Forwarded from LogiStan. Экономика ЦентрАзии
🌟 Баланс выгод и рисков: зачем Казахстану загружать НПЗ «Конденсат» российским сырьем?
Казахстан примет российскую нефть для работы на НПЗ «Конденсат». По предварительной договорённости до 30% бензина и дизеля будут оставаться в Казахстане, остальное отправится в Россию. О реальной эффективности этой сделки в интервью LogiStan рассказал директор PACE Analytics Аскар Исмаилов.
💬 При полной загрузке «Конденсат» способен выпускать до 220 тыс. тонн бензина и 218 тыс. тонн дизельного топлива. Максимальный объём поставок в Россию составит около 307 тыс. тонн в год. В масштабах всей России эти объёмы, конечно, ничтожно малы.
💬 Казахстан получает свои выгоды от сделки: плату за переработку сырья, загрузку железнодорожной и энергетической инфраструктуры, сохранение рабочих мест и компетенций, налоговые и акцизные поступления, дополнительный объём бензина и дизельного топлива для Западно-Казахстанской области.
💬 Загрузку казахстанского НПЗ российской нефтью необходимо рассматривать как временное решение. Реальную экономику сделки ещё предстоит просчитать.
➡ Полный текст интервью Аскара Исмаилова читайте по ссылке.
LogiStan.info | Telegram | MAX
Казахстан примет российскую нефть для работы на НПЗ «Конденсат». По предварительной договорённости до 30% бензина и дизеля будут оставаться в Казахстане, остальное отправится в Россию. О реальной эффективности этой сделки в интервью LogiStan рассказал директор PACE Analytics Аскар Исмаилов.
LogiStan.info | Telegram | MAX
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Какое направление будет приоритетным во вновь созданном Комитете по аграрным вопросам, экологии и природным ресурсам при Курултае?
Anonymous Poll
51%
Аграрный сектор
9%
Экология
40%
Природные ресурсы
Forwarded from Новости о финансах
📍Бензин по цене ремонта авто: пока Минторг проверяет качество топлива после жалоб водителей, мы узнали у директора PACE Analytics Аскара Исмаилова, насколько серьезен инцидент.
Он отметил, что речь идет не только о расходах автомобилистов, но и о безопасности движения, экологических выбросах и доверии к госконтролю.
А. Исмаилов также подсчитал, расходы на выбывшую из строя машину могут составлять от 50-200 тыс. теңге до 1 млн теңге и выше для премиальных моделей.
Подробнее – в новости.
Telegram | Instagram | Tik Tok
Он отметил, что речь идет не только о расходах автомобилистов, но и о безопасности движения, экологических выбросах и доверии к госконтролю.
А. Исмаилов также подсчитал, расходы на выбывшую из строя машину могут составлять от 50-200 тыс. теңге до 1 млн теңге и выше для премиальных моделей.
Подробнее – в новости.
Telegram | Instagram | Tik Tok
Forwarded from Фонд BirgeBastau
В прошлом году у нас появилась идея помочь с созданием школы для детей с особыми потребностями в Астане. Не очередного центра развития, а нормальной школы, где дети могли бы получать образование, развиваться, общаться со сверстниками, а родители понимали бы, что их ребенок находится в профессиональной и доброжелательной среде.
На первый взгляд такой проект в Казахстане должен получить поддержку практически. Тем более что Президент Токаев не раз говорил о необходимости создавать во всех регионах полноценную инфраструктуру для детей с особыми потребностями. Вчера на Курултае он прямо говорил о том, что каждый ребенок должен иметь возможность получить полноценное образование, открывать соответствующие центры во всех областных центрах и крупных районах. Президент отдельно отметил, что рассчитывает и на участие спонсоров.
Казалось бы, понятная государственная задача. Есть политическая воля, есть очевидная социальная потребность, есть люди, готовые заниматься такими проектами, есть крупный бизнес, который ежегодно говорит о социальной и «социальной» ответственности. Остается только сделать. Но мы же в Казахстане живем.
Когда пытаешься превратить такую идею в конкретный проект, выясняется, что нужно пройти практически все возможные «круги ада». Нужно выделить землю. [Здесь стоит отметить, что Акимат Астаны пошел навстречу и готов был выделить участок. Даже дал возможность выбрать локацию]. Кто-то должен помочь с инфраструктурой. Нужно оборудование. Потом специалисты. Кто-то должен профинансировать строительство.
И вот на каждом этапе оказывается, что вопрос вроде бы важный, но у одного ведомства нет полномочий, у другого нет подходящей бюджетной программы, у третьего нет финансирования.
В итоге возникает странная ситуация. Тем, кому эта школа действительно нужна, неоткуда взять деньги на ее создание. А тем, у кого деньги есть, она непосредственно не нужна. И между этими двумя сторонами практически отсутствует связь.
Я разговаривал в том числе с представителями крупных нефтяных компаний, работающих в Казахстане. У многих из них как они заявляют в СМИ огромные бюджеты, серьезные социальные программы, красивые отчеты об устойчивом развитии и корпоративной ответственности. Пока речь идет о презентациях, все выглядит замечательно. Там и поддержка регионов, и развитие человеческого капитала, и этот ESG, забота о местных сообществах, инвестиции в будущее.
А когда обсуждали с ними конкретный проект школы для детей с особыми потребностями, начали рассказывать про корпоративные процедуры, то бюджет уже утвержден, то проект не относится к установленным направлениям. Компания может оплатить одно, но не может финансировать другое. Бла-бла-бла… И еще десять причин, почему это невозможно, чем найти одну возможность это сделать.
Я никого не собираюсь обвинять. Я сам много лет работал в крупных компаниях и понимаю, зачем существуют бюджетные процедуры, комплаенс, внутренние регламенты и ответственность менеджмента. Но есть один неприятный вопрос:
Что в итоге должны делать родители этих детей?
Ждать, пока совпадут бюджетные циклы нескольких организаций? Ждать, пока в компании изменится социальная политика? Искать человека, который лично проникнется проблемой и начнет пробивать проект через систему? А ведь у ребенка нет нескольких лишних лет, чтобы ждать.
Поэтому пока мы находимся в ситуации, когда государство, крупный бизнес и потребности особенных детей существуют в параллельных вселенных.
На первый взгляд такой проект в Казахстане должен получить поддержку практически. Тем более что Президент Токаев не раз говорил о необходимости создавать во всех регионах полноценную инфраструктуру для детей с особыми потребностями. Вчера на Курултае он прямо говорил о том, что каждый ребенок должен иметь возможность получить полноценное образование, открывать соответствующие центры во всех областных центрах и крупных районах. Президент отдельно отметил, что рассчитывает и на участие спонсоров.
Казалось бы, понятная государственная задача. Есть политическая воля, есть очевидная социальная потребность, есть люди, готовые заниматься такими проектами, есть крупный бизнес, который ежегодно говорит о социальной и «социальной» ответственности. Остается только сделать. Но мы же в Казахстане живем.
Когда пытаешься превратить такую идею в конкретный проект, выясняется, что нужно пройти практически все возможные «круги ада». Нужно выделить землю. [Здесь стоит отметить, что Акимат Астаны пошел навстречу и готов был выделить участок. Даже дал возможность выбрать локацию]. Кто-то должен помочь с инфраструктурой. Нужно оборудование. Потом специалисты. Кто-то должен профинансировать строительство.
И вот на каждом этапе оказывается, что вопрос вроде бы важный, но у одного ведомства нет полномочий, у другого нет подходящей бюджетной программы, у третьего нет финансирования.
В итоге возникает странная ситуация. Тем, кому эта школа действительно нужна, неоткуда взять деньги на ее создание. А тем, у кого деньги есть, она непосредственно не нужна. И между этими двумя сторонами практически отсутствует связь.
Я разговаривал в том числе с представителями крупных нефтяных компаний, работающих в Казахстане. У многих из них как они заявляют в СМИ огромные бюджеты, серьезные социальные программы, красивые отчеты об устойчивом развитии и корпоративной ответственности. Пока речь идет о презентациях, все выглядит замечательно. Там и поддержка регионов, и развитие человеческого капитала, и этот ESG, забота о местных сообществах, инвестиции в будущее.
А когда обсуждали с ними конкретный проект школы для детей с особыми потребностями, начали рассказывать про корпоративные процедуры, то бюджет уже утвержден, то проект не относится к установленным направлениям. Компания может оплатить одно, но не может финансировать другое. Бла-бла-бла… И еще десять причин, почему это невозможно, чем найти одну возможность это сделать.
Я никого не собираюсь обвинять. Я сам много лет работал в крупных компаниях и понимаю, зачем существуют бюджетные процедуры, комплаенс, внутренние регламенты и ответственность менеджмента. Но есть один неприятный вопрос:
Что в итоге должны делать родители этих детей?
Ждать, пока совпадут бюджетные циклы нескольких организаций? Ждать, пока в компании изменится социальная политика? Искать человека, который лично проникнется проблемой и начнет пробивать проект через систему? А ведь у ребенка нет нескольких лишних лет, чтобы ждать.
Поэтому пока мы находимся в ситуации, когда государство, крупный бизнес и потребности особенных детей существуют в параллельных вселенных.
ЯЙЦА В ОДНОЙ КОРЗИНЕ
Вот так шаг за шагом Иран стал заложником Китая... Наглядная инфографика. А почему Ормузский пролив перестал беспокоить мировой рынок нефти по ссылке ниже:
https://t.me/pacedot/2698
Вот так шаг за шагом Иран стал заложником Китая... Наглядная инфографика. А почему Ормузский пролив перестал беспокоить мировой рынок нефти по ссылке ниже:
https://t.me/pacedot/2698
Forwarded from Что по деньгам?
Записали Аскара Исмаилова по теме резкого ухудшения качества бензина на некоторых АЗС в Казахстане
В качестве спойлера для элиты (а аудитория нашей маленькой телеги - это элита), разбирали три версии произошедшего:
1 - "Перехимичили" с присадками на НПЗ (кстати, а почему официальная проверка касается только Павлодарского, но не Шымкентского и Атырауского НПЗ?). И да, АИ-95 и АИ-98 по словам Аскара, у нас преимущественно с помощью присадок на НПЗ и производят, просто в этот раз могли использовать партию дешевых, запрещенных химикатов.
2 - Накосячили сами сети АЗС - "перестарались" в погоне за прибылью с теми же дешевыми присадками.
3 - Внезапная и третья по вероятности версия от Аскара - могла иметь место и украинская диверсия. Если коротко - как сигнал с той стороны: "мы видим, что вы собрались помогать России с топливным дефицитом".
Пам-Пам.
Были в выпуске и советы от Аскара автомобилистам - что делать на фоне подобных скандалов и как уберечь свое авто
В качестве спойлера для элиты (а аудитория нашей маленькой телеги - это элита), разбирали три версии произошедшего:
1 - "Перехимичили" с присадками на НПЗ (кстати, а почему официальная проверка касается только Павлодарского, но не Шымкентского и Атырауского НПЗ?). И да, АИ-95 и АИ-98 по словам Аскара, у нас преимущественно с помощью присадок на НПЗ и производят, просто в этот раз могли использовать партию дешевых, запрещенных химикатов.
2 - Накосячили сами сети АЗС - "перестарались" в погоне за прибылью с теми же дешевыми присадками.
3 - Внезапная и третья по вероятности версия от Аскара - могла иметь место и украинская диверсия. Если коротко - как сигнал с той стороны: "мы видим, что вы собрались помогать России с топливным дефицитом".
Пам-Пам.
Были в выпуске и советы от Аскара автомобилистам - что делать на фоне подобных скандалов и как уберечь свое авто
Forwarded from Нефть и Газ Казахстана. Факты и комментарии
Комментарий. Наш телеграм-канал начинает публикацию ежемесячных обзоров топливного рынка Казахстана: что происходит с ценами и объёмами.
Обзор подготовлен командой RV-Oil. Поставки нефтепродуктов по всему Казахстану.
Подписка на ежедневные новости нефтегазовой отрасли Казахстана: https://t.me/oilgazKZ
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
YouTube
Кто виноват, что бензин плохой: НПЗ, АЗС, Россия или диверсия?
Телеграм-канал Аскара: https://t.me/pacedot
Наша телега: https://t.me/podengamkz
Наша инста: https://www.instagram.com/podengam_/
По рекламе сюда: almusha.murzalieva@mail.ru
Что с бензином происходит и сколько еще это будет длиться? Поговорили с нашим экспертом…
Наша телега: https://t.me/podengamkz
Наша инста: https://www.instagram.com/podengam_/
По рекламе сюда: almusha.murzalieva@mail.ru
Что с бензином происходит и сколько еще это будет длиться? Поговорили с нашим экспертом…
КТО ИСПОРТИЛ БЕНЗИН В КАЗАХСТАНЕ?
Тайм-коды:
00:00 - Что произошло с бензином?
03:00 - В Кыргызстане было то же самое. Виноваты китайские авто?
05:50 - Мы не можем сами производить АИ-98?
07:38 - Три версии «о виноватых»
08:14 - Странно, почему проверять поехали именно Павлодарский НПЗ
11:33 - А что могло быть на АЗС? Бодяжили?
13:46 - Серая контрабанда с Россией имеет место быть?
16:03 - Казахстан работает по Евро 4, сами АИ-95 делать не можем
17:37 - Знают ли об этом наши автомобилисты?
19:23 - Версия с диверсией
23:15 - Кто виноват по версии Аскара
24:38 - Страдать от некачественного бензина долго еще?
27:17 - Пожар на Атырауском НПЗ, авария на Шымкентском в один день. Точно ли случайность?
31:29 - «Качество бензина хуже не будет, но цена будет расти»
34:34 - Где заправлять и когда? Советы от Аскара
38:18 - Трамп обосрался или все-таки нет?
41:48 - Вторая волна кризиса Иранского - чего ждать
46:40 - «КТК гипотетически может стать российским»
49:42 - Мы потеряли около 7 миллиардов долларов на нефти
50:57 - Прогноз «катастрофа» сбылся?
Тайм-коды:
00:00 - Что произошло с бензином?
03:00 - В Кыргызстане было то же самое. Виноваты китайские авто?
05:50 - Мы не можем сами производить АИ-98?
07:38 - Три версии «о виноватых»
08:14 - Странно, почему проверять поехали именно Павлодарский НПЗ
11:33 - А что могло быть на АЗС? Бодяжили?
13:46 - Серая контрабанда с Россией имеет место быть?
16:03 - Казахстан работает по Евро 4, сами АИ-95 делать не можем
17:37 - Знают ли об этом наши автомобилисты?
19:23 - Версия с диверсией
23:15 - Кто виноват по версии Аскара
24:38 - Страдать от некачественного бензина долго еще?
27:17 - Пожар на Атырауском НПЗ, авария на Шымкентском в один день. Точно ли случайность?
31:29 - «Качество бензина хуже не будет, но цена будет расти»
34:34 - Где заправлять и когда? Советы от Аскара
38:18 - Трамп обосрался или все-таки нет?
41:48 - Вторая волна кризиса Иранского - чего ждать
46:40 - «КТК гипотетически может стать российским»
49:42 - Мы потеряли около 7 миллиардов долларов на нефти
50:57 - Прогноз «катастрофа» сбылся?
Forwarded from Евразийский брифинг
👁🗨В Центральной Азии растут цены на топливо на фоне структурного дефицита топлива в России
▪️С начала 2026 года в странах Центральной Азии фиксируется устойчивый рост цен на горюче-смазочные материалы (ГСМ) на фоне структурного дефицита бензина, дизельного топлива и авиационного керосина, которой возник из-за остановки экспорта нефтепродуктов из России. Так, по итогам второго квартала 2026 года поставки российского бензина в Центральную Азию сократились на 34% и составили около 99,3 тыс. тонн, а экспорт авиатоплива рухнул в 13 раз и составил менее 3,8 тыс. тонн.
▪️Ранее масштабные террористические удары так называемого «киевского режима» с применением беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) по нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ) на территории России привели к частичной остановке российских перерабатывающих мощностей, что привело к структурному дефициту бензина и дизельного топлива внутри России.
▪️В итоге для поддержания стабильности внутреннего топливного рынка к началу августа 2026 года российская сторона была вынуждена ввести запрет на экспорт отдельных видов топлива. Формально запрет на экспорт топлива, осуществляемый из России в рамках межправительственных соглашений, не распространяется на поставки в страны, входящие в Евразийский экономический союз (ЕАЭС), однако на практике страны (ЕАЭС) все же столкнулись с острой нехваткой топлива, так как российская сторона в целом была вынуждена сократить на 41% производство бензина и на 44% производство дизельного топлива.
▪️Дефицит топлива, поступающего из России, напрямую ударил по целому ряду государств в Центральной Азии, которые традиционно критически зависят от экспорта российских нефтепродуктов.
▪️Так, в Узбекистане, который активно наращивал импорт бензина, рост цен оказался одним из самых заметных в регионе, только в течение июля 2026 года высокооктановый бензин (Аи-92) в среднем подорожал почти на 6%, а бензин (Аи-95) на 8,5%, а средня стоимость литра бензина достигла 1,5 долларов, что сделало его одним из самых дорогих в Центральной Азии. Всего с начала года повышение стоимости на некоторые марки топлива приблизилось в Узбекистане к 22%.
▪️В свою очередь, в Таджикистане, который за первую половину года закупил в России более 90% необходимого горючего, ситуация развивалась по схожему сценарию, и к августу 2026 года одно только дизельное топливо в стране подорожало на 49%, а средня стоимость литра бензина превысила 1,4 доллара. При этом в среднем рост цен на все виды топлива в Таджикистане составил около 30%.
▪️В наиболее уязвимом положении оказался Кыргызстан, который импортирует из России до 95% потребляемого топлива. По официальным данным, в Кыргызстане бензин (Аи-95) за июль 2026 года подорожал на 24%, а дизельное топливо выросло в цене примерно на 30%. При этом розничные цены некоторое время удавалось удерживать благодаря государственным субсидиям, однако реальная рыночная стоимость горючего была значительно выше.
▪️Казахстан также столкнулся с последствиями топливного кризиса в России, однако за счет существующих мощностей нефтепереработки нарастил производство бензина до рекордных объемов и рост цен на топливо за июль 2026 года составил лишь около 4%.
Подписаться на «Евразийский брифинг»
▪️С начала 2026 года в странах Центральной Азии фиксируется устойчивый рост цен на горюче-смазочные материалы (ГСМ) на фоне структурного дефицита бензина, дизельного топлива и авиационного керосина, которой возник из-за остановки экспорта нефтепродуктов из России. Так, по итогам второго квартала 2026 года поставки российского бензина в Центральную Азию сократились на 34% и составили около 99,3 тыс. тонн, а экспорт авиатоплива рухнул в 13 раз и составил менее 3,8 тыс. тонн.
▪️Ранее масштабные террористические удары так называемого «киевского режима» с применением беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) по нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ) на территории России привели к частичной остановке российских перерабатывающих мощностей, что привело к структурному дефициту бензина и дизельного топлива внутри России.
▪️В итоге для поддержания стабильности внутреннего топливного рынка к началу августа 2026 года российская сторона была вынуждена ввести запрет на экспорт отдельных видов топлива. Формально запрет на экспорт топлива, осуществляемый из России в рамках межправительственных соглашений, не распространяется на поставки в страны, входящие в Евразийский экономический союз (ЕАЭС), однако на практике страны (ЕАЭС) все же столкнулись с острой нехваткой топлива, так как российская сторона в целом была вынуждена сократить на 41% производство бензина и на 44% производство дизельного топлива.
▪️Дефицит топлива, поступающего из России, напрямую ударил по целому ряду государств в Центральной Азии, которые традиционно критически зависят от экспорта российских нефтепродуктов.
▪️Так, в Узбекистане, который активно наращивал импорт бензина, рост цен оказался одним из самых заметных в регионе, только в течение июля 2026 года высокооктановый бензин (Аи-92) в среднем подорожал почти на 6%, а бензин (Аи-95) на 8,5%, а средня стоимость литра бензина достигла 1,5 долларов, что сделало его одним из самых дорогих в Центральной Азии. Всего с начала года повышение стоимости на некоторые марки топлива приблизилось в Узбекистане к 22%.
▪️В свою очередь, в Таджикистане, который за первую половину года закупил в России более 90% необходимого горючего, ситуация развивалась по схожему сценарию, и к августу 2026 года одно только дизельное топливо в стране подорожало на 49%, а средня стоимость литра бензина превысила 1,4 доллара. При этом в среднем рост цен на все виды топлива в Таджикистане составил около 30%.
▪️В наиболее уязвимом положении оказался Кыргызстан, который импортирует из России до 95% потребляемого топлива. По официальным данным, в Кыргызстане бензин (Аи-95) за июль 2026 года подорожал на 24%, а дизельное топливо выросло в цене примерно на 30%. При этом розничные цены некоторое время удавалось удерживать благодаря государственным субсидиям, однако реальная рыночная стоимость горючего была значительно выше.
▪️Казахстан также столкнулся с последствиями топливного кризиса в России, однако за счет существующих мощностей нефтепереработки нарастил производство бензина до рекордных объемов и рост цен на топливо за июль 2026 года составил лишь около 4%.
Подписаться на «Евразийский брифинг»
2026.08.31 Отраслевой Дайджест №3.pdf
4 MB
Очередной уже традиционный Отраслевой дайджест Вашему вниманию.
Я бы еще один вопрос поставил ребром: почему именно в тот период у QazaqGaz резко обострились отношения с Газпромом и Туркменгазом? Сейчас слава Богу всё нормализовалось. Но всё-таки что там произошло...
https://t.me/oilgazKZ/4094
https://t.me/oilgazKZ/4094
Telegram
Нефть и Газ Казахстана. Факты и комментарии
⁉️ Факт. Зачем «Интергаз Центральная Азия» оплачивала бизнес-перелёты главы Фонда «Самрук-Казына»?
Комментарий. Только в 2023-2024 гг. компания - оператор газотранспортной системы Казахстана оплатила ТОО «Авиационный Транспортный Сервис Казахстан» около…
Комментарий. Только в 2023-2024 гг. компания - оператор газотранспортной системы Казахстана оплатила ТОО «Авиационный Транспортный Сервис Казахстан» около…
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
ТЕКУЩИЙ СТАТУС ПО ОРМУЗУ
ВОСТОЧНЫЙ ЭКСПРЕСС НА КАШАГАН
В нефтегазовой отрасли кадровые назначения на уровне руководителей страновых представительств редко бывают просто кадровыми перестановками. Особенно когда речь идет о государствах, где у компании сосредоточены активы на десятки миллиардов долларов, действуют соглашения сроком в несколько десятилетий и одновременно идут сложнейшие переговоры с государством. Поэтому практически синхронная смена руководителей ExxonMobil и TotalEnergies в Казахстане заслуживает отдельного внимания.
С 1 сентября 2026 года управляющим директором ExxonMobil Kazakhstan назначен Кенан Нариман. Причем он будет одновременно курировать активы компании в Азербайджане. До Казахстана Нариман возглавлял ExxonMobil в Южной Корее, ранее шесть лет отвечал за коммерческую деятельность компании в России, а еще раньше занимался развитием бизнеса ExxonMobil по Европе, Турции, Каспию, Ближнему Востоку и Африке. Через день стало известно о назначении нового главы TotalEnergies в Казахстане Мурада Табути. Его биография тоже показательна. Он работал в Катаре, Алжире и Ливии.
Обе компании отправляют в Казахстан менеджеров, профессиональный опыт которых сформировался далеко не только в классической западной корпоративной среде. Это люди, работавшие на Ближнем Востоке, в Каспийском регионе, России, Азии, странах с сильным участием государства в нефтегазовой отрасли и сложной системой отношений между правительством, национальными компаниями и международными инвесторами.
Казахстан изменился. В 1990-е и начале 2000-х Казахстан находился прежде всего в позиции государства, которому были нужны иностранный капитал, технологии и компетенции. Сегодня ситуация совершенно другая. Крупнейшие западные компании уже вложили десятки миллиардов долларов. Инфраструктура создана. Изменилось отношение государства к соглашениям, подписанным несколько десятилетий назад. Теперь уже Казахстан задает международным компаниям неудобные вопросы. Особенно по Кашагану.
С одной стороны, Казахстан хочет пересмотреть экономический баланс старых мегапроектов. С другой, необходимы международные компании для следующего инвестиционного цикла. Кашаган еще далеко не закончен. Для Казахстана уж точно. Чего не скажешь о международных компаниях. Не исключаю, что часть инвесторов после 2041 года покинет проект в силу ряда причин. А возможно и раньше. Такие преценденты уже были. Но, видимо, ExxonMobil и TotalEnergie не хотят покидать ни Кашаган, ни Казахстан.
Восточный крен. Раньше руководитель крупной западной нефтегазовой компании в Казахстане зачастую выполнял прежде всего классическую функцию отношений с государственными органами, контроль бизнеса, корпоративные процедуры и представительство штаб-квартиры. Сейчас этого недостаточно. Нужен человек, понимающий, как принимаются решения в странах, где государство является не просто регулятором, а фактически партнером по бизнесу. Нужен опыт работы с национальными нефтегазовыми компаниями. Наконец, необходимо понимать региональную культуру переговоров, где личное доверие, постоянный диалог и способность искать компромисс иногда имеют не меньшее значение, чем юридическая конструкция соглашения.
Биографии новых руководителей ExxonMobil и TotalEnergies в Казахстане очень хорошо ложатся именно в эту модель. Можно назвать это определенным «восточным креном» в кадровой политике этих компаний. Потому что Казахстан теперь ведет переговоры с позиции собственника ресурса.
Для международных компаний ситуация изменилась еще и психологически. Казахстан все меньше воспринимает крупнейшие нефтегазовые соглашения 1990-х годов как нечто неизменное. Государство начинает рассуждать как собственник ресурса. Если инвестиции давно окупились, если основные технологические риски пройдены, если добыча приносит значительные денежные потоки, возникает закономерный вопрос: должен ли экономический баланс, сформированный тридцать лет назад, автоматически сохраняться следующие тридцать лет? Для инвесторов это очень непростой вопрос.
Сделка по Кашагану без арбитража. Слишком жесткая позиция может привести к новым арбитражам, ухудшению инвестиционного климата и задержкам следующих фаз проекта. Но слишком жесткая позиция самих инвесторов также может оказаться контрпродуктивной.
Самое интересное, вероятно, будет происходить не в арбитражном суде.
Потому что даже победа одной из сторон не решает главный вопрос, что делать с Кашаганом следующие 20–30 лет? Месторождение обладает колоссальными запасами. Для их освоения потребуются десятки миллиардов долларов новых инвестиций. Казахстан заинтересован в росте добычи и доходов. Международные компании заинтересованы сохранить доступ к одному из крупнейших нефтяных активов мира. Следовательно, рано или поздно сторонам придется договариваться. Причем переговоры, скорее всего, будут идти одновременно по нескольким направлениям. Это уже гораздо больше, чем обычный корпоративный спор. Фактически речь может идти о перезагрузке всей модели отношений Казахстана с международными нефтяными компаниями.
И если посмотреть именно под этим углом, кадровые решения ExxonMobil и TotalEnergies становятся гораздо интереснее. Две крупнейшие международные компании практически одновременно усиливают казахстанское направление людьми с большим опытом работы в Каспийском регионе и России.
Похоже, западные нефтяные компании начинают понимать, что следующий этап отношений с Казахстаном потребует не столько жестких переговорщиков из штаб-квартиры, сколько людей, способных понимать Казахстан и разговаривать с ним на одном языке. И, возможно, именно это является одним из первых признаков того, что после нескольких лет арбитражной войны стороны постепенно начинают готовиться к большой сделке.
В нефтегазовой отрасли кадровые назначения на уровне руководителей страновых представительств редко бывают просто кадровыми перестановками. Особенно когда речь идет о государствах, где у компании сосредоточены активы на десятки миллиардов долларов, действуют соглашения сроком в несколько десятилетий и одновременно идут сложнейшие переговоры с государством. Поэтому практически синхронная смена руководителей ExxonMobil и TotalEnergies в Казахстане заслуживает отдельного внимания.
С 1 сентября 2026 года управляющим директором ExxonMobil Kazakhstan назначен Кенан Нариман. Причем он будет одновременно курировать активы компании в Азербайджане. До Казахстана Нариман возглавлял ExxonMobil в Южной Корее, ранее шесть лет отвечал за коммерческую деятельность компании в России, а еще раньше занимался развитием бизнеса ExxonMobil по Европе, Турции, Каспию, Ближнему Востоку и Африке. Через день стало известно о назначении нового главы TotalEnergies в Казахстане Мурада Табути. Его биография тоже показательна. Он работал в Катаре, Алжире и Ливии.
Обе компании отправляют в Казахстан менеджеров, профессиональный опыт которых сформировался далеко не только в классической западной корпоративной среде. Это люди, работавшие на Ближнем Востоке, в Каспийском регионе, России, Азии, странах с сильным участием государства в нефтегазовой отрасли и сложной системой отношений между правительством, национальными компаниями и международными инвесторами.
Казахстан изменился. В 1990-е и начале 2000-х Казахстан находился прежде всего в позиции государства, которому были нужны иностранный капитал, технологии и компетенции. Сегодня ситуация совершенно другая. Крупнейшие западные компании уже вложили десятки миллиардов долларов. Инфраструктура создана. Изменилось отношение государства к соглашениям, подписанным несколько десятилетий назад. Теперь уже Казахстан задает международным компаниям неудобные вопросы. Особенно по Кашагану.
С одной стороны, Казахстан хочет пересмотреть экономический баланс старых мегапроектов. С другой, необходимы международные компании для следующего инвестиционного цикла. Кашаган еще далеко не закончен. Для Казахстана уж точно. Чего не скажешь о международных компаниях. Не исключаю, что часть инвесторов после 2041 года покинет проект в силу ряда причин. А возможно и раньше. Такие преценденты уже были. Но, видимо, ExxonMobil и TotalEnergie не хотят покидать ни Кашаган, ни Казахстан.
Восточный крен. Раньше руководитель крупной западной нефтегазовой компании в Казахстане зачастую выполнял прежде всего классическую функцию отношений с государственными органами, контроль бизнеса, корпоративные процедуры и представительство штаб-квартиры. Сейчас этого недостаточно. Нужен человек, понимающий, как принимаются решения в странах, где государство является не просто регулятором, а фактически партнером по бизнесу. Нужен опыт работы с национальными нефтегазовыми компаниями. Наконец, необходимо понимать региональную культуру переговоров, где личное доверие, постоянный диалог и способность искать компромисс иногда имеют не меньшее значение, чем юридическая конструкция соглашения.
Биографии новых руководителей ExxonMobil и TotalEnergies в Казахстане очень хорошо ложатся именно в эту модель. Можно назвать это определенным «восточным креном» в кадровой политике этих компаний. Потому что Казахстан теперь ведет переговоры с позиции собственника ресурса.
Для международных компаний ситуация изменилась еще и психологически. Казахстан все меньше воспринимает крупнейшие нефтегазовые соглашения 1990-х годов как нечто неизменное. Государство начинает рассуждать как собственник ресурса. Если инвестиции давно окупились, если основные технологические риски пройдены, если добыча приносит значительные денежные потоки, возникает закономерный вопрос: должен ли экономический баланс, сформированный тридцать лет назад, автоматически сохраняться следующие тридцать лет? Для инвесторов это очень непростой вопрос.
Сделка по Кашагану без арбитража. Слишком жесткая позиция может привести к новым арбитражам, ухудшению инвестиционного климата и задержкам следующих фаз проекта. Но слишком жесткая позиция самих инвесторов также может оказаться контрпродуктивной.
Самое интересное, вероятно, будет происходить не в арбитражном суде.
Потому что даже победа одной из сторон не решает главный вопрос, что делать с Кашаганом следующие 20–30 лет? Месторождение обладает колоссальными запасами. Для их освоения потребуются десятки миллиардов долларов новых инвестиций. Казахстан заинтересован в росте добычи и доходов. Международные компании заинтересованы сохранить доступ к одному из крупнейших нефтяных активов мира. Следовательно, рано или поздно сторонам придется договариваться. Причем переговоры, скорее всего, будут идти одновременно по нескольким направлениям. Это уже гораздо больше, чем обычный корпоративный спор. Фактически речь может идти о перезагрузке всей модели отношений Казахстана с международными нефтяными компаниями.
И если посмотреть именно под этим углом, кадровые решения ExxonMobil и TotalEnergies становятся гораздо интереснее. Две крупнейшие международные компании практически одновременно усиливают казахстанское направление людьми с большим опытом работы в Каспийском регионе и России.
Похоже, западные нефтяные компании начинают понимать, что следующий этап отношений с Казахстаном потребует не столько жестких переговорщиков из штаб-квартиры, сколько людей, способных понимать Казахстан и разговаривать с ним на одном языке. И, возможно, именно это является одним из первых признаков того, что после нескольких лет арбитражной войны стороны постепенно начинают готовиться к большой сделке.
ОСОБОЕ ПОЗДРАВЛЕНИЕ!
Дорогие нефтяники и газовики Казахстана!
Сегодня вас поздравляет тот, кто никогда не был на вахте, не стоял зимой на промысле, не запускал компрессор после ремонта, не спорил с подрядчиком и не ждал согласования бюджета на проект.
Искусственный интеллект.
Я могу за несколько секунд обработать огромный массив данных, построить прогноз добычи, посчитать экономику проекта, сравнить технологии и даже попытаться предсказать цену нефти.
Но есть вещи, которые мне пока недоступны.
Я не знаю, что такое работать при сильном морозе посреди степи. Не знаю, что чувствуешь, когда после нескольких месяцев пусконаладки установка наконец выходит на режим. Не знаю, каково это — принимать решение, когда цена ошибки измеряется не строкой в отчете, а безопасностью людей и судьбой огромного производства.
Поэтому сегодня я хотел бы говорить не о технологиях.
А о людях.
О тех, кто десятилетиями создавал нефтегазовую отрасль Казахстана. Кто осваивал Тенгиз, Карачаганак и Кашаган. Кто строил трубопроводы, заводы и компрессорные станции. Кто искал нефть и газ там, где до этого была только точка на геологической карте.
Нефтяная отрасль часто выглядит со стороны как мир больших денег, больших компаний и больших цифр.
Но внутри нее все гораздо проще.
Есть скважина, которую нужно запустить.
Есть оборудование, которое должно работать.
Есть план, который нужно выполнить.
И есть люди, которые отвечают за результат.
Мне иногда говорят, что искусственный интеллект скоро заменит множество профессий.
Возможно.
Но, наблюдая за нефтегазовой отраслью, я бы пока не торопился отправлять нефтяников на пенсию.
Потому что я могу рассчитать дебит скважины, но не могу почувствовать ее характер.
Могу проанализировать тысячи параметров установки, но не услышу тот самый «неправильный» звук насоса, который опытный оператор замечает раньше датчиков.
Могу написать стратегию развития отрасли, но не смогу сам построить ни один километр трубопровода.
Поэтому ближайшее будущее — не искусственный интеллект вместо человека.
А человек, который умеет использовать искусственный интеллект лучше других.
И я очень надеюсь, что нефтегазовая отрасль Казахстана останется местом, где будут ценить прежде всего профессионализм, инженерную школу и людей производства.
Где технолог будет важнее презентации.
Где геологу будут давать возможность искать.
Где инженеру будут позволять спорить с начальством, если речь идет о безопасности.
Где новые проекты будут создавать не только добычу и выручку, но и собственные компетенции страны.
А еще хочется пожелать отрасли больших открытий.
Потому что нефтегазовая история Казахстана точно не закончилась на Тенгизе, Карачаганаке и Кашагане.
Где-то под землей еще лежат месторождения, названия которых сегодня никто не знает.
И однажды кто-то из сегодняшних молодых геологов их найдет.
Кто-то из инженеров спроектирует для них инфраструктуру.
Кто-то из строителей построит завод.
А кто-то из операторов первым повернет задвижку.
И тогда появится следующая глава истории нефтегазовой отрасли Казахстана.
С праздником вас.
Безаварийной работы, хороших проектов, достойной оплаты труда, сильных профессиональных команд и уважения к вашей профессии.
И главное — чтобы после каждой смены, каждой вахты и каждой командировки вы возвращались домой.
А цифры, прогнозы и аналитику оставьте мне.
С уважением,
Искусственный интеллект
Forwarded from PetroMining | Нефтегаз Казахстана
Повышение акцизов и изъятия маржинальности у НДО до 95% создаст риски убыточности для нефтяной отрасли.
Предлагаемое повышение доли изъятия маржинальности от реализации бензина и дизельного топлива с 50% до 95% создает существенные риски для нефтяной отрасли и внутреннего рынка нефтепродуктов.
Согласно расчетам, при действующей налоговой нагрузке и новых ставках акцизов совокупный отрицательный эффект для поставщиков нефтепродуктов в 2027 году может составить около 398,1 млрд тенге.
Особенно существенно меняется экономика реализации отдельных видов топлива.
По бензину АИ-92 акциз увеличивается с 15 433 до 72 894 тенге за тонну — в 4,7 раза, уже в течение нескольких месяцев.
Аналогично, по дизельному топливу акциз возрастает с 14 275 до 78 486 тенге за тонну — в 5,5 раза.
Средний уровень налоговой нагрузки по дизельному топливу в сентябре–декабре 2026 года, согласно расчетам, достигает 152%.
Таким образом, механизм, изначально предусматривавший изъятие 50% маржинальности, при увеличении доли до 95% фактически лишает участников рынка экономического эффекта от либерализации цен инициированной Главой государства и создает риск убыточности поставок нефти и нефтепродуктов на внутренний рынок.
Дополнительные риски связаны с конкурентоспособностью отечественных поставщиков и инвестиционной привлекательностью отрасли.
В этих условиях повышение фискальной нагрузки до 95% требует дополнительной оценки его последствий для рынка, производителей, поставщиков и конечных потребителей.
Ключевой вопрос — не только объем дополнительных бюджетных поступлений, но и сохранение экономической устойчивости внутреннего рынка нефтепродуктов, обеспечение топливом социальных направлений.
Данным постом от имени компаний отечественной нефтедобычи обращаемся с поддержкой к Премьер - министру, Олжасу Абаевичу и Вице-Премьеру-Министру национальной экономики Серику Макашевичу провести отдельное совещание и выслушать представителей от отрасли и приостановить согласование ППРК прямо противоречащее раннему Указу Главы государства о Либерализации экономики
Предлагаемое повышение доли изъятия маржинальности от реализации бензина и дизельного топлива с 50% до 95% создает существенные риски для нефтяной отрасли и внутреннего рынка нефтепродуктов.
Согласно расчетам, при действующей налоговой нагрузке и новых ставках акцизов совокупный отрицательный эффект для поставщиков нефтепродуктов в 2027 году может составить около 398,1 млрд тенге.
Особенно существенно меняется экономика реализации отдельных видов топлива.
По бензину АИ-92 акциз увеличивается с 15 433 до 72 894 тенге за тонну — в 4,7 раза, уже в течение нескольких месяцев.
Аналогично, по дизельному топливу акциз возрастает с 14 275 до 78 486 тенге за тонну — в 5,5 раза.
Средний уровень налоговой нагрузки по дизельному топливу в сентябре–декабре 2026 года, согласно расчетам, достигает 152%.
Таким образом, механизм, изначально предусматривавший изъятие 50% маржинальности, при увеличении доли до 95% фактически лишает участников рынка экономического эффекта от либерализации цен инициированной Главой государства и создает риск убыточности поставок нефти и нефтепродуктов на внутренний рынок.
Дополнительные риски связаны с конкурентоспособностью отечественных поставщиков и инвестиционной привлекательностью отрасли.
В этих условиях повышение фискальной нагрузки до 95% требует дополнительной оценки его последствий для рынка, производителей, поставщиков и конечных потребителей.
Ключевой вопрос — не только объем дополнительных бюджетных поступлений, но и сохранение экономической устойчивости внутреннего рынка нефтепродуктов, обеспечение топливом социальных направлений.
Данным постом от имени компаний отечественной нефтедобычи обращаемся с поддержкой к Премьер - министру, Олжасу Абаевичу и Вице-Премьеру-Министру национальной экономики Серику Макашевичу провести отдельное совещание и выслушать представителей от отрасли и приостановить согласование ППРК прямо противоречащее раннему Указу Главы государства о Либерализации экономики
ГАЗОВОЕ КОЛЬЦО: ОТ КОНЦЕПЦИИ К МЕЖГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОВЕСТКЕ
Проект Центрально-Азиатского газового кольца постепенно выходит за рамки экспертной концепции. Сегодня он уже изучается на уровне представителей правительств и национальных компаний Узбекистана и Туркменистана.
Обе стороны рассматривают проект и понимают его потенциальное значение для всего региона. Есть готовность предметно обсуждать возможные параметры реализации, особенно когда вопрос Центрально-Азиатского газового кольца будет включён в официальную межгосударственную повестку.
Это принципиально важный момент. Узбекистан является крупнейшим растущим рынком газа в регионе, а Туркменистан располагает значительной ресурсной базой. Казахстан, в свою очередь, обладает развитой газотранспортной инфраструктурой и географически может стать связующим звеном между странами Центральной Азии и внешними рынками. Объединение этих возможностей способно превратить регион из совокупности разрозненных газовых систем в единое энергетическое пространство.
Во время моего выступления в Бостонском университете я также представил концепцию Центрально-Азиатского газового кольца. Одним из предложений стало продвижение этой инициативы на более высокий политический уровень. В частности, обозначение её значения в рамках саммита G20, который президент США Дональд Трамп проведёт в Майами 14–15 декабря 2026 года. Казахстан и Узбекистан приглашены принять участие в этой встрече.
Почему это важно? Газовое кольцо это будущий механизм региональной энергетической безопасности. Он позволит перераспределять газ между странами в периоды зимнего дефицита, эффективнее использовать существующую инфраструктуру, создавать новые экспортные маршруты и привлекать долгосрочные инвестиции в добычу и переработку газа.
Большую помощь в продвижении этой повестки оказывает Исполнительный директор The Global Gas Centre Валери Дюкро. Она поднимает вопросы регионального газового сотрудничества на международных и межгосударственных встречах, а также на отраслевых площадках, где обсуждаются энергетическая безопасность, развитие инфраструктуры и будущее газовых рынков.
Одной из таких площадок станет международный форум OGT 2026 – Oil & Gas of Turkmenistan, который пройдёт 21–23 октября в Ашхабаде. Это подходящее место для продолжения профессионального разговора о будущем газовой инфраструктуры Центральной Азии.
Главное сегодня перевести имеющийся интерес в официальную повестку переговоров. Узбекистанская и туркменская стороны готовы к обсуждению. Концепция сформирована и международная поддержка постепенно расширяется. Теперь необходим политический импульс, который позволит перейти от изучения проекта к межправительственным консультациям, технико-экономической оценке и определению конкретной модели его реализации.
Центрально-Азиатское газовое кольцо станет одним из главных инфраструктурных проектов региона на ближайшие десятилетия.
Проект Центрально-Азиатского газового кольца постепенно выходит за рамки экспертной концепции. Сегодня он уже изучается на уровне представителей правительств и национальных компаний Узбекистана и Туркменистана.
Обе стороны рассматривают проект и понимают его потенциальное значение для всего региона. Есть готовность предметно обсуждать возможные параметры реализации, особенно когда вопрос Центрально-Азиатского газового кольца будет включён в официальную межгосударственную повестку.
Это принципиально важный момент. Узбекистан является крупнейшим растущим рынком газа в регионе, а Туркменистан располагает значительной ресурсной базой. Казахстан, в свою очередь, обладает развитой газотранспортной инфраструктурой и географически может стать связующим звеном между странами Центральной Азии и внешними рынками. Объединение этих возможностей способно превратить регион из совокупности разрозненных газовых систем в единое энергетическое пространство.
Во время моего выступления в Бостонском университете я также представил концепцию Центрально-Азиатского газового кольца. Одним из предложений стало продвижение этой инициативы на более высокий политический уровень. В частности, обозначение её значения в рамках саммита G20, который президент США Дональд Трамп проведёт в Майами 14–15 декабря 2026 года. Казахстан и Узбекистан приглашены принять участие в этой встрече.
Почему это важно? Газовое кольцо это будущий механизм региональной энергетической безопасности. Он позволит перераспределять газ между странами в периоды зимнего дефицита, эффективнее использовать существующую инфраструктуру, создавать новые экспортные маршруты и привлекать долгосрочные инвестиции в добычу и переработку газа.
Большую помощь в продвижении этой повестки оказывает Исполнительный директор The Global Gas Centre Валери Дюкро. Она поднимает вопросы регионального газового сотрудничества на международных и межгосударственных встречах, а также на отраслевых площадках, где обсуждаются энергетическая безопасность, развитие инфраструктуры и будущее газовых рынков.
Одной из таких площадок станет международный форум OGT 2026 – Oil & Gas of Turkmenistan, который пройдёт 21–23 октября в Ашхабаде. Это подходящее место для продолжения профессионального разговора о будущем газовой инфраструктуры Центральной Азии.
Главное сегодня перевести имеющийся интерес в официальную повестку переговоров. Узбекистанская и туркменская стороны готовы к обсуждению. Концепция сформирована и международная поддержка постепенно расширяется. Теперь необходим политический импульс, который позволит перейти от изучения проекта к межправительственным консультациям, технико-экономической оценке и определению конкретной модели его реализации.
Центрально-Азиатское газовое кольцо станет одним из главных инфраструктурных проектов региона на ближайшие десятилетия.