В Англии мне сказали когда-то (а в Англии самые лучшие хосписы): «Знаете, чем один хороший хоспис отличается от другого? Волонтерами. В одном хосписе лучше волонтеры-садовники, а в другом лучше волонтеры-парикмахеры». У нас лучшие хосписы - это те, куда пустили волонтёров. Потому что именно волонтеры превращают хоспис в дом. И делают так, что последние дни жизни человека проходят без боли, без страха, без стыда и унижения. И самое главное - не в одиночестве.

Фонд «Вера» решил разрушить некоторые неправильные представления о волонетрстве в хосписах - вот в такой легкой и понятной форме. Если вы хотите стать нашим волонтёром - приходите на ознакомительную встречу в фонд, все подробности тут: https://www.hospicefund.ru/volunteer/?

Наш портал «Про паллиатив» составил памятку - о чем нужно позаботиться перед длинными выходными - майскими праздниками, если ваш близкий тяжело болен. Впереди еще пара будних дней — а значит, и время все успеть.

https://pro-palliativ.ru/blog/pamyatka-kak-tyazhelobolnomu-cheloveku-podgotovitsya-k-dlinnym-vyhodnym/?utm_source=telegram&utm_medium=post&utm_campaign=20220422dlvihtg

Провели встречу с командой «Региона заботы» по одному из наших направлений работы - трудовые мастерские, где смогут работать жители трех ПНИ Нижегородской области. Идея родилась давно и очень тщательно продумывалась и просчитывалась. Нам нужно было не просто организовать времяпрепровождение подопечных в творческих кружках - за лепкой, рисованием, садоводством, готовкой еды, шитьем и прочими активностями, а дать им возможность реализовываться и зарабатывать деньги через творчество и настоящую работу. Любому из нас тяжело без обязательств. Обязательства и труд - это неотъемлемая форма ощущения себя человеком, а безделье - одна из сторон расчеловечивания. Ведь в случае с этими ребятами - они бездельничают не потому, что они ни на что не способны, а потому что они никому не нужны, и от них ничего не нужно. Ты как будто ни для кого ничего не можешь сделать полезного. А это совершенно не так. Для многих из них работа важна - и это не только деньги на покупку себе одежды, косметики, вкусностей к чаю, нового велосипеда, это еще и общение, и голова, занятая мыслями и планами. Свободного времени в ПНИ много, но а вот занять себя совершенно нечем. И это расчеловечивает. Ведь из ПНИ даже нельзя выйти в магазин или на прогулку, чтобы хоть как-то разнообразить сидение в четырех стенах, - это закрытые, режимные учреждения. Карантин ситуацию эту только усугубил. Так что, надеюсь, в этом году запустимся, планов громадьё. Будем и кружки лепить, и валенки катать, и вафли бельгийские учиться печь. Всё по-взрослому:)

Не успеваю, к сожалению, описывать всё, что происходит за неделю на работе. А ведь это важно. Когда в хосписе работаешь, точно знаешь, что жизнь и смерть — не только в телеграм-каналах, которые мы читаем всей страной. Они в каждодневной работе. В наших палатах лежат люди, для которых вся жизнь сосредоточена внутри хосписных стен. Для пациентов жизнь складывается из любви и деталей, а для нас — из рабочих мелочей.

Сейчас у меня каждое утро начинается с отчетности по падениям пациентов в хосписах за предыдущие сутки. Падения случаются абсолютно во всех наших филиалах. И со стороны, возможно, кажется, что мы очень круто работаем (да, с точки зрения паллиативной помощи, мы — одни из лучших), но на самом деле до идеала нам очень далеко. У нас падает кто-то каждый день. И нужно проводить кучу мероприятий для того, чтобы это не происходило — обучать медицинских сестер пользоваться правильным оборудованием, не позволять пациентам надевать открытые тапочки на пять (!) размеров больше без задников, следить за тем, как и где натянуты провода, понимать взаимосвязь между изменением схемы приема препаратов и падением. К сожалению, мне кажется важным поступиться своими принципами про личное пространство и установить в некоторых местах видеонаблюдение. Кучу всего нужно сделать, потому что редко бывает такое утро, в которое я бы прочитала, что у нас никто нигде не упал. Мероприятия по профилактике падений у нас проводятся недостаточно. И нужно это менять.

Что еще важного происходит. Мы, наверное, первые в стране из госучреждений ввели у себя новшество - «сестринскую карту». Это означает, что наши медсестры ведут отдельную карту пациента, заполняют ее в течение дня, отслеживают динамику, и пациент передается другой смене с отметками по разным параметрам — его психоэмоциональное состояние, болевое поведение, сходил в туалет или нет, что у него в социальной части происходило — кто к нему приходил, какие процедуры медсестра выполнила. Это всё зафиксировано медсестрой в одном документе. А дальше происходит очень интересный анализ — мы сопоставляем историю болезни врача и эту сестринскую карту, и видим, как по-разному они видят жизнь одного и того же пациента. Почему это важно? Если мы говорим про командную работу — то должно быть либо больше коммуникации между врачом и медицинской сестрой, чтобы понять, кто кому чего не договаривает и не передает, или вот такой вот анализ двух документов, чтобы результатом этой «разности взглядов» стало, например, дополнительное обучение медицинских сестер. Или врачей 🙂 Эти сестринские карты очень важное для нас всех и долгожданное нововведение.

Еще на прошлой неделе было совещание на Московском эндокринном заводе. Из-за ковида уже тысячу лет не было подобных очных встреч, на которых бы присутствовало столько народу. Приехали министры, замминистров, специалисты со всей страны, чтобы поговорить про паллиативную помощь и обезболивание. Забавно. Для меня непривычным было то, что закопёрщиком этого мероприятия была не я 🙂 Всё организовалось без меня. Приехали люди с разными докладами, перечислили всё, что было сделано за последнее время. Я сидела и думала, - офигеть, ведь это результат работы Кати Чистяковой, Лиды Мониава, Лены Полевиченко, Дианы Невзоровой, Татьяны Кравченко, Екатерины Куракулиной из Минздрава и Михаила Альбертовича Мурашко, который тогда еще в Росздравнадзоре работал. Классно. Мы запустили эту работу, и она продолжается. Это уже данность.

Я всё равно, конечно, выступила. В своем ворчливо-эмоциональном стиле. Ведь все говорили, как система налаживается, строится, растет, а я опять начала рассказывать, какой везде бардак, как много еще нужно сделать, что здесь не доработано, а что там. И про социальную сферу рассказала, про то, какие там люди и проблемы с паллиативной помощью. После доклада ко мне повернулась Мелита Вуйнович, которая в ВОЗ занимается паллиативной помощью, и сказала: «Нюта, вообще-то проблемы с качеством оказания паллиативной помощи в социальных учреждениях есть во всём мире. У нас есть методики и данные, давайте организуем встречу, поговорим, обменяемся информацией, мы готовы помогать со стороны ВОЗ». Я так рада была это услышать, знаете… Ну, что не только у нас.

Ещё на той неделе сидели в мамином кабинете с командой из Нижегородской области и с пеной у рта обсуждали реорганизацию и реструктуризацию коечного фонда и системы оказания паллиативной помощи в регионе. Почему с пеной у рта, и почему это хорошо. Потому что это значит, что в Нижнем наконец-то собралась команда, у которой эта тема болит, которая хочет сделать не кое-как, а на совесть. Есть несколько подходов:

1) законодательная база и какие-то параметры, которым нужно соответствовать — Госзадания, программы, нацпроекты;
2) есть теория, касающаяся организационных моментов;
3) а есть практическая сторона вопроса – плохие дороги, нехватка персонала, разница в количестве пожилого населения по районам.

Как все эти подходы увязать и друг на друга наложить, какую выстроить стратегию — где открыть отделение, где закрыть, где найти персонал и как обучить, где увеличить, а где уменьшить количество сестринских коек? Паллиативная помощь ведь состоит не только из обезболивания. Ее надо планировать, просчитывать, финансировать, готовить кадры. Это не просто «хочу построить хоспис, деньги нашел». А кто работать там будет, кто команду обучит, кто связь с другими клиниками по маршрутизации пациентов наладит? За какой срок? Я очень люблю, когда такие знаковые встречи проходят в мамином кабинете, это важные стены. И люблю привлекать к таким встречам сотрудников московских хосписов, переключать их с текучки на другую проблематику. Все сидят, обсуждают, думают усиленно, предлагают варианты, даже ошибаются, не понимая региональной специфики. За этим очень интересно наблюдать. У людей меняется угол зрения. Там прямо какая-то магия происходит. Работа людям становится интересна. Уже на следующий день мне нижегородцы написали, сколько они всего решили по итогу встречи и сколько напланировали.

Я люблю свою работу, я приду сюда в субботу:)