ОБЕЩАННОГО ТРИ ГОДА ЖДУТ
На графике прогноз добычи нефти на Тенгизе. Плюс/минус. Если до 2028 года переговоры по дальнейшей судьбе месторождения не будут достигнуты, то пойдет снижение добычи. Это и снижение налоговых выплат, и поступлений в бюджет.

А поговорка полностью звучит так: «Обещанного три года ждут, а на четвертый отказывают». Нельзя доводить до четвертого года... В прямом и переносном смысле.

В России могут отменить утильсбор для автомобилей на газе.

Мера призвана повысить привлекательность газомоторного транспорта для граждан, увеличить долю таких машин и нарастить потребление топлива внутри страны.

С другой стороны, она облегчит доступ в РФ импортных автомобилей, что может негативно сказаться на отечественных производителях.

Сейчас доля газомоторных машин в стране составляет всего около 1–2%.

PLASTEX. ИТОГИ
По итогам обсуждения ключевых вопросов развития пластмассовой и химической промышленности Казахстана пришли к единому мнению (организаторы, спикеры, участники сессий), которое ляжет в основу наших предложений отраслевым министерствам.

Что нужно:
• Развивать инфраструктуру для переработки пластмасс в регионах, особенно вблизи сырьевой базы (Западный Казахстан), с учетом логистических особенностей.
• Усилить меры поддержки отечественных производителей через приоритетные закупки, авансирование, расширение сроков поставки и оплаты, а также долгосрочные оффтейк-контракты для новых производств.
• Стимулировать внедрение новых технологий и развитие маржинальных сегментов (многослойная упаковка, сложные пластики), поддерживать модернизацию оборудования и повышение квалификации кадров.
• Содействовать кооперации с международными инвесторами при условии локализации производства на территории

Где необходима поддержка государства:
• Содействие в разработке, внедрении и масштабировании доступных инструментов финансирования для переработчиков базовых полимеров.Увеличить объемы государственной и квази-государственной поддержки для малых и средних предприятий - восстановить программы субсидирования процентных ставок и льготного кредитования в объеме от Фонда «Даму», которые действовали до пандемии;
• Отрегулировать процесс участия в тендерах на поставку полимерных материалов - участвуют только переработчики, а не строительные компании, к переработчику применяются требования в виде наличия долгосрочной аренды или собственности на производственные площади, наличие оборудования на балансе предприятия, зарегистрированные инвестиции и обременение на имущество;
• Разработать и внедрить дополнительные меры по снижению транспортных расходов и оптимизации логистики между регионами производства и переработки;
• Предоставить частным индустриальным зонам преференции Свободных экономических зон для развития перерабатывающей и машиностроительной отрасли;
• Усилить программы по развитию кадрового потенциала, модернизации оборудования и внедрению инноваций в отрасли.
• Рассмотреть создание специализированного технопарка для переработчиков полимеров по аналогии с Карагандинской областью, с предоставлением налоговых льгот и доступом к госпрограммам.
• Осуществить пересмотр Строительных норм Республики Казахстан (СНиП)
• Обеспечить увеличение гарантийного срока на трубную продукцию для систем водоснабжения, газоснабжения, водоотведения до 10 лет.
• Включить в требования тех надзора на строящихся объектах инженерных сетей (вода, газ, канализация) обязательство по испытанию трубной продукции в аккредитованных испытательных лабораториях.
• Необходимость максимальной локализации производства труб в Казахстане посредством увеличения поставок полимерных (ПЭ) труб в крупные инфраструктурные ЖКХ проекты ВиВ и Газоснабжения прежде всего в г. Астана, г. Алматы, Астанинской и Алматинской областях - отмечено наличие большого числа (90+) отечественных производителей полимерных труб, при этом исходное сырье для производства закупается за рубежом, что создает зависимость от внешних поставок.
• Содействие открытию нового завода по производству сырья в Карабатане, что позволит повысить уровень локализации, снизить импортозависимость и обеспечить стабильное снабжение отрасли необходимыми материалами.

Генеральный директор Национального центра инноваций и предпринимательства - Асланбек Джакупов

ГЛОБАЛЬНОЕ ОБСУЖДЕНИЕ
Достигли договоренности начать детальное обсуждение с GLOBAL GAS CENTER инициативы "Газового кольца" Центральной Азии.

Это не только про многомиллиардные инвестиции в регион, но и про энергетическую безопасность центральноазиатских республик, а самое главное и Казахстана.

Рад, что всё больше интереса к инициативе проявляют международные энергетические организации.

А ГДЕ ОТЧЕТ АУДИТА?
Я помню на АНПЗ проводилось два технических аудита. Один из них проводила Татнефть, второй, если не ошибаюсь, Газпромнефть. Если завод в идеальном сотоянии как утверждает нацоператор, давайте ознакомимся.

В моем прогнозе на 2025-2030 годы есть пункт, что по АНПЗ будет принято решении о его закрытии.

https://t.me/kazservice/6669

ПЛАН БУРЕНИЯ КАК ИНДИКАТОР ГЕОЛОГОРАЗВЕДКИ
В отраслевых пабликах подняли тему бурения и геологоразведки. Вещи взаимосвязанные на самом деле.

В Казахстане в открытых источниках нет данных по планам бурения. Что-то мне подсказывает, что его нет и в министерстве энерегтики, и в других околоотраслевых объединениях и организациях. Планы бурения точно есть в нефтедобывающих компаниях, но не во всех.

Почему важно иметь планы бурения на государственном уровне?
В нефтяной стране не иметь публичного плана бурения это примерно как держать в гараже суперкар и ездить на нём только ночью, чтобы никто не видел. Формально машина есть, но толку от неё немного. Казахстан живёт именно в такой парадоксальной реальности: добычу прогнозируем (каждый год мимо), отчётность подводим, стратегии пишем, а вот куда и сколько мы собираемся бурить, остаётся тайной за семью печатями.

Если пройтись по официальным данным, всё выглядит аккуратно: планы по геосъёмке, цифровизация исторических материалов, отчёты министерств о «повышении инвестиционной привлекательности недр». Но это всё инфраструктура вокруг главного процесса. А сам главный процесс [бурение] как будто растворён в тумане.

Иногда всплывают отдельные цифры. В 2024 году около 80 скважин. В 2025 восемь структур в Каспийском бассейне. И т.д. Субнедропользователи вложили 150–160 млрд тенге в геологоразведку. Но это не план, а набор разрозненных объявлений. Словно мы пытаемся восстановить контур страны по трём спутниковым снимкам.

И вот здесь начинается самое интересное.

Во всём мире нефтегазовые компании от ExxonMobil и Eni до Petronas и Petrobras публикуют планы бурения. Причём в деталях: по регионам, по этапам, по типам скважин, по площадям. Они обновляются ежегодно, иногда ежеквартально. Для рынка это нормальная практика. Собрать планы бурения 200 международных компаний не проблема. Это делает любой серьёзный аналитик, потому что такие данные показывают главную вещь: куда движется геологоразведка, где компании видят перспективу, в каких регионах появляются новые цели и как меняется риск-профиль отрасли.

Публичные планы бурения это зеркало зрелости нефтегазового сектора. Они показывают уверенность компаний в собственной стратегии. А ещё это инструмент общественного контроля: если компания объявила 15 скважин, а пробурила три, вопросы будут закономерные, чёткие и по делу.

И вот здесь казахстанская реальность резко отличается от международной. У нас нет доступного годового свода по бурению. Нет разбивки по компаниям. Нет понимания, что реально будет сделано, а что только на бумаге. Почему? Причина не только в бюрократии. Причина глубже: слабая геологоразведка превращает любой план бурения в политический риск. Если план опубликовать, то придётся объяснять, почему он не выполнен. Или почему скважина дала воду. Или почему структура оказалась пустой. Это везде нормально: в геологии провалы это часть работы. Но у нас предпочитают не показывать попытки, чтобы не обсуждать результаты. Поэтому бурение живёт в режиме «информация по запросу». Не как отраслевой индикатор, а как локальная новость.

На зрелых месторождениях добыча падает. Новых крупных открытий нет. Геологоразведка буксует, потому что финансирование фрагментированное, проекты короткие, а отчётность избирательная. В такой системе открытый план бурения был бы слишком честным документом. Он бы моментально показал, насколько мы зависим от Тенгиза и Кашагана, и насколько мало бурим по остальной стране.

Но это иллюзия контроля. Без прозрачного бурения невозможно понимать реальный ресурсный потенциал. Невозможно прогнозировать добычу на горизонте 10 лет. Невозможно планировать будущие проекты. Невозможно привлекать крупных инвесторов. И самое главное невозможно выйти на новый цикл открытий, который стране объективно нужен.

Казахстану не нужно изобретать велосипед. Международная практика уже есть. Планы бурения это обычный, рутинный инструмент. Их отсутствие не норма, а симптом. И пока этот симптом скрывают, отрасль живёт в состоянии неопределённости.

СКОЛЬКО СТОИТ АНПЗ?
С коллегами обсуждали стоимость АНПЗ в случае продажи. Оппоненты настаивали на стоимости 9 млрд ДСША. Это, конечно, из области фантастики. Хотя стоит отметить, что примерно столько и «вбухали» в этот завод денег. До сих пор расчитаться не могут с долгами.

Объективно стоимость завода около 1 млрд ДСША. С учетом факта, что его будут предлагать к приватизации, лучшее, что могут получить это 500 млн ДСША за 100% пакета. Кстати, Казмунайгаз владеет только 99% завода. 1% был в свое время распределен между работниками АНПЗ. Но надо уточнить.

Вот и вся эффективность квазигосударственого сектора. И «низкие» цены на ГСМ здесь не причем отвечу сразу, чтобы не аппелировали на этот нюанс...

ФОТО ДНЯ
Отраслевые паблики во время насущных «дискуссий» узнают, что Казмунайгаз распродаст свои НПЗ в Казахстане и Румынии.

#субботнийюмор

СЕЙСМИКА
(продолжаем тему. начало ТУТ)
Ещё один шаг, который требует внимания. Когда мы говорим о планах геологоразведочных работ, бурение это только часть общей картины. Есть ещё один шаг, который заслуживает не меньшего внимания, сейсмика.

Во всех зрелых нефтегазовых юрисдикциях планы ГРР начинаются именно с того, как выглядит сейсмическая база: какие площади покрыты 2D и 3D, где проводится повторная интерпретация, какие структуры переходят в категорию «готовы к бурению», а какие всё ещё остаются «полевыми гипотезами». Сейсмика снижает риски, даёт понимание структуры недр и позволяет принимать решения по бурению не вслепую. В мировой практике 70–80 % решений о поисковом бурении опираются именно на качество и актуальность сейсмических данных.

И есть ещё один фактор, который в Казахстане долго оставался недооценённым - скорость подготовки работ. До недавнего времени планы ГРР часто буксовали из-за длительных процедур получения экологических разрешений. Компании ждали согласований месяцами. Ситуация изменилась. Экологические требования были смягчены и упорядочены, процесс стал более предсказуемым, отдельные этапы быстрее. Это решение должно позитивно сказаться на отрасли. Сократится период между выдачей контракта и началом работ, снизится неопределённость и появится больше проектов, которые дойдут до бурения.

Если бы Казахстан публиковал полные планы ГРР, они включали бы и объёмы сейсмики, и ожидаемые сроки интерпретации, и влияние обновлённых экологических процедур на темпы подготовки. Но для реализации этой задачи нужно провести АУКЦИОНЫ!

АУКЦИОНЫ
Мы видим, что Минэнерго замедлило работу по проведению аукционов на право недропользования. Это срывает поручение Главы Государства об интенсификации геологоразведки.

В период 2021-2024, профильное ведомство проводило в среднем чуть больше двух аукционов на недропользование в год.

В этом 2025 году проведен только один!!! Провести второй аукцион уже не успеют с учетом времени подготовки, извещения и т.д.

С 2022 года в извещениях на проведение аукционов Минэнерго заявляет все меньше и меньше участков:
• с 2022 года, это количество снизилось примерно в 4 раза!
• с 2022 года количество «разыгранных» (по которым объявлен победитель) участков снизилось более чем в 10 раз!

При этом, процент разыгранных участков примерно стабильный на уровне 40%.

Отсюда вывод: чем больше участков будет выставлять Минэнерго, тем больше будет новых контрактов на недропользование заключатся. Значит больше задействуется геологоразведочных работ (сейсмика, интерпретация, бурение и т.д.). А для этого нужно чаще проводить аукционы и выставлять больше участков.

На сегодня, Минэнерго работают над поправками в кодекс о недрах, которые упрощают аукционы для малоизученных бассейнов. Однако основные ресурсы у нас все равно остаются в основных бассейных, которые новыми поправками не затрагиваются. В программе ПУГФН еще очень много участков в основных бассейнах, которые можно выносить на аукционы.

Отсюда предложение: Поручить Минэнерго провести еще один аукцион в кратчайшие сроки. И в целом усилить работу в этом направлении.

ОРЕНБУРГ ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ
О том, что Карачаганак технологически привязан к Оренбургскому газоперерабатывающему заводу (ОГПЗ) и эта связка создаёт риск, который в любой момент может ударить по добыче, экспорту и бюджетным поступлениям Казахстана, говорилось много. Мы даже это совсем недавно увидели. Но Оренбург важнее, чем кажется.

Газ Карачаганакского месторождения перерабатывается в Оренбурге по схеме, которая была заложена ещё в советское время. Это не просто маршрут. Это технологическая зависимость. Ключевой элемент установки ОГПЗ. Они работают в том случае, если газ Карачаганака смешивается с оренбургским газом строго 50 на 50.

И тут всплывает другая проблема. Добыча в Оренбурге падает. Как только она опустится ниже критических обьемов, Оренбург не сможет поддерживать нужную пропорцию. И тогда именно карачаганакский газ станет «жертвой балансировки». То есть Казахстан будет вынужден сокращать добычу только потому, что у Оренбурга снижается собственная добыча. Либо КПО придется закачивать всё больше и больше газа обратно в пласты. Поэтому на Карачаганаке компрессоры «растут» как грибы после дождя.

На Карачаганаке газ это главный ограничитель. Чтобы добывать конденсат, нужно отбирать газ. Если газ «не уходит», то добыча падает. Это физика пласта, а не экономика. Другими словами, падение добычи в Оренбурге равняется падению добычи на Карачаганаке, хочешь ты этого или нет.

Если Оренбург продолжит снижать добычу, а это реальный тренд, то Казахстан столкнётся со следующими эффектами:
• ограничение добычи на Карачаганаке;
• срыв годовых планов по нефтегазодобыче;
• снижение экспортных потоков;
• сокращение бюджетных поступлений;
• рост давления на внутренний энергетический баланс;
• вынужденные переговоры с заведомо слабой позицией.

Ситуация усугубляется тем, что альтернативных маршрутов для сырого газа КПО пока нет.

Но есть решение. Их даже два.