Завтра начинаю вещание про Кинотавр, а пока вот вам про уже идущий в прокате славный фильм «Как разговаривать с девушками на вечеринках» от Геймана и Митчелла.

«Не удивительно, что этот сплав чувственного переживания и аллегории творчества привлек самобытного режиссера и бродвейского актера Джона Камерона Митчелла - постановщика душной драмы «Кроличья нора», а еще - хулиганского мюзикла «Хедвиг и злосчастный дюйм», где иконография глэм-рока сливается в страстном поцелуе с вечными мифологическими образами и вопросами гендерной самоидентификации. Вместе с Гейманом Митчелл помог рассказу нарастить мяса: на дворе не какая-то мемуаристская абстракция, а 1977 год, друзей уже не двое, а трое - и все они (Энна играет Алекс Шарп) фанаты отвязного панк-рока, даже издают умеренно непопулярный в Кройдоне фанзин. На вечеринке они встречают не несколько инопланетянок, а целый экипаж разных мастей: в каждой группе, разделенной по функции и цвету наряда, есть родитель, который имеет привычку поедать дитя, когда оно набралось информации об окружающем мире (иными словами - жизненного опыта). Против этой древнеримской традиции, отсылающей к богу Сатурну, восстает красавица Зэн (искрящаяся жизнью Эль Фаннинг) - и мудрые наставники дарят ей двое суток в Лондонском захолустье, чтобы познать всякие человеческие переживания - в первую очередь, энергичный панк, которому её обещает научить Энн. Потом её съедят, ну или обретенный опыт позволит разрушить людоедскую традицию».

https://www.kino-teatr.ru/kino/art/pr/5052/

#кино

Честно говоря, был уверен, что «Лето» Серебренникова мне не понравится, и это действительно очень неровное кино, но в финале оно пробирает (ну или заставляет жалеть, что потратил два часа - есть и такое мнение). Меня пробрало.

«П редставление о священных обязанностях байопика тоже нарушается: «Лето» снято в полифоническом духе разбавленного в коньяке и сентиментальности Алексея Германа-старшего, где каждый герой получает свою сцену, важную реплику и сюжетную ветвь. Так, всех непонятливых навязчиво щелкает по носу персонаж по прозвишу Скептик (Александр Кузнецов), который рушит четвертую стену, а в фантасмагорических песенных номерах, когда, например, пассажиры электрички принимаются петь на русском Psyho Killer группы Talking heads, ходит с табличкой «Этого не было». Если эти эпизоды - кровь и аура фильма, то топорные сценки-википедии, сообщающие, как родилось название «Кино» или как Науменко посоветовал Цою переделать припев к «Бездельнику», повествование не украшают. Да и связанные в один клубок любовь-ревность Цоя и четы Науменко тоже не прибавляют «Лету» стройности, превращая его в мелодраматично-хулиганский, внутренне свободный и при этом будто бы вечно за что-то извиняющийся манифест той самой свободы, которую не отнять никаким шиканьем».

https://www.kino-teatr.ru/kino/art/pr/5054/

#кино #кинотавр

На Кинотавре не очень с интернетом, поэтому буду писать посты из кабаков - или, как говорит Женя Ткачев, «трактиров».

В новообразованной программе «Дебюты» показали «Дар» Михаила Кукушкина - продюсера раннего Каримова («Неадекватные люди») и прошлогоднего трэш-слэшера «Мертвым повезло» Вадима Валиуллина, - который решил дебютировать лубочной комедией «Дар» - про великовозрастного уральского работника завода, который проиграл конкуренцию автоматическому станку, но не успел уйти в запой, а открыл в себе дар к написанию портретов мочой на снегу. Дальше в эту историю встраиваются сын-художник-раздолбай, внук-студент-лоботряс, депутаты (их называют «члены ЦК»), богатеи, в меру циничные женщины с властью и без, а также простой уральский народ, который на выставку современного уринного искусства пойдет только за бесплатный фуршет.

Если «Дар» действительно лучшая картина программы, как говорят, - это печально: это смотрящее в прошлое и скленное из квази-смешных штампов кино, беззлобно затрагивающее множество тем, но по-настоящему ни про одну из них не способное что-то сказать. Как, в сущности, ни один из героев не способен на поступок: художник Толя в исполнении Юрия Оборотова из ЦДР и два его родственника вышли из сказочной схемы про трех братьев, где каждый силен чем-то одним, но все всегда идет не так.

В сущности, это народный анекдот, где депутаты, похожие на обидчивых героев Николая Носова, и неожиданно совпавшая с новостными заголовками шутка про уринную копию картины «Иван Грозный убивает своего сына», работают не в сатирическом ключе, а на манер анекдота, который позволяет принять некий набор явлений, а не сопротивляется им (как столь же заточенное на тему искусства «Лето»).

Конечно, стилистика «Дара» глупо предъявлять непонимание некоторых сложных процессов (тут много сценок в духе «все рецензии проплачены») - это настоящая энциклопедия народной мудрости, где формируется карикатура на культурные и политические процессы (то, что они иногда совпадают с реальностью, плохо говорит о нашей реальности, а не о точности этих шуток). С другой, лубок и есть лубок (это без негативных коннотаций), печально только, что это кино о том, что некая часть России продолжает жить на четверть века назад, в эпохе ЦК,«левшей» (пускай и по части уриноживописи) и страхе перед творчеством, которое есть болезнь, метастазы самости и интереса к себе не как к винтику на заводе (в этой роли станки покруче будут, сорян). Выхода два - бежать в Москву или же открывать для себя доступный эскапизм. Но как только он будет открыт и накормлен знаниями и мнениями (а также подбит концепцией «перспективы», то есть объема), то наверняка потеряет наивную лубочную форму - вот в чем конфликт формы и содержания, которые все признают конгениальными (и я до этой секунды склонен был с этим согласиться).

Ну а в конкурсе показали «Войну Анны» Федорченко, он отличный, могу только напомнить текст, который писал в начале года:
http://tass.ru/opinions/4929575

#кинотавр #кино

Игорь Гулин написал интересный текст про критику - обстоятельства там литературного процесса, но их несложно странслировать на кино (книга лучше? возможно).

В частности, мне очень нравится этот абзац, так как тоталитарная иллюзия единого культурного поля порождает иллюзию и диктат единого языка (информативного, прости гспд), который зачастую довольно невыносимый и холодный, как невзаимная любовь. А если культура и вьющаяся вокруг неё критика (в проф или вольном) формате не может подарить любви (не в смысле добра, а в значении упоения предметом и текстом по мотивам), то какой вообще смысл?

«Обозревательная критика рассчитана на определенное представление о культурном поле. Представление о том, что существует единое пространство, в котором те или иные тексты могут быть прочитаны всеми, их восприятие способно изменить общую конфигурацию культуры. Такое «пространство общего» – всегда иллюзия. Ее можно и нужно разоблачать, деконструировать. Критика может существовать за счет такой деконструкции, но одновременно с тем она в этой иллюзии отчаянно нуждается. Потому что в самом устройстве своей речи она говорит «со всеми» – с некоей фантазией о «всех». С производством такой фантазии идеально справлялся, например, журнал «Афиша» 2000-х годов».

http://literratura.org/issue_criticism/2764-igor-gulin-o-professii-kritika.html

А вот главная песня фильма «Дар» и пока что этого Кинотавра (про такую ерунду буду в твитер, обещаю, но это надо видеть)

https://youtu.be/wyjkyz5vftA

Рецензия Максима @mierdador Бугулова на фильм «Как разговаривать с девушками на вечеринках» — лучшая из тех, что я прочитал на русском.
Прежде всего, Максим не пошел за «уловкой Геймана». Дело в том, что для многих русскоязычных аудиторий Гейман — известный писатель, а режиссер Джон Кэмерон Митчелл — нет. Это повлекло за собой интересные последствия.
Прокатчик A-One Films вполне здраво решил раскручивать фильм через имя автора рассказа — на более известное люди ходят в кино с бОльшим удовольствием. Большинство же русских кинокритиков решили со своей стороны пойти по легкому пути и вместо того, чтоб покопаться подробнее в Митчелле и устроить ликбез по этому человеку, ограничились сухими упоминаниями его предыдущих фильмов, зато неустанно подчеркивали наличие рассказа-первоисточника, а имя Геймана вслед за прокатчиками упоминали в целом чаще, чем имя Митчелла. Всему этому дополнительно поспособствовало то, что оригинальный рассказ очень короткий и давно переведен на русский. Осмелюсь предположить, что если во многих случаях литературный первоисточник перед написанием рецензии читают немногие кинокритики, то на этот раз с прочтением справилось большинство — и поспешило об этом рассказать. Это довольно редкий случай, когда обычная кинокритическая зацикленность на режиссере отступила в большинстве текстов на задний план (похожая история год назад случилась с «Экспериментом Офис», в рецензиях на который все массово писали про сценарий Джеймса Ганна, уделяя незаслуженно мало внимания культовому режиссеру Грегу МакЛину).
А ведь про Митчелла стоило бы рассказать больше, чем просто перечислив его предыдущие фильмы и работу в мюзиклах. Это открытый гей, идейно воюющий за квир-культуру, и его «Хедвиг и злосчастный дюйм» и «Клуб Shortbus» — это культовое кино в строгом смысле слова: до безумия любимое определенными группами людей — прежде всего фетишистами и сторонниками сексуального раскрепощения. «Хедвиг» сейчас переиздается Criterion Collection — и это неплохое признание, а Shortbus надолго прописался в списках самых сексуально откровенных фильмов. Я не побоюсь сказать, что в плане умного квир-кино, пока «Рокки Хоррор» и «Розовые фламинго» остались классикой прошлого века, имя Митчелла уверенно стоит рядом с именем Брюса ЛаБрюса как современный квир-культ. Знание этого явно поможет настроиться на всё, что будет происходить в «Как разговаривать с девушками на вечеринках», уж точно не хуже знания о существовании рассказа Геймана. Максим в своей рецензии еще и уточнил связь Митчелла с панком (спойлер: для этого режиссера панк — это вид квира).
А еще Максим не был бы Максимом, если бы не рассыпал в своем тексте отсылок к истории панка — и уж к этому фильму такой подход точно очень кстати. Пожалуй, главное достоинство его текста перед остальными рецензиями: все высказывания выстроены хотя бы на минимальном рисёрче, а не на эмоциях после просмотра. Поэтому текст информационно насыщен и с этой точки зрения в разы ценнее, чем набор пустых, а иногда и излишне пафосных заявлений (например, что сюжет — это «какой-то детский сад»). И уж точно ценнее очередного надрачивания на Геймана — с этого писателя вполне достаточно и упоминания на постере, а вот по Митчеллу и британским и американским панкам дополнительный ликбез куда полезнее.
#кино
http://russorosso.ru/reviews/movies-reviews/how-to-talk-to-girls-at-parties/

​День третий прошёл под знаменем русского мира (не спрашивайте).

Сначала показали блок чудовищных короткометражек, где постоянно махали ножами, блевали, умирали и глупо шутили.

Потом в дебютах - манипулятивный, плохо придуманнный и телевизионно снятый «Пусть будет Лиза» Игоря Каграманова, который правильно будет описать как кроссовер «Елены» и «Нелюбви», снятый как тупая семейно-квартирная драма, а не притча, социалка, политическое высказывание и так далее.

Затем показали крайне занятную докудраму «Мира» Дениса Шабаева (док «Чужая работа»), снятую документально-убедительной камерой реальную историю, разыгранную ее участниками. Это история про словака Мира, который работал в Англии, потом поехал в ЛНР, так как познакомился с девушкой в скайпе, та, оказывается, выкачивала из интернет-знакомцев деньги, но Мира не обломился и начал заниматься реконструкцией памятников Ленину и не только (то есть реконструкцией славного советского прошлого). Вместе с тем ему открылась пугающая хтонь «русского мира», который и его заразил идеей миссии и ненависти (если совсем точно, он тоже стал копаться в своём прошлом, а там - бытие военным и двойное убийство, за которое он отсидел шесть лет).

Крайне интересное кино про то, как «русский мир», что бы это ни значило, накачивает злобой людей на отдельно взятой территории - в том числе и заезжих и мирных (на первых порах Мира кажется чуть ли не просветленным). Фильм немного портит то, что там есть как будто бы режиссёрские монологи про русский мир (как минимум они так выглядят, как вшитое прямое высказывание), но концепция «злого места» мне кажется очень славянской (в какой-то момент там пьют за славян, которые всегда были добрыми), вспомнить хоть Козельск, прозванный татарами «злым городом», правда, за другое.

А затем нам показали «русский мир» во всей красе: «Временные трудности» Михаила Расходникова и Энджой мувис. Это основанная на реальных событиях история Александра Ковалёва (Мухаметов), которого, несмотря на ДЦП, вырастил Охлобыстин - строгий отец, игнорировавший инвалидность сына (из лучших побуждений). Тот, пройдя испытание советской школой и пробегом по лесу а-ля «Выживший», становится выдающимся бизнес-консультантом, который рубит на барабанах, как в «Одержимости, и много выпендривается.

Мне кажется, что это фашистское кино, в смысле - человеконенавистническое, потому что оно говорит, что человек с ДЦП не человек - и нужен триумф воли (sic!), чтобы сделать из него (сверх)человека. Настоящий Аркадий Цукер, прототип, специалист, но не супер-пупер-шоумэн, да и его отец, хочется думать, не Меньшиков-Тарасов, - это какой-то комплекс «русского мира» на стыке отечественного мифа о мудром тиране, который умеет давать результат (потому что ЗНАЕТ) и большом спеце, который сворачивает горы, и американской стратегией успеха - стать консультантом номер один, жениться на губастой ассистентке, кататься на катере по Москве-реке мимо Кремля. Тут через запятую идут последние годы СССР с Высоцким, Электроником (советским Терминатором) и магическим заводом, где в день рождения героя производят испорченную заготовку (потому что человек - болванка для труда), а заканчивается кучей американских референсов. Все это ещё жутко манипулятивно и фальшиво снято, ребёнок страдает, школьники сволочи, Охлобыстин тиран, а в конце, разумеется, - успех и семейное счастье, потому что отцовская фигура, презрев затертую на кухне мать, чьи руки всегда измазаны мукой, в итоге оказывается прав. И будет небо в алмазах, и будет социализм, и будет торжествовать русский мир.

#кино #кинотавр

​Сегодня ровно год, как подкаст Monday Karma впервые, так сказать, вышел в эфир.

www.soundcloud.com/monday-karma

Для меня это невероятно увлекательный и немножко важный экспириенс - и говорения вообще и про кино в частности; есть и еще кучу вещей, но не хочу перечислять, чтобы не удариться в концептуальный пафос по поводу этой премудрой забавы, где три или четыре человека скрещивают потоки своих сознания, эрудиции и юмора (чего делать нельзя, как мы знаем из «Охотников за привидениями»).

Простите, я не буду отмечать почти тридцать человек, которые минимум раз дарили голос тем или иным выпускам: очень круто, что столько людей повлияли на эту странную, родившуюся из спонтанного энтузиазма штуку - словами, мыслями, предложениями, просто прослушиванием и каким-то параллельным размышлением про то, про что говорили в разных выпусках мы.

Трудно вспомнить, от чего я за этот год получал такое же дикое изматывающее и немножко нервное удовольствие, как от этого процесса - собрать, сговорить и смонтировать порой очень разных людей. Скоро второй сезон, будут старожилы, арфа, слоны, факиры, приглашенные звезды, а также кроссоверы, которые мы заслужили (что бы это ни значило).

We are Monday Karma and we are here to make you think about death and get sad and stuff!

​Вчера был скучный день: нет было прям хороших фильмов, но не было, увы, и оглушительно плохих, не считая «Двух билетов домой» Месхиева, где девочка-сирота, с которой лениво спит артист Ткачук, выясняет, что она не совсем сирота, а ее отец сидит за убийство матери. И... она едет его убивать за то, что он убил мать. Отца играет Гармаш (он же продюсер и автор идеи) - и это «Как Витька Чеснок...» бывалого курильщика и руссосериальщика, то есть беззубое манипулятивное говно, балансирующее между сказкой на грани инцеста и суровой драмой про принятие родственника. Тут все ясно уже на пятиминутной музыкальной сценке, где дважды показывают название картины в красных тонах.

Еще одного «Витьку» разыграл Сергей Ливнев в «Ван Гогах» с Серебряковым в роли художника и сына композитора (Ольбрыхский), у которого обнаружили деменцию. Тот долгие годы мучился, что отец не уделял ему внимания, а еще хотел покончить с собой, так как мать его не любила и вогнала иголку в голову (неприятно, но не смертельно). Не самое противное, но театральное (Серебряков и Ольбрыхский в одной сцене орут друг на друга три минуты, практически соприкасаясь носами), мелодраматичное, не очень смешное и очень телевизионное кино, которое рассказывает о сложных отношениях с родителями, смертью и творчеством, где сам подбор тем - любопытный, текст, может, и ничего, а визуальное исполнение отдает экранизацией Донцовой, хотя в фантасмагорических эпизодах просыпается какая-то жизнь и неординарность, но их мало. На фоне прошлогоднего американского «Колумбуса» тает и теряется.

Среди дебютантов сегодня - Тимофей Жалнин с многострадальной драмой «Двое», питчинговавшейся лет пять назад вместе с «Рыбой мечты», про то, как Андрей и Надя (Антон Момот и Татьяна Полосина) отправились в тайгу, чтобы дойти до целебного озера и помочь ей забеременеть. Все запутывает бэкграунд: Надя - дочка жесткого владельца компании «Кронос» (!), которая собирается добывать из местных гор полезные ресурсы, а Андрей в этой фирме работает - и его карьерный рост во многом обеспечен браком, хотя первые шаги он, кажется, делал без батюшкиной протекции.

Это кино про отношения, обрамленное эффектными видами гор, леса, тумана и запаха тайги, напичканное флешбеками, которые порой сложно отличить от основного повествования (допустим, это занятно), а еще там еще есть хорошая сновидческая сцена, когда Андрей, помирающий в лесу, вдруг оказывается на вечеринке в честь юбилея Кроноса-старшего, где видит сложенный из касок «Апофеоз войны» Верещагина. Еще чуть позже мы узнаем, как именно Кронос-старший ест детей (чтобы бога не просто так к сюжету привязать). Увы, все в этом фильме сделано так: и красиво, и топорно, и не без ловких ходов, и на жутких штампах (герой во врем ссоры уходит, замирает спиной к камере, пауза, три шага назад, крупный план - вопрос), а сама история каждые двадцать минут пытается зрителя накрутить, нажимая на все педали, какие попадаются под ноги, отчего верить в двух чистых ребят, которые пытаются решить проблемы в тайге, не очень получается. Тем более характеры максимально стереотипные: он - сильный духом и ориентирующийся в тайге красавчик, угорающий по экологии, она - тихоня, редко улыбающаяся, затюканная отцом и неспособная выбрать, какой свитер взять в лес.

Какие травмы и мотивации им ни проговаривай, все это требует слишком большого участия от тронутого зрителя, при этом Кроносом, апофеоз войны и поверья про озеро явно тянет куда-то в сторону горных вершин трагедии и притчи, а не к скромной драме про отношения, которые рушатся из-за разных планов на будущее и тиранических вмешательств отца. Хотя без Верещагина, мифологии и щепотки сюра было бы совсем тоскливо, если не фанатеть от метафоры «расставание - это как выживание в лесу, когда деревья горят, ты горишь, злой отец жены горит - и вы в аду (но, может, все наладится?)». По итогам - думать и вспоминать про этот фильм, пожалуй, интереснее всего, но.

У меня на Кинотавре в какой-то момент начинается аллергия на ординарность, когда скидок делать не хочется вообще, и в этот раз она как-то с первого дня, увы.

#кино #кинотавр

Терри Гиллиам сейчас известен в больше степени как режиссёр, и в чуть меньшей, как участник «Монти Пайтона». Но были в его жизни и страницы, близкие к комиксам.

Когда Терри переехал из Калифорнии в Нью-Йорк, то тут же устроился ассистентом Харви Курцмана, тогда уже рулившего журналом Help! Именно Курцман основал легендарный MAD. Сделал он это в ответ на появление того самого Comics Code Authority, который с одной стороны почти убил коммерческую сторону индустрии, но зато дал толчок буйному росту андерграундной культуры. Курцман создал журнал, чтобы обойти запреты и выжимать сарказм по полной. Вот в такую среду и попадает молодой Гиллиам.

По долгу службы ему пришлось делать буквально всё, делая перерывы только на сон. Тут пригодились навыки рисования, которыми он отличался уже в детстве, а затем развил в школьной команде чирлидеров (!). Ему частенько приходилось рисовать карикатуры на актуальные темы, а также делать смешные фото-комиксы. Кстати, для фотографий ему постоянно требовались актёры, готовые изображать что угодно. Их он искал среди молодых стендап-комиксов, поэтому успел познакомиться с Вуди Алленом и Джоном Клизом (ещё одним будущим Пайтоном, вы могли видеть его в скетче «Министерство дурацкой походки»). В какой-то момент работа даже свела его с Робертом Крамбом, которого необходимо было сопровождать в путешествии по черному гетто.

Ну а ниже мой новый текст о том, как Гиллиам так и не снял «Хранителей». (Да, второй текст подряд про то, как режиссёры не снимают фильмы!)

https://kinoklaster.ru/2128-khraniteli-gilliama/

#ТерриГиллиам #CinemaHistory #Watchmen #ИсторияКино #Хранители

А вот поговорил внезапно с тезкой и одним из любимых отечественных режиссеров - Алексеем Федорченко, у него тут «Война Анны», напомню.

Федорченко: Слово «документальный» определяет для меня качество. Я документалист, я работал в документальном объединении, первые мои фильмы были документальные. Для меня «документальный» - это правдивость. В любом жанре. Это может быть мультфильм или какая-то комедия положений, но должно быть документально правдиво. Даже если все совершенно придумано с начала до конца. Жанр всех своих фильмов я определял как «документальные сказки». Туда попадают и «Первые на Луне», и «Небесные жены», и «Ангелы революции», и «Железная дорога», «Овсянки» - все фильмы. Это документальные сказки. И документальные мои фильмы, они тоже, скорее всего, «документальные сказки». Это сложно разделимые для меня жанры.

Какой-то чувак: То есть вы этим оксюмороном разрушаете вечное противопоставление игрового и неигрового, Люмьеров и Мельеса, вечную попытку в документальном увидеть только документальное, а в фантасмагории - только фантасмагорию и ничего больше?

Федорченко: Наверное, да.

https://www.kino-teatr.ru/kino/person/628/

p.s. Ещё одна реца на «Войну Анны»

#кино #кинотавр

​Умерла Кира Муратова (1934-2018) - остроумная и наблюдательная хроникерша человеческих душ в советском и постсоветском пространстве с его шкафами, астеническими синдромами, долгими проводами и вечными возвращениями. RIP

​Пока коллеги ломают копья вокруг «Русского беса» Константинопольского (про него лучше подробно), употребляя с нажимом слово «вкус», как будто оно вдруг стало важно для К. и современного человека, кратко о вчерашнем дне.

«Глубокие реки» дебютанта Владимира Битокова, ученика Сокурова (вы наверняка слышали про Кантемира Балагова и Киру Коваленко), напряженная, фактурная и маскулинная драма про живущих в Кабардино-Балкарии лесорубов, которые строго следуют традициям и не умеют договариваться не то что с поступью нового времени, но и с соседями, и со скупщиком древесины. Кончается это все печально, и тем удивительнее, что Кабардино-Балкарская фактура в итоге используется едва ли на треть: режиссёр хотел показать, что бывает, когда люди не рефлексируют, хотя сюжетных линий и прочих намеков тут очень много, но все они ведут в никуда.

«Дядя Саша» Александра Гордона - это кокетливое фуфло про творческий кризис среднего возраста, прикидывающийся немного Чеховым, немного Фолкнером, но снятое как дешевый сериал Первого канала, все на диких штампах, демонстрирующих, что Гордон не слишком различает кино и театр. В сущности, это такой же режиссёрский онанизм, как Машина любви» Руминова, но у того получше с творческой потенцией.

#кино #кинотавр

Ваня Чувиляев написал некролог Муратовой: про иронию, нездешность, свободу, речь, монтажные склейки:

https://www.kino-teatr.ru/blog/y2018/6-7/1102/

​И о погоде: в прокат вышла «Реинкарнация» - дебютный хоррор Ари Астера, который называло среди главных событий года. На мой вкус, это далеко не так + так называемые «умные хорроры» не такие уж и умные.

«Фильм Астера расхвалили на Санденсе, объявив едва ли не новым словом в жанре - и «Реинкарнация», пожалуй, действительно вписывается в тренд так называемого постхоррора - явления еще толком не сформулированного. Зачастую подобной маркировки удостаиваются «умные хорроры», тяготеющие к драме, приготовленной на пару хоррор-тропов, - и «Реинкарнация» отличный повод про это явление поговорить, потому что в этом определении постхоррора больше многовекового снобизма и слепоты, чем, собственно, ума».

http://bit.ly/2Hrvadq

#кино #horror

​Тайна «Лета» раскрыта (by Михаил Идов)

Ну а вот и про чёрного русского, то есть про «Русского беса» Константинопольского. Мнения разошлись, но я бы советовал посмотреть:

«Два года назад режиссер Григорий Константинопольский выпустил мини-сериал «Пьяная фирма» - мыльную былину в четырех главах про 90-е, а теперь добрался до сытых 00-х, с их отходняков от пелевинских трипов, расцветом офисных духlеss'ов, а также издевательским и аляповато-кровавым миксом «Американского психопата» Брета Истона Эллиса и библиографии Федора Михайловича Достоевского (в частности, «Бесов» и «Преступления и наказания»). Эту замысловатую связь фильм обнаруживает еще на титрах, когда надпись «Русский бес» отсекается кровавым росчерком от перевода Russian psycho, а сюжетные коленца не заставляют сомневаться, что в этих жилах текут дополненные чертиками американской контркультуры проклятые российские вопросы. Каждая эпоха старается ответить на ёмкий вызов «Тварь ли я дрожащая, или право имею?» - и каждый раз ответы на сходятся».

https://www.kino-teatr.ru/kino/art/festival/5058/

#кино #кинотавр

​После двух десятков российских фильмов за неделю (не считая три десятка коротышей) трудно трудно не переесть, хотя меню, в основном, низкокалорийное.

Дебютная «Кислота» Горчилина первые три минуты прикидывается Гаспаром Ноэ, а потом ныряет в растерянную подростковую драму, в равной степени предсказуемую и не, написанную драматургом Печейкиным, сочно снятую Ксенией Середой и разыгранную ватагой хороших театрально-киношных лиц (особое открытие этого фестиваля - наполненный Александр Кузнецов). Кино, в сущности, о том, что если тебя не окисляет внешнее воздействие злой среды, то ты начинаешь испускать кислоту изнутри. Как coming of age довольно абстрактно, ключевые монологи хоть и мотивированы, но в лоб, а реплика «что мы можем дать миру, кроме зарядки для айфона», которая всем страшно нравится, если подумать, страшно глупа: зарядку для айфона дало поколение Джобса (ну так, к слову), поэтому это звучит в большей степени кокетством, чем всей правдой о жизни. Тем не менее один из лучших дебютов фестиваля, демонстрирующий мамблкорнное отсутствие острых конфликтов.

Про «Подбросы» Твердовского будет отдельный текст - это социально заряженная абстракция, кино про сироту-супергероя, которое снято, увы, интереснее, чем написано (и все равно выделяющееся на фоне вещиц откровенно проходных).

«Слоны могут играть в футбол» Сегала - сбивший многих с толку перверсивный поединок между Вуди Алленом и Корнелиу Порумбойю, где Владимир Мишуков играет успешного специалиста, который якобы западает на девочек-абитуриенток, а на самом деле страдает от неслучившегося отцовства, в которое ему невольно тыкают все семейные одноклассники (например, Сегал и отлучившийся с «Завода» Юрий Быков). Название ёмко описывает бесконечный масштаб одиночества, когда вырабатываемое личное тепло некуда применить, при этом Сегал не Аллен и тем более не Порумбойю - все это довольно затянуто и без мощного энергетического выхлопа, который ждешь всю дорогу (хотя ансамбль отличный, все девушки в том числе).

«Мертвые ласточки» Першиной - дебютный фолк-хоррор про певца-мудака, который убегает в лес от беременной пассии, а там познает концепцию ответственности благодаря кикиморе и прочим духам. Удивительно, как точно снятые сумеречные кошмары могут сочетаться со столь чудовищных сценарием обычной жизни (люди, ушедшие через сорок минут, так и не узнали, в чем замес и не познали страха). Плюс здесь случился Баширов дня.

Дебютный «На районе» Зуевой, как говорят, гоповатый побратим «Тренера», в котором Данила Козловский пытается склеить МХАТовские интонации с рэпчиком, а также разыграть владивосточную квази-суровую версию «В порту» на пару с Ильей Маланиным. Дорого и глупо, холодный беспонтовый ваккум, сплошной гимор, а не кусок лакомый, как пел Нойз.

«История одного назначения» Смирновой - неожиданно своевременно поданная к 26-му дню голодовки Олега Сенцова рифма из жизни Льва Толстого и юного (и прогрессивного) поручика Колокольцева, которые пытаются спасти незадачливого писаря, обреченного на расстрел за пощечину. Подробно выписанная Смирновой и Пармас (при консультации Басинского) история про фейсбук XIX века и мгновенную моральную смерть общества после приведения в исполнение зверского военного закона. Кино много где можно было бы подсобрать, а без нравоучительного финала, экранизирующего судебную речь Толстого, можно было бы и обойтись, но из трех фильмов вчерашнего дня - безусловно, лучший.

#кино #кинотавр

Про "Уят" я напишу ещё один важный пост, а пока покажу.

Писать для "Ножа" — чистое удовольствие. Прочитала для этой статьи море академических источников и качественной публицистики — на выходе получился мощный стартер-гайд с референсами и к российской современности.

Ещё одно программное — там много не только про театр&перформанс, но и про совриск.

Режут стилистически довольно нещадно, но может — оно и правильно.

Бегите читать!

https://knife.media/superflat/