Бюджет на 2025 год сверстан при ориентирах  80 долларов за баррель, но реальные котировки Brent и CPC Blend сейчас ниже этой отметки (CPC дешевле Brent на $4–6). Если нефть останется ниже 70, Казахстан рискует недополучить доходы в бюджет и Национальный фонд, особенно при возможном снижении экспортных объемов. При цене 60–55 долларов долгосрочные последствия могут включать девальвацию тенге, снижение налоговых сборов, замедление нефтяных инвестиций и необходимость активации антикризисных мер. При этом уязвимость экономики показывает хрупкость сырьевой модели.

Подробнее в моем интервью для ℹ️ КазИнформ

ПОЛИЭТИЛЕН: КОГДА ОБЕЩАНИЙ БОЛЬШЕ, ЧЕМ СЫРЬЯ

Проект по производству полиэтилена на базе Тенгизского этана становится всё МЕНЕЕ убедительным. Сначала казалось, что это флагман индустриализации: крупнейшее месторождение, своя сырьевая база, экспортный потенциал. Теперь — всё больше признаков, что это может быть дорогой просчёт. Причём просчёт, который начинается с простой цифры: реальное содержание этана в тенгизском газе — НЕ 14%, а всего 8%.

Откуда взялась цифра 8%?

Если верить публичным заявлениям, в попутном газе Тенгиза якобы содержится 14%, а в некоторых презентациях — даже до 17% этана. Именно на этой базе рассчитывалась мощность будущего газосепарационного комплекса (ГСК) и завода по производству полиэтилена — до 1,25 млн тонн в год.

Но есть и другая, менее парадная, но более обоснованная картина.

В работе Егорова, Жумагулова и Аманиязовой, опубликованной в Вестнике Национальной инженерной академии РК ещё в 2015 году, приводится расчёт:

при переработке 3 млрд м³ попутного газа можно получить всего 266 тыс. тонн этана в год.

Простая математическая проверка этого утверждения даёт содержание этана порядка 8%.

И это уже не журналистские догадки, а академическая проработка со ссылкой на реальный состав попутного газа и параметры переработки.

Если взять на веру эту цифру, выходит, что объёма этана на Тенгизе просто физически недостаточно, чтобы обеспечить устойчивую загрузку завода. Вместо плановых 1,25 млн тонн полиэтилена в год Казахстан сможет производить не более 700–750 тыс. тонн в лучшем случае.

И это при условии, что весь этан будет отбираться, транспортироваться без потерь и пускаться в переработку — что в реальности маловероятно.

Что это значит для экономики проекта?

Проект закладывался под оптимистичный сценарий: высокая доля этана, полная загрузка установок, экспорт с хорошей маржой. При 14% этана и полных мощностях проект выглядел на бумаге рентабельным. Но при 8% содержание резко меняется несколько ключевых параметров:

🔵снижается загрузка ГСК;
🔵снижается выпуск готового продукта;
🔵растёт себестоимость на тонну полиэтилена;
🔵падает рентабельность инвестиций;
🔵ухудшаются показатели по окупаемости, IRR и NPV.

По сути, при таком содержании этана проект теряет свою экономическую привлекательность. Особенно на фоне глобального падения маржи на полиэтилен.

Глобальный рынок: когда даже Китай жалуется

Теперь о главном. Даже если бы этана хватило — куда сбывать полиэтилен?

На глобальном рынке сегодня перепроизводство. По данным S&P Global Commodity Insights, за последние 4 года прирост мощностей полиэтилена превысил рост спроса на 13,5 млн тонн. А это — катастрофа для любых новых игроков. Загрузка мощностей упала с 87% до 79%, и прогнозы говорят: этот кризис продлится как минимум до 2027 года.

Цены на полиэтилен продолжают снижаться. Китай, который ранее был основным потребителем, теперь строит свои мощности, уходя в полнейшее самообеспечение.
И как иронично заметил глава TotalEnergies Патрик Пуяннэ:

Даже Китай жалуется. Там уже переизбыток, а новые заводы продолжают выходить.

Почему тогда ушли Linde, Borealis и LG Chem?

Сложно переоценить значение этих сигналов. Если бы всё было настолько прибыльно и перспективно, зачем три глобальных игрока с опытом, технологиями и деньгами ушли из проекта?

🔵Linde — мировой лидер по технологиям газоразделения, без которых переработка этана невозможна.
🔵Borealis — один из крупнейших производителей полиолефинов в Европе.
🔵LG Chem — мощнейшая корпорация в области нефтехимии из Южной Кореи.

Эти компании умеют считать. У них десятки аналогичных проектов по всему миру. Они не делают ставку на проект, в котором:
🔵сырья меньше, чем обещано;
🔵экономика проседает;
🔵рынок перенасыщен;
🔵нет логистического преимущества;
🔵нет локального рынка сбыта.

И они вышли тихо, без конфликтов, не дожидаясь публичных провалов. Именно так и уходят профессионалы, когда не видят перспектив.

PS. А на десерт документ, где указано, что этана в тенгизском газе 8%.

КУРАМ НА СМЕХ
Тут пишут, что при стоимости контракта на строительство ГСК на Тенгизе в $2 млрд, требование по казсодержанию составляет 30%. И ❗️в случае недостижения  этого показателя предусмотрен душераздирающий штраф в $40 млн.

Это 2% от стоимости контракта, Карл! 🤍🤍

❕ ЗО%, на минутку, это $700 млн.

❓ Что легче заплатить штраф в $40 млн. или искать в Казахстане местное содержание на $700 млн?

Вот список первых руководителей. Очень интересные фамилии:

🤍 Исмагулов Чингис Джалиденович

🤍 Имашев Альжан Берикович

🤍 Жилбаев Алибек Алиевич

🤍 Абдулгафаров Дастан Елемесович

🤍 Ильин Игорь Юрьевич

🤍 Диянов Диаз Мухтарович

❕ За 6 лет сменилось 6 руководителей? Что происходит с "флагманом" казахстанской нефтегазохимии?

ВАШИ ОЖИДАНИЯ - ВАШИ ПРОБЛЕМЫ
Давайте разберем сколько местного содержания реально остается в Казахстане при реализации крупных проектов. Долгое время народу Казахстана рассказывают про казахстанское содержание. Приводят цифры, которые не дают картину в целом. На мой взгляд это чистой воды манипуляция. Поэтому решил показать в цифрах и в процентном содержании сколько потенциально останется денег от этих многомиллиардных проектов.

Во-первых, сразу про дефиниции. Расходы Заказчика я не включал в стоимость условного "Проекта К".
Во-вторых, цифры среднеотраслевые и могут менятся от проекта к проекту, поэтому все совпадения случайны.
Итак.

Есть Проект К, который в будущем планируется реализовать на территории Казахстана. Например, в Атырауской области, где сосредоточены самые крупные проекты. Стоимость проекта - 7 млрд долларов США.
На конкурсной основе проект выигрывает международная ЕРС-компания с опытом реализации аналогичных проектов. Стандартно можно условно проект разделить на четыре составляющие: административно-управленческий, проектные работы, поставки материалов и оборудования, которые насчитали проектировщики и строительство (включая пуско-наладочные работы).

Так вот ниже можно обозначить казахстанские субподрядные компании, которые могут взять часть обьема работ. В каждом направлении она отличается и имеет свое условное содержание. По практике на проектные работы привлекают для адаптации, которая составляет около 1% от проектных работ. Поставки, которые могут осилить казахстанские компании порядка 40% (спецоборудование только зарубежом), а вот строительство только половину обьема работ. Не стоит надеятся, что все строительные работы будут исполнены казахстанскими компаниями. Будет привлекаться иностранная рабочая сила (китайцы, индусы, турки и т.д.).

В итоге получается, что на Проекте К стоимостью 7 млрд долларов, только треть стоимости проетка остается в Казахстане. Таким образом думать, что вклад Проекта К в экономику Казахстана будет все 7 млрд долларов не корректно.

Теперь примерно можете посчитать сколько денег остается на крупных нефтегазовых проектах реально в Казахстане. Математика вам в помощь.

И в конце, спросите следующий раз при заявлениях о 8 тысячах новых рабочих местах, какая часть будет замещена иностранной рабочей силой. Задавайте правильные вопросы.

✏️ UPD. Коллеги подсказывают, что нужно учесть и казахстанские ставки, которые в три раза ниже. Я как оптимист всех посчитал под одну гребенку. Если процентное соотношение оставить прежним (по факту говорят тоже меньше), то смело можем сказать, что в Казахстане остается около 10% от стоимости проекта.