𝗣𝗔𝗖𝗘
ЗАПАС ПРОЧНОСТИ ПХГ Зиму перезимовали. Здесь стоит признать, что отопительный сезон прошел относительно без проблем. В большей части Казахстана отопление обеспечивается за счет газа, в том числе за счет резервных объемов с имеющихся ПХГ (подземные хранилища…
Знаю, что в Китае читают мою аналитику. Видимо прислушались и сделали выводы...
Тем временем Китай поставил амбициозную цель к 2035 году увеличить объем подземных хранилищ газа до (!) 100 млрд куб. м.
Тем временем Китай поставил амбициозную цель к 2035 году увеличить объем подземных хранилищ газа до (!) 100 млрд куб. м.
Союзу нефтесервисных компаний Казахстана (KazService) в этом году исполняется 15 лет. В честь этой значимой даты вышел специальный праздничный выпуск журнала KAZSERVICE.
В этом выпуске дан краткий обзор деятельности KazService за 15 лет, а также опубликованы интервью с компаниями и представителями отрасли, которые работали вместе в этот период, новости членов союза и аналитический обзор вызовов нефтегазовой отрасли Казахстана на 2026 год.
✍️ Среди них материал, вышедший из-под моего пера.
Коллег из KazService поздравляю с юбилеем!
В этом выпуске дан краткий обзор деятельности KazService за 15 лет, а также опубликованы интервью с компаниями и представителями отрасли, которые работали вместе в этот период, новости членов союза и аналитический обзор вызовов нефтегазовой отрасли Казахстана на 2026 год.
Коллег из KazService поздравляю с юбилеем!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from ENERGY ANALYTICS
⛽️Газовый баланс Узбекистана
Газовый баланс Узбекистана остается напряженным. Даже при росте добычи в 2025 году до 42,3 млрд куб. м ключевая проблема сохраняется: внутренний спрос по-прежнему превышает возможности собственной ресурсной базы.
На этом фоне импорт газа становится все более значимым элементом энергетического баланса страны. Если в 2024 году поставки российского газа в Узбекистан через Казахстан составили 5,6 млрд куб. м, то на 2025 год заявлялось увеличение объема до 7,3 млрд куб. м. При этом в самом Казахстане также усиливается роль российского газа: по данным Минэнерго, увеличил импорт газа из России с 0,5 млрд куб. м в 2023 году до 3,8 млрд куб. м в 2024 году.
Как ранее отмечал глава “Газпрома” Алексей Миллер, цель компании -
“расширение газотранспортных мощностей и надежные долгосрочные поставки газа потребителям в Центральной Азии”.
Для Узбекистана вопрос газа - это уже не только вопрос добычи, но и вопрос энергетической устойчивости, особенно с учетом высокой роли газа в электроэнергетике страны. В таких условиях приоритетом становятся расширение ресурсной базы, геологоразведка, ввод новых месторождений и снижение зависимости от внешних поставок.
Источник: Kursiv Uzbekistan со ссылкой на данные Нацкомстата; Interfax; Газпром
Источник: Kursiv Uzbekistan, Газпром, Interfax
📱 https://t.me/EnergyAnalytics
Газовый баланс Узбекистана остается напряженным. Даже при росте добычи в 2025 году до 42,3 млрд куб. м ключевая проблема сохраняется: внутренний спрос по-прежнему превышает возможности собственной ресурсной базы.
На этом фоне импорт газа становится все более значимым элементом энергетического баланса страны. Если в 2024 году поставки российского газа в Узбекистан через Казахстан составили 5,6 млрд куб. м, то на 2025 год заявлялось увеличение объема до 7,3 млрд куб. м. При этом в самом Казахстане также усиливается роль российского газа: по данным Минэнерго, увеличил импорт газа из России с 0,5 млрд куб. м в 2023 году до 3,8 млрд куб. м в 2024 году.
Как ранее отмечал глава “Газпрома” Алексей Миллер, цель компании -
“расширение газотранспортных мощностей и надежные долгосрочные поставки газа потребителям в Центральной Азии”.
Для Узбекистана вопрос газа - это уже не только вопрос добычи, но и вопрос энергетической устойчивости, особенно с учетом высокой роли газа в электроэнергетике страны. В таких условиях приоритетом становятся расширение ресурсной базы, геологоразведка, ввод новых месторождений и снижение зависимости от внешних поставок.
Источник: Kursiv Uzbekistan со ссылкой на данные Нацкомстата; Interfax; Газпром
Источник: Kursiv Uzbekistan, Газпром, Interfax
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from 𝗣𝗔𝗖𝗘
МЕСТНОЕ БЕССОДЕРЖАНИЕ
В Тенгизшевройле продвижение местного содержания сталкивается с неочевидным, но очень жёстким барьером – страхом быть заподозренным в коррупции. Любая активность в пользу местных поставщиков легко может быть интерпретирована как «проталкивание своих» или даже как возможные откаты сотрудникам. В такой атмосфере инициативность превращается в риск: проще отказаться от идеи привлечь локального производителя, чем потом объяснять, почему именно его выбрали. Об этом написал бывший сотрудник Тенгизшевройла на своей странице в LinkedIn.
Получается, что даже когда у местных компаний есть конкурентные предложения, сотрудники нередко предпочитают оставаться в стороне, чтобы не вызвать лишних вопросов со стороны служб комплаенса, аудиторов или коллег?
В результате локальное содержание «поддерживают на словах», но в практических действиях доминирует логика самостраховки: минимизировать личные риски, даже если это тормозит развитие местного бизнеса и снижает реальный вклад проекта в экономику Казахстана.
Часто видим популистские заявления о создании различных комитетов по местному содержанию при министерствах, ассоциациях итд итп. А как учитываются внутренние особенности корпоративной культуры?
В Тенгизшевройле продвижение местного содержания сталкивается с неочевидным, но очень жёстким барьером – страхом быть заподозренным в коррупции. Любая активность в пользу местных поставщиков легко может быть интерпретирована как «проталкивание своих» или даже как возможные откаты сотрудникам. В такой атмосфере инициативность превращается в риск: проще отказаться от идеи привлечь локального производителя, чем потом объяснять, почему именно его выбрали. Об этом написал бывший сотрудник Тенгизшевройла на своей странице в LinkedIn.
Получается, что даже когда у местных компаний есть конкурентные предложения, сотрудники нередко предпочитают оставаться в стороне, чтобы не вызвать лишних вопросов со стороны служб комплаенса, аудиторов или коллег?
В результате локальное содержание «поддерживают на словах», но в практических действиях доминирует логика самостраховки: минимизировать личные риски, даже если это тормозит развитие местного бизнеса и снижает реальный вклад проекта в экономику Казахстана.
Часто видим популистские заявления о создании различных комитетов по местному содержанию при министерствах, ассоциациях итд итп. А как учитываются внутренние особенности корпоративной культуры?
ЗРИ В КОРЕНЬ
По опросу аналитического агенства SIA Energy (Пекин, Китай) почти 40% опрошенных ждут восстановления трафика через Ормуз уже в мае 2026 года. Еще около 27% к августу. То есть две трети рынка фактически ставят на быстрый возврат в нормальный режим. Логика в том, что мир не выдержит долгой блокады, а значит все в итоге разрулят. Рынок стал динамичным и адаптируется как и раньше.
Но здесь кроется один неординарный риск. Рынок мыслит короткими циклами. Он видит в Ормузком кризисе временный сбой, а не смену правил игры. В этом случае вопрос уже не в том, когда откроется пролив. Вопрос в том, как будет работать система и на каких правилах. А это уже совсем другая экономика.
По опросу аналитического агенства SIA Energy (Пекин, Китай) почти 40% опрошенных ждут восстановления трафика через Ормуз уже в мае 2026 года. Еще около 27% к августу. То есть две трети рынка фактически ставят на быстрый возврат в нормальный режим. Логика в том, что мир не выдержит долгой блокады, а значит все в итоге разрулят. Рынок стал динамичным и адаптируется как и раньше.
Но здесь кроется один неординарный риск. Рынок мыслит короткими циклами. Он видит в Ормузком кризисе временный сбой, а не смену правил игры. В этом случае вопрос уже не в том, когда откроется пролив. Вопрос в том, как будет работать система и на каких правилах. А это уже совсем другая экономика.
Forwarded from KazService (@AB)
🇰🇿 Местное содержание в нефтегазе: цифры растут, но система буксует
На заседании комитета Мажилиса, как заявили депутаты, обсудили ключевой вопрос: как реально увеличить долю местного содержания (МС) в крупных нефтегазовых проектах — ТШО, КПО и NCOC.
Итоги 2025 года, по данным Мажилиса, показали: прогресс есть, но фундаментальные проблемы остаются.
Цифры vs реальность
Формально показатели выглядят достойно:
— ТШО — 71%
— NCOC — 70,2%
Но если, как отмечают в Мажилисе, «разобрать по косточкам»:
Услуги и работы
высокий уровень (у КПО до 88%)
Товары — слабое звено
👉 У ТШО всего 15% локализации товаров, причем:
из $228 млн затрат только 29% подтверждены CT-KZ,
остальное — посреднические схемы.
👉 В Мажилисе считают, что значительная часть «местного содержания» — на бумаге.
⚙️ Где есть реальный прогресс
В Мажилисе также отметили, что появились первые кейсы реальной локализации:
ТШО — производство сложных подстанций и приборных шкафов внутри РК
Контракты на $150 млн через IMBC (насосы, панели управления и др.)
КПО — локализация буровых долот, спеццемента, начало работ по трубам
👉 Это уже шаг к технологическому суверенитету, а не просто сервису.
⚠️ Системные проблемы
В Мажилисе указали на ряд системных проблем.
1. «Серая» локализация
Импорт часто маскируется под местное производство через сертификаты.
📌 Решение: с 2026 года вводится Реестр отечественных производителей — единственный источник подтверждения.
2. Барьер «мега-лотов»
ТШО объединяет закупки в гигантские тендеры (до $2 млрд),
куда МСБ просто не может зайти.
📌 Нужно принудительное дробление закупок (unbundling).
👉 По мнению депутатов, глобальные игроки зарабатывают, но не делятся технологиями.
Рабочие инструменты (что реально помогает)
Лучший механизм — Trial Orders (пробные заказы).
В Мажилисе отметили, что КПО увеличил их до 12 в год.
💡 Кейс пожарной машины:
меморандум → тест → испытания → 5-летний контракт
👉 Это модель, которую, по мнению депутатов, стоит закрепить как стандарт.
Кадры есть — контроля нет
В Мажилисе отдельно обратили внимание:
На бумаге:
— ТШО — 96% казахстанцев
— NCOC — 98%
Но:
стратегические решения — у экспатов
технологии и документация — не локализованы
ответственность — на местных специалистах
👉 Возникает риск: есть персонал, но нет суверенитета знаний.
Экология и скрытые перекосы
ТШО снизил выбросы на 78% — прогресс очевиден,
но проблема серы остается.
👉 Как отметили в Мажилисе, компания экспортирует почти всё,
а внутренний рынок получает лишь ~⅓.
Это тормозит развитие переработки внутри страны.
Фискальный дисбаланс
Government Take:
— ТШО — 75%
— КПО — 46,5%
👉 В Мажилисе заявили, что разрыв приводит к десяткам миллиардов долларов недополученных доходов.
Главный барьер — стандарты
По оценке Мажилиса, требования API/IEC вынуждают казахстанские компании сертифицироваться в Европе — это дорого и сложно.
👉 При этом ГОСТ РК часто даже жестче по условиям.
Нужна легализация национальных стандартов наравне с международными.
Что предлагают изменить
В Мажилисе предложили следующие меры:
1. Штрафы за невыполнение KPI по МС
— платить из прибыли акционеров, а не из бюджета проекта
2. Принудительный трансфер технологий
— 3 года на создание СП с местными компаниями
3. Признание ГОСТ РК
— убрать барьеры для отечественных производителей
Вывод
В Мажилисе считают, что эпоха «простого МС» (охрана, питание, клининг) закончилась.
Следующий этап —
👉 индустриализация через локализацию технологий
Без давления на операторов:
— не будет трансфера технологий
— не появится сильный нефтесервис
— страна останется в роли сырьевого придатка
Вопрос уже не в процентах, а в контроле над технологиями.
🔹 KazService
На заседании комитета Мажилиса, как заявили депутаты, обсудили ключевой вопрос: как реально увеличить долю местного содержания (МС) в крупных нефтегазовых проектах — ТШО, КПО и NCOC.
Итоги 2025 года, по данным Мажилиса, показали: прогресс есть, но фундаментальные проблемы остаются.
Цифры vs реальность
Формально показатели выглядят достойно:
— ТШО — 71%
— NCOC — 70,2%
Но если, как отмечают в Мажилисе, «разобрать по косточкам»:
Услуги и работы
высокий уровень (у КПО до 88%)
Товары — слабое звено
👉 У ТШО всего 15% локализации товаров, причем:
из $228 млн затрат только 29% подтверждены CT-KZ,
остальное — посреднические схемы.
👉 В Мажилисе считают, что значительная часть «местного содержания» — на бумаге.
⚙️ Где есть реальный прогресс
В Мажилисе также отметили, что появились первые кейсы реальной локализации:
ТШО — производство сложных подстанций и приборных шкафов внутри РК
Контракты на $150 млн через IMBC (насосы, панели управления и др.)
КПО — локализация буровых долот, спеццемента, начало работ по трубам
👉 Это уже шаг к технологическому суверенитету, а не просто сервису.
⚠️ Системные проблемы
В Мажилисе указали на ряд системных проблем.
1. «Серая» локализация
Импорт часто маскируется под местное производство через сертификаты.
📌 Решение: с 2026 года вводится Реестр отечественных производителей — единственный источник подтверждения.
2. Барьер «мега-лотов»
ТШО объединяет закупки в гигантские тендеры (до $2 млрд),
куда МСБ просто не может зайти.
📌 Нужно принудительное дробление закупок (unbundling).
👉 По мнению депутатов, глобальные игроки зарабатывают, но не делятся технологиями.
Рабочие инструменты (что реально помогает)
Лучший механизм — Trial Orders (пробные заказы).
В Мажилисе отметили, что КПО увеличил их до 12 в год.
💡 Кейс пожарной машины:
меморандум → тест → испытания → 5-летний контракт
👉 Это модель, которую, по мнению депутатов, стоит закрепить как стандарт.
Кадры есть — контроля нет
В Мажилисе отдельно обратили внимание:
На бумаге:
— ТШО — 96% казахстанцев
— NCOC — 98%
Но:
стратегические решения — у экспатов
технологии и документация — не локализованы
ответственность — на местных специалистах
👉 Возникает риск: есть персонал, но нет суверенитета знаний.
Экология и скрытые перекосы
ТШО снизил выбросы на 78% — прогресс очевиден,
но проблема серы остается.
👉 Как отметили в Мажилисе, компания экспортирует почти всё,
а внутренний рынок получает лишь ~⅓.
Это тормозит развитие переработки внутри страны.
Фискальный дисбаланс
Government Take:
— ТШО — 75%
— КПО — 46,5%
👉 В Мажилисе заявили, что разрыв приводит к десяткам миллиардов долларов недополученных доходов.
Главный барьер — стандарты
По оценке Мажилиса, требования API/IEC вынуждают казахстанские компании сертифицироваться в Европе — это дорого и сложно.
👉 При этом ГОСТ РК часто даже жестче по условиям.
Нужна легализация национальных стандартов наравне с международными.
Что предлагают изменить
В Мажилисе предложили следующие меры:
1. Штрафы за невыполнение KPI по МС
— платить из прибыли акционеров, а не из бюджета проекта
2. Принудительный трансфер технологий
— 3 года на создание СП с местными компаниями
3. Признание ГОСТ РК
— убрать барьеры для отечественных производителей
Вывод
В Мажилисе считают, что эпоха «простого МС» (охрана, питание, клининг) закончилась.
Следующий этап —
👉 индустриализация через локализацию технологий
Без давления на операторов:
— не будет трансфера технологий
— не появится сильный нефтесервис
— страна останется в роли сырьевого придатка
Вопрос уже не в процентах, а в контроле над технологиями.
🔹 KazService
ХОРОШИЙ ПО ПРИНУЖДЕНИЮ
Я не понимаю зачем операторам крупных нефтегазовых проектов объяснять о важности развития местного содержания, если тебя не хотят слышать или не слышат вообще. Устроили какое-то шоу в СМИ. В вопросе местного содержания главная проблема - это отсутствие ответственности. Если компании не выполняют цели по местному содержанию, для них почти ничего не происходит, никаких последствий: финансовых, административных и прочих. Если ничего не менять, Казахстан так и останется страной, где добывают ресурсы, но не контролируют технологии. А значит всегда будут зависеть от внешних игроков. Как сейчас модно говорить «нужно обозначить личные границы».
Есть простое решение. Нужны реальные штрафы за невыполнение обязательств. Установить лимиты по местному содержанию. Только не такие жалкие «курам на смех» как на проектах нефтегазохимии, а реальные жесткие штрафы. Экологические штрафы по сжегу газов показали свою эффективность. Операторы стали сжигать меньше газа не потому что они такие умные и красивые, а потому что Казахстан ввел запрет на сжигание газа. В местном содержании необходимо придерживаться той же логики. Нужно заставлять делиться технологиями. Не выполнили требование - получай штраф! Мне не жалко, пусть потом рассказывают как они помогли Казахстану развивать технологии. Вообще не проблема. Главное, чтоб эти технологии были в Казахстане.
А теперь пройдемся по своим. Я иногда смотрю на некоторых чиновников, а они себя никак не ассоциируют с Казахстаном. Ему лишь бы отсидеться на должности, а что будет с местным содержанием по боку. С такими паразитами тоже нужно бороться. Сколько бывших чиновников и ответственных руководителей квазигосударственного сектора купили недвижимость зарубежом? А что они сделали для местного содержания? Как говорил Олег Тиньков в своем знаменитом интервью, ставший мемом: НИЧЕГО !
Я не понимаю зачем операторам крупных нефтегазовых проектов объяснять о важности развития местного содержания, если тебя не хотят слышать или не слышат вообще. Устроили какое-то шоу в СМИ. В вопросе местного содержания главная проблема - это отсутствие ответственности. Если компании не выполняют цели по местному содержанию, для них почти ничего не происходит, никаких последствий: финансовых, административных и прочих. Если ничего не менять, Казахстан так и останется страной, где добывают ресурсы, но не контролируют технологии. А значит всегда будут зависеть от внешних игроков. Как сейчас модно говорить «нужно обозначить личные границы».
Есть простое решение. Нужны реальные штрафы за невыполнение обязательств. Установить лимиты по местному содержанию. Только не такие жалкие «курам на смех» как на проектах нефтегазохимии, а реальные жесткие штрафы. Экологические штрафы по сжегу газов показали свою эффективность. Операторы стали сжигать меньше газа не потому что они такие умные и красивые, а потому что Казахстан ввел запрет на сжигание газа. В местном содержании необходимо придерживаться той же логики. Нужно заставлять делиться технологиями. Не выполнили требование - получай штраф! Мне не жалко, пусть потом рассказывают как они помогли Казахстану развивать технологии. Вообще не проблема. Главное, чтоб эти технологии были в Казахстане.
А теперь пройдемся по своим. Я иногда смотрю на некоторых чиновников, а они себя никак не ассоциируют с Казахстаном. Ему лишь бы отсидеться на должности, а что будет с местным содержанием по боку. С такими паразитами тоже нужно бороться. Сколько бывших чиновников и ответственных руководителей квазигосударственного сектора купили недвижимость зарубежом? А что они сделали для местного содержания? Как говорил Олег Тиньков в своем знаменитом интервью, ставший мемом: НИ
НЕФТЬ И КУРС ТЕНГЕ
В интервью телеканалу Atameken Business Председатель Нацбанка РК рассказал как валютная выручка от нефтяного экспорта повлияла на укрепление курса тенге.
А мне вот тоже интересно... Потому что добыча в январе-феврале снизилась. Потери составили 5 млн тонн. Цены на нефть до марта были низкими и начали повышаться только в марте. Но мартовское повышение цены на нефть в поступлениях мы увидим только во втором квартале. Получается нефть к укреплению тенге пока не имеет отношения...
В интервью телеканалу Atameken Business Председатель Нацбанка РК рассказал как валютная выручка от нефтяного экспорта повлияла на укрепление курса тенге.
А мне вот тоже интересно... Потому что добыча в январе-феврале снизилась. Потери составили 5 млн тонн. Цены на нефть до марта были низкими и начали повышаться только в марте. Но мартовское повышение цены на нефть в поступлениях мы увидим только во втором квартале. Получается нефть к укреплению тенге пока не имеет отношения...
ПЕРЕДАТЬ ГПЗ В NCOC
Более года назад было подписано соглашение между правительствами Республики Казахстан и Государства Катар об установлении долгосрочного стратегического партнерства для развития проектов в приоритетных отраслях. Среди нефтегазовых инвестиционных проектов:
• проекты по строительству газоперерабатывающих заводов на общую сумму порядка $5,7 млрд. Реализация проектов позволит насытить внутренний рынок и увеличить экспортные объемы товарного газа;
• проекты по строительству магистральных газопроводов «Актобе-Костанай» и второй нитки «Бейнеу-Бозой-Шымкент» (ББШ-2) на общую сумму около $7,7 млрд, нацеленные на развитие газоснабжения регионов Казахстана, обеспечение поставок природного газа системообразующим предприятиям и населению северных областей, а также расширение экспортных возможностей страны;
По строительству ББШ-2 активность есть. Подрядная компания ILF, которая профилируется на магистральных трубопроводах, ведет базовое проектирование. Катарским инвестором закуплены компрессоры, выбраны генеральные подрядчики на строительство самого трубопровода. Не скажу, что семимильными шагами продвигается строительство, но работа идет. Здесь основной затык в ресурсной базе. Китайская сторона не давала согласие на прием объемов газа по второй нитке. А значит вопрос коммерциализации остается открытым. За пару-тройку лет Казахстан не сможет поднять уровень производства товарного газа. Напомню, что мощность первого этапа второй очереди магистрального газопровода составит до 10 млрд кубометров газа в год, второго – 15 млрд кубометров. Таким образом, совокупная мощность газопровода составит 30 млрд кубометров в год. Это объем потребления всего Казахстана на сегодняшний день.
Есть три пути решения вопроса заполнения этого газопровода. Первый, я пока оставлю инкогнито, так как очень чувствительный и требует еще доработки. Второй, закупать газ у Туркменистана или России. Туркмены, если и готовы продавать газ, то за а-ля космическую стоимость, которая не устроит Казахстан. Российский газ на этом фоне выглядит более адекватным по цене. И третий, газ из Кашаганского месторождения, который должен был поступить на строящийся и планируемых ГПЗ.
Вот третий вариант тоже может помахать ручкой. Что там происходит и какие работы выполняются непонятно. Понятно, что НКОК уже озвучили возможный перенос сроков бурения трех скважин для ГПЗ, который должны строить катарский инвестор. Логика понятна. Зачем бурить новые скважины, если не понятно, когда сырье примут на планируемый ГПЗ. И вот здесь начинается самое интересное.
На самом деле в интересах и Казахстана, и участников Кашаганского проекта передать строительство ГПЗ акционером, так как прослеживается синергия. Лучше ложится на финансовую модель разработки месторождения, управление по принципу «одного окна». Есть нюанс. Межправительственное соглашение между Катаром и Казахстаном. Но тут в условиях Ормузского кризиса и восстановления Катара после ударов иранскими дронами, возможно, этот шаг будет воспринят очень даже положительно. В общем, пища к размышлению. В выигрыше будут и Казахстан, и Кашаган, и Катар.
А что касается экологического штрафа, то судебные разбирательства еще не скоро закончатся и на них пока можно не акцентировать внимание в данном вопросе. Нужен адекватный переговорный процесс.
Более года назад было подписано соглашение между правительствами Республики Казахстан и Государства Катар об установлении долгосрочного стратегического партнерства для развития проектов в приоритетных отраслях. Среди нефтегазовых инвестиционных проектов:
• проекты по строительству газоперерабатывающих заводов на общую сумму порядка $5,7 млрд. Реализация проектов позволит насытить внутренний рынок и увеличить экспортные объемы товарного газа;
• проекты по строительству магистральных газопроводов «Актобе-Костанай» и второй нитки «Бейнеу-Бозой-Шымкент» (ББШ-2) на общую сумму около $7,7 млрд, нацеленные на развитие газоснабжения регионов Казахстана, обеспечение поставок природного газа системообразующим предприятиям и населению северных областей, а также расширение экспортных возможностей страны;
По строительству ББШ-2 активность есть. Подрядная компания ILF, которая профилируется на магистральных трубопроводах, ведет базовое проектирование. Катарским инвестором закуплены компрессоры, выбраны генеральные подрядчики на строительство самого трубопровода. Не скажу, что семимильными шагами продвигается строительство, но работа идет. Здесь основной затык в ресурсной базе. Китайская сторона не давала согласие на прием объемов газа по второй нитке. А значит вопрос коммерциализации остается открытым. За пару-тройку лет Казахстан не сможет поднять уровень производства товарного газа. Напомню, что мощность первого этапа второй очереди магистрального газопровода составит до 10 млрд кубометров газа в год, второго – 15 млрд кубометров. Таким образом, совокупная мощность газопровода составит 30 млрд кубометров в год. Это объем потребления всего Казахстана на сегодняшний день.
Есть три пути решения вопроса заполнения этого газопровода. Первый, я пока оставлю инкогнито, так как очень чувствительный и требует еще доработки. Второй, закупать газ у Туркменистана или России. Туркмены, если и готовы продавать газ, то за а-ля космическую стоимость, которая не устроит Казахстан. Российский газ на этом фоне выглядит более адекватным по цене. И третий, газ из Кашаганского месторождения, который должен был поступить на строящийся и планируемых ГПЗ.
Вот третий вариант тоже может помахать ручкой. Что там происходит и какие работы выполняются непонятно. Понятно, что НКОК уже озвучили возможный перенос сроков бурения трех скважин для ГПЗ, который должны строить катарский инвестор. Логика понятна. Зачем бурить новые скважины, если не понятно, когда сырье примут на планируемый ГПЗ. И вот здесь начинается самое интересное.
На самом деле в интересах и Казахстана, и участников Кашаганского проекта передать строительство ГПЗ акционером, так как прослеживается синергия. Лучше ложится на финансовую модель разработки месторождения, управление по принципу «одного окна». Есть нюанс. Межправительственное соглашение между Катаром и Казахстаном. Но тут в условиях Ормузского кризиса и восстановления Катара после ударов иранскими дронами, возможно, этот шаг будет воспринят очень даже положительно. В общем, пища к размышлению. В выигрыше будут и Казахстан, и Кашаган, и Катар.
А что касается экологического штрафа, то судебные разбирательства еще не скоро закончатся и на них пока можно не акцентировать внимание в данном вопросе. Нужен адекватный переговорный процесс.
Forwarded from Ресурсная линия
Местное содержание в недрах
Часть 1.
На неделе снова обсуждали проценты местного содержания.
Больше процентов. Жестче контроль.
В Казахстане местное содержание давно стало отдельной политикой.
Но важно честно признать:
она почти не влияет на появление новой промышленности.
Причина в конструкции.
По сути, текущая модель – это квотирование в контрактах (доли %) и распределение ренты,
а не политика индустриализации.
Компаниям задается доля “местного содержания”,
которую нужно выполнить.
Но при этом не требуется создавать:
– производство
– технологии
– компетенции
В результате:
регулируется, кто получает контрактную маржу,
а не кто создает промышленность.
Мировая практика устроена иначе.
Там поддержка привязана не к квоте, а к реальному размещению бизнеса.
Именно это формирует промышленность.
Проценты и квоты – нет.
Часть 1.
На неделе снова обсуждали проценты местного содержания.
Больше процентов. Жестче контроль.
В Казахстане местное содержание давно стало отдельной политикой.
Но важно честно признать:
она почти не влияет на появление новой промышленности.
Причина в конструкции.
По сути, текущая модель – это квотирование в контрактах (доли %) и распределение ренты,
а не политика индустриализации.
Компаниям задается доля “местного содержания”,
которую нужно выполнить.
Но при этом не требуется создавать:
– производство
– технологии
– компетенции
В результате:
регулируется, кто получает контрактную маржу,
а не кто создает промышленность.
Мировая практика устроена иначе.
Там поддержка привязана не к квоте, а к реальному размещению бизнеса.
Именно это формирует промышленность.
Проценты и квоты – нет.
Forwarded from Ресурсная линия
Местное содержание в недрах
Часть 2.
Почему “ужесточить контроль” не срабатывает вот уже 15 лет и что делать вместо? (Заметьте, с собаками им хватило 5 лет, чтобы заявить, что механизм не сработал)
Сейчас логика простая:
давайте дожмем – усилим контроль, штрафы, проверки. И тогда вырастет доля местного содержания.
Проблема в том, что это усиливает ту же модель: больше контроля → больше формального выполнения квот. Но не больше производств.
Если цель – промышленность,
нужна другая настройка системы.
1. Фокус, а не сплошной контроль
Государство не должно и не в состоянии контролировать все контракты и лицензии.
Нужно выбирать:
– крупные проекты
– системные месторождения
– закупки с реальным потенциалом локализации
И работать точечно.
Иначе адм ресурсы просто распыляются.
2. Экспорт как критерий
Поддержка должна идти туда, где производство может выйти за пределы страны.
Потому что:
без экспорта не появляется индустрия –
появляется только внутреннее перераспределение ренты и маржи.
3. Контроль не доли, а сути
Важно не сколько процентов “местного”, а что реально находится в стране:
– производство
– технологии
– ключевые функции
Это и должно быть предметом контроля, причем не формального и сплошного, а сфокусированного.
Это не теория.
Так строились индустриальные модели в Чили и Норвегии: через концентрацию на крупных проектах, через экспортные отрасли, через перенос реальных функций, а не проценты.
Если Amanat хочет усилить промышленную повестку,
это может быть нормальной точкой пересборки системы и преимуществом перед Ak Zhol, который много лет продвигал именно логику процентов, а по сути - распределение ренты и маржи среди своих.
Но и в Amanat новую систему не сделают те, кто считает и ужесточает проценты.
Проблему смогут решить только те, кто ее не создавал и кто понимает, как появляется реальный бизнес.
Часть 2.
Почему “ужесточить контроль” не срабатывает вот уже 15 лет и что делать вместо? (Заметьте, с собаками им хватило 5 лет, чтобы заявить, что механизм не сработал)
Сейчас логика простая:
давайте дожмем – усилим контроль, штрафы, проверки. И тогда вырастет доля местного содержания.
Проблема в том, что это усиливает ту же модель: больше контроля → больше формального выполнения квот. Но не больше производств.
Если цель – промышленность,
нужна другая настройка системы.
1. Фокус, а не сплошной контроль
Государство не должно и не в состоянии контролировать все контракты и лицензии.
Нужно выбирать:
– крупные проекты
– системные месторождения
– закупки с реальным потенциалом локализации
И работать точечно.
Иначе адм ресурсы просто распыляются.
2. Экспорт как критерий
Поддержка должна идти туда, где производство может выйти за пределы страны.
Потому что:
без экспорта не появляется индустрия –
появляется только внутреннее перераспределение ренты и маржи.
3. Контроль не доли, а сути
Важно не сколько процентов “местного”, а что реально находится в стране:
– производство
– технологии
– ключевые функции
Это и должно быть предметом контроля, причем не формального и сплошного, а сфокусированного.
Это не теория.
Так строились индустриальные модели в Чили и Норвегии: через концентрацию на крупных проектах, через экспортные отрасли, через перенос реальных функций, а не проценты.
Если Amanat хочет усилить промышленную повестку,
это может быть нормальной точкой пересборки системы и преимуществом перед Ak Zhol, который много лет продвигал именно логику процентов, а по сути - распределение ренты и маржи среди своих.
Но и в Amanat новую систему не сделают те, кто считает и ужесточает проценты.
Проблему смогут решить только те, кто ее не создавал и кто понимает, как появляется реальный бизнес.
МЕСТНОЕ СОДЕРЖАНИЕ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Обратная связь от читателя. Я, кстати, поддерживаю предложения об ответственности. Поддержка это, конечно, хорошо, но об отвественности забывать не стоит. По продукции KSP Steel слышал от нескольких недропользователей, что она вызывает вопросы. Некоторые компании устали покупать их продукцию и перешли на дорогостоящих европейских производителей труб. Это дороже намного, но качество перекрывает все затраты.
Обратная связь от читателя. Я, кстати, поддерживаю предложения об ответственности. Поддержка это, конечно, хорошо, но об отвественности забывать не стоит. По продукции KSP Steel слышал от нескольких недропользователей, что она вызывает вопросы. Некоторые компании устали покупать их продукцию и перешли на дорогостоящих европейских производителей труб. Это дороже намного, но качество перекрывает все затраты.
Почитал вашу статью про местное содержание, полностью согласен с вами, тоже не понимаю, почему наши государственные органы считают только проценты и ничего не делают для развития промышленности, к примеру построили в Жанаозене завод Казкор-Машзавод по производству НКТ и насосных штанг по ГОСТ для применения в Озенмунайгаз, а они хотят покупать трубную продукцию по API, а из-за обязательств по контракту им приходится покупать на свой страх и риск эти трубы, насколько знаю на Бузачи применяли трубы KSP Steel, которые также произведены по ГОСТ и как итог мы знаем результат - авария!
И вот вопрос, почему государство не заставляет производителей той же трубной продукции перенимать опыт, внедрять новые технологии и производить то, что нужно для производства, а не ради того, чтобы повысить местное содержание?
Может быть нужно ввести на законодательном уровне коллективную ответственность, если вдруг произойдет авария или еще что-либо, чтобы те же самые производители труб и государственные органы несли ответственность, иначе сейчас всем удобно, одни заставляют покупать, другие продают мусор, а виноваты всегда владельцы опасных производственных объектов?
НАКАНЕЦ-ТА!
Минэнерго перешло к прогнозированию уровней добычи, экспорта итд итп. Ранее приходилось несколько раз в год корректировать планы. А тут международный подход. Это прям прогресс, я считаю.
PS. С самими прогнозами я не согласен. Не все риски учтены и просчитаны. Цифры очень оптимистичные. Есть над чем работать.
https://t.me/Minenergokz/9025
Минэнерго перешло к прогнозированию уровней добычи, экспорта итд итп. Ранее приходилось несколько раз в год корректировать планы. А тут международный подход. Это прям прогресс, я считаю.
PS. С самими прогнозами я не согласен. Не все риски учтены и просчитаны. Цифры очень оптимистичные. Есть над чем работать.
https://t.me/Minenergokz/9025
Telegram
QR Energetıka mınıstrligi
Новые перспективные месторождения углеводородов намерены освоить в Казахстане
Министр энергетики РК Ерлан Аккенженов на заседании Правительства доложил о текущем состоянии топливно-энергетического комплекса.
Он отметил, что за январь-март 2026 года объем…
Министр энергетики РК Ерлан Аккенженов на заседании Правительства доложил о текущем состоянии топливно-энергетического комплекса.
Он отметил, что за январь-март 2026 года объем…
Forwarded from АО «НК «QazaqGaz»
QazaqGaz запускает новую газозаправочную станцию в Актобе
10 апреля национальная компания QazaqGaz запустила новую автомобильную газонаполнительную компрессорную станцию (АГНКС) в Актобе. Церемония открытия состоялась с участием акима Актюбинской области Асхата Шахарова и Председателя Правления АО «НК «QazaqGaz» Алибека Жамауова.
Новая станция работает под брендом QazaqGaz Onimderi, построена ТОО «Almaty Build» в лице инвестора Абая Бекетова и способна обслуживать до 300 автомобилей в сутки. Стоимость реализации проекта составила 2 млрд тенге. Объект расположен на участке объездной дороги города, что позволяет принимать как городской транспорт, так и транзитные потоки международного коридора «Западная Европа — Западный Китай».
Расширение сети АГНКС соответствует Комплексному плану развития газовой отрасли Казахстана на 2025–2029 годы, утвержденному Правительством, где развитие газомоторной инфраструктуры обозначено как один из приоритетов. Акимат Актюбинской области параллельно увеличивает парк общественного транспорта на газе, формируя устойчивый спрос на топливо.
Отметим, это уже вторая подобная станция в городе: первая АГНКС QazaqGaz Onimderi рассчитана на 180 автомобилей в сутки.
В QazaqGaz подчеркивают, что координация усилий Правительства, местных исполнительных органов, национальной компании и частных партнеров способствует формированию рынка газомоторного топлива и создает предпосылки для масштабирования подобных проектов в других регионах страны.
10 апреля национальная компания QazaqGaz запустила новую автомобильную газонаполнительную компрессорную станцию (АГНКС) в Актобе. Церемония открытия состоялась с участием акима Актюбинской области Асхата Шахарова и Председателя Правления АО «НК «QazaqGaz» Алибека Жамауова.
Новая станция работает под брендом QazaqGaz Onimderi, построена ТОО «Almaty Build» в лице инвестора Абая Бекетова и способна обслуживать до 300 автомобилей в сутки. Стоимость реализации проекта составила 2 млрд тенге. Объект расположен на участке объездной дороги города, что позволяет принимать как городской транспорт, так и транзитные потоки международного коридора «Западная Европа — Западный Китай».
«Это важный вклад в реализацию поручений Главы государства по развитию газомоторного топлива и формированию современной городской среды. Природный газ — самый экологически чистый вид среди ископаемых видов топлива, а для такого крупного города, как Актобе, снижение вредных выбросов в атмосферу имеет большое значение для здоровья и комфорта каждого жителя. Кроме того, данное решение обладает значительной экономической эффективностью. Выражаю благодарность всем, кто принял участие в реализации этого проекта», - отметил глава региона Асхат Шахаров.
Расширение сети АГНКС соответствует Комплексному плану развития газовой отрасли Казахстана на 2025–2029 годы, утвержденному Правительством, где развитие газомоторной инфраструктуры обозначено как один из приоритетов. Акимат Актюбинской области параллельно увеличивает парк общественного транспорта на газе, формируя устойчивый спрос на топливо.
«Использование природного газа как моторного топлива способствует сокращению выбросов и улучшению качества воздуха, а франчайзинговая модель управления сетью обеспечивает единые стандарты сервиса и технологической надежности», – отметил в своей приветственной речи Алибек Жамауов.
Отметим, это уже вторая подобная станция в городе: первая АГНКС QazaqGaz Onimderi рассчитана на 180 автомобилей в сутки.
В QazaqGaz подчеркивают, что координация усилий Правительства, местных исполнительных органов, национальной компании и частных партнеров способствует формированию рынка газомоторного топлива и создает предпосылки для масштабирования подобных проектов в других регионах страны.
Forwarded from ВЫХОД К ПРАВДЕ
Air Astana и FlyArystan искажали данные по топливу
Компании привлекли к административной ответственности. Поводом стали искажённые сведения об объёмах авиатоплива.
100 МРП – это 432 500 тенге.
📌 Контекст
По данным аналитиков Argus, топливо для самолётов в стране стоит заметно дешевле, чем в Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе. На этом фоне эксперты задавались вопросом, почему внутренние перелеты остаются дорогими. Об этом, в частности, говорил эксперт нефтегазовой отрасли Аскар Исмаилов, который предлагал проверить работу Air Astana.
📱 t.me/ulysmediatg
Компании привлекли к административной ответственности. Поводом стали искажённые сведения об объёмах авиатоплива.
– В соответствии с Кодексом Республики Казахстан об административных правонарушениях на каждую компанию наложили штраф в размере 100 МРП, – сообщили в пресс-службе Министерства транспорта.
100 МРП – это 432 500 тенге.
📌 Контекст
По данным аналитиков Argus, топливо для самолётов в стране стоит заметно дешевле, чем в Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе. На этом фоне эксперты задавались вопросом, почему внутренние перелеты остаются дорогими. Об этом, в частности, говорил эксперт нефтегазовой отрасли Аскар Исмаилов, который предлагал проверить работу Air Astana.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
ДЛЯ КОГО 45 МЛРД НА ПНХЗ?
Касательно открытого тендера № 1204228: Работы по разработке технико-экономического обоснования, инженерного проектирования и разработке проектно-сметной
документации по проекту «Расширение мощности переработки ТОО «ПНХЗ» до 9 млн. тонн/год».
Когда в Казахстане объявляется конкурс на 45 млрд тенге первый вопрос, который приходит в голову это действительно рыночный конкурс или уже заранее подготовленный под кого-то объем работ. Судя по техническому заданию, гипотеза выглядит вполне рабочей.
Проблема не только в сумме, хотя и она выглядит слишком крупной для классического FEED. Проблема в другом. Документ написан так, что он одновременно требует от будущего исполнителя быть FEED-проектировщиком, интегратором лицензиаров, разработчиком части ПСД, автором EPC-тендерной документации, координатором выбора поставщиков, участником технической и коммерческой оценки предложений. Иными словами, на конкурс приглашают не на понятную инженерную работу, а на гибридный контракт, в котором смешано все, кроме здравого смысла.
Для обычного конкурентного тендера это плохой сигнал. Настоящий рыночный конкурс обычно строится иначе. Заказчик четко фиксирует, что именно он хочет купить. FEED так FEED. EPC так EPC. В техническом задании все свалено в одну кучу. Исполнитель должен разработать базовый инжиниринг, увязать лицензионные пакеты, актуализировать LP-модель, подготовить пакет для FID, сформировать тендерную документацию для выбора EPC-подрядчика, проработать поставщиков, участвовать в оценке предложений, а заодно выдать инструкции по ПНР и эксплуатации. Это уже не FEED. Это клубок, который сможет размотать тот, кто заранее понимает, как именно такой объем будет закрываться и кем. Документ как будто специально сделан таким, чтобы без заранее собранной «правильной» команды к нему было страшно даже подходить. Это видно по деталям.
Во-первых, техническое задание говорит, что вариативной проработки конфигураций не требуется, то снова требует вариантный анализ по факельному хозяйству, сточным водам, воздуху КИП, оборотному водоснабжению, азоту, внешней инфраструктуре и ряду других направлений. То есть база проекта на самом деле не заморожена. Но при этом от подрядчика хотят фиксированную точность по CAPEX на уровне AACE Class 3 с диапазоном плюс/минус 10 процентов. Для такого масштаба и такой сырой базы это невыполнимое требование. Если только явно перезаложат цену на всё. Еще один тревожный момент, документ формально исключает стадию строительства, закупок и пусконаладки, но тут же заводит подрядчика в закупочную логику. Он должен формировать реестры оборудования, участвовать в отборе и аттестации поставщиков, готовить перечни квалифицированных вендоров, прорабатывать производителей оборудования длительного исполнения и участвовать в технической и коммерческой оценке предложений. Это уже не просто FEED. Это такой объем, который автоматически отсеивает значительную часть независимых проектных компаний, зато идеально подходит структурам, которые либо уже аффилированы с будущей закупочной архитектурой проекта, либо давно знают, как именно она будет собрана.
Проще говоря «тут ясно, что всё мутно». Таких нестыковок очень много. Можно оперу написать. Правда поймет опер или нет уже другой вопрос. Именно поэтому такие ТЗ часто и пишутся не под рынок, а под конкретную связку лиц, компаний и субподрядчиков. Сумма в 45 млрд тенге на этом фоне начинает выглядеть еще интереснее. Потому что речь идет уже не просто о высокой цене. Речь о цене при искусственно усложненном предмете закупки. Если предмет закупки описан так, что соответствовать ему может только очень узкий круг игроков, конкурс перестает быть инструментом рыночного отбора. Он становится процедурой легализации заранее удобного решения. Формально участники есть. По сути конкуренции нет.
Касательно открытого тендера № 1204228: Работы по разработке технико-экономического обоснования, инженерного проектирования и разработке проектно-сметной
документации по проекту «Расширение мощности переработки ТОО «ПНХЗ» до 9 млн. тонн/год».
Когда в Казахстане объявляется конкурс на 45 млрд тенге первый вопрос, который приходит в голову это действительно рыночный конкурс или уже заранее подготовленный под кого-то объем работ. Судя по техническому заданию, гипотеза выглядит вполне рабочей.
Проблема не только в сумме, хотя и она выглядит слишком крупной для классического FEED. Проблема в другом. Документ написан так, что он одновременно требует от будущего исполнителя быть FEED-проектировщиком, интегратором лицензиаров, разработчиком части ПСД, автором EPC-тендерной документации, координатором выбора поставщиков, участником технической и коммерческой оценки предложений. Иными словами, на конкурс приглашают не на понятную инженерную работу, а на гибридный контракт, в котором смешано все, кроме здравого смысла.
Для обычного конкурентного тендера это плохой сигнал. Настоящий рыночный конкурс обычно строится иначе. Заказчик четко фиксирует, что именно он хочет купить. FEED так FEED. EPC так EPC. В техническом задании все свалено в одну кучу. Исполнитель должен разработать базовый инжиниринг, увязать лицензионные пакеты, актуализировать LP-модель, подготовить пакет для FID, сформировать тендерную документацию для выбора EPC-подрядчика, проработать поставщиков, участвовать в оценке предложений, а заодно выдать инструкции по ПНР и эксплуатации. Это уже не FEED. Это клубок, который сможет размотать тот, кто заранее понимает, как именно такой объем будет закрываться и кем. Документ как будто специально сделан таким, чтобы без заранее собранной «правильной» команды к нему было страшно даже подходить. Это видно по деталям.
Во-первых, техническое задание говорит, что вариативной проработки конфигураций не требуется, то снова требует вариантный анализ по факельному хозяйству, сточным водам, воздуху КИП, оборотному водоснабжению, азоту, внешней инфраструктуре и ряду других направлений. То есть база проекта на самом деле не заморожена. Но при этом от подрядчика хотят фиксированную точность по CAPEX на уровне AACE Class 3 с диапазоном плюс/минус 10 процентов. Для такого масштаба и такой сырой базы это невыполнимое требование. Если только явно перезаложат цену на всё. Еще один тревожный момент, документ формально исключает стадию строительства, закупок и пусконаладки, но тут же заводит подрядчика в закупочную логику. Он должен формировать реестры оборудования, участвовать в отборе и аттестации поставщиков, готовить перечни квалифицированных вендоров, прорабатывать производителей оборудования длительного исполнения и участвовать в технической и коммерческой оценке предложений. Это уже не просто FEED. Это такой объем, который автоматически отсеивает значительную часть независимых проектных компаний, зато идеально подходит структурам, которые либо уже аффилированы с будущей закупочной архитектурой проекта, либо давно знают, как именно она будет собрана.
Проще говоря «тут ясно, что всё мутно». Таких нестыковок очень много. Можно оперу написать. Правда поймет опер или нет уже другой вопрос. Именно поэтому такие ТЗ часто и пишутся не под рынок, а под конкретную связку лиц, компаний и субподрядчиков. Сумма в 45 млрд тенге на этом фоне начинает выглядеть еще интереснее. Потому что речь идет уже не просто о высокой цене. Речь о цене при искусственно усложненном предмете закупки. Если предмет закупки описан так, что соответствовать ему может только очень узкий круг игроков, конкурс перестает быть инструментом рыночного отбора. Он становится процедурой легализации заранее удобного решения. Формально участники есть. По сути конкуренции нет.
1