ХОРОШИЙ ПО ПРИНУЖДЕНИЮ
Я не понимаю зачем операторам крупных нефтегазовых проектов объяснять о важности развития местного содержания, если тебя не хотят слышать или не слышат вообще. Устроили какое-то шоу в СМИ. В вопросе местного содержания главная проблема - это отсутствие ответственности. Если компании не выполняют цели по местному содержанию, для них почти ничего не происходит, никаких последствий: финансовых, административных и прочих. Если ничего не менять, Казахстан так и останется страной, где добывают ресурсы, но не контролируют технологии. А значит всегда будут зависеть от внешних игроков. Как сейчас модно говорить «нужно обозначить личные границы».
Есть простое решение. Нужны реальные штрафы за невыполнение обязательств. Установить лимиты по местному содержанию. Только не такие жалкие «курам на смех» как на проектах нефтегазохимии, а реальные жесткие штрафы. Экологические штрафы по сжегу газов показали свою эффективность. Операторы стали сжигать меньше газа не потому что они такие умные и красивые, а потому что Казахстан ввел запрет на сжигание газа. В местном содержании необходимо придерживаться той же логики. Нужно заставлять делиться технологиями. Не выполнили требование - получай штраф! Мне не жалко, пусть потом рассказывают как они помогли Казахстану развивать технологии. Вообще не проблема. Главное, чтоб эти технологии были в Казахстане.
А теперь пройдемся по своим. Я иногда смотрю на некоторых чиновников, а они себя никак не ассоциируют с Казахстаном. Ему лишь бы отсидеться на должности, а что будет с местным содержанием по боку. С такими паразитами тоже нужно бороться. Сколько бывших чиновников и ответственных руководителей квазигосударственного сектора купили недвижимость зарубежом? А что они сделали для местного содержания? Как говорил Олег Тиньков в своем знаменитом интервью, ставший мемом: НИЧЕГО !
Я не понимаю зачем операторам крупных нефтегазовых проектов объяснять о важности развития местного содержания, если тебя не хотят слышать или не слышат вообще. Устроили какое-то шоу в СМИ. В вопросе местного содержания главная проблема - это отсутствие ответственности. Если компании не выполняют цели по местному содержанию, для них почти ничего не происходит, никаких последствий: финансовых, административных и прочих. Если ничего не менять, Казахстан так и останется страной, где добывают ресурсы, но не контролируют технологии. А значит всегда будут зависеть от внешних игроков. Как сейчас модно говорить «нужно обозначить личные границы».
Есть простое решение. Нужны реальные штрафы за невыполнение обязательств. Установить лимиты по местному содержанию. Только не такие жалкие «курам на смех» как на проектах нефтегазохимии, а реальные жесткие штрафы. Экологические штрафы по сжегу газов показали свою эффективность. Операторы стали сжигать меньше газа не потому что они такие умные и красивые, а потому что Казахстан ввел запрет на сжигание газа. В местном содержании необходимо придерживаться той же логики. Нужно заставлять делиться технологиями. Не выполнили требование - получай штраф! Мне не жалко, пусть потом рассказывают как они помогли Казахстану развивать технологии. Вообще не проблема. Главное, чтоб эти технологии были в Казахстане.
А теперь пройдемся по своим. Я иногда смотрю на некоторых чиновников, а они себя никак не ассоциируют с Казахстаном. Ему лишь бы отсидеться на должности, а что будет с местным содержанием по боку. С такими паразитами тоже нужно бороться. Сколько бывших чиновников и ответственных руководителей квазигосударственного сектора купили недвижимость зарубежом? А что они сделали для местного содержания? Как говорил Олег Тиньков в своем знаменитом интервью, ставший мемом: НИ
НЕФТЬ И КУРС ТЕНГЕ
В интервью телеканалу Atameken Business Председатель Нацбанка РК рассказал как валютная выручка от нефтяного экспорта повлияла на укрепление курса тенге.
А мне вот тоже интересно... Потому что добыча в январе-феврале снизилась. Потери составили 5 млн тонн. Цены на нефть до марта были низкими и начали повышаться только в марте. Но мартовское повышение цены на нефть в поступлениях мы увидим только во втором квартале. Получается нефть к укреплению тенге пока не имеет отношения...
В интервью телеканалу Atameken Business Председатель Нацбанка РК рассказал как валютная выручка от нефтяного экспорта повлияла на укрепление курса тенге.
А мне вот тоже интересно... Потому что добыча в январе-феврале снизилась. Потери составили 5 млн тонн. Цены на нефть до марта были низкими и начали повышаться только в марте. Но мартовское повышение цены на нефть в поступлениях мы увидим только во втором квартале. Получается нефть к укреплению тенге пока не имеет отношения...
ПЕРЕДАТЬ ГПЗ В NCOC
Более года назад было подписано соглашение между правительствами Республики Казахстан и Государства Катар об установлении долгосрочного стратегического партнерства для развития проектов в приоритетных отраслях. Среди нефтегазовых инвестиционных проектов:
• проекты по строительству газоперерабатывающих заводов на общую сумму порядка $5,7 млрд. Реализация проектов позволит насытить внутренний рынок и увеличить экспортные объемы товарного газа;
• проекты по строительству магистральных газопроводов «Актобе-Костанай» и второй нитки «Бейнеу-Бозой-Шымкент» (ББШ-2) на общую сумму около $7,7 млрд, нацеленные на развитие газоснабжения регионов Казахстана, обеспечение поставок природного газа системообразующим предприятиям и населению северных областей, а также расширение экспортных возможностей страны;
По строительству ББШ-2 активность есть. Подрядная компания ILF, которая профилируется на магистральных трубопроводах, ведет базовое проектирование. Катарским инвестором закуплены компрессоры, выбраны генеральные подрядчики на строительство самого трубопровода. Не скажу, что семимильными шагами продвигается строительство, но работа идет. Здесь основной затык в ресурсной базе. Китайская сторона не давала согласие на прием объемов газа по второй нитке. А значит вопрос коммерциализации остается открытым. За пару-тройку лет Казахстан не сможет поднять уровень производства товарного газа. Напомню, что мощность первого этапа второй очереди магистрального газопровода составит до 10 млрд кубометров газа в год, второго – 15 млрд кубометров. Таким образом, совокупная мощность газопровода составит 30 млрд кубометров в год. Это объем потребления всего Казахстана на сегодняшний день.
Есть три пути решения вопроса заполнения этого газопровода. Первый, я пока оставлю инкогнито, так как очень чувствительный и требует еще доработки. Второй, закупать газ у Туркменистана или России. Туркмены, если и готовы продавать газ, то за а-ля космическую стоимость, которая не устроит Казахстан. Российский газ на этом фоне выглядит более адекватным по цене. И третий, газ из Кашаганского месторождения, который должен был поступить на строящийся и планируемых ГПЗ.
Вот третий вариант тоже может помахать ручкой. Что там происходит и какие работы выполняются непонятно. Понятно, что НКОК уже озвучили возможный перенос сроков бурения трех скважин для ГПЗ, который должны строить катарский инвестор. Логика понятна. Зачем бурить новые скважины, если не понятно, когда сырье примут на планируемый ГПЗ. И вот здесь начинается самое интересное.
На самом деле в интересах и Казахстана, и участников Кашаганского проекта передать строительство ГПЗ акционером, так как прослеживается синергия. Лучше ложится на финансовую модель разработки месторождения, управление по принципу «одного окна». Есть нюанс. Межправительственное соглашение между Катаром и Казахстаном. Но тут в условиях Ормузского кризиса и восстановления Катара после ударов иранскими дронами, возможно, этот шаг будет воспринят очень даже положительно. В общем, пища к размышлению. В выигрыше будут и Казахстан, и Кашаган, и Катар.
А что касается экологического штрафа, то судебные разбирательства еще не скоро закончатся и на них пока можно не акцентировать внимание в данном вопросе. Нужен адекватный переговорный процесс.
Более года назад было подписано соглашение между правительствами Республики Казахстан и Государства Катар об установлении долгосрочного стратегического партнерства для развития проектов в приоритетных отраслях. Среди нефтегазовых инвестиционных проектов:
• проекты по строительству газоперерабатывающих заводов на общую сумму порядка $5,7 млрд. Реализация проектов позволит насытить внутренний рынок и увеличить экспортные объемы товарного газа;
• проекты по строительству магистральных газопроводов «Актобе-Костанай» и второй нитки «Бейнеу-Бозой-Шымкент» (ББШ-2) на общую сумму около $7,7 млрд, нацеленные на развитие газоснабжения регионов Казахстана, обеспечение поставок природного газа системообразующим предприятиям и населению северных областей, а также расширение экспортных возможностей страны;
По строительству ББШ-2 активность есть. Подрядная компания ILF, которая профилируется на магистральных трубопроводах, ведет базовое проектирование. Катарским инвестором закуплены компрессоры, выбраны генеральные подрядчики на строительство самого трубопровода. Не скажу, что семимильными шагами продвигается строительство, но работа идет. Здесь основной затык в ресурсной базе. Китайская сторона не давала согласие на прием объемов газа по второй нитке. А значит вопрос коммерциализации остается открытым. За пару-тройку лет Казахстан не сможет поднять уровень производства товарного газа. Напомню, что мощность первого этапа второй очереди магистрального газопровода составит до 10 млрд кубометров газа в год, второго – 15 млрд кубометров. Таким образом, совокупная мощность газопровода составит 30 млрд кубометров в год. Это объем потребления всего Казахстана на сегодняшний день.
Есть три пути решения вопроса заполнения этого газопровода. Первый, я пока оставлю инкогнито, так как очень чувствительный и требует еще доработки. Второй, закупать газ у Туркменистана или России. Туркмены, если и готовы продавать газ, то за а-ля космическую стоимость, которая не устроит Казахстан. Российский газ на этом фоне выглядит более адекватным по цене. И третий, газ из Кашаганского месторождения, который должен был поступить на строящийся и планируемых ГПЗ.
Вот третий вариант тоже может помахать ручкой. Что там происходит и какие работы выполняются непонятно. Понятно, что НКОК уже озвучили возможный перенос сроков бурения трех скважин для ГПЗ, который должны строить катарский инвестор. Логика понятна. Зачем бурить новые скважины, если не понятно, когда сырье примут на планируемый ГПЗ. И вот здесь начинается самое интересное.
На самом деле в интересах и Казахстана, и участников Кашаганского проекта передать строительство ГПЗ акционером, так как прослеживается синергия. Лучше ложится на финансовую модель разработки месторождения, управление по принципу «одного окна». Есть нюанс. Межправительственное соглашение между Катаром и Казахстаном. Но тут в условиях Ормузского кризиса и восстановления Катара после ударов иранскими дронами, возможно, этот шаг будет воспринят очень даже положительно. В общем, пища к размышлению. В выигрыше будут и Казахстан, и Кашаган, и Катар.
А что касается экологического штрафа, то судебные разбирательства еще не скоро закончатся и на них пока можно не акцентировать внимание в данном вопросе. Нужен адекватный переговорный процесс.
Forwarded from Ресурсная линия
Местное содержание в недрах
Часть 1.
На неделе снова обсуждали проценты местного содержания.
Больше процентов. Жестче контроль.
В Казахстане местное содержание давно стало отдельной политикой.
Но важно честно признать:
она почти не влияет на появление новой промышленности.
Причина в конструкции.
По сути, текущая модель – это квотирование в контрактах (доли %) и распределение ренты,
а не политика индустриализации.
Компаниям задается доля “местного содержания”,
которую нужно выполнить.
Но при этом не требуется создавать:
– производство
– технологии
– компетенции
В результате:
регулируется, кто получает контрактную маржу,
а не кто создает промышленность.
Мировая практика устроена иначе.
Там поддержка привязана не к квоте, а к реальному размещению бизнеса.
Именно это формирует промышленность.
Проценты и квоты – нет.
Часть 1.
На неделе снова обсуждали проценты местного содержания.
Больше процентов. Жестче контроль.
В Казахстане местное содержание давно стало отдельной политикой.
Но важно честно признать:
она почти не влияет на появление новой промышленности.
Причина в конструкции.
По сути, текущая модель – это квотирование в контрактах (доли %) и распределение ренты,
а не политика индустриализации.
Компаниям задается доля “местного содержания”,
которую нужно выполнить.
Но при этом не требуется создавать:
– производство
– технологии
– компетенции
В результате:
регулируется, кто получает контрактную маржу,
а не кто создает промышленность.
Мировая практика устроена иначе.
Там поддержка привязана не к квоте, а к реальному размещению бизнеса.
Именно это формирует промышленность.
Проценты и квоты – нет.
Forwarded from Ресурсная линия
Местное содержание в недрах
Часть 2.
Почему “ужесточить контроль” не срабатывает вот уже 15 лет и что делать вместо? (Заметьте, с собаками им хватило 5 лет, чтобы заявить, что механизм не сработал)
Сейчас логика простая:
давайте дожмем – усилим контроль, штрафы, проверки. И тогда вырастет доля местного содержания.
Проблема в том, что это усиливает ту же модель: больше контроля → больше формального выполнения квот. Но не больше производств.
Если цель – промышленность,
нужна другая настройка системы.
1. Фокус, а не сплошной контроль
Государство не должно и не в состоянии контролировать все контракты и лицензии.
Нужно выбирать:
– крупные проекты
– системные месторождения
– закупки с реальным потенциалом локализации
И работать точечно.
Иначе адм ресурсы просто распыляются.
2. Экспорт как критерий
Поддержка должна идти туда, где производство может выйти за пределы страны.
Потому что:
без экспорта не появляется индустрия –
появляется только внутреннее перераспределение ренты и маржи.
3. Контроль не доли, а сути
Важно не сколько процентов “местного”, а что реально находится в стране:
– производство
– технологии
– ключевые функции
Это и должно быть предметом контроля, причем не формального и сплошного, а сфокусированного.
Это не теория.
Так строились индустриальные модели в Чили и Норвегии: через концентрацию на крупных проектах, через экспортные отрасли, через перенос реальных функций, а не проценты.
Если Amanat хочет усилить промышленную повестку,
это может быть нормальной точкой пересборки системы и преимуществом перед Ak Zhol, который много лет продвигал именно логику процентов, а по сути - распределение ренты и маржи среди своих.
Но и в Amanat новую систему не сделают те, кто считает и ужесточает проценты.
Проблему смогут решить только те, кто ее не создавал и кто понимает, как появляется реальный бизнес.
Часть 2.
Почему “ужесточить контроль” не срабатывает вот уже 15 лет и что делать вместо? (Заметьте, с собаками им хватило 5 лет, чтобы заявить, что механизм не сработал)
Сейчас логика простая:
давайте дожмем – усилим контроль, штрафы, проверки. И тогда вырастет доля местного содержания.
Проблема в том, что это усиливает ту же модель: больше контроля → больше формального выполнения квот. Но не больше производств.
Если цель – промышленность,
нужна другая настройка системы.
1. Фокус, а не сплошной контроль
Государство не должно и не в состоянии контролировать все контракты и лицензии.
Нужно выбирать:
– крупные проекты
– системные месторождения
– закупки с реальным потенциалом локализации
И работать точечно.
Иначе адм ресурсы просто распыляются.
2. Экспорт как критерий
Поддержка должна идти туда, где производство может выйти за пределы страны.
Потому что:
без экспорта не появляется индустрия –
появляется только внутреннее перераспределение ренты и маржи.
3. Контроль не доли, а сути
Важно не сколько процентов “местного”, а что реально находится в стране:
– производство
– технологии
– ключевые функции
Это и должно быть предметом контроля, причем не формального и сплошного, а сфокусированного.
Это не теория.
Так строились индустриальные модели в Чили и Норвегии: через концентрацию на крупных проектах, через экспортные отрасли, через перенос реальных функций, а не проценты.
Если Amanat хочет усилить промышленную повестку,
это может быть нормальной точкой пересборки системы и преимуществом перед Ak Zhol, который много лет продвигал именно логику процентов, а по сути - распределение ренты и маржи среди своих.
Но и в Amanat новую систему не сделают те, кто считает и ужесточает проценты.
Проблему смогут решить только те, кто ее не создавал и кто понимает, как появляется реальный бизнес.
МЕСТНОЕ СОДЕРЖАНИЕ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Обратная связь от читателя. Я, кстати, поддерживаю предложения об ответственности. Поддержка это, конечно, хорошо, но об отвественности забывать не стоит. По продукции KSP Steel слышал от нескольких недропользователей, что она вызывает вопросы. Некоторые компании устали покупать их продукцию и перешли на дорогостоящих европейских производителей труб. Это дороже намного, но качество перекрывает все затраты.
Обратная связь от читателя. Я, кстати, поддерживаю предложения об ответственности. Поддержка это, конечно, хорошо, но об отвественности забывать не стоит. По продукции KSP Steel слышал от нескольких недропользователей, что она вызывает вопросы. Некоторые компании устали покупать их продукцию и перешли на дорогостоящих европейских производителей труб. Это дороже намного, но качество перекрывает все затраты.
Почитал вашу статью про местное содержание, полностью согласен с вами, тоже не понимаю, почему наши государственные органы считают только проценты и ничего не делают для развития промышленности, к примеру построили в Жанаозене завод Казкор-Машзавод по производству НКТ и насосных штанг по ГОСТ для применения в Озенмунайгаз, а они хотят покупать трубную продукцию по API, а из-за обязательств по контракту им приходится покупать на свой страх и риск эти трубы, насколько знаю на Бузачи применяли трубы KSP Steel, которые также произведены по ГОСТ и как итог мы знаем результат - авария!
И вот вопрос, почему государство не заставляет производителей той же трубной продукции перенимать опыт, внедрять новые технологии и производить то, что нужно для производства, а не ради того, чтобы повысить местное содержание?
Может быть нужно ввести на законодательном уровне коллективную ответственность, если вдруг произойдет авария или еще что-либо, чтобы те же самые производители труб и государственные органы несли ответственность, иначе сейчас всем удобно, одни заставляют покупать, другие продают мусор, а виноваты всегда владельцы опасных производственных объектов?
НАКАНЕЦ-ТА!
Минэнерго перешло к прогнозированию уровней добычи, экспорта итд итп. Ранее приходилось несколько раз в год корректировать планы. А тут международный подход. Это прям прогресс, я считаю.
PS. С самими прогнозами я не согласен. Не все риски учтены и просчитаны. Цифры очень оптимистичные. Есть над чем работать.
https://t.me/Minenergokz/9025
Минэнерго перешло к прогнозированию уровней добычи, экспорта итд итп. Ранее приходилось несколько раз в год корректировать планы. А тут международный подход. Это прям прогресс, я считаю.
PS. С самими прогнозами я не согласен. Не все риски учтены и просчитаны. Цифры очень оптимистичные. Есть над чем работать.
https://t.me/Minenergokz/9025
Telegram
QR Energetıka mınıstrligi
Новые перспективные месторождения углеводородов намерены освоить в Казахстане
Министр энергетики РК Ерлан Аккенженов на заседании Правительства доложил о текущем состоянии топливно-энергетического комплекса.
Он отметил, что за январь-март 2026 года объем…
Министр энергетики РК Ерлан Аккенженов на заседании Правительства доложил о текущем состоянии топливно-энергетического комплекса.
Он отметил, что за январь-март 2026 года объем…
Forwarded from АО «НК «QazaqGaz»
QazaqGaz запускает новую газозаправочную станцию в Актобе
10 апреля национальная компания QazaqGaz запустила новую автомобильную газонаполнительную компрессорную станцию (АГНКС) в Актобе. Церемония открытия состоялась с участием акима Актюбинской области Асхата Шахарова и Председателя Правления АО «НК «QazaqGaz» Алибека Жамауова.
Новая станция работает под брендом QazaqGaz Onimderi, построена ТОО «Almaty Build» в лице инвестора Абая Бекетова и способна обслуживать до 300 автомобилей в сутки. Стоимость реализации проекта составила 2 млрд тенге. Объект расположен на участке объездной дороги города, что позволяет принимать как городской транспорт, так и транзитные потоки международного коридора «Западная Европа — Западный Китай».
Расширение сети АГНКС соответствует Комплексному плану развития газовой отрасли Казахстана на 2025–2029 годы, утвержденному Правительством, где развитие газомоторной инфраструктуры обозначено как один из приоритетов. Акимат Актюбинской области параллельно увеличивает парк общественного транспорта на газе, формируя устойчивый спрос на топливо.
Отметим, это уже вторая подобная станция в городе: первая АГНКС QazaqGaz Onimderi рассчитана на 180 автомобилей в сутки.
В QazaqGaz подчеркивают, что координация усилий Правительства, местных исполнительных органов, национальной компании и частных партнеров способствует формированию рынка газомоторного топлива и создает предпосылки для масштабирования подобных проектов в других регионах страны.
10 апреля национальная компания QazaqGaz запустила новую автомобильную газонаполнительную компрессорную станцию (АГНКС) в Актобе. Церемония открытия состоялась с участием акима Актюбинской области Асхата Шахарова и Председателя Правления АО «НК «QazaqGaz» Алибека Жамауова.
Новая станция работает под брендом QazaqGaz Onimderi, построена ТОО «Almaty Build» в лице инвестора Абая Бекетова и способна обслуживать до 300 автомобилей в сутки. Стоимость реализации проекта составила 2 млрд тенге. Объект расположен на участке объездной дороги города, что позволяет принимать как городской транспорт, так и транзитные потоки международного коридора «Западная Европа — Западный Китай».
«Это важный вклад в реализацию поручений Главы государства по развитию газомоторного топлива и формированию современной городской среды. Природный газ — самый экологически чистый вид среди ископаемых видов топлива, а для такого крупного города, как Актобе, снижение вредных выбросов в атмосферу имеет большое значение для здоровья и комфорта каждого жителя. Кроме того, данное решение обладает значительной экономической эффективностью. Выражаю благодарность всем, кто принял участие в реализации этого проекта», - отметил глава региона Асхат Шахаров.
Расширение сети АГНКС соответствует Комплексному плану развития газовой отрасли Казахстана на 2025–2029 годы, утвержденному Правительством, где развитие газомоторной инфраструктуры обозначено как один из приоритетов. Акимат Актюбинской области параллельно увеличивает парк общественного транспорта на газе, формируя устойчивый спрос на топливо.
«Использование природного газа как моторного топлива способствует сокращению выбросов и улучшению качества воздуха, а франчайзинговая модель управления сетью обеспечивает единые стандарты сервиса и технологической надежности», – отметил в своей приветственной речи Алибек Жамауов.
Отметим, это уже вторая подобная станция в городе: первая АГНКС QazaqGaz Onimderi рассчитана на 180 автомобилей в сутки.
В QazaqGaz подчеркивают, что координация усилий Правительства, местных исполнительных органов, национальной компании и частных партнеров способствует формированию рынка газомоторного топлива и создает предпосылки для масштабирования подобных проектов в других регионах страны.
Forwarded from ВЫХОД К ПРАВДЕ
Air Astana и FlyArystan искажали данные по топливу
Компании привлекли к административной ответственности. Поводом стали искажённые сведения об объёмах авиатоплива.
100 МРП – это 432 500 тенге.
📌 Контекст
По данным аналитиков Argus, топливо для самолётов в стране стоит заметно дешевле, чем в Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе. На этом фоне эксперты задавались вопросом, почему внутренние перелеты остаются дорогими. Об этом, в частности, говорил эксперт нефтегазовой отрасли Аскар Исмаилов, который предлагал проверить работу Air Astana.
📱 t.me/ulysmediatg
Компании привлекли к административной ответственности. Поводом стали искажённые сведения об объёмах авиатоплива.
– В соответствии с Кодексом Республики Казахстан об административных правонарушениях на каждую компанию наложили штраф в размере 100 МРП, – сообщили в пресс-службе Министерства транспорта.
100 МРП – это 432 500 тенге.
📌 Контекст
По данным аналитиков Argus, топливо для самолётов в стране стоит заметно дешевле, чем в Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе. На этом фоне эксперты задавались вопросом, почему внутренние перелеты остаются дорогими. Об этом, в частности, говорил эксперт нефтегазовой отрасли Аскар Исмаилов, который предлагал проверить работу Air Astana.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
ДЛЯ КОГО 45 МЛРД НА ПНХЗ?
Касательно открытого тендера № 1204228: Работы по разработке технико-экономического обоснования, инженерного проектирования и разработке проектно-сметной
документации по проекту «Расширение мощности переработки ТОО «ПНХЗ» до 9 млн. тонн/год».
Когда в Казахстане объявляется конкурс на 45 млрд тенге первый вопрос, который приходит в голову это действительно рыночный конкурс или уже заранее подготовленный под кого-то объем работ. Судя по техническому заданию, гипотеза выглядит вполне рабочей.
Проблема не только в сумме, хотя и она выглядит слишком крупной для классического FEED. Проблема в другом. Документ написан так, что он одновременно требует от будущего исполнителя быть FEED-проектировщиком, интегратором лицензиаров, разработчиком части ПСД, автором EPC-тендерной документации, координатором выбора поставщиков, участником технической и коммерческой оценки предложений. Иными словами, на конкурс приглашают не на понятную инженерную работу, а на гибридный контракт, в котором смешано все, кроме здравого смысла.
Для обычного конкурентного тендера это плохой сигнал. Настоящий рыночный конкурс обычно строится иначе. Заказчик четко фиксирует, что именно он хочет купить. FEED так FEED. EPC так EPC. В техническом задании все свалено в одну кучу. Исполнитель должен разработать базовый инжиниринг, увязать лицензионные пакеты, актуализировать LP-модель, подготовить пакет для FID, сформировать тендерную документацию для выбора EPC-подрядчика, проработать поставщиков, участвовать в оценке предложений, а заодно выдать инструкции по ПНР и эксплуатации. Это уже не FEED. Это клубок, который сможет размотать тот, кто заранее понимает, как именно такой объем будет закрываться и кем. Документ как будто специально сделан таким, чтобы без заранее собранной «правильной» команды к нему было страшно даже подходить. Это видно по деталям.
Во-первых, техническое задание говорит, что вариативной проработки конфигураций не требуется, то снова требует вариантный анализ по факельному хозяйству, сточным водам, воздуху КИП, оборотному водоснабжению, азоту, внешней инфраструктуре и ряду других направлений. То есть база проекта на самом деле не заморожена. Но при этом от подрядчика хотят фиксированную точность по CAPEX на уровне AACE Class 3 с диапазоном плюс/минус 10 процентов. Для такого масштаба и такой сырой базы это невыполнимое требование. Если только явно перезаложат цену на всё. Еще один тревожный момент, документ формально исключает стадию строительства, закупок и пусконаладки, но тут же заводит подрядчика в закупочную логику. Он должен формировать реестры оборудования, участвовать в отборе и аттестации поставщиков, готовить перечни квалифицированных вендоров, прорабатывать производителей оборудования длительного исполнения и участвовать в технической и коммерческой оценке предложений. Это уже не просто FEED. Это такой объем, который автоматически отсеивает значительную часть независимых проектных компаний, зато идеально подходит структурам, которые либо уже аффилированы с будущей закупочной архитектурой проекта, либо давно знают, как именно она будет собрана.
Проще говоря «тут ясно, что всё мутно». Таких нестыковок очень много. Можно оперу написать. Правда поймет опер или нет уже другой вопрос. Именно поэтому такие ТЗ часто и пишутся не под рынок, а под конкретную связку лиц, компаний и субподрядчиков. Сумма в 45 млрд тенге на этом фоне начинает выглядеть еще интереснее. Потому что речь идет уже не просто о высокой цене. Речь о цене при искусственно усложненном предмете закупки. Если предмет закупки описан так, что соответствовать ему может только очень узкий круг игроков, конкурс перестает быть инструментом рыночного отбора. Он становится процедурой легализации заранее удобного решения. Формально участники есть. По сути конкуренции нет.
Касательно открытого тендера № 1204228: Работы по разработке технико-экономического обоснования, инженерного проектирования и разработке проектно-сметной
документации по проекту «Расширение мощности переработки ТОО «ПНХЗ» до 9 млн. тонн/год».
Когда в Казахстане объявляется конкурс на 45 млрд тенге первый вопрос, который приходит в голову это действительно рыночный конкурс или уже заранее подготовленный под кого-то объем работ. Судя по техническому заданию, гипотеза выглядит вполне рабочей.
Проблема не только в сумме, хотя и она выглядит слишком крупной для классического FEED. Проблема в другом. Документ написан так, что он одновременно требует от будущего исполнителя быть FEED-проектировщиком, интегратором лицензиаров, разработчиком части ПСД, автором EPC-тендерной документации, координатором выбора поставщиков, участником технической и коммерческой оценки предложений. Иными словами, на конкурс приглашают не на понятную инженерную работу, а на гибридный контракт, в котором смешано все, кроме здравого смысла.
Для обычного конкурентного тендера это плохой сигнал. Настоящий рыночный конкурс обычно строится иначе. Заказчик четко фиксирует, что именно он хочет купить. FEED так FEED. EPC так EPC. В техническом задании все свалено в одну кучу. Исполнитель должен разработать базовый инжиниринг, увязать лицензионные пакеты, актуализировать LP-модель, подготовить пакет для FID, сформировать тендерную документацию для выбора EPC-подрядчика, проработать поставщиков, участвовать в оценке предложений, а заодно выдать инструкции по ПНР и эксплуатации. Это уже не FEED. Это клубок, который сможет размотать тот, кто заранее понимает, как именно такой объем будет закрываться и кем. Документ как будто специально сделан таким, чтобы без заранее собранной «правильной» команды к нему было страшно даже подходить. Это видно по деталям.
Во-первых, техническое задание говорит, что вариативной проработки конфигураций не требуется, то снова требует вариантный анализ по факельному хозяйству, сточным водам, воздуху КИП, оборотному водоснабжению, азоту, внешней инфраструктуре и ряду других направлений. То есть база проекта на самом деле не заморожена. Но при этом от подрядчика хотят фиксированную точность по CAPEX на уровне AACE Class 3 с диапазоном плюс/минус 10 процентов. Для такого масштаба и такой сырой базы это невыполнимое требование. Если только явно перезаложат цену на всё. Еще один тревожный момент, документ формально исключает стадию строительства, закупок и пусконаладки, но тут же заводит подрядчика в закупочную логику. Он должен формировать реестры оборудования, участвовать в отборе и аттестации поставщиков, готовить перечни квалифицированных вендоров, прорабатывать производителей оборудования длительного исполнения и участвовать в технической и коммерческой оценке предложений. Это уже не просто FEED. Это такой объем, который автоматически отсеивает значительную часть независимых проектных компаний, зато идеально подходит структурам, которые либо уже аффилированы с будущей закупочной архитектурой проекта, либо давно знают, как именно она будет собрана.
Проще говоря «тут ясно, что всё мутно». Таких нестыковок очень много. Можно оперу написать. Правда поймет опер или нет уже другой вопрос. Именно поэтому такие ТЗ часто и пишутся не под рынок, а под конкретную связку лиц, компаний и субподрядчиков. Сумма в 45 млрд тенге на этом фоне начинает выглядеть еще интереснее. Потому что речь идет уже не просто о высокой цене. Речь о цене при искусственно усложненном предмете закупки. Если предмет закупки описан так, что соответствовать ему может только очень узкий круг игроков, конкурс перестает быть инструментом рыночного отбора. Он становится процедурой легализации заранее удобного решения. Формально участники есть. По сути конкуренции нет.
1
ХОЧЕШЬ Я РАССКАЖУ ТЕБЕ СКАЗКУ?
$1,2 млрд - так Каспий* оценил ущерб от серого вывоза топлива из Казахстана за 2025 год. Каспий* в своем отчете сослались на какие данные каких-то правоохранительных органов о ежемесячном незаконном вывозе 10-45 тыс тонн топлива. В годовом исчислении это до 500 тыс тонн! Во-первых, это сделать незаметно маловероятно. Во-вторых, если это вычислили, то где посадки, имена, фамилии и прочее?
К слову стоимость всего этого незаконно вывезенного топлива порядка $400 млн. Что там еще на $800 млн насчитали на бирже мне непонятно. В Казахстане нет такого мощного мультипликативного эффекта.
Проблема цен на ГСМ в Казахстане есть, но выдумывать небылицы как-то совсем не этично. За кого они народ Казахстана принимают?!
*товарная биржа
$1,2 млрд - так Каспий* оценил ущерб от серого вывоза топлива из Казахстана за 2025 год. Каспий* в своем отчете сослались на какие данные каких-то правоохранительных органов о ежемесячном незаконном вывозе 10-45 тыс тонн топлива. В годовом исчислении это до 500 тыс тонн! Во-первых, это сделать незаметно маловероятно. Во-вторых, если это вычислили, то где посадки, имена, фамилии и прочее?
К слову стоимость всего этого незаконно вывезенного топлива порядка $400 млн. Что там еще на $800 млн насчитали на бирже мне непонятно. В Казахстане нет такого мощного мультипликативного эффекта.
Проблема цен на ГСМ в Казахстане есть, но выдумывать небылицы как-то совсем не этично. За кого они народ Казахстана принимают?!
*товарная биржа
ИРАН КАК ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ИЗДЕРЖКА
Как-будто бы конфликт между США и Ираном снова обостряется. Громкие заявления Трампа в Truth Social, закрытие Ормузского пролива и нефть по 100 долларов – всё это выглядит как начало большого кризиса. Но что происходит на самом деле и смог ли Казахстан получить свои профиты от напряженности? И главное, когда наступит спокойствие в регионе?
Оветы на эти вопросы найдете в новом подкасте.
Как-будто бы конфликт между США и Ираном снова обостряется. Громкие заявления Трампа в Truth Social, закрытие Ормузского пролива и нефть по 100 долларов – всё это выглядит как начало большого кризиса. Но что происходит на самом деле и смог ли Казахстан получить свои профиты от напряженности? И главное, когда наступит спокойствие в регионе?
Оветы на эти вопросы найдете в новом подкасте.
YouTube
Казахстан в тени нефтяного бума | Аналитика
Конфликт между США и Ираном снова обостряется? Громкие заявления в Truth Social, закрытие Ормузского пролива и нефть по 100 долларов – всё это выглядит как начало большого кризиса. Но что происходит на самом деле и смог ли Казахстан получить свои профиты…
ТРАНС-КАСПИЙ В КУЛУАРАХ
Тему Транс-Каспийского трубопровода вновь поднимают для обсуждения в экспертном сообществе. Эта тема стала ключевой и на 2-м Нефтяном торгово-транспортном форуме в Баку. Самое интересное звучало в кулуарах. Одной из основных причин называлась отсутствие опыта и непонимание сути и важности проблемы молодыми назначенцами как в государственном, так и в квазигосударственном секторах. Профессионалов с опытом вывели из обоймы. А молодые не понимают производственных особенностей Транс-Каспийского трубопровода.
Собственно, это и не открытие. Кадры решают всё. Старое доброе правило в действии.
Тему Транс-Каспийского трубопровода вновь поднимают для обсуждения в экспертном сообществе. Эта тема стала ключевой и на 2-м Нефтяном торгово-транспортном форуме в Баку. Самое интересное звучало в кулуарах. Одной из основных причин называлась отсутствие опыта и непонимание сути и важности проблемы молодыми назначенцами как в государственном, так и в квазигосударственном секторах. Профессионалов с опытом вывели из обоймы. А молодые не понимают производственных особенностей Транс-Каспийского трубопровода.
Собственно, это и не открытие. Кадры решают всё. Старое доброе правило в действии.
Официально открылась страница в русской Википедии — «Газовое кольцо Центральной Азии».
Инициатива простая и очень нужная: соединить трубопроводом Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Кыргызстан и Таджикистан в единое «кольцо», чтобы газ мог свободно идти по всему региону. Это позволит существенно укрепить энергетическую безопасность всей Центральной Азии.
Инициатива простая и очень нужная: соединить трубопроводом Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Кыргызстан и Таджикистан в единое «кольцо», чтобы газ мог свободно идти по всему региону. Это позволит существенно укрепить энергетическую безопасность всей Центральной Азии.
Энергетическая безопасность больше не определяется только запасами нефти и газа. Сегодня свою значимость показывает география потоков. На фоне конфликта в Персидском заливе и перекрытии Ормузского пролива мир ускоренно перестраивает систему поставок. Старые маршруты больше не воспринимаются как надежные, а зависимость от одного направления стала слишком дорогим риском.
На этом фоне Каспийский регион резко вырос в значимости.
Казахстан, Азербайджан и Туркменистан оказываются не просто поставщиками ресурсов, а частью новой логистической архитектуры. Их роль теперь определяется не только объемами добычи, но и способностью встроиться в альтернативные маршруты поставок.
Ключевой элемент этой архитектуры — Транскаспийский маршрут, или Средний коридор. Он соединяет Китай и Центральную Азию с Европой через Каспий, Южный Кавказ и Турцию.
Главная проблема — инфраструктура. Пропускная способность портов ограничена, железные дороги требуют расширения, а логистика разбита на отдельные сегменты. Вместо единого маршрута получается цепочка узких мест, где любое звено может остановить весь поток.
Не менее сложный вопрос — управление. Коридор проходит через несколько стран с разными правилами и приоритетами. И здесь нужна координация по единым правилам. Прозрачность, единые стандарты и предсказуемость решений очень важны.
Третий фактор — инвестиции. Речь идет о миллиардах долларов, которые нужны не только на строительство портов, терминалов и трубопроводов.
Для Китая и Европы развитие Каспийских маршрутов это попытка снизить риски логистики и транспортировки. Диверсификация поставок стала вопросом выживания. Для стран региона это окно возможностей, но с разной стартовой позицией. Азербайджан уже усиливает свою роль транзитного узла. Туркменистан получает шанс выйти на новые рынки газа.
Казахстан остается в более сложной ситуации. Зависимость от одного экспортного маршрута по-прежнему высока. Но Казахстан может перейти от роли поставщика к роли ключевого транзитного звена. Для этого нужно не просто участвовать в новых маршрутах, а формировать их.
И главное, кто первым выстроит логистику через Каспий, тот и станет Оператором этой системы. Потому что в новом Каспийском порядке выгоды получит не тот, у кого есть ресурсы, а тот, кто будет управлять потоками. А мы были свидетелями выгод такого подхода в управлении нефтегазовой отраслью Старого Казахстана. Нам нужно лишь адаптировать этот опыт в Транскаспийском региональном масштабе.
На этом фоне Каспийский регион резко вырос в значимости.
Казахстан, Азербайджан и Туркменистан оказываются не просто поставщиками ресурсов, а частью новой логистической архитектуры. Их роль теперь определяется не только объемами добычи, но и способностью встроиться в альтернативные маршруты поставок.
Ключевой элемент этой архитектуры — Транскаспийский маршрут, или Средний коридор. Он соединяет Китай и Центральную Азию с Европой через Каспий, Южный Кавказ и Турцию.
Главная проблема — инфраструктура. Пропускная способность портов ограничена, железные дороги требуют расширения, а логистика разбита на отдельные сегменты. Вместо единого маршрута получается цепочка узких мест, где любое звено может остановить весь поток.
Не менее сложный вопрос — управление. Коридор проходит через несколько стран с разными правилами и приоритетами. И здесь нужна координация по единым правилам. Прозрачность, единые стандарты и предсказуемость решений очень важны.
Третий фактор — инвестиции. Речь идет о миллиардах долларов, которые нужны не только на строительство портов, терминалов и трубопроводов.
Для Китая и Европы развитие Каспийских маршрутов это попытка снизить риски логистики и транспортировки. Диверсификация поставок стала вопросом выживания. Для стран региона это окно возможностей, но с разной стартовой позицией. Азербайджан уже усиливает свою роль транзитного узла. Туркменистан получает шанс выйти на новые рынки газа.
Казахстан остается в более сложной ситуации. Зависимость от одного экспортного маршрута по-прежнему высока. Но Казахстан может перейти от роли поставщика к роли ключевого транзитного звена. Для этого нужно не просто участвовать в новых маршрутах, а формировать их.
И главное, кто первым выстроит логистику через Каспий, тот и станет Оператором этой системы. Потому что в новом Каспийском порядке выгоды получит не тот, у кого есть ресурсы, а тот, кто будет управлять потоками. А мы были свидетелями выгод такого подхода в управлении нефтегазовой отраслью Старого Казахстана. Нам нужно лишь адаптировать этот опыт в Транскаспийском региональном масштабе.
ПРО ДЕФИНИЦИИ
Самая большая проблема в диверсификации экспортных маршрутов состоит в дефинициях. «Замена КТК»,
«альтернативные маршруты» - всё это заведомо расставленные смысловые ловушки, которые направлены на бездействие. Мы все и так понимаем какое значение имеет трубопровод КТК для Казахстана. Никто не ищет альтернативы, никто не собирается заменять КТК.
Нужно развивать ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ маршруты, а не альтернативные. Это принципиально другие смысловые категории. В этом случае все варианты становятся политически нейтральными, при этом направленные на развитие экспортных возможностей Казахстана. Развитие дополнительных маршрутов - вот над чем нужно работать...
Самая большая проблема в диверсификации экспортных маршрутов состоит в дефинициях. «Замена КТК»,
«альтернативные маршруты» - всё это заведомо расставленные смысловые ловушки, которые направлены на бездействие. Мы все и так понимаем какое значение имеет трубопровод КТК для Казахстана. Никто не ищет альтернативы, никто не собирается заменять КТК.
Нужно развивать ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ маршруты, а не альтернативные. Это принципиально другие смысловые категории. В этом случае все варианты становятся политически нейтральными, при этом направленные на развитие экспортных возможностей Казахстана. Развитие дополнительных маршрутов - вот над чем нужно работать...