отвлечемся немного от румынов и супергероев (и даже от суперрумынов), недавно отсмотрел дебютный полный метр Элен Катте и Бруно Форцани, которые ранее попадали в поле зрения по двум причинам - этот фильм оказался в лонг-листе для Women in horror month, а потом их новую картину (уже третью) “Пусть трупы позагорают” показали на ММКФ - и все были в восторге (с оговоркой, правда, что первый увиденный фильм Катте и Форцани работает как бомба, потом привыкаешь). so.
“Горечь” (2009) Элен Катте и Бруно Форцани
убер-формалистский фильм три возраста девушки Аны. в детстве она завороженно смотрит на труп дедушки, а также становится свидетельницей родительского секса - и эрос с танатосом повергают её в ужас, заставляют детское сознание идти трещинами, видеть многочисленные отражения реальности и бояться загадочной руки в черной перчатке. став постарше, Ана идет с мамой в магазин - и сталкивается с невыносимым противоречием: вокруг мерещатся радости плоти, но вместе с тем они кажутся ей отвратительными. в третьей новелле она вступает в схватку то ли с насильником, то ли с внутренними демонами, то ли с проросшим семенем безумия.
собственно, сюжет здесь достаточно формален, Катте и Форцани, в первую голову, отлично жонглируют формой и звуком (то издевательски тихим, то раздражающе громким), и первая новелла - это вообще слеза комсомолки: “Суспирия”, если бы её снимал Гай Мэддин, за такое и палец не жалко, а потом кино одно приёма стремительно начинает утомлять. не спасают ни отголоски “В моей коже”, ни что-то еще порочно-летнее-французское - вероятно, можно даже приписать к французскому экстремизму (тут и “три фильма в одном”, и немного радикальный финал, и осмысление базовых ценностей, в общем-то, в духе той же де Ван).
в зрительских отзывах прочел замечательную и (как обычно бывает) совершенно не подкрепленную доводами теорию, что это кино про борьбу с патологией - что в каком-то смысле правда: кажется, “Горечь” - это кино про борьбу личности с патологией лицемерных догм, которые в итоге заставляют везде видеть насильников, а собственное возбуждение принимать за происки врагов России, зачеркнуто, еще каких-нибудь негодяев. в общем, убедительный довод как посмотреть у Катте и Форцани что-то еще, так и не делать этого (но я-то, конечно, сделаю).
#кино #horror
“Горечь” (2009) Элен Катте и Бруно Форцани
убер-формалистский фильм три возраста девушки Аны. в детстве она завороженно смотрит на труп дедушки, а также становится свидетельницей родительского секса - и эрос с танатосом повергают её в ужас, заставляют детское сознание идти трещинами, видеть многочисленные отражения реальности и бояться загадочной руки в черной перчатке. став постарше, Ана идет с мамой в магазин - и сталкивается с невыносимым противоречием: вокруг мерещатся радости плоти, но вместе с тем они кажутся ей отвратительными. в третьей новелле она вступает в схватку то ли с насильником, то ли с внутренними демонами, то ли с проросшим семенем безумия.
собственно, сюжет здесь достаточно формален, Катте и Форцани, в первую голову, отлично жонглируют формой и звуком (то издевательски тихим, то раздражающе громким), и первая новелла - это вообще слеза комсомолки: “Суспирия”, если бы её снимал Гай Мэддин, за такое и палец не жалко, а потом кино одно приёма стремительно начинает утомлять. не спасают ни отголоски “В моей коже”, ни что-то еще порочно-летнее-французское - вероятно, можно даже приписать к французскому экстремизму (тут и “три фильма в одном”, и немного радикальный финал, и осмысление базовых ценностей, в общем-то, в духе той же де Ван).
в зрительских отзывах прочел замечательную и (как обычно бывает) совершенно не подкрепленную доводами теорию, что это кино про борьбу с патологией - что в каком-то смысле правда: кажется, “Горечь” - это кино про борьбу личности с патологией лицемерных догм, которые в итоге заставляют везде видеть насильников, а собственное возбуждение принимать за происки врагов России, зачеркнуто, еще каких-нибудь негодяев. в общем, убедительный довод как посмотреть у Катте и Форцани что-то еще, так и не делать этого (но я-то, конечно, сделаю).
#кино #horror
внезапно к премьере новой страшилки студии Blumhouse составил топ их лучших проектов, а заодно пересказал пару фактов о них из википедии и поддел прошлогодний тренд на статьи "О боже, хорроры расцвели и поумнели". серьезно, все это выдают за какое-то и откровение и факт, хотя поумнели, простите, зрители, а не хорроры:
http://kino-teatr.ru/blog/y2018/5-13/1091/
#кино #horror
http://kino-teatr.ru/blog/y2018/5-13/1091/
#кино #horror
Кино-Театр.Ру
Дом, который построил Джейсон: 10 лучших хорроров студии Blumhouse
Страх, XXI век: каннибалы, либералы, расисты, люди с приятными лицами и новые технологии
Наша непостоянная рубрика “грайндхаус”: посмотрел дуплетом “Дрожь земли” (1990) и “Тихое место” (2018), где людям приходиться бороться с созданиями, которые очень хорошо слышат. Оба в большей или меньшей степени оставляют в разочарованных чувствах.
“Дрожь земли” Рона Андервуда, который вскоре перебрался на телевидение и там так и остался на подхвате, - кино умеренно культовое, крутившееся в эфире телеканала СТС так часто, что могло бы превратиться в фарш.
В этой истории про маленький переполох в большой Неваде, на которую напали слепые, но хорошо слышащие подземные черви-исполины (или грабоиды), несложно разглядеть двойника “Челюстей” (его даже хотели назвать “Земные акулы”), а за этим тянется шлейф и красной паранойи, к тому времени менее актуальный, чем в 70-е. С другой стороны, грабоид - идеальная метафора внешнего врага, проникшего в родные края: они как будто постоянно подслушивают и прослушивают простых работяг из Невады, среди которых мотает вихрами молодой Кевин Бейкон (и щеголяет небритыми ногами Финн Картер в роли студентки-сейсмолога).
Местами Андервуд пытается дать Хичкока (сцена в кафе пожилого китайца отсылает к аналогичной из “Птиц”), но с фрейдом и прочими внутренними мотивами у “Дрожи” очень туго, даже роман между Бейконом и Картер пришили от нечего делать. В общем, не удивительно, что не слишком славно начавшаяся франшиза с каждой последующей частью заползала все дальше в песок ничтожества.
“Тихое место”, где на Землю напали неизвестные чуткие существа и уничтожили всех громких, как политическое кино рассмотреть проблематично (хотя любую монструозную угрозу извне, казалось бы, так прочитать возможно). Да и сам режиссер Красински, известный больше как актер, в частности, сериала “Офис” и счастливому браку с Эмили Блант, которая и тут сыграла его жену, кажется, сам тяготеет к семейной драме, даже практически притче о том, как важны любовь и уважение внутри семьи, особенно если ей приходится выживать, находясь на постоянном мьюте.
Проблема “Места” даже не в обилии несуразиц, половину из которых можно списать на стрессовую ситуацию и/или художественные условности хоррора и/или притчи, а в том, что Красински совсем не контролирует мир, который создает. С одной стороны, это кино про звуки, то есть (в идеале) про дотошный саунддизайн, затаенное дыхание и так далее, но это не мешает режиссеру двадцать минут бить зрителя по ушам мелодраматичной фортепианной музыкой (в общем, других режиссерских приемов у Красински нет), хотя в идеале музыки тут быть вообще не должно. Еще мир живет как хочет, тут звуковой дизайн эпохи постправды - громче не тот звук, который, по идее, более громкий, а тот, который захочется режиссеру.
Когда же выясняется, что всё это про максиму, что взрослые должны принимать самостоятельность детей (те умеют находить решения проблем), а не только их оберегать, как птенцов, ну а дети, в свою очередь, должны понять, что взрослые это не со зла - кино вообще начинает сыпаться, а сопли в кровавом сахаре под надсадное фортепиано заливают экран, где Красински из последних сил не очень старательно переснимает самые клишированные сцены из фильмов про вторжение монстров в дом. Кажется, Джон хотел снять драму или даже маленькое тихое “Древо жизни” Малика, но в итоге он чертовски врет с тональностью во всех возможных жанрах: это неубедительная и плохо сыгранная драма, это слишком пафосная и звонкая от внутренней пустоты притча (как-то чересчур многозначительных недоговоренностей для просто драмы), да и как хоррор это очень слабо. Жанр Красински вообще не интересен, он его явно воспринимает как достаточно простое дело: ну там звуки погромче сделать, музычку врубить, монстра показать с разных ракурсов - даже по монтажу он с саспенсом очень неловко обходится.
В общем, это фиаско, братан (впрочем, скоро расскажу про еще один не слишком удачный “лучший хоррор года”).
#кино #horror
“Дрожь земли” Рона Андервуда, который вскоре перебрался на телевидение и там так и остался на подхвате, - кино умеренно культовое, крутившееся в эфире телеканала СТС так часто, что могло бы превратиться в фарш.
В этой истории про маленький переполох в большой Неваде, на которую напали слепые, но хорошо слышащие подземные черви-исполины (или грабоиды), несложно разглядеть двойника “Челюстей” (его даже хотели назвать “Земные акулы”), а за этим тянется шлейф и красной паранойи, к тому времени менее актуальный, чем в 70-е. С другой стороны, грабоид - идеальная метафора внешнего врага, проникшего в родные края: они как будто постоянно подслушивают и прослушивают простых работяг из Невады, среди которых мотает вихрами молодой Кевин Бейкон (и щеголяет небритыми ногами Финн Картер в роли студентки-сейсмолога).
Местами Андервуд пытается дать Хичкока (сцена в кафе пожилого китайца отсылает к аналогичной из “Птиц”), но с фрейдом и прочими внутренними мотивами у “Дрожи” очень туго, даже роман между Бейконом и Картер пришили от нечего делать. В общем, не удивительно, что не слишком славно начавшаяся франшиза с каждой последующей частью заползала все дальше в песок ничтожества.
“Тихое место”, где на Землю напали неизвестные чуткие существа и уничтожили всех громких, как политическое кино рассмотреть проблематично (хотя любую монструозную угрозу извне, казалось бы, так прочитать возможно). Да и сам режиссер Красински, известный больше как актер, в частности, сериала “Офис” и счастливому браку с Эмили Блант, которая и тут сыграла его жену, кажется, сам тяготеет к семейной драме, даже практически притче о том, как важны любовь и уважение внутри семьи, особенно если ей приходится выживать, находясь на постоянном мьюте.
Проблема “Места” даже не в обилии несуразиц, половину из которых можно списать на стрессовую ситуацию и/или художественные условности хоррора и/или притчи, а в том, что Красински совсем не контролирует мир, который создает. С одной стороны, это кино про звуки, то есть (в идеале) про дотошный саунддизайн, затаенное дыхание и так далее, но это не мешает режиссеру двадцать минут бить зрителя по ушам мелодраматичной фортепианной музыкой (в общем, других режиссерских приемов у Красински нет), хотя в идеале музыки тут быть вообще не должно. Еще мир живет как хочет, тут звуковой дизайн эпохи постправды - громче не тот звук, который, по идее, более громкий, а тот, который захочется режиссеру.
Когда же выясняется, что всё это про максиму, что взрослые должны принимать самостоятельность детей (те умеют находить решения проблем), а не только их оберегать, как птенцов, ну а дети, в свою очередь, должны понять, что взрослые это не со зла - кино вообще начинает сыпаться, а сопли в кровавом сахаре под надсадное фортепиано заливают экран, где Красински из последних сил не очень старательно переснимает самые клишированные сцены из фильмов про вторжение монстров в дом. Кажется, Джон хотел снять драму или даже маленькое тихое “Древо жизни” Малика, но в итоге он чертовски врет с тональностью во всех возможных жанрах: это неубедительная и плохо сыгранная драма, это слишком пафосная и звонкая от внутренней пустоты притча (как-то чересчур многозначительных недоговоренностей для просто драмы), да и как хоррор это очень слабо. Жанр Красински вообще не интересен, он его явно воспринимает как достаточно простое дело: ну там звуки погромче сделать, музычку врубить, монстра показать с разных ракурсов - даже по монтажу он с саспенсом очень неловко обходится.
В общем, это фиаско, братан (впрочем, скоро расскажу про еще один не слишком удачный “лучший хоррор года”).
#кино #horror
И о погоде: в прокат вышла «Реинкарнация» - дебютный хоррор Ари Астера, который называло среди главных событий года. На мой вкус, это далеко не так + так называемые «умные хорроры» не такие уж и умные.
«Фильм Астера расхвалили на Санденсе, объявив едва ли не новым словом в жанре - и «Реинкарнация», пожалуй, действительно вписывается в тренд так называемого постхоррора - явления еще толком не сформулированного. Зачастую подобной маркировки удостаиваются «умные хорроры», тяготеющие к драме, приготовленной на пару хоррор-тропов, - и «Реинкарнация» отличный повод про это явление поговорить, потому что в этом определении постхоррора больше многовекового снобизма и слепоты, чем, собственно, ума».
http://bit.ly/2Hrvadq
#кино #horror
«Фильм Астера расхвалили на Санденсе, объявив едва ли не новым словом в жанре - и «Реинкарнация», пожалуй, действительно вписывается в тренд так называемого постхоррора - явления еще толком не сформулированного. Зачастую подобной маркировки удостаиваются «умные хорроры», тяготеющие к драме, приготовленной на пару хоррор-тропов, - и «Реинкарнация» отличный повод про это явление поговорить, потому что в этом определении постхоррора больше многовекового снобизма и слепоты, чем, собственно, ума».
http://bit.ly/2Hrvadq
#кино #horror
Посмотрел наконец-то хваленый дебют Корали Фаржеа с незамысловатым названием “Месть” - и это оказалось очень сочно и лихо.
В роскошном доме где-то посреди пустыни молодой мужчина Ричард (Кевин Дженссенс), обладатель внушительного подбородка и пронзительного взгляда из рекламы мужских трусов, собирается проводить досуг с девушкой Джен (Матильда Анна Ингрид Лутс!), которую иначе, как «персиковая попка», не называет (другая её характеристика - розовый топ с надписью I love LA). Вскоре к ним присоединяются двое его друзей, всеми складками лица изображающие смертельные грехи - развратность и чревоугодие. Ричард отъезжает по делам, один из друзей насилует Джен, девушку тут же пытают успокоить, она хочет домой - и так слово за слово случаются убийство, воскрешение и - наконец-то - месть.
Дебютантка Фаржеа решилась на занятную и давно просившуюся провокацию - соблазнила поджанр rape revenge и сбацала из него убер-формалистский манифест в традиции французских новых экстремистов: в сущности, это очевидная рифма к идее “мое тело - мое дело” в программном фильме «В моей коже», внятно отвечающая на вопрос, почему подозрение в симпатии - так себе аргумент.
Самый сок, впрочем, не в заигрывании с любимыми метафорами консерваторов (здесь обыгрывается и фраза про то, что мужчина по природе охотник, и вгрызается в зрительский глаз библейская отсылка с проклятым яблоком и даже ребром Адама), но в изобразительной смелости. Если подбирать математическую формулу, то “Месть” - это “Сырое” + “Горечь” (тоже, кстати, крутившаяся вокруг изнасилования, моделей поведения и страха перед мужчиной), убер-формалистское, тактильное и телесное кино, вместе с тем не стесняющееся проскакивающей порой низкобюджетности.
Идеальный грайндхаус-сеанс, кстати, “Месть” может составить с датским “Выходным”, где неожиданно показывается ровно обратное (и тоже по-своему убедительно, правда, в фестивально-реалистичной манере). Фаржеа же работает на тех, кто ценит рефновскую эстетику гиперкомпенсированного дальтонизма (это немного “Неоновый демон”, немного “Вальгалла”), бойкий ритм, глубокий звук, как у Катте и Форцани, а также издевательские финалы под рекламу женского магазина на диване.
Пока едва ли не лучший хоррор года (по другой версии - “Ритуал”).
#кино #horror
В роскошном доме где-то посреди пустыни молодой мужчина Ричард (Кевин Дженссенс), обладатель внушительного подбородка и пронзительного взгляда из рекламы мужских трусов, собирается проводить досуг с девушкой Джен (Матильда Анна Ингрид Лутс!), которую иначе, как «персиковая попка», не называет (другая её характеристика - розовый топ с надписью I love LA). Вскоре к ним присоединяются двое его друзей, всеми складками лица изображающие смертельные грехи - развратность и чревоугодие. Ричард отъезжает по делам, один из друзей насилует Джен, девушку тут же пытают успокоить, она хочет домой - и так слово за слово случаются убийство, воскрешение и - наконец-то - месть.
Дебютантка Фаржеа решилась на занятную и давно просившуюся провокацию - соблазнила поджанр rape revenge и сбацала из него убер-формалистский манифест в традиции французских новых экстремистов: в сущности, это очевидная рифма к идее “мое тело - мое дело” в программном фильме «В моей коже», внятно отвечающая на вопрос, почему подозрение в симпатии - так себе аргумент.
Самый сок, впрочем, не в заигрывании с любимыми метафорами консерваторов (здесь обыгрывается и фраза про то, что мужчина по природе охотник, и вгрызается в зрительский глаз библейская отсылка с проклятым яблоком и даже ребром Адама), но в изобразительной смелости. Если подбирать математическую формулу, то “Месть” - это “Сырое” + “Горечь” (тоже, кстати, крутившаяся вокруг изнасилования, моделей поведения и страха перед мужчиной), убер-формалистское, тактильное и телесное кино, вместе с тем не стесняющееся проскакивающей порой низкобюджетности.
Идеальный грайндхаус-сеанс, кстати, “Месть” может составить с датским “Выходным”, где неожиданно показывается ровно обратное (и тоже по-своему убедительно, правда, в фестивально-реалистичной манере). Фаржеа же работает на тех, кто ценит рефновскую эстетику гиперкомпенсированного дальтонизма (это немного “Неоновый демон”, немного “Вальгалла”), бойкий ритм, глубокий звук, как у Катте и Форцани, а также издевательские финалы под рекламу женского магазина на диване.
Пока едва ли не лучший хоррор года (по другой версии - “Ритуал”).
#кино #horror
На этой неделе в прокат выходит отечественный хоррор «Русалка. Озеро мертвых», вторая часть дилогии Святослава Подгаевского, начатой «Невестой», - про предсвадебные кошмары молодоженов (справедливости ради - в дебютном «Владении 18» кошмарило тоже молодую пару, состоящую из растерянного юноши и девушки, напуганной настолько, что её драматический диапазон мог бы заменить торшер).
Связь с «Невестой» заключается в том, что пару (он - профессиональный пловец, она - парикмахерша) настигает хворь славянских предков: если там молодой супруге приходилось мириться с безумными выходками родственником жениха, то тут ей предстоит немало попотеть, чтобы коварная русалка не отбила у неё мужика.
Актриса Агалакова, в обеих картинах и/о жены, задумчиво смотрит в стену, вертит в руках яблоко (без библейских блядь отсылок), ревнует, волнуется, чувствует себя преданной, а артист Ефим Петрунин приговаривает “что же ты себе навыдумывала” и ловит непонятные фольклорные трипы. Его друг (артист Еленев из Гоголь-центра, которому в кино пока с ролями более-менее не везет) доводит сексистский фон до уровня Чернобыля: устраивает девичник, тянущий на потенциальный блядовник, дает идиотские советы и вообще олицетворяет фигуру самодовольного холостяка. Как бы «Русалка» ни пыталась обнаружить разницу между современной Россией, СССР, где мифическая ситуация повторилась, и древней Русью, где брошенные девицы бросались от отчаяния в реку, а потом становились русалками, получается не очень. Во всяком случае - интонационно.
С интонациями у Подгаевского вообще беда: несмотря на аккуратный визуал и обилие показанных на крупных планах деталей, кино производит впечатление утопленника. Все говорят какими-то бесцветными голосами (если бы так не говорили во всех фильмах режиссера, можно было бы принять за прием), вырубленными из бересты репликами (вместо «хватит болтать» тут можно услышать расхожее выражение «прекрати говорить»). Ну и сохраняется проблема «Невесты», где те же голоса и те же реплики, - это попросту нестрашно. Со времен «Владения 18», Подгаевский из непонятных религиозных убеждений практически отказался отказался от пугающих сцен (впрочем, тут еще скример-другой все-таки спрятался), а потому картина достаточно быстро переходит из разряда причудливый фолк-хоррор в телевизионную драму, где зашкаливает количество хоррор-тропов, но совсем нет работы со страхом.
В сущности, «Русалка» состоит из набора сцен, идей и тем, где одна из центральных - это вода, символизирующая любовь+страсть (почти, как у Дель Торо, которого Подгаевский любит). В этой стихи прекрасно себя чувствует главный герой, оттуда же (ну, из грязненькой) приходит оскорбленная в лучших чувствах русалка, ну а молодая жена не умеет плавать (то есть любить, то есть доверять).
Всё это катастрофически не докручено, не собрано, не продумано - видны и обломки сценарных драфтов, и lazy writing, и ставка на экзотику темы, и существование идеи в формате общих слов, а не какого более-менее конкретного месседжа (поставьте рядом, грубо говоря, “Прочь” - и станет понятно, что скрупулезность идеи перетекает в скрупулезность исполнения).
Если придумывать этому красивые лейблы, то можно сказать, что Подгаевский любит хоррор, а хоррор его - нет.
p.s. Попозже будет интервью с Подгаевским, где, вероятно, будет видно, что он приятный чувак, но мыслит реально общими словами и не до конца понимает, что у него в фильме как работает.
#кино #horror
Связь с «Невестой» заключается в том, что пару (он - профессиональный пловец, она - парикмахерша) настигает хворь славянских предков: если там молодой супруге приходилось мириться с безумными выходками родственником жениха, то тут ей предстоит немало попотеть, чтобы коварная русалка не отбила у неё мужика.
Актриса Агалакова, в обеих картинах и/о жены, задумчиво смотрит в стену, вертит в руках яблоко (без библейских блядь отсылок), ревнует, волнуется, чувствует себя преданной, а артист Ефим Петрунин приговаривает “что же ты себе навыдумывала” и ловит непонятные фольклорные трипы. Его друг (артист Еленев из Гоголь-центра, которому в кино пока с ролями более-менее не везет) доводит сексистский фон до уровня Чернобыля: устраивает девичник, тянущий на потенциальный блядовник, дает идиотские советы и вообще олицетворяет фигуру самодовольного холостяка. Как бы «Русалка» ни пыталась обнаружить разницу между современной Россией, СССР, где мифическая ситуация повторилась, и древней Русью, где брошенные девицы бросались от отчаяния в реку, а потом становились русалками, получается не очень. Во всяком случае - интонационно.
С интонациями у Подгаевского вообще беда: несмотря на аккуратный визуал и обилие показанных на крупных планах деталей, кино производит впечатление утопленника. Все говорят какими-то бесцветными голосами (если бы так не говорили во всех фильмах режиссера, можно было бы принять за прием), вырубленными из бересты репликами (вместо «хватит болтать» тут можно услышать расхожее выражение «прекрати говорить»). Ну и сохраняется проблема «Невесты», где те же голоса и те же реплики, - это попросту нестрашно. Со времен «Владения 18», Подгаевский из непонятных религиозных убеждений практически отказался отказался от пугающих сцен (впрочем, тут еще скример-другой все-таки спрятался), а потому картина достаточно быстро переходит из разряда причудливый фолк-хоррор в телевизионную драму, где зашкаливает количество хоррор-тропов, но совсем нет работы со страхом.
В сущности, «Русалка» состоит из набора сцен, идей и тем, где одна из центральных - это вода, символизирующая любовь+страсть (почти, как у Дель Торо, которого Подгаевский любит). В этой стихи прекрасно себя чувствует главный герой, оттуда же (ну, из грязненькой) приходит оскорбленная в лучших чувствах русалка, ну а молодая жена не умеет плавать (то есть любить, то есть доверять).
Всё это катастрофически не докручено, не собрано, не продумано - видны и обломки сценарных драфтов, и lazy writing, и ставка на экзотику темы, и существование идеи в формате общих слов, а не какого более-менее конкретного месседжа (поставьте рядом, грубо говоря, “Прочь” - и станет понятно, что скрупулезность идеи перетекает в скрупулезность исполнения).
Если придумывать этому красивые лейблы, то можно сказать, что Подгаевский любит хоррор, а хоррор его - нет.
p.s. Попозже будет интервью с Подгаевским, где, вероятно, будет видно, что он приятный чувак, но мыслит реально общими словами и не до конца понимает, что у него в фильме как работает.
#кино #horror
Вчера пересмотрел на большом экране It follows (2014) человека с тремя именами Дэвида Роберта Митчелла, переведенный у нас как «Оно» - и это по-прежнему лютая мощь, один из лучших хорроров как минимум 2010-х, если не, простите, нового тысячелетия (таких лучших, понятно, может быть пара сотен, но тем не менее).
Если кто не в курсе, это такая история в субурбии Детройта: девушка Энни (Майка Монро) скучает, купается в бассейне на заднем дворе, ходит на свидания - и в результате одного такого похода занимается сексом с чуваком по имени Хью; а потом он ее завозит в заброшку, привязывает к креслу и показывает фигуру голой женщины в темноте и говорит, что вот эта фигня за ней будет теперь гоняться, пока она с кем-то не переспит и не передаст проклятие дальше (он у неё не первый, это не хоррор первого раза). Ну и дальше Энни with a little help of her friends начинает от этой шутки улепётывать по останкам былого величия Детройта.
Фильм Митчелла не обошли вниманием в свое время, про него много писали, даже в Канне запремьерили на фестивале - ну и более-менее вырисовывается стройная картина: мастерски выполненный нео-карпентер (местами это чистой воды «Хэллоуин») про подростков, спасающихся от необъяснимого и, кажется, непобедимого монстра, существующего по законам ВИЧ/СПИД (с той лишь разницей, что они не покидают владельца после секса). Сам режиссер мудро не говорит, что фиксировался на чём-то конкретном - местами It follows прекрасно работает и как ужас после изнасилования (сцена, когда Энни возвращается домой после первого знакомство с Оно), и вообще как всякая постподростковая тревожность. Не случайно Хью в кинотеатре замечает, что хотел бы быть мелким пацаном, который ни о чем не волнуется, радуется жизни и даже может надуть в штаны - никого это не смутит.
Многие метко подметили, что «Оно» напоминает комикс «Черная дыра» Чарльза Бёрнса, великого, где описываются подростки из Сиэттла 1970-х (молодость ЧБ), которые подвергались разного рода жутким мутациям (и, если вкратце, эти мутации взросление и символизировали). После прочтения «Черной дыры» Бёрнса хочется обозвать монохромным Дэвидом Линчем, но с Митчеллом у них больше общего: они не помещают события сразу в мир существующий в логике сна, а макают героев туда периодически, параллельно выписывая вполне себе убедительный реальный мир с домашними неприятностями, обшарпанными улицами, унылой работой в кафетерии и загнивающим предместьем. Таким образом, It follows балансирует между ощущением дурного сна и тревогой пробуждения рано утром при белом небе.
Тут Митчелл и оператор Майк Гиулакис (он, кстати, работал над «Сплитом») так мастерски работают со светом, выбором ракурсов и темпом, что невозможно продышаться, - это коцентрированная тревога (не набор страшилок, а экзистенциальный ужас), паралич ночного кошмара, перетекающий в неуверенность пробуждения (и в завтрашнем дне) - и обратно. Выдающееся кино о том, как мир по щелчку становится сложным, страшным, враждебным. Триггером же может послужить что угодно: не случайно Оно, как великий Гудвин, меняет обличия в зависимости от человека и ситуации.
В общем, могучее кино, очень жаль, что посмотреть его на большом экране пришло так мало людей (ну тем хуже для них).
#кино #horror
Если кто не в курсе, это такая история в субурбии Детройта: девушка Энни (Майка Монро) скучает, купается в бассейне на заднем дворе, ходит на свидания - и в результате одного такого похода занимается сексом с чуваком по имени Хью; а потом он ее завозит в заброшку, привязывает к креслу и показывает фигуру голой женщины в темноте и говорит, что вот эта фигня за ней будет теперь гоняться, пока она с кем-то не переспит и не передаст проклятие дальше (он у неё не первый, это не хоррор первого раза). Ну и дальше Энни with a little help of her friends начинает от этой шутки улепётывать по останкам былого величия Детройта.
Фильм Митчелла не обошли вниманием в свое время, про него много писали, даже в Канне запремьерили на фестивале - ну и более-менее вырисовывается стройная картина: мастерски выполненный нео-карпентер (местами это чистой воды «Хэллоуин») про подростков, спасающихся от необъяснимого и, кажется, непобедимого монстра, существующего по законам ВИЧ/СПИД (с той лишь разницей, что они не покидают владельца после секса). Сам режиссер мудро не говорит, что фиксировался на чём-то конкретном - местами It follows прекрасно работает и как ужас после изнасилования (сцена, когда Энни возвращается домой после первого знакомство с Оно), и вообще как всякая постподростковая тревожность. Не случайно Хью в кинотеатре замечает, что хотел бы быть мелким пацаном, который ни о чем не волнуется, радуется жизни и даже может надуть в штаны - никого это не смутит.
Многие метко подметили, что «Оно» напоминает комикс «Черная дыра» Чарльза Бёрнса, великого, где описываются подростки из Сиэттла 1970-х (молодость ЧБ), которые подвергались разного рода жутким мутациям (и, если вкратце, эти мутации взросление и символизировали). После прочтения «Черной дыры» Бёрнса хочется обозвать монохромным Дэвидом Линчем, но с Митчеллом у них больше общего: они не помещают события сразу в мир существующий в логике сна, а макают героев туда периодически, параллельно выписывая вполне себе убедительный реальный мир с домашними неприятностями, обшарпанными улицами, унылой работой в кафетерии и загнивающим предместьем. Таким образом, It follows балансирует между ощущением дурного сна и тревогой пробуждения рано утром при белом небе.
Тут Митчелл и оператор Майк Гиулакис (он, кстати, работал над «Сплитом») так мастерски работают со светом, выбором ракурсов и темпом, что невозможно продышаться, - это коцентрированная тревога (не набор страшилок, а экзистенциальный ужас), паралич ночного кошмара, перетекающий в неуверенность пробуждения (и в завтрашнем дне) - и обратно. Выдающееся кино о том, как мир по щелчку становится сложным, страшным, враждебным. Триггером же может послужить что угодно: не случайно Оно, как великий Гудвин, меняет обличия в зависимости от человека и ситуации.
В общем, могучее кино, очень жаль, что посмотреть его на большом экране пришло так мало людей (ну тем хуже для них).
#кино #horror
А теперь самое время вспомнить, что в августе смотреть нечего. Вот, например, очень плохой хоррор по крипипасте, который еще и по-старперски боится интернетов:
https://russorosso.ru/reviews/movies-reviews/slender-man/
#кино #horror
https://russorosso.ru/reviews/movies-reviews/slender-man/
#кино #horror
RussoRosso
«Слендермен»: Эй, тощий!
Сегодня в российский прокат выходит «Слендермен», фильм ужасов об охотящемся на детей монстре без лица. Похоже, его авторы опоздали на пару, а то и...Читать далее
А вот приятный сюрприз не из проката: Ли Уоннелл, сценарист «Пилы» и «Астрала», для второй режиссерской работы выбрал манеру брутального киберпанка - и получился «Апгрейд», очень достойная штука без пафосного гуманизма (и при этом очень человеческая). Еще это немного Николас Виндинг Рефн, как понятно из зага.
https://russorosso.ru/reviews/movies-reviews/upgrade/
#кино #horror
https://russorosso.ru/reviews/movies-reviews/upgrade/
#кино #horror
RussoRosso
«Апгрейд»: Неоновый кибердемон
В зарубежном интернете вышел второй фильм Ли Уоннелла, обретший зрительскую симпатию еще во время фестивальных показов и американского проката. До примечательного киберпанка добралась и...Читать далее
Давайте немного отдохнем от Триера. Вот Дмитрий Комм, большой спец по хоррору и гонконгскому кино (и не только), накладно раскладывает карточки про итальянский хоррор: с чего началось и чем кончилось, какие две могучие кучки, зачеркутно, традиции существуют и так далее. Краткое погружение в предмет as it best. Формальный повод - новая «Cуспирия».
https://kinoart.ru/cards/italian-horror
#horror
https://kinoart.ru/cards/italian-horror
#horror
ИК
Красота кошмарного сна: Все, что вы хотели знать про итальянский хоррор, но боялись спросить
21 июля в прокат выходит триллер «Темные очки» великого и ужасного Дарио Ардженто. Мастер жанра джалло возвращается с новой работой спустя десять лет молчания. По этому поводу вспоминаем материал Дмитрия Комма, специалиста в области хоррора и автора книги…
На фестивале хорроров Wild nights показали фильм о том, что люди не умеют не калечить окружающих. Хорошая мысль, снято солидно, Кио чудесная, но местами слишком уж напоминает «Реинкарнацию», да и прошлый фильм режиссёрского дуэта «Спокойной ночи, мамочка» был в разы лучше (новый мог бы называться «Спокойной ночи, малыши»). Впрочем, покопался в нем, как смог:
https://kinoart.ru/reviews/izbushka-na-detskih-nozhkah-horror-o-tom-chto-semya-eto-sekta
Про прокат пока неизвестно.
#horror
https://kinoart.ru/reviews/izbushka-na-detskih-nozhkah-horror-o-tom-chto-semya-eto-sekta
Про прокат пока неизвестно.
#horror
ИК
«Избушка» на детских ножках: хоррор о том, что семья — это секта
В рамках прошедшего в Москве и Санкт-Петербурге хоррор-фестиваль Wild nights показали «Избушку» Северин Фиала и Вероники Франц — морозный хоррор про семью в доме на краю цивилизации. Редактор сайта «Искусства кино» Алексей Филиппов погрузился в творчество…
А вот и обещанное про нового Стриклэнда, где сходятся в неравном поединке старое и новое колдунство — ведьмы против стиральных машин, быть против казаться, дети против волшебников. Все это в завораживающей эстетике джалло, которую довольно любопытно и очень по-своему осмысляют сейчас многие режиссеры — от, прости господи, Гуаданьино до Песке и дуэта Катте — Форзани (про их «Горечь» — внизу). Очень симпатизирую «Гив ми либерти», но вот это — тоже (и даже, на мой вкус, более) маст.
https://kinoart.ru/reviews/vashi-mechty-tiho-sbudutsya-malenkoe-krasnoe-platie-fetish-horror-s-koldovstvom-i-stirkoy
Вдогонку: про «Студию звукозаписи «Берберян» | про «Пирсинг»| про «Горечь»| подкаст про «Пирсинг»
#кино #horror
https://kinoart.ru/reviews/vashi-mechty-tiho-sbudutsya-malenkoe-krasnoe-platie-fetish-horror-s-koldovstvom-i-stirkoy
Вдогонку: про «Студию звукозаписи «Берберян» | про «Пирсинг»| про «Горечь»| подкаст про «Пирсинг»
#кино #horror
ИК
Ваши мечты тихо сбудутся: «Маленькое красное платье» — фетиш-хоррор с колдовством и стиркой
1 августа в российский прокат выходит «Маленькое красное платье» — лента британского режиссера Питера Стриклэнда, в которой фигурирует платье-убийца, живые манекены и жуткий дух капитализма. Редактор сайта «Искусства кино» Алексей Филиппов изучил, что находится…
Добрый вечер. Если бы я не упомянул в тексте «Оно» Мускетти, у меня бы отвалилась жопа. А так фильм максимально непримечательный:
https://www.kino-teatr.ru/kino/art/pr/5419/
#кино #horror
https://www.kino-teatr.ru/kino/art/pr/5419/
#кино #horror
Кино-Театр.Ру
«Страшные истории для рассказа в темноте»: Тушите свет!
27 августа, 23:15, ТВ-3
All work and no play makes Lesha a dull boy
У меня тут, простите, премьера: докрутили первый сезон подкаста «Хранители» для Storytel, который посвящен хоррору 2010-х. 2020-й официально объявляется годом экспериментов.
https://www.storytel.com/ru/ru/series/40449-Hraniteli
Получилось два часа аудиоформатов, при помощи которых мы пытались отрефлексировать фильмы ужасов последних десяти лет по горячим следам, выделить какие-то ключевые вещи и зафиксировать, что кажется интересным #прямосейчас (чтобы потом через десять лет сравнить, как все поменяется), ну и плюс это карта пересеченной местности жанра для тех, кто хочет сам эту территорию изучить, оттолкнувшись от наших наблюдений (и мб уйдя в другую сторону).
Помимо амбициозности содержательной задачи есть и ряд жанровых экспериментов: сезон состоит не только из болтологии и лекций, но и альтернативных форматов — от страшилки до проповеди.
🔪 В интро я в олдскульной манере рассказываю, вот зе фак из зет;
🔪 В «Погружении в хоррор» в формате монолога у психотерапевта Филипп Якушин проговаривает ключевые тезисы, на мой взгляд, о хорроре десяти лет;
🔪 Затем Дима Соколов (@hegelianism), любимый гегельянец и постхристианин, ценитель жанровой сноровки, рассказывает о фигуре Джеймса Вана — пожалуй, самого важного коммерческого хоррормейкера (как к нему ни относись);
🔪 Следом Максим Бугулов (@mierdador), не меньший знаток переломов жанра, в формате страшилки у костра и в иносказательной форме рассказывает о 20 интересных жанровых маастерах, обративших на себя внимание в это десятилетие;
🔪 Потом снова Джеймс Ван — облегченная версия в формате проповеди, которую с полагающимся торжеством зачитывает Даша Демехина (@perfomancelike);
🔪 И наконец финал — или наоборот разогрев, последовательность тут нелинейная — разговор с подзаголовком «Что это было?», где мы с Колей Корнацким и Юлей Кузищиной выделяем заинтересовавшие нас движения в хорроре, перемену акцентов, его внутреннюю и внешнюю эволюцию.
Многое пока обкатывается, но получилось, кажется, довольно занимательно.
Last but not least: Алена Осина сделала охоррохуительные обложки; also спасибо Денису Салтыкову (@horrific_rotten_social) за консультацию, Юле Рудницкой за помощь с монтажом и ряд точечных, но крайне уместных эффектов, Storytel за веру и звук — и отдельно много-много Даше Демехиной за поддержку, любовь и советы.
#horror
У меня тут, простите, премьера: докрутили первый сезон подкаста «Хранители» для Storytel, который посвящен хоррору 2010-х. 2020-й официально объявляется годом экспериментов.
https://www.storytel.com/ru/ru/series/40449-Hraniteli
Получилось два часа аудиоформатов, при помощи которых мы пытались отрефлексировать фильмы ужасов последних десяти лет по горячим следам, выделить какие-то ключевые вещи и зафиксировать, что кажется интересным #прямосейчас (чтобы потом через десять лет сравнить, как все поменяется), ну и плюс это карта пересеченной местности жанра для тех, кто хочет сам эту территорию изучить, оттолкнувшись от наших наблюдений (и мб уйдя в другую сторону).
Помимо амбициозности содержательной задачи есть и ряд жанровых экспериментов: сезон состоит не только из болтологии и лекций, но и альтернативных форматов — от страшилки до проповеди.
🔪 В интро я в олдскульной манере рассказываю, вот зе фак из зет;
🔪 В «Погружении в хоррор» в формате монолога у психотерапевта Филипп Якушин проговаривает ключевые тезисы, на мой взгляд, о хорроре десяти лет;
🔪 Затем Дима Соколов (@hegelianism), любимый гегельянец и постхристианин, ценитель жанровой сноровки, рассказывает о фигуре Джеймса Вана — пожалуй, самого важного коммерческого хоррормейкера (как к нему ни относись);
🔪 Следом Максим Бугулов (@mierdador), не меньший знаток переломов жанра, в формате страшилки у костра и в иносказательной форме рассказывает о 20 интересных жанровых маастерах, обративших на себя внимание в это десятилетие;
🔪 Потом снова Джеймс Ван — облегченная версия в формате проповеди, которую с полагающимся торжеством зачитывает Даша Демехина (@perfomancelike);
🔪 И наконец финал — или наоборот разогрев, последовательность тут нелинейная — разговор с подзаголовком «Что это было?», где мы с Колей Корнацким и Юлей Кузищиной выделяем заинтересовавшие нас движения в хорроре, перемену акцентов, его внутреннюю и внешнюю эволюцию.
Многое пока обкатывается, но получилось, кажется, довольно занимательно.
Last but not least: Алена Осина сделала охоррохуительные обложки; also спасибо Денису Салтыкову (@horrific_rotten_social) за консультацию, Юле Рудницкой за помощь с монтажом и ряд точечных, но крайне уместных эффектов, Storytel за веру и звук — и отдельно много-много Даше Демехиной за поддержку, любовь и советы.
#horror
«Ён рассудил, что можно обойтись и без виртуозного спазматически-трупного балета, променяв то, что работало безотказно, на галерею «расчеловечивания», где стать ожившим трупом — не самое страшное».
Кажется, к реактам на нонешние (sic!) премьеры частенько примешивается восторг от того, что наконец-то что-то показывают на большом экране, но ни один пока, увы, не могу разделить.
Вот и сиквел «Поезда в Пусан», где не было, кажется, ни одной плохой монтажной склейки (очевидно, преувеличение) уступает по всем фронтам: от динамики до техники, а сентиментального рапида, который смазывал финал, стало прискорбно больше. Не влезай — куснет.
https://kinochannel.ru/digest/poezd-v-pusan-2-poluostrov-eti-zombi-delayut-bolno-inache
#кино #horror
Кажется, к реактам на нонешние (sic!) премьеры частенько примешивается восторг от того, что наконец-то что-то показывают на большом экране, но ни один пока, увы, не могу разделить.
Вот и сиквел «Поезда в Пусан», где не было, кажется, ни одной плохой монтажной склейки (очевидно, преувеличение) уступает по всем фронтам: от динамики до техники, а сентиментального рапида, который смазывал финал, стало прискорбно больше. Не влезай — куснет.
https://kinochannel.ru/digest/poezd-v-pusan-2-poluostrov-eti-zombi-delayut-bolno-inache
#кино #horror
ВИДЕОДРЁМА: Come True (2020)
dir. Энтони Скотт Бёрнс #horror
Присоединяюсь к умеренно разрастающемуся культу фильма «Кошмары».
«Филип Киндред Дик, как известно, очень любил сны — и страшно волновался, все ли в этом мире подвержено ежедневной репетиции гибели под общей анестезией миражей или кошмаров. Граница сна с мечтой — он понимал — так тонка, что, пересеки ее, таможня даст добро. Чтобы желать электроовцу, андроиду следует освоить механизм дремы; чтобы вспомнить все, простому работяге нужно хотя бы раз взглянуть на небо и разглядеть — или только представить — набычившуюся рожу Марса.
Многообещающий канадец Энтони Скотт Бёрнс — ему 44, это лишь второй полный метр — ворвался в мир грез напропалую: гудя синти-попом, хрустя VHS-ной пленкой, выдавая референсы такой ширины, что только во сне и поместятся».
dir. Энтони Скотт Бёрнс #horror
Присоединяюсь к умеренно разрастающемуся культу фильма «Кошмары».
«Филип Киндред Дик, как известно, очень любил сны — и страшно волновался, все ли в этом мире подвержено ежедневной репетиции гибели под общей анестезией миражей или кошмаров. Граница сна с мечтой — он понимал — так тонка, что, пересеки ее, таможня даст добро. Чтобы желать электроовцу, андроиду следует освоить механизм дремы; чтобы вспомнить все, простому работяге нужно хотя бы раз взглянуть на небо и разглядеть — или только представить — набычившуюся рожу Марса.
Многообещающий канадец Энтони Скотт Бёрнс — ему 44, это лишь второй полный метр — ворвался в мир грез напропалую: гудя синти-попом, хрустя VHS-ной пленкой, выдавая референсы такой ширины, что только во сне и поместятся».
Дэдпень-комедия на почве ревности: «В земле» (2021), dir. Бен Уитли
#horror
Интересная пара к «Зеленому рыцарю» — новый Уитли, который покрасовался на Sundance, а потом тихо залез в нору: рецензий мало — и чаще с недоумением. Ну а мне эта критика чистого СПГС, конечно, понравилась.
«Название «В земле» — очень точно схватывает суть новой картины Бена Уитли и парадоксальным образом напоминает о равноправии фраз «Чайник долго остывает» и «Чайник долго не остывает». Только «Клад зарыт в земле» и «Розы растут в земле» — рукопожатие явлений, пересекающихся на таможне предлога. (…)
«В земле» — труд одновременно по морфологии киноязыка — он проверяет, насколько укоренены (!) «части речи» в своих жанровых параграфах, — и опыт терраформирования хоррор-ландшафта, где парад-алле знакомых ситуаций в непривычном ареале куда важнее формальной сноровки (хотя с ней все в порядке)».
#horror
Интересная пара к «Зеленому рыцарю» — новый Уитли, который покрасовался на Sundance, а потом тихо залез в нору: рецензий мало — и чаще с недоумением. Ну а мне эта критика чистого СПГС, конечно, понравилась.
«Название «В земле» — очень точно схватывает суть новой картины Бена Уитли и парадоксальным образом напоминает о равноправии фраз «Чайник долго остывает» и «Чайник долго не остывает». Только «Клад зарыт в земле» и «Розы растут в земле» — рукопожатие явлений, пересекающихся на таможне предлога. (…)
«В земле» — труд одновременно по морфологии киноязыка — он проверяет, насколько укоренены (!) «части речи» в своих жанровых параграфах, — и опыт терраформирования хоррор-ландшафта, где парад-алле знакомых ситуаций в непривычном ареале куда важнее формальной сноровки (хотя с ней все в порядке)».
Ледяные зубы Кафки: «Уховертка», dir. Люсиль Хадзихалилович
#horror
Потихоньку буду рассказывать о своих полуночных полдниках у TIFFany, которые сильно обеднели по сравнению с прошлогодним пиршеством из-за лазейки гибридизации. Стоило Торонто открыть залы, прокатчики почти всего, отдаленно напоминающего хит, ушли из онлайна, но им же хуже: больше света прольется на тех, кто их завтра съест амбициями и новыми путями.
Но о жемчужинах позже, пока хочется пару слов сказать о новой Хадзихалилович, которая снимает так редко и в такой густой тени, что каждый раз как будто открытие.
«Уховертка» — компактное и бесконечное кино про девочку с ледяными зубами, которая живет под надзором заботливого дядечки и никогда не видела ничего дальше порога, а там — мираж Европы mid XX.
В коридоре выстраиваются Линч, Кроненберг, Кафка, Триер и даже Лантимос, где-то в газете напоминают, что у Люсиль есть супруг-режиссер (некто Гаспар Н.), — но неймдроппинг тут не поможет, потому что в эту сумрачную картину нужно очень долго вглядываться; как девочка Мия — в портрет финала.
«В сущности, Хадзихалилович и ее соавтор Джон Кокс, писавший, помимо «Эволюции», фильм-приговор Клер Дени «Высшее общество» (2018), изучают живучесть кафкианского кроя. Сколько фантомов XX века туда поместится? Какова наименьшая частица бюрократического «замка»? Как проснуться однажды утром после беспокойного сна?»
Вот, кстати, фрагмент, практически первая сцена.
#horror
Потихоньку буду рассказывать о своих полуночных полдниках у TIFFany, которые сильно обеднели по сравнению с прошлогодним пиршеством из-за лазейки гибридизации. Стоило Торонто открыть залы, прокатчики почти всего, отдаленно напоминающего хит, ушли из онлайна, но им же хуже: больше света прольется на тех, кто их завтра съест амбициями и новыми путями.
Но о жемчужинах позже, пока хочется пару слов сказать о новой Хадзихалилович, которая снимает так редко и в такой густой тени, что каждый раз как будто открытие.
«Уховертка» — компактное и бесконечное кино про девочку с ледяными зубами, которая живет под надзором заботливого дядечки и никогда не видела ничего дальше порога, а там — мираж Европы mid XX.
В коридоре выстраиваются Линч, Кроненберг, Кафка, Триер и даже Лантимос, где-то в газете напоминают, что у Люсиль есть супруг-режиссер (некто Гаспар Н.), — но неймдроппинг тут не поможет, потому что в эту сумрачную картину нужно очень долго вглядываться; как девочка Мия — в портрет финала.
«В сущности, Хадзихалилович и ее соавтор Джон Кокс, писавший, помимо «Эволюции», фильм-приговор Клер Дени «Высшее общество» (2018), изучают живучесть кафкианского кроя. Сколько фантомов XX века туда поместится? Какова наименьшая частица бюрократического «замка»? Как проснуться однажды утром после беспокойного сна?»
Вот, кстати, фрагмент, практически первая сцена.
Так бы и съела: портрет Джулии Дюкурно
#horror
Кажется, про нашу Розу Робот ни там, ни тут не передают: на фоне каннского триумфа — преимущественно нечастые рецензии да совсем уж редкие интервью, в дискуссиях — даже без укусов и воспламенения. Что, в общем, понятно при двух с половиной фильмах, но попытался проложить (предположить?) маршрут по «Сырому» и «Титану», а также коротышу «Джуниор» (Junior). Во всех трех — Геранс Марилье (хотя бы одним, простите, соском).
#horror
Кажется, про нашу Розу Робот ни там, ни тут не передают: на фоне каннского триумфа — преимущественно нечастые рецензии да совсем уж редкие интервью, в дискуссиях — даже без укусов и воспламенения. Что, в общем, понятно при двух с половиной фильмах, но попытался проложить (предположить?) маршрут по «Сырому» и «Титану», а также коротышу «Джуниор» (Junior). Во всех трех — Геранс Марилье (хотя бы одним, простите, соском).
Рождество, всегда: «Мое сердце не будет биться, пока ты не прикажешь» (2020),
dir. Джонатан Куартас
#horror
Долго нарезал круги вокруг платформы Сinezen, где в кураторских каналах появляются всякие классные редкости и неочевидности, преимущественно отсутствующие на отечественных легальных стримингах. И вот клыки сошлись: нагнал там «лучший хоррор» (тм) прошлого года — почти-вампирскую почти-страшилку про духоту (не)знакомцев. Продолжаем ретроспективу «Депрессия и/ли смерть».
«Полнометражный дебют Джонатана Куартаса зажат в кулаке уездной безнадеги. Подразнив свободой тревожных ночных пейзажей, камера переходит на близкую дистанцию, из-за чего сцена за сценой нарастает духота. В кадр редко влезают двое, панорам хватает лишь на глубокий вдох, интерьер дома депрессивно захламлен».
dir. Джонатан Куартас
#horror
Долго нарезал круги вокруг платформы Сinezen, где в кураторских каналах появляются всякие классные редкости и неочевидности, преимущественно отсутствующие на отечественных легальных стримингах. И вот клыки сошлись: нагнал там «лучший хоррор» (тм) прошлого года — почти-вампирскую почти-страшилку про духоту (не)знакомцев. Продолжаем ретроспективу «Депрессия и/ли смерть».
«Полнометражный дебют Джонатана Куартаса зажат в кулаке уездной безнадеги. Подразнив свободой тревожных ночных пейзажей, камера переходит на близкую дистанцию, из-за чего сцена за сценой нарастает духота. В кадр редко влезают двое, панорам хватает лишь на глубокий вдох, интерьер дома депрессивно захламлен».
❤6