«Внешняя среда (физическая и социальная) сильно ограничивает возникновение нейронных представлений у ребенка, поскольку предлагает ему определенные способы восприятия. Особенно это касается социальных аспектов развития. Давно установлено, что взаимосвязь между матерью и ребенком сильно влияет на развитие привязанности, выражение эмоций, социальное и когнитивное развитие. Еще один пример: шестимесячные дети способны различать около 800 глазных и согласных звуков. К одному году жизни этот диапазон сужается до 40, и это звуки только своего родного языка. По-видимому, происходит «канализация» (ограничение) перцептивного потенциала под воздействием социокультурного окружения…»


Исследователи сходятся во мнении, что эволюция человека была сформирована взаимодействием генов, мозга и культуры. Биологи используют генетические модели, чтобы продемонстрировать, что культурные процессы могут иметь глубокое влияние на эволюцию человека, а антропологи изучают культурные практики, которые изменяют естественный отбор. Концепция нейроконструктивизма позволяет прояснить, как связаны гены, нейроны и внешняя среда, каким образом они влияют на когнитивное развитие и почему некоторые расстройства можно трактовать не только как результат патологических процессов, но и как нормальную адаптацию к атипичным ограничителям.

https://monocler.ru/neuroconstructivism/

«В 1840 году Эдгар Аллан По описал “безумную энергию” старика, который бродил по улицам Лондона от заката до рассвета. Свое мучительное отчаяние он мог временно облегчить, только лишь погрузившись в бурную толпу горожан. «Он не может оставаться наедине с самим собою, — писал По. — Он тип величайшего преступника… Он человек толпы».

Как многие поэты и философы разных столетий, По подчеркивал значение одиночества. Это было «такое большое несчастье», считал он, потерять способность быть наедине с собой, оказаться захваченным толпой, отказаться от своей уникальности в пользу скучного соответствия. Два десятилетия спустя идея одиночества поразила воображение Ральфа Уолдо Эмерсона несколько иным образом. Цитируя Пифагора, он писал:

“Утром — одиночество; <…> тогда природа может говорить с воображением так, как никогда не говорит в компании”».

Шумная толпа или тихое уединение? О преимуществах второго рассказывает Дженнифер Ститт, кандидат наук в области интеллектуальной истории США в Университете Висконсин-Мэдисон. Опираясь на философские труды Ханны Арендт и идеи Эдгара Алана По, она показывает важность выделять время на возможность побыть в одиночестве — особенно в современном мире, где главенствуют соцсети и постоянная жажда «включения». Кроме того, автор размышляет, в чем разница между уединением и одиночеством, к чему может привести неумение человека остановиться и подумать, как одиночество становится практикой, которая подготавливает нас к участию в общественной и политической жизни, и почему быть человеком толпы — величайшее преступление.

https://monocler.ru/prezhde-chem-vy-smozhete-byt-s-drugimi-snachala-nauchites-byt-odinokimi/

«Неудачи – это естественный механизм адаптации. Но они могут вызывать вопросы в том случае, когда один и тот же тип ошибок повторяется все время. Когда человек периодически «наступает на одни и те же грабли» – это красный флаг, на который пора обратить внимание. Если мы наблюдаем одни и те же грабли, то это уже не поиск ориентиров, а нечто другое. Как вариант, воспроизведение детских травм. Например, когда человек постоянно выбирает «холодный» тип людей, которые плохо к нему относятся, пытаясь получить от них любовь, или пытается спасти всех вокруг, заведомо зная, что потом будет плохо и больно, или вечно берет слишком высокую планку, падает, разбивается, а затем повторяет то же самое. Этот разряд ошибок требует работы психотерапевта, потому что важна не сама повторяющаяся ошибка, а то, почему она повторяется. Если что-то неоднократно повторяется – то это симптом, а если у человека есть симптом, то за этим стоит его субъектность, его опыт и воспроизведение травм <…>

Делать – это значит в какой-то мере постоянно ошибаться. Не то чтобы действие в сущности состоит из одних ошибок. Но каждое действие – это маленькая ошибка-корректировка. Если посмотреть, как люди обучаются сложным моторным навыкам, вы увидите отличный пример нарциссических поражений, когда люди не могут тренироваться, потому что очень переживают, что у них что-то не получается с первого раза. Им эмоционально это тяжело дается. И такое нарциссические поражение у людей возникает с детства, когда они начинают путать принятия собственных достижений и принятие самих себя. Сначала это путается у родителей, которые не отличают ребенка от его достижений. «Когда ты достигаешь – мы тебя видим и любим, когда достижений нет – игнорируем». И у взрослых это оттуда. Более того, высока вероятность, что это будет передаваться и дальше, пока не будет вылечено»

В эпоху продуктивности и идеальных медиаобразов велик соблазн считать, что люди вполне могут добиться успеха кратчайшим путем, избегая провалов и неудач. Но можно ли на самом деле не совершать ошибок на собственном пути или хотя бы минимизировать их? Разбираемся с кандидатом психологических наук, психоаналитиком Мариной Андроновой, как разные психологические направления трактуют значение ошибок, почему иногда мы повторно совершаем старые, к каким внутренним проблемам может привести избегание неудач и стремление быть идеальным и в чем преимущество безоценочного восприятия.

https://monocler.ru/chto-nam-dayut-oshibki/

«Автаркия», самодостаточность и чувство меры: философ, аспирант МГУ, автор проекта @skolamysli Сергей Романов исследует практики саморазвития человека в философских концепциях античности — от Протагора до Эпикура, от софистов до стоиков — и разбирается, как эти практики помогают развить самообладание, обрести свободу делать собственный выбор, смотреть без страха в глаза смерти и учиться невозмутимо брать на себя ответственность за свою жизнь, реакции и поступки.

«Философия непосредственно связана с практиками самосовершенствования, но одновременно с этим в ней можно легко распознать подготовку к смерти. Как говорил Сократ в диалоге Платона “Федон”:

“Те, кто подлинно преданы философии, заняты на самом деле только одним — умиранием и смертью” [Платон, 1993. С. 14].

Озадачиться смертью — один из способов заглянуть за пределы наличного бытия, обзавестись ретроспективной точкой обзора по отношению к своему существованию. Мудрость, к которой стремится человек в упражнениях ума, — искусство жизни и умирания. Познавательный интерес выходит за рамки окружающего мира и предлагает сконцентрироваться на самом субъекте познания…»

https://monocler.ru/strategii-samorazvitiya-cheloveka-v-antichnoj-filosofii/

🔸 P.S. Если вам нравится то, что мы делаем, и вы хотите, чтобы журнал и дальше существовал и развивался, вы можете поддержать проект, став нашим патроном: https://www.patreon.com/monocler

Будем благодарны за любую помощь!
——

«Боль неизбежна, но страдание — это выбор»: публикуем главу из книги «Победи депрессию прежде, чем она победит тебя» ученика Аарона Бека, профессора клинической психологии отделения психиатрии Медицинского колледжа Уэйл Корнелл Роберта Лихи и разбираемся, какие существуют гипотезы относительно эволюционных корней депрессии, в чем особенности мышления и объяснительного стиля людей, склонных к депрессии, какие когнитивные искажения зачастую заслоняют от нас объективную картину происходящего, как их можно отслеживать и останавливать.

«В моих страдающих депрессией пациентах меня поражает их упорный негативный взгляд на вещи, даже если факты говорят об обратном. Карен считала себя непривлекательной, скучной, обузой для других людей. С моей точки зрения, она была красивой, умной, честной и доброй. Она не ценила свои усилия на работе, а зациклилась на нескольких негативных моментах и раздула их в уме до уровня катастрофы, хотя ее начальник считал, что она прекрасный сотрудник, пусть и не идеальный. Когнитивные психотерапевты обнаружили, что, находясь в депрессии, мы склонны негативно оценивать себя, свой опыт и свое будущее. Это явление мы называем когнитивной триадой.

С таким негативным взглядом на вещи все ваши действия кажутся вам неудачей или провалом. Даже когда кто-то указывает на ваши положительные качества, вы игнорируете их: «Пустяки — это может каждый». Кажется, вы ни от чего не в состоянии получать удовольствие, считаете ваши занятия пустой тратой времени, отпуск — лишней тратой денег, а личные отношения — скучными и требующими больших усилий. Вы скептически смотрите в будущее, ожидая, что вам никогда не станет лучше, вы провалите экзамен, вас уволят с работы и вы останетесь один-одинешенек на всю жизнь. Что появляется первым — мысль или депрессия? Негативные мысли приводят к депрессии, подпитывают ее и часто являются ее результатом. Важно поймать их, проверить на практике и изменить»

https://monocler.ru/pobedi-depressiyu/

Насколько мы осознаем то, что делаем? Можно ли изменять стереотипы, которые скрытым образом влияют на наше поведение? Что такое седиментация? Профессор философии Кардиффского университета Джонатан Уэббер обращается к французскому экзистенциализму, чтобы разобрать концепцию седиментации, согласно которой мы не только можем обнаруживать неосознаваемые мотивации в нашем поведении, но и способны критически осмыслять свои позиции для улучшения нашей жизни.

«Морис Мерло-Понти ввел термин «седиментация» в своей книге «Феноменология восприятия» (1945). Он использует его для описания процесса получения информации о нашем теле и окружающей среде в форме, позволяющей нам действовать разумно без особого внимания, усилий или мышления. Мерло-Понти утверждал, что так же, как река накапливает частицы и откладывает их как осадочные структуры, направляющие ее поток, так и мы, живя своей жизнью, накапливаем информацию, которая постепенно и бессознательно превращается в ограниченное русло понимания, управляющее нашим поведением.

В своей работе Мерло-Понти показывает, как стереотипы, с которыми мы не согласны, влияют на наше поведение. Если процесс седиментации нечувствителен к тому, взаимодействуем ли мы с самим миром или с его репрезентацией, то стереотипы, регулярно встречающиеся в наших медиа, интегрируются в наше мировоззрение вместе со знанием о реальном мире».

https://monocler.ru/sedimentacziya-ekzistenczialistskij-vyzov-stereotipam/

Тема критики культуры проходит через весь ХХ век: выявление болевых точек, противоречий, проблем (от Маркса до Ортеги-и-Гассета, Хайдеггера, Адорно и др., о чем мы неоднократно писали - см. курс «Теория культуры»). При этом, как отмечает культоролог Олег Комков, почти весь спектр тем, свойственных ХХ веку, задан в работах немецкого социолога и философа Георга Зиммеля. Трещина, зияющая в здании культуры, – его знаменитый образ. Она обусловлена тем, что культура – недостижимое, нечто, чего невозможно достичь, но к чему человек стремится, преодолевая трагичность своего способа существования через осознание своей творческой сущности и призвания. Разбираемся, что подразумевает Зиммель, когда говорит, что культура — это путь души к себе самой, способна ли культура вместить в себя всю полноту жизни и почему тенденция измерять уровень культуры мерой вещей и достижений, даже самых высоких (искусство, объем прочитанного и узнанного), чревата потерей среди них.

«Однако ему [человеку] приходится оплатить это самосовершенствование трагическим риском того, что в обусловливающей это совершенствование собственной закономерности созданного им же самим мира ему придется столкнуться с возникновением такой логики и динамики, которые со все большей быстротой будут уводить содержания культуры прочь от целей культуры…»

Статья: https://monocler.ru/tragediya-kultury-zimmel/

Ссылка на весь курс: https://monocler.ru/kurs-teoriya-kultury/

«Как только мы получаем новый опыт в какой-то области, будь то лингвистика, живопись или автоиндустрия, мы узнаём всё больше сведений из этой сферы, осваиваем новые модели восприятия и начинаем признавать их. «Беглость переработки информации» (Processing Fluency), простота понимания чего-то предсказывает, получим ли мы эстетическое удовольствие. Распознавание моделей (паттернов) способствует более эффективному хранению информации в памяти и определяет наши суждения о красоте…»

Между простотой и новаторством: что такое «эффект минимальной контринтуитивности», почему многие не любят непонятное искусство и что общего у религиозных сюжетов и «приемлемого творчества».

https://monocler.ru/pochemu-lyudi-ne-lyubyat-neponyatnoe-iskusstvo-i-slishkom-slozhnyie-religii/

«Если какая-либо ценность заряжает вас энергией, значит, она ваша. Если же она воспринимается как «надобность», то, скорее всего, вы столкнулись с ожиданием общества».

Найдите свой компас», «допускайте волны», «сидите в лимбе»: выбрали несколько простых практик из книги психотерапевта Кэтрин Полан Ожеш «Время для себя», которые помогут прислушаться к себе и своим потребностям, осознать полярность эмоций и ощущений, научиться отделять факты от интерпретаций и принимать непредсказуемость и хаотичность жизни, не теряя при этом чувство контроля над настоящим.

https://monocler.ru/vremya-dlya-sebya/

Философия всегда связана с логикой и анализом. Но можно ли ощутить философские концепции, прочувствовать их, пропустить через свой опыт? Профессор гуманитарных наук Техасского технологического университета Костика Брадатан уверен, что помочь нам в этом способен кинематограф — не посредством структурированной аргументации, а через искусное повествование и убедительные образы. Перечитываем перевод статьи, в которой ученый разбирает фильм Акиры Куросавы «Расёмон» и размышляет о том, почему мы избавились от необходимости знать, где находится истина, и как жить в мире, когда невозможно понять, каков он на самом деле.

«…от деконструкции истины как «воли к власти» Фридрихом Ницше к понятию Ричарда Рорти о том, что истину «создают, а не находят», к «социальной конструкции» всего в нашу современную эпоху, мы привыкли к миру, который, кажется, избавился от необходимости знать, где находится истина. Хотя его идея может вызвать тревогу у зрителя, фильм Куросавы присоединяется к беседе, которая ведётся уже долгое время в западной философии.

…Независимо от того, удовлетворяют ли фильмы какому-то техническому определению философии, факт остается фактом: они могут оказывать на нас тот же эффект, что и великие вечные философские труды: потрясти и разбудить нас, вдохнуть новую жизнь в наши умы, открыть нас для новых возможностей увидеть себя и мир вокруг нас. Чистота взгляда, глубина видения и качество понимания в работах Андрея Тарковского, Ингмара Бергмана и Куросавы не меньшие, чем в произведениях великих философов.
Однако, учитывая нездоровую страсть философов к рациональности, самое главное, что режиссёры могут показать им, что значит быть человеком: наши запутанные пути, насколько мы непостоянны, сложны и, в конечном счёте, иррациональны. Мы движимы эмоциями и страстью так же, как разумом; мы используем мифическое воображение так же, как аргументативное мышление».

https://monocler.ru/filosofiya-kino/

«Тирания долженствования» и поиски одобрения: публикуем главу из книги «Разум или чувства» основателя рационально-эмоциональной терапии Альберта Эллиса и его коллеги Роберта Харпера, где на примере клиентских случаев они показывают, как могут работать наши иррациональные установки, превращаясь иногда в самосбывающиеся пророчества, особенно в партнерских отношениях, каким образом страх изменений блокирует наше развитие, к чему приводит мания долженствования и зависимость от одобрения и почему при этом рациональность, доведенная до крайности, может лишить нас богатсва и разнообразия жизни и ее проявлений.

«Формула невроза проста: «Того, что мне не нравится, НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ! А то, чего я хочу, что я ценю или считаю правильным, ДОЛЖНО БЫТЬ!» Но реальность не подчиняется требованиям человека, поэтому при столкновении с ее «строптивостью», а на самом деле ее законами, возникает противоречие между «должным» и «сущим», которое и вызывает злость, тревогу, отчаяние, вину, стыд — одним словом, невротические чувства».

https://monocler.ru/razum-ili-chuvstva-ellis/

Существуют ли эмоции, свойственные только определенным культурам? Майкл Аморусо рассказывает о португальском понятии «саудаде», обозначающем острое переживание «наличия отсутствия» и стремление к безвозвратно утраченному (человеку, вещи), и размышляет, какие формы может принимать это чувство и почему оно в той или иной форме знакомо каждому из нас.

«Для носителей португальского языка саудаде – ключевое слово для обозначения эмоций. Чем-то близкий ностальгии или тоске, этот термин не имеет прямого аналога в английском языке. Как поет бразильский музыкант Жилберту Жил в песне «Toda Saudade» («Все саудаде»), это наличие отсутствия «человека или места – в общем, чего-то». Можно ощущать саудадес (в данном случае формы единственного и множественного числа взаимозаменяемы) по людям или местам, а также звукам, запахам и еде. Можно даже ощущать саудадес по самому саудаде. Это потому, что «хорошо иметь саудадес» (é bom ter saudades), как говорит известная португальская пословица. В этом чувстве есть определенное наслаждение. Вместе с болью, укол саудадес приносит и напоминание об ушедшем счастье».

https://monocler.ru/saudade/

Люди способны на величайшее благо и изощренное зло. Мы спасаем жизни и калечим судьбы, выхаживаем и уничтожаем, бережно взращиваем и беспощадно стираем с лица Земли. Как в нас уживаются самоотречение и эгоизм? Кто был прав в оценке природы человека: Гоббс, уверенный в том, что нам свойственна априорная враждебность, или Руссо, веривший в нашу изначальную чистоту и добродетель? Как наши ближайшие сородичи, шимпанзе и бонобо, отражают две стороны нашей натуры - агрессивную и миролюбивую - и какие факторы повлияли на «одомашнивание» Homo Sapiens как вида? Что такое «тирания кузенов» и как она связана с развитием просоциальности человека и эволюцией морали? Автор блога и телеграм-канала @neuroexistencialism Пётр Борисов делает обзор разных эволюционных гипотез в поисках ответа на эти вопросы.

https://monocler.ru/tiraniya-kuzenov/

«Почти неотъемлемой частью состояния модерна стало ожидание, что вечеринка закончится скорее раньше, чем позже. Разногласия есть лишь в том, как наступит конец. Будет ли это библейский катаклизм, перед которым все равны? Или нечто более постепенное, как мальтузианский голод или моральный упадок?

<…> Упадничеству присущи некоторые черты. На него больший спрос во время смятения и неопределённости. Его приверженцы также склонны думать, что кругов ада можно избежать лишь благодаря великому очищению либо великой харизматичной личности».

Упаднические настроения относительно судьбы мира — не новинка для нашего времени. «Закат всего» связывают то с войнами, то с терроризмом, то с неминуемым крахом капитализма. Директор лаборатории глобальной истории Принстонского университета Джереми Адельман вкратце рассказывает, почему на упадничество такой большой спрос в переломные эпохи, что упускают из виду сторонники «идеи конца» и как упадничество может становиться идеологической ловушкой.

https://monocler.ru/chem-opasny-idei-kontsa-i-upadnicheskie-nastroeniya/

«…. Психопатология же со своим специфическим инструментарием и устоявшимися взглядами на норму и патологию, не учитывая архетипической сущности современного искусства и осознанного характера его представления обществу, неправомерно вторгается в недоступные ей сферы».

Тонкая грань между нормой и патологией: публикуем главу из книги «Психиатрические головоломки» (спасибо @idgorodets!) психиатра, директора Института психического здоровья, эксперта ВОЗ Владимира Давыдовича Менделевича, где он проводит подробный анализ «дела» художника-акциониста Петра Павленского и размышляет, почему постмодернистская реальность требует пересмотра круга патологических явлений, а психиатрии не следует вмешиваться ни в процессы политического активизма, ни в метаморфозы современного художественного творчества.

https://monocler.ru/psihiatriya-i-iskusstvo-kazus-pavlenskogo/

Любовь, как и смерть - ключевой экзистенциал человеческого бытия. Это не выхолощенные модели и образы из массовой культуры, лелеющей зависимые отношения, а способ по-новому смотреть на мир, открывать себя в мире и взаимодействовать с ним. По этому поводу решили вспомнить короткий отрывок из книги «Сказать жизни «Да»: психолог в концлагере», в котором философ, психиатр и создатель логотерапии Виктор Франкл, прошедший опыт Дахау и тотальной потери, размышляет, в чём смысл любви и как она помогает нам преодолевать страдания.

«Положи меня, как печать, на сердце своё, ибо сильна любовь, как смерть»

Make love, not war

https://monocler.ru/viktor-frankl-o-smysle-lyubvi/

Философия стоицизма возникла более двух тысяч лет назад, при этом она не теряет своей актуальности, о чем свидетельствует появление все новых и новых книг с перечислением стоических техник, а также развитие таких движений, как Modern Stoicism. Но почему именно стоицизм и почему именно сейчас? Мэтью Шарп, доцент кафедры философии университета Дикина, размышляет, как стоицизм помогает сохранять чувство контроля над происходящим в темные времена дедемократизации, какое отражение стоические техники нашли в современной когнитивно-поведенческой терапии и почему стоицизм — это в первую очередь практика и «искусство жить», а не теория.

«Одно из старых критических замечаний в адрес стоиков, выдвинутых немецким философом Гегелем, заключается в том, что стоицизм — это философия для времен дедемократизации.

Он возник после того, как автономные демократические города-государства классической Греции пережили окончательный упадок. Философия вновь наделяет людей индивидуальной силой в мире, где все остальное находится в распоряжении властителей, таких как эллинистические цари и римские императоры, которые в любой момент могут лишить нас всех наших мирских благ. У этой идеи есть существенные недостатки. Но, возможно, она отражает то, чем привлекает стоицизм сегодня»

https://monocler.ru/stoiczizm-5-0/

Социальный ритуал, защита от тревоги и инструмент самоутверждения: публикуем фрагменты книги Сьюзен Зонтаг «О фотографии», где философ размышляет о том, почему коллекционировать фотографии — это попытка коллекционировать мир, как и когда фотография предложила, а затем и стала навязывать новую этику видения, расширяя и меняя наши представления о том, на что и как стоит смотреть, почему именно камера — идеальное орудие сознания, настроенного приобретательски, и каким образом процесс фотографирования уводит нас от потребности смотреть вглубь.

«Острая потребность в красоте, нежелание исследовать то, что под поверхностью, упоение телесным миром — все эти составляющие эротического чувства проявляются в удовольствии, которое мы получаем от фотографии. Но у этого удовольствия есть оборотная сторона, чуждая свободе. Не будет преувеличением сказать, что у людей образуется фотозависимость: потребность превратить опыт в способ видения. В конечном счете впечатление становится тождественным фотографированию, а участие в общественном событии — эквивалентом рассматривания последнего в изображении. Малларме, этот самый логичный эстет XIX века, сказал, что все на свете существует для того, чтобы в конце концов попасть в книгу. Сегодня все су­ществует для того, чтобы попасть на фотографию».

https://monocler.ru/syuzen-zontag-o-fotografii-vuayerizme-i-esteticheskom-potrebitelstve/

Respice finem

Мы привыкли относиться к болезни, как к чему-то досадному и угрожающему нашему благополучию. Но профессор философии Хави Карел считает, что болезнь, особенно серьезная, представляющая собой экзистенциальную угрозу, — это всегда откровение, которое помогает нам по-новому смотреть на себя, свое тело, связи, границы, привычки и ценности. Перевели ее короткое эссе, где она исследует философский смысл болезни и размышляет, как недуг может научить нас дистанцироваться от привычного и жить более осмысленно.

https://monocler.ru/filosofskiy-smysl-bolezni/

P.S. Хотя, в общем-то, Лев Толстой в «Смерти Ивана Ильича» изобразил это с такой художественной силой, что любые другие вербальные конструкции уже излишни. Но вдруг кто-то не читал)

«Нравственные страдания его состояли в том, что в эту ночь, глядя на сонное, добродушное скуластое лицо Герасима, ему вдруг пришло в голову: а что, как и в самом деле вся моя жизнь, сознательная жизнь, была «не то».

Ему пришло в голову, что то, что ему представлялось прежде совершенной невозможностью, то, что он прожил свою жизнь не так, как должно было, что это могло быть правда. Ему пришло в голову, что те его чуть заметные поползновения борьбы против того, что наивысше поставленными людьми считалось хорошим, поползновения чуть заметные, которые он тотчас же отгонял от себя, — что они-то и могли быть настоящие, а остальное все могло быть не то. И его служба, и его устройства жизни, и его семья, и эти интересы общества и службы — все это могло быть не то. Он попытался защитить пред собой все это. И вдруг почувствовал всю слабость того, что он защищает. И защищать нечего было.

«А если это так, — сказал он себе, — и я ухожу из жизни с сознанием того, что погубил все, что мне дано было, и поправить нельзя, тогда что ж?» Он лег навзничь и стал совсем по-новому перебирать всю свою жизнь…»

«Зазвонят в колокола, оденутся в золотые мешки долговолосые люди и начнут молиться за убийство. И начнется опять старое, давно известное, ужасное дело. Засуетятся разжигающие людей под видом патриотизма и ненависти к убийству газетчики, радуясь тому, что получат двойной доход. Засуетятся радостно заводчики, купцы, поставщики военных припасов, ожидая двойных барышей. Засуетятся всякого рода чиновники, предвидя возможность украсть больше, чем они крадут обыкновенно. Засуетятся военные начальства, получающие двойное жалованье и рационы и надеющиеся получить за убийство людей различные высокоценимые ими побрякушки — ленты, кресты, галуны, звезды. Засуетятся праздные господа и дамы, вперед записываясь в Красный Крест, готовясь перевязывать тех, которых будут убивать их же мужья и братья, и воображая, что они делают этим самое христианское дело…»

Сегодня опять Лев Толстой, ибо больше сказать нечего.

https://monocler.ru/lev-tolstoy-o-patriotizme/

P. S. Парадокс в том, что сейчас для нас все, о чем он говорит – очевидные вещи, никакого откровения нет: за 20 лет уродливого режима мы изучили этот абсурд и цинизм его предъявления от и до. Так почему этот абсурд не развалился и формы его предъявления остались неизменными (или даже приняли еще более уродливые формы)? У Юнга в его интервью «Обретут ли души мир?» (у нас этот архивный материал называется «Демонов привлекают массы»), где он размышляет о причинах массового психоза в Германии накануне Второй мировой и о том, что после Германии зло будет искать другие народы для своего воплощения, приведен такой пример:

«Позвольте сделать здесь небольшое отступление и наметить в общих чертах мою теорию относительно общего психологического прошлого, предшествовавшего национал-социалистической войне. Возьмем за отправную точку небольшой пример из моей практики. Однажды ко мне пришла женщина и разразилась неистовыми обвинениями в адрес мужа: он сущий дьявол, он мучит и преследует ее, и так далее и тому подобное. В действительности этот человек оказался вполне добропорядочным гражданином, невиновным в каких-либо демонических умыслах. Откуда к этой женщине пришла ее безумная идея? Да просто в ее собственной душе живет тот дьявол, которого она проецирует вовне, перенося свои собственные желания и неистовства на своего мужа. Я разъяснил ей все это, и она согласилась, уподобившись раскаявшейся овечке. Казалось, все в порядке. Тем не менее именно это и обеспокоило меня, потому что я не знаю, куда пропал дьявол, ранее соединявшийся с образом мужа. Совершенно то же самое, но в больших масштабах произошло в истории Европы…»

Читаю комментарии, и на поверхности – коллективная иллюзия, что мы не причастны к той дичи, что сейчас творится, что она – плод воспаленного воображения и амбиций одного параноика, за которые нам «стыдно». Страшно, если демон принятого нами как данность бессилия – на самом деле демон безмолвной индульгенции, которую мы когда-то дали «Великому инквизитору» для реализации нашего бессознательного. Пусть уж лучше банальная спираль молчания.