им кайф своим чаем и правилами, но 98 минут умеренно метких подколок с привлечением поп-культуры и учебника истории производят эффект Франклинштейна (на фото). Ну ок, ха-ха, и что дальше?
Тот же трабл был у «Митчеллов против машин», которые — молитвами опять же Миллера и Лорда — уютно подкалывали консьюмеризм и могучие лапищи корпораций на крупнейшем стриминге мира. В «Америке» белые креативные американцы бодро стебут белые устои, делая Томаса Эдисона гениальной азиаткой, а коренного и афроамериканца — изгоями-бадис, которые «уморительно» уличают рабовладельцев в расизме. Чем клише отличается от «ха-ха, клише» — решительно непонятно.
внезапный камбэк #кадрирование #анимация
Тот же трабл был у «Митчеллов против машин», которые — молитвами опять же Миллера и Лорда — уютно подкалывали консьюмеризм и могучие лапищи корпораций на крупнейшем стриминге мира. В «Америке» белые креативные американцы бодро стебут белые устои, делая Томаса Эдисона гениальной азиаткой, а коренного и афроамериканца — изгоями-бадис, которые «уморительно» уличают рабовладельцев в расизме. Чем клише отличается от «ха-ха, клише» — решительно непонятно.
внезапный камбэк #кадрирование #анимация
Forwarded from Кино-Театр.Ру🎭
На START теперь можно увидеть (или пересмотреть) ранние картины Андрея Звягинцева — «Возвращение» и «Изгнание».
Сейчас режиссер чуть ли не главный российский постановщик (по крайней мере, для европейских фестивалей), а его манера съемки за прошедшие годы заметно изменилась. Тем интереснее вспомнить, с чего все начиналось.
Вероника Хлебникова — о ветхозаветных гравюрах и силе стихии, трепете и ужасе в «Возвращении» и «Изгнании».
http://amp.gs/jj9R4
Сейчас режиссер чуть ли не главный российский постановщик (по крайней мере, для европейских фестивалей), а его манера съемки за прошедшие годы заметно изменилась. Тем интереснее вспомнить, с чего все начиналось.
Вероника Хлебникова — о ветхозаветных гравюрах и силе стихии, трепете и ужасе в «Возвращении» и «Изгнании».
http://amp.gs/jj9R4
Кино-Театр.Ру
Преодолеть агонию созерцанием: круговорот возвращения и изгнания Андрея Звягинцева
Вероника Хлебникова — о диалоге первых фильмов режиссера
Forwarded from Jojo's elegant academy
Так, я, кажется, разобрался. Рецепт от сплина прост (но пока краткосрочен).
Запускаете аниме «Я, Цусима» — историю про уличного кота Цусиму, прибившегося к пожилой женщине, которую все принимают за дедушку. У нее полный дом кошек, у него — вал историй о суровом бытии (и строгий взгляд, за который прохожие прозвали его Босс).
На самом деле это два сериала: теле и веб, что позволяет посмотреть пять эпизодов по две минуты — вместо вышедших пока на (теле)канале двух.
Отличаются они дороговизной карандашей: в теле-версии (рис.1) Цусима проработан с детализацией гжели, в вебе (рис.2) — попроще.
Запускаете аниме «Я, Цусима» — историю про уличного кота Цусиму, прибившегося к пожилой женщине, которую все принимают за дедушку. У нее полный дом кошек, у него — вал историй о суровом бытии (и строгий взгляд, за который прохожие прозвали его Босс).
На самом деле это два сериала: теле и веб, что позволяет посмотреть пять эпизодов по две минуты — вместо вышедших пока на (теле)канале двух.
Отличаются они дороговизной карандашей: в теле-версии (рис.1) Цусима проработан с детализацией гжели, в вебе (рис.2) — попроще.
Мой ласковый и нежный хоррор: «Амели» (2001)
dir. Жан-Пьер Жёне
Пересмотрел «Амели», празднующую 20-летие; много думал. Хотел написать о паре моментов, обойдя неумение героини (Одри Тату) соблюдать чужие границы, про что много и хорошо уже, но оказалось, что все — одно. Следите за бобами.
Если смотреть Жёне с «Амели», то можно его принять за французское подразделение Уэса Андерсона, открытое по франшизе: пестрота, красота, романтическая тоска, нарастающий ансамбль эффектных лиц (хотя «окукливаться» Уэс начал даже чуть позже).
Однако в паре с Марком Каро они были культовыми плотоядцами, которых от французского экстрима отделяло только то, что физиологическому насилию они предпочли черный юмор и площадной гротеск, где тоже хватает телесности и физики, но еще многое можно придумать: вздувшийся от паранойи фашистский бункер («Бункер последнего выстрела»), мясников, торгующих человечиной в очаровательной коммуналке из фильмов Рене Клера или даже Марселя Карне («Деликатесы»), страшную сказку про старика-ученого, ворующего сны детей («Город потерянных детей»). Уже в одиночку, провожая XX век, Жёне снял «Чужого: Воскрешение» — не самого удачного, но со своими находками.
И этот хоррор-холодок в «Амели» отчетливо чувствуется: в тенях, в свете, лупящем по глазам, в выскакивающей откуда-то из хичкоковской подворотни музыке, чья какофония не бьется с мурлыканьем Тьерсена (косплеющим, впрочем, заевшую шарманку или муз. шкатулку), в шальных разговорах о призраках, отражающихся только на фото. В настоящем страхе хамоватого торговца Коллиньона, максимально приближающегося к нервному срыву после серии пранков. Фильм большую часть времени такой розовощекий, не знающий границ, но иногда — бац! — кто-то проводит когтем по очаровательной ямочке, и вот-вот как будто потечет кровь. Еще и эта аддиктивная точность, где жужжала муха, сколько людей сейчас занимается сексом.
Второй момент как будто противоположный — бесконечная сказочность: даже не в разгоряченной гамме комнаты Амели и говорящих фото, милых наблюдениях и таланте к наведению тени на плетень. А почти буквально: и путешествующий садовый гном, и тяга Амели к бобовым, и мечтательный недотепа (прекрасный Жамель Деббуз), который наверняка бы обменял корову на мечту, и разнотемпераментное трио из кафе, и принц Нино-дурак (безмятежный Матьё Кассовиц, уже снявший «Ненависть»), и вечно тоскующая соседка, и ревнивый Жозеф (великий Доминик Пинон), предусмотрительно побрившийся, чтобы никто не признал в нем Синюю бороду — etc. Наконец, сама Амели — микс Белоснежки и Рапунцель, которую родители поселили не просто в комнате, а в детстве — наедине со своим чердачком фантазий (смерть матери — микс «Омена» и пролога «Волшебника страны Оз»).
«Амели» — учебное пособие, как страшно сказку делать былью: персонажи, обычно сведенные в фольклоре к одной символической функции (крестьянин, принцесса, король, палач, ведьма), вынуждены в ней как-то существовать неделями и даже годами, переводя диктофонные кассеты, холсты и платочки почем зря. Амели нарушает границы, потому что сказочным героиням положено — вылезать из башни, спать на чужой кровати и уминать за обе щеки чью-то кашу, ждать принца на ложе гроба. Здесь всем нужен абсурдный ритуал, чтобы вырваться из аттракционного функционирования — не бытового, а лишь жирно намекающего на быт. И даже секс (или любовь) без решения ребуса тут всего лишь фрикции карусельного коня (это чуть раньше подметил Ноэ в «Падали»).
Так жутковатая изнанка сходится с праздничным кафтаном: сказка — с ее купированными фрагментами вроде сестер Золушки, отрезающих себе пятки, или принца, насилующего Спящую красавицу. Земляк Шарля Перро, познакомившего высший свет с низкими истинами народного творчества, если не держал весь этот пугающий вокабуляр в голове, то хотя бы инстинктивно перенял его из проказ с Каро. Они с Жёне одно время изготавливали кукол.
Еще этот жуткий пересвет и разъедающий глаза желтый из нулевых — тогда казавшийся таким летним — подсвечивает неладное не хуже закадрового голоса, который слишком много знает о мухах, детских сердцах и сексе.
dir. Жан-Пьер Жёне
Пересмотрел «Амели», празднующую 20-летие; много думал. Хотел написать о паре моментов, обойдя неумение героини (Одри Тату) соблюдать чужие границы, про что много и хорошо уже, но оказалось, что все — одно. Следите за бобами.
Если смотреть Жёне с «Амели», то можно его принять за французское подразделение Уэса Андерсона, открытое по франшизе: пестрота, красота, романтическая тоска, нарастающий ансамбль эффектных лиц (хотя «окукливаться» Уэс начал даже чуть позже).
Однако в паре с Марком Каро они были культовыми плотоядцами, которых от французского экстрима отделяло только то, что физиологическому насилию они предпочли черный юмор и площадной гротеск, где тоже хватает телесности и физики, но еще многое можно придумать: вздувшийся от паранойи фашистский бункер («Бункер последнего выстрела»), мясников, торгующих человечиной в очаровательной коммуналке из фильмов Рене Клера или даже Марселя Карне («Деликатесы»), страшную сказку про старика-ученого, ворующего сны детей («Город потерянных детей»). Уже в одиночку, провожая XX век, Жёне снял «Чужого: Воскрешение» — не самого удачного, но со своими находками.
И этот хоррор-холодок в «Амели» отчетливо чувствуется: в тенях, в свете, лупящем по глазам, в выскакивающей откуда-то из хичкоковской подворотни музыке, чья какофония не бьется с мурлыканьем Тьерсена (косплеющим, впрочем, заевшую шарманку или муз. шкатулку), в шальных разговорах о призраках, отражающихся только на фото. В настоящем страхе хамоватого торговца Коллиньона, максимально приближающегося к нервному срыву после серии пранков. Фильм большую часть времени такой розовощекий, не знающий границ, но иногда — бац! — кто-то проводит когтем по очаровательной ямочке, и вот-вот как будто потечет кровь. Еще и эта аддиктивная точность, где жужжала муха, сколько людей сейчас занимается сексом.
Второй момент как будто противоположный — бесконечная сказочность: даже не в разгоряченной гамме комнаты Амели и говорящих фото, милых наблюдениях и таланте к наведению тени на плетень. А почти буквально: и путешествующий садовый гном, и тяга Амели к бобовым, и мечтательный недотепа (прекрасный Жамель Деббуз), который наверняка бы обменял корову на мечту, и разнотемпераментное трио из кафе, и принц Нино-дурак (безмятежный Матьё Кассовиц, уже снявший «Ненависть»), и вечно тоскующая соседка, и ревнивый Жозеф (великий Доминик Пинон), предусмотрительно побрившийся, чтобы никто не признал в нем Синюю бороду — etc. Наконец, сама Амели — микс Белоснежки и Рапунцель, которую родители поселили не просто в комнате, а в детстве — наедине со своим чердачком фантазий (смерть матери — микс «Омена» и пролога «Волшебника страны Оз»).
«Амели» — учебное пособие, как страшно сказку делать былью: персонажи, обычно сведенные в фольклоре к одной символической функции (крестьянин, принцесса, король, палач, ведьма), вынуждены в ней как-то существовать неделями и даже годами, переводя диктофонные кассеты, холсты и платочки почем зря. Амели нарушает границы, потому что сказочным героиням положено — вылезать из башни, спать на чужой кровати и уминать за обе щеки чью-то кашу, ждать принца на ложе гроба. Здесь всем нужен абсурдный ритуал, чтобы вырваться из аттракционного функционирования — не бытового, а лишь жирно намекающего на быт. И даже секс (или любовь) без решения ребуса тут всего лишь фрикции карусельного коня (это чуть раньше подметил Ноэ в «Падали»).
Так жутковатая изнанка сходится с праздничным кафтаном: сказка — с ее купированными фрагментами вроде сестер Золушки, отрезающих себе пятки, или принца, насилующего Спящую красавицу. Земляк Шарля Перро, познакомившего высший свет с низкими истинами народного творчества, если не держал весь этот пугающий вокабуляр в голове, то хотя бы инстинктивно перенял его из проказ с Каро. Они с Жёне одно время изготавливали кукол.
Еще этот жуткий пересвет и разъедающий глаза желтый из нулевых — тогда казавшийся таким летним — подсвечивает неладное не хуже закадрового голоса, который слишком много знает о мухах, детских сердцах и сексе.
❤5
Forwarded from Никита Лаврецкий!!!
В Канне показали фильм "Les Olympiades" Жака Одиара по сценарию Селин Сьямма, рецензии вроде бы хорошие. Мало кто знает, что это кинокомикс! Причём не просто какой-нибудь, а первая экранизация великого меланхолика Эдриана Томинэ — пожалуй, моего любимого комиксиста всех времён. В основу фильма вошли три рассказа из авторского журнала Томинэ "Optic Nerve": "Amber Sweet", "Hawaiian Getaway", "Killing and Dying".
Ранее я писал мини-рецензии почти на все сборники и романы Томинэ. Сейчас соберу все ссылки!
"Sleepwalk and Other Stories" (1998)
"Summer Blonde" (2002) — отсюда Сьямма и Одиар взяли рассказ "Hawaiian Getaway"; возможно, это моя самая любимая книжка всех времён.
"Killing and Dying" (2015) — отсюда Сьямма и Одиар взяли рассказы "Amber Sweet" и "Killing and Dying"; также это единственный из комиксов Томинэ, изданный на русском.
"The Loneliness of the Long-Distance Cartoonist" (2020)
Ранее я писал мини-рецензии почти на все сборники и романы Томинэ. Сейчас соберу все ссылки!
"Sleepwalk and Other Stories" (1998)
"Summer Blonde" (2002) — отсюда Сьямма и Одиар взяли рассказ "Hawaiian Getaway"; возможно, это моя самая любимая книжка всех времён.
"Killing and Dying" (2015) — отсюда Сьямма и Одиар взяли рассказы "Amber Sweet" и "Killing and Dying"; также это единственный из комиксов Томинэ, изданный на русском.
"The Loneliness of the Long-Distance Cartoonist" (2020)
«Так со скоростью мяча улетает и возвращается чувство контроля над жизнью»: 8 фильмов для тех, кто любит баскетбол
Как, возможно, помнят старожилы, к баскетболу у меня особые чувства, поэтому даже отпуск не помешал составить небольшой список фильмов о лучшей игре с мячом — игровых и документальных, анимационных и многосерийных.
Тут и Спайк Ли, и Last dance, и два аниме, и братья Сэфди, и, конечно, «Космический джем», и даже прощание-завещание Кобе Брайанта. В общем, не dream team, но почти.
Как, возможно, помнят старожилы, к баскетболу у меня особые чувства, поэтому даже отпуск не помешал составить небольшой список фильмов о лучшей игре с мячом — игровых и документальных, анимационных и многосерийных.
Тут и Спайк Ли, и Last dance, и два аниме, и братья Сэфди, и, конечно, «Космический джем», и даже прощание-завещание Кобе Брайанта. В общем, не dream team, но почти.
Forwarded from 千里
Что слушали китайцы в 50-х? Под какой трек отплясывали северокорейские рабочие в 80-х? А когда Японию захлестнула волна джаза?
Все это вы узнаете, отправившись в своеобразное путешествие во времени по интерактивной музыкальной карте мира! Энтузиасты из проекта «Radioooo» проанализировали музыкальные предпочтения человечества в период с 1900-х по настоящее время и подготовили уникальную библиотеку песен, которые были популярны в странах в разные десятилетия.
Просто нажмите на интересующую вас страну и выберите эпоху. Я начал с японцев 80-х и сразу же наткнулся на «Plastic love», что было вполне ожидаемо. Создатели обещают более вариативный выбор при оформлении подписки.
Ах да. Не удивляйтесь, когда Китай 60-х запоет бодрым женским голосом под ритмичный свинг. Просто Гонконг на этой карте входит в состав КНР, так что песни они делят на двоих.
Кстати, удивительно похоже звучат эстрадные песни СССР и Южной Кореи в 60-х и 70-х. Интересно, у корейцев есть что-то типа «Бухай и танцуй? Почва очень благодатная.
p.s. Делитесь в комментариях интересными находками!
p.s.s. Карту нашел в паблике «Института музыкальных инициатив».
Все это вы узнаете, отправившись в своеобразное путешествие во времени по интерактивной музыкальной карте мира! Энтузиасты из проекта «Radioooo» проанализировали музыкальные предпочтения человечества в период с 1900-х по настоящее время и подготовили уникальную библиотеку песен, которые были популярны в странах в разные десятилетия.
Просто нажмите на интересующую вас страну и выберите эпоху. Я начал с японцев 80-х и сразу же наткнулся на «Plastic love», что было вполне ожидаемо. Создатели обещают более вариативный выбор при оформлении подписки.
Ах да. Не удивляйтесь, когда Китай 60-х запоет бодрым женским голосом под ритмичный свинг. Просто Гонконг на этой карте входит в состав КНР, так что песни они делят на двоих.
Кстати, удивительно похоже звучат эстрадные песни СССР и Южной Кореи в 60-х и 70-х. Интересно, у корейцев есть что-то типа «Бухай и танцуй? Почва очень благодатная.
p.s. Делитесь в комментариях интересными находками!
p.s.s. Карту нашел в паблике «Института музыкальных инициатив».
Radiooooo - The Musical Time Machine
Титаны хоррора
Soundcloud | Патреон | iTunes | VK | Яндекс | Гугл | Castbox
Пока новый фильм Джулии Дюкорно шел к успеху в Каннах, туда же двигался экспериментальный (или попросту странный) выпуск Monday Karma о хорроре в 2021 году. И вот они встретились.
Так как уже сложно серьезно оперировать датами и чистыми жанрами, я попросил ребят рассказать о важнейшем хоррор-что-бы-это-ни-значило-опыте последних шести месяцев: в свободной форме, без привязки к дате премьеры etc. Надеюсь, мой сомнительный конферанс не запорол старания любимых коллег. Без лишних слов просто покажу вам афишу.
Никита Лаврецкий — «Жирный вторник» (2018)
Дарья Тарасова — «Сырое» (2016)
Настасья Горбачевская — «Невинные» (2021)
Марина Мойнихан — «Амулет» (2020)
Ксения Ильина — «Реликвия» (2020)
Денис Салтыков — «Сатор» (2020)
Наталия Григорьева — «Тревожный звонок» (2021)
Ева Иванилова — «В земле» (2021)
Дмитрий Соколов — «Страна чудес Вилли» (2020)
Марат Шабаев — «Мир полон тайн» (2018)
Евгений Ткачев — «Блаженство» (2019)
Данил Леховицер — «Святая Мод» (2019)
Алексей Филиппов — «Кошмары» (2020)
WELCOME TO THE HORROR
#mondaykarma
Soundcloud | Патреон | iTunes | VK | Яндекс | Гугл | Castbox
Пока новый фильм Джулии Дюкорно шел к успеху в Каннах, туда же двигался экспериментальный (или попросту странный) выпуск Monday Karma о хорроре в 2021 году. И вот они встретились.
Так как уже сложно серьезно оперировать датами и чистыми жанрами, я попросил ребят рассказать о важнейшем хоррор-что-бы-это-ни-значило-опыте последних шести месяцев: в свободной форме, без привязки к дате премьеры etc. Надеюсь, мой сомнительный конферанс не запорол старания любимых коллег. Без лишних слов просто покажу вам афишу.
Никита Лаврецкий — «Жирный вторник» (2018)
Дарья Тарасова — «Сырое» (2016)
Настасья Горбачевская — «Невинные» (2021)
Марина Мойнихан — «Амулет» (2020)
Ксения Ильина — «Реликвия» (2020)
Денис Салтыков — «Сатор» (2020)
Наталия Григорьева — «Тревожный звонок» (2021)
Ева Иванилова — «В земле» (2021)
Дмитрий Соколов — «Страна чудес Вилли» (2020)
Марат Шабаев — «Мир полон тайн» (2018)
Евгений Ткачев — «Блаженство» (2019)
Данил Леховицер — «Святая Мод» (2019)
Алексей Филиппов — «Кошмары» (2020)
WELCOME TO THE HORROR
#mondaykarma
