Хоррор «Рок-Спрингс» начинается с такого каскада клише, что даже удивляешься: а это точно «Санденс»?

Маленькая девочка, ее мама и бабушка укрываются в лесном домике в Вайоминге, чтобы справиться с горем - смертью папы-мужа-сына. Бабушка - китаянка, вдова - вьетнамка, девочка - дитя двух культур.

Ближайший городок Рок-Спрингс здорово напоминает Сайлент-Хилл. Девочка не разговаривает после смерти папы. Мама постоянно видит его призрак. Бабушка предупреждает, что вот-вот начнется месяц духов. В доме появляется зловещая кукла. В лесу находят труп собаковода. Тени от веток за окном наполняют детскую комнату серым злом и мерцающим страхом.

Все это по-настоящему пугает - особенно когда мама начинает играть трупу мужа на виолончели.

Но фестивальную ценность фильм обретает с началом второй главы.

События вдруг переносятся в 1885 год, когда Рок-Спрингс еще был шахтерским городком с большой китайской общиной.

И флэшбек в обычном вроде бы ужастике внезапно оказывается снят с размахом «Выжившего».

Помните эпизод с убийством китайца Фу Чена в «Снах поездов»?

Этот герой, имя которого переводится как «Благословение», символизирует две замалчиваемые вещи - вклад азиатских иммигрантов в строительство американских железных дорог и насилие, жертвами которого они систематически становились. С 1882 по 1943 года даже действовал «Акт об исключении китайцев» - закон, поражавший в правах целый народ.

«Санденс» - последовательный фестиваль, поэтому тема, которой год назад едва коснулись «Сны поездов», в полной мере раскрывается в «Рок-Спрингс».

Решайте сами, хотите ли вы до фильма знать, что произошло в Рок-Спрингс 2 сентября 1885 рода.

Но имейте в виду, что хоррор Rock Springs - это и новая легенда, в которой можно копаться так же долго, как в родословной «Ведьмы из Блэр», и город-побратим «Сайлент-Хилла», и мощный азиатский вклад а пантеон «Американских богов».

У продюсера Ридли Скотта был недооцеенный сериал «Террор», во втором сезоне которого духи из японского фольклора бесчинствовали в американском лагере для интернированных японцев во время Второй мировой.

Rock Springs - это как «Террор», но про китайцев.

И это очень свежо.

Просто представьте, что «Первая корова» - безжалостный ужастик.

Вот сейчас было не просто страшно, а запредельно страшно.

И перспективно - причем не только в плане сборов, но и в плане отпечатка на индустрии. Потому что для хорроров про подкасты undertone от А24 может стать тем же, чем «Паранормальное явление» для мокьюментари.

Исчерпывающим набором инструментов для создания акустического ужаса.

Библиотекой, в которую последователи будут приходить за знаниями и протоколами.

Песочницей,где зарыто столько игрушек, что хватит еще на пару десятков звуковых страшилок.

Девушка Эви живет в жуткой квартире вдвоем с мамой. Мама прикована к постели и не произносит ни слова. Героиня читает ей на ночь молитвы, а потом спускается вниз, надевает звуконепроницаемые наушники и принимается вести подкаст о паранормальных явлениях.

Ее соавтор Джастин - парень на другом конце страны, который вряд ли придет на помощь - откопал отличный материал для нового выпуска. Кто-то прислал ему на почту десять таинственных аудиозаписей. На них - ночные кошмары молодой пары, которую, предположительно, терзает демон.

В отличие от прошлогодней артовой «Ловушки для кролика», undertone интригует не глубокими смыслами, а широким диапазоном страшилок. Перед нами будто бы выставка вооружений, демонстрирующая все, на что способен поджанр акустических хорроров.

Стоит героине надеть наушники - она уже уязвима.

Хрипы больной матери - кошмар сам по себе.

Подкаст записывается поэпизодно, а десять загадочных аудиозаписей - страшная сказка с логикой «1000 и 1 ночи».

Слушатели могут звонить героям в прямом эфире.

Фильм, в котором тревожит каждй звук, еще больше пугает в тщательно выверенные моменты тишины. То есть это хоррор вообще без передышек, если не считать пару разрядок смехом.

Базовые приемы вроде перевернутых задом наперед детских песенок - на месте.

Но ноу-хау все-таки больше: например, после одной из сцен вы навсегда расхотите засыпать под медитативные аудиокниги.

При этом стоил фильм явно пять копеек: все события происходят в одном доме, актриса Нина Кири тащит на себе всю драму, а спецэффектов здесь не больше, чем в «Ведьме из Блэр».

Катарсиса, к которому нас приучили «санденсовские» ужастики, увы, не будет - но ужаса в этой истории хоть отбавляй.

По-моему, хит.

Из прошлогодних российских фильмов, которые уже были на фестивалях, но еще не достались людям, очень хочется как можно скорее поделиться тремя - «Встречными», «Фейерверками днем» и «Картинами дружеских связей».

У последнего появился трейлер:

«Мой фильм — о людях, крепко связанных друг с другом, в тот момент, когда их связь должна разорваться. Каждая сцена в фильме основана на наблюдениях, сделанных мной в своем ближайшем круге в последние 5 лет. Французский художник Кристиан Болтански говорил: «Каждый человек заслуживает собственного музея» — я абсолютно согласна с этим тезисом и буду не против, чтобы «Картины дружеских связей» считались не только фильмом, но и музеем потерянных тридцатилетних людей в лице меня и моих друзей».

Режиссёр Соня Райзман.

Фильм «Картины дружеских связей» в прокате с 19 марта.

Кинофаны, фото от волшебника Саши kil.photog Килина - здесь:

https://kilphotog.ru/disk/kinofan-26-01-pbn3d5

А последние 40 с чем-то билетов на игру 9 февраля - здесь:

https://msk.radario.ru/events/2618530/tickets

До встречи!

Шел 2026 год, Дэйв Франко продолжал играть в комедиях с бонгами, рвотой и диареей.

А ведь это новый фильм от автора I don’t feel at home in this world anymore.

А ведь тут еще Кирнан Шипка, Питер Динклейдж и Николас Браун.

Всем, кто застрял, - выбирайтесь.

Город как по щелчку опустел, редкие журналисты на пресс-показах превратились в ходячих мертвецов, небо стало отражением асфальта, а заветный снег выпал как издевательский утешительный приз.

Сегодня мой последний день на фестивале, поэтому ощущение неуклюжего прощания уже тут рядом. Это была шестая поездка в Юту за восемь лет - и седьмой, очевидно, не будет: фестиваль переезжает в Колорадо.

На этом фоне любой показ неизбежно становится личным - так что сегодня у меня семь личных фильмов и три личных сериала.

И первая же история из десяти - про то, что для меня много значит: про горы.

Документалка The Last First: Winter K2 - хроника едва ли не последнего из возможных альпинистских рекордов. 16 января 2021 года группа из десяти непальских спортсменов стала первыми людьми, покорившими вершину К2 (8611 метров) зимой. Легендарная гора Дапсанг ниже Эвереста, но тяжелее для штурма и смертоноснее. А январь - неподходящий сезон для восхождений: температура ниже, ветра сильнее, погода непредсказуемее. Хуже только февраль. Поэтому надо успеть в январе.

Непальцы и шерпы - труженики гор, обычно остающиеся в тени богатых туристов, для которых местные гиды тропят дороги, вешают перила и тащат кислородные баллоны.

В конце 2020 и начале 2021 года в лагерях под К2 тоже было много европейцев, американцев и японцев, уверенных, что они будут первыми на вершине. Непальцы были для упакованных альтпинистов из первого мира все равно что оруженосцами - помощниками, у которых нет своих флагов и которые не оставят своих имен на вершине.

Но десять непальцев, болтливых и доброжелательных на протяжении всей экспедиции, в одну из ночей в полном радиомолчании вышли из лагеря - и нарушили почти вековую иерархию альпинистских рекордов.

Многие из тех, кто был в лагере, встретили чемпионов завистью и осуждением.

Кто-то решил, что раз рекорда не будет, можно ехать домой.

В заложниках у К2 оказались пакистанец Али Садпара и его 21-летний сын. Им нельзя было повернуть назад, потому что американский режиссер договорился с пакистанскими военными о том, что снимет первое национальное восхождение. Согласия самих героев никто не спросил. Для военных семья Садпара стала солдатами пропаганды. Для американца - пропусков в Гималаи.

А затем на горе погиб испанец.

А потом смерть стала забирать альпинистов одного за другим.

Я видел достаточно документальных, игровых и даже анимационных фильмов про горы, но никогда не видел такого, как The Last First: Winter K2.

Это не комплимент: фильм торопится с акклиматизацией, теряется на маршрутах, засыпает без кислорода и не доводит зрителя до катарсиса. В нем царит такая же неразбериха, как в «Эвересте» Кормакура, а выбор и содержание говорящих голов сводят сюжет к банальным общим местам.

Уникальность The Last First: Winter K2 не в качестве, а в оптике - оптике чужого среди своих.

Это единственный альпинистский фильм, который умудрился увидеть горы холодной двухмерной пустыней, а восходителей - пустыми баллонами кислорода. Все прежние попытки отказать альпинизму в благородном таинстве; показать, что вершины принадежат циничным эгоистам и адреналивным наркоманам и заступиться за эксплуатируемых шерп, заканчивались тем, что кинематографисты все равно проникались иррациональным движением вверх.

Потому что нужно очень стараться, чтобы не почувствовать, что в разреженном воздухе выше концентрация чудес, а в поднебесной тиши больше простора для мысли.

Один советский восходитель писал, что горы - это лаборатория, где летчики-камикадзе ищут лучшие способы сосуществования для людей там внизу.

Фильм The Last First: Winter K2 выбрал быть высокомерным по отношению к тем, кто поднялся на 8611 - или умер, стараясь. Это кино, которое оказалось безразличным даже к природе. Снежная слепота как осознанный выбор.

Ричард Линклейтер перед тем, как комментировать в реальном времени «Новую волну», говорит:

«У меня будет пульт, чтобы делать тише, но фильм на французском все равно. Так что если вы не знаете французский, то не делайте вид, что я вам мешаю».

Наконец-то нормальное обсуждение с кинокритиком:

Господин ведущий сел на один ряд со мной, представляете!

Пока что больше похоже на публичный подкаст, конечно:

Оказывается, эта камера - та самая камера, на которую и снимали «На последнем дыхании». Все еще работает, представляете.

Самое странное в The Last First: Winter K2 - то, что фильм не зовет в горы даже тех, кто там уже был.

В 2021 назад мы с друзьями, отметившись в МЧС под позывным «222», поднялись на Эльбрус - и страшно гордились, что выбрали сложный, а не туристический путь.

В 2022 мы были на Казбеке - и учились радоваться не личному достижению (Казбек после Эльбруса - дауншифтинг), а совместому приключению. Не самой вершине, а пути к ней.

Потом наше братства распалось, а в 2025 году, после Москвы-2022, Питера-2023 и Афин-2024 выдохлась и моя любовь к марафонам.

The Last First: Winter K2 не вызывает ни ностальгии, ни сожалений, ни предвкушения. С фильмом, нацеленным на пресловутую деглорификацию гор, даже во многом соглашаешься. Коммерческий альпинизм - увлечение с сомнительной этикой. Падающие камни - рок, на который необязательно подписываться добровольно. А все, что мы узнаем про себя в горах, можно узнать и не в горах.

Но чего в этом фильме не понять - так это того, почему у него нет чувств.

Насколько ему не свойственно альпинистское умение методично смотреть под ноги, делая по полшага в секунду на протяжении десятков часов.

И почему он в упор не замечает своих героев.

Мы, кстати, видели в горах двойника Дэвида Линча. И записали с ним традиционный выпуск прогноза погоды.

Всем, кто скучает по «Киностудии», «Блудливой Калифорнии» и «Красавцам», советую BAIT с Ризом Ахмедом - веселый, проворный и глубокий сериал про британскую киноиндустрию.

Главный герой - не самый везучий актер пакистанских корней, который вдруг узнает, что может стать новым Джеймсом Бондом.

Островитяне реагируют на новость по-разному: кто-то зовет героя на светские рауты и подкасты, а кто-то кидает ему в окно свиную голову, на которой выцарапаны гадости про мусульман.

В семье актера тоже нет единодушия. Религиозный отец сокрушается, что сыну опять придется целовать белых женщин на экране, а простодушный, но надежный брат уже строит нелепые бизнес-планы.

И конечно же, герой, которого в первой же сцене путают с Дэвом Пателем, не знает, как называется его сериал. Bait - это приманка. На роль будет претендовать много актеров.

В отличие от «Киностудии», в санденсовском сериале немного индустриального юмора: разве что мама героя, узнав, что он претендент на роль Бонда, воскликнет: «А что, Дэниел Крейг умер?»

Вместо киношных внутряков сериал сосредотачивается на более глубоких темах - национальной и этнической идентичности в 21 веке и определении маскулинности.

Героя буллили в детстве - и тепепь в 40 с чем-то лет он сомневается, что сможет сыграть такого эталонного мужчину и джентльмена, как Бонд.

А расовая карта оказывается крапленой - и в стремлении понравиться белым продюсерам пакистанец теряет поддержку общины.

Посмотрел на «Санденсе» два эпизода - и дико жду, что будет дальше. А со мной такое редко бывает.

Хотелось позвать на ММКФ - но, увы, это Amazon.

Фильм The Incomer с Доналом Глисоном живописный, как «Банши Инишерина», причудливый, как «Маяк», провокационный, как «Клык», и при этом смешной и трогательный, как прошлогодняя «Баллада об острове Уоллис», которую тоже показывал «Санденс».

Рядом с Шотландией есть остров, где живут всего два человека. Это взрослые брат и сестра (Грант О'Рурк оз «Чужестранки» и Гейл Ранкин из «Рода мужского»), которым родителяи завещали защищать дом от чужаков, которые ни разу не видели электрическую зубную щетку и которые время от времени наряжаются в птиц и встречают русалок.

Забитый городской клерк (Глисон) получает задание приехать на остров и сообщить дикарям, что их выселяют. Брат и сестра сперва берут колонизатора в плен, но затем принимают в семью.

Фильм идет терпимые 102 минуты, но беда в том, что идей, эмоций, событий и шуток в нем на час с хвостиком. Юмор во многом строится на том, что пришелец - фанат Толкина (и в любой момент может заорать «You Shall Not Pass!!!»), островитянка впервые влюбилась, а ее брат не может откалибровать свои чувства к пришельцу. А вот к серьезной теме ответственности в любви (героиня принадлежат природе, герой - городу) фильм даже не подступается.

Мило, красочно, злободневно, но могло быть либо быстрее, либо глубже.