НЕ НЕФТЬЮ ЕДИНОЙ
Небольшой оффтоп. С большой радостью подключился к социальному проекту, посвящённому природе Казахстана. Надо и эту тему раскрыть. Потенциал внутреннего туризма огромный.

К Павлодарской области я отношусь с особым трепетом, поэтому для начала пригласил команду снять серию видео о местных достопримечательностях. Первый выпуск был посвящён Баянаулу. А теперь ребята отправились в район, который раньше носил удивительно красивое название — Лебяжье.

Кстати, именно там, на мой взгляд, растут самые вкусные арбузы. А перепробовал я их немало.

Наслаждайтесь тизером! Скоро выйдет полное видео — обязательно поделюсь. Красота там просто нереальная.

ПРО СИСТЕМНЫЕ РИСКИ КТК
Атаки прибрели системный характер... Подробнее по ссылке.
https://qumash.kz/news/ataki-na-ktk-vredyat-eksportu-nefti-iz-kazahstana/

Пару месяцев назад был в Жанаозене. КазГПЗ визуально был на нулевой отметке, то есть бетонные работы идут, а зданий и оборудования еще нет. Эти 40% прогресса большей степенью из-за проектных работ. Строительные работы пока еще в начальной стадии.

Интересно, когда Казмунайгаз заявит о том, что бюджет проекта вырастет? Возможно, это сделает уже новое руководство компании в лучших традициях квазигосударственных процессов. После выборов в Курултай, скорее всего, начнется массовая кадровая рокировка в нефтегазовой отрасли Казахстана.

https://t.me/oilgazKZ/3982

Почему Китай не заинтересован в дорогом казахстанском газе?
В Казахстане по-прежнему смотрят на Китай как на практически безграничный рынок сбыта газа. Логика тут простая. Рядом находится крупнейшая экономика мира, потребление растет, трубопровод уже построен, а значит, можно увеличивать экспорт. И здесь Казахстан попадает в ловушку, потому что у Китая совсем другая логика. Ему нужен не просто газ, а газ по конкурентной цене. И здесь предложение Казахстана совсем не в выигрышной ситуации.

Если казахстанский газ предлагается Китаю по $220–240 за тысячу кубометров, возникает простой вопрос зачем Пекину покупать его по такой цене, если у него есть более дешевые варианты? Во-первых, Россия после потери значительной части европейского рынка фактически оказалась в положении продавца, которому сложнее диктовать условия. Китай становится для российского газа главным перспективным направлением и получает возможность требовать скидки. Во-вторых, Туркменистан обладает огромной ресурсной базой, давно связан с китайским рынком трубопроводами и также заинтересован в гарантированном сбыте. Китай может балансировать поставщиков и добиваться лучших условий. В-третьих, Пекин активно развивает собственную добычу. Перспективные ресурсы всей кембрийской формации Цюнчжуси предварительно оцениваются примерно в 10 трлн кубометров. Это, конечно, меньше заявленных в Казахстане 63 трлн кубометров газа, но масштаб понятен.

Потенциальная добыча одного сланцевого газа в Китае рассматривается на уровне 62 млрд кубометров в год к 2035 году, а это только 18% от всей добычи газа в Китае. Даже у сверхглубокого сланцевого газа в Китае точка безубыточности в $180–200 за тысячу кубометров. Более доступные сланцевые залежи обходятся еще дешевле. Синтетический газ из угля, по некоторым оценкам, стоит около $160 за тысячу кубометров.

Получается, что казахстанское предложение в $220–240 уже находится выше ориентировочной себестоимости ряда внутренних китайских проектов. При этом собственный газ дает Китаю занятость, технологии, налоги и энергетическую безопасность, а импортный только зависимость от внешнего поставщика. Главное заблуждение Казахстана заключается в том, что растущее потребление Китая якобы автоматически означает растущий спрос на наш газ. Нет. Китай одновременно наращивает внутреннюю добычу, увеличивает поставки из России, сохраняет доступ к туркменскому газу, заключает долгосрочные контракты на СПГ и развивает возобновляемую энергетику.

Эти источники не просто закрывают спрос. Они конкурируют между собой, позволяя Пекину сбивать цену. В 2025 году трубопроводный импорт Китая продолжил расти преимущественно благодаря российским поставкам, тогда как объемы из Центральной Азии сокращались.

Поэтому покупать казахстанский газ по цене, которая выше российского, туркменского и части внутреннего китайского газа, Пекин не хочет. Китай может взять дополнительные казахстанские объемы, но, скорее всего, только как инструмент в переговорах.

Китай не испытывает дефицита вариантов. Это нужно понять пока не поздно. От второй нитки газопровода «Бейнеу-Бозой-Шымкент» китайцы не просто так отказались…

Иран последовательно помогает Трампу, уничтожая инфраструктуру Ближнего Востока. То, о чем я говорил на интервью. Принцип "если мы не продаём нефть, то никто в регионе не будет её продавать" только поддерживает этот тезис.

Председатель иранского парламента Галибаф заявил, что ни один инфраструктурный объект на Ближнем Востоке не будет находиться в безопасности до тех пор, пока не будет обеспечена безопасность инфраструктуры Ирана. А безопасности их инфраструктуры нет и не будет со всеми вытекающими последствиями...

НОВОСТИ НЕФТЕПЕРЕРАБОТКИ КАЗАХСТАНА
Мои комментарии:
• расширение мощностей Павлодарского НХЗ окажется убыточным для Казахстана, если оно, вообще, состоится. Очень сомневаюсь. Увеличивать мощность переработки на 3 млн тонн в год за 5 млрд долларов это безрассудство и расточительство государственных денег;
• по строительству 4-го НПЗ в области Улытау решения еще нет.

КЛЯТВА РАХМЕТОВА
В начале хочу выразить соболезнования семье Нурлана Кусаиновича. Один из немногих профессионалов, государственных служащих, заслуживающих уважения, для которого слова "долг" и "честь" не были абстракцией.

Одним из первых публично заявил, что покинет свой пост, если выяснится, что его подчиненный замешан в коррупции. Это была такая "клятва Рахметова". И слово он свое сдержал. На посту Председателя налогового комитета Минфина РК Нурлан Рахметов добровольно ушел в отставку.

Вы знаете, что еще в апреле 2006 года в Минфине был принят корпоративный Кодекс, в котором есть норма о том, что если кто-то из подчиненных назначенных руководителем налогового органа любого звена попадается на взятке, то руководитель, назначивший его на эту должность, должен уйти в отставку, как не выполнивший поручение главы государства по борьбе с коррупцией.

И первым это обязательство публично взял на себя я, после этого публично же аналогичное обязательство взяли на себя все руководящие сотрудники налогового комитета РК.

За эти два с половиной года одиннадцать председателей налоговых комитетов различного уровня от районных до городских и областных добровольно уходили из-за коррупционных действий совершенных назначенными ими подчиненными. И когда в августе этого года заместитель начальника налогового департамента Алматы господин Нургалиев был уличен во взятке, а его в рамках кадровой ротации переназначил на это место я, то соответственно подчинившись этому принципу, заложенному в кодексе, я написал заявление по собственному желанию, которое было удовлетворено.

Я не мог поступить иначе, мои коллеги меня бы не поняли.

- пояснил тогда свое решение Нурлан Рахметов.

https://t.me/oilgazKZ/3989

КТО ЗА ЭТО ОТВЕТИТ?
Наглядно картина по ситуации в нефтепеработке. К 2040 году Казахстан планирует нарастить уровень нефтепереработки почти до 40 млн тонн в год. При этом добыча на зрелых месторождениях снизится до 15 млн тонн в годовом исчислении.

Теперь вопрос сам напрашивается. А где авторы концепции развития нефтегазовой отрасли Казахстана планируют найти еще 25 млн тонн для нефтепереработки? Это же не за молоком сходить. Кашаган и Тенгиз столько нефти не дадут на переработку. Это ясно как Божий день.

Персональная ответственность? Будет / не будет?

Прочитал Стратегию развития углехимического кластера Республики Казахстан. Комментировать пока не буду. Интересно, чем всё это закончится и кто за ответит...

ВОРОТА СКОРБИ
Глава МИД РФ Лавров: «... хуситы заявили, что, если продолжатся военные действия против Ирана, они могут перекрыть и Баб-эль-Мандебский пролив, который с западного берега омывает Аравийский полуостров. И тогда, наверное, будет совсем не очень хорошо для мировой торговли, прежде всего нефтью».

Чувствуется советская школа подготовки...

А в целом, атаки в Баб-эль-Мандебском проливе не могут создать риски для мирового рынка нефти, сопоставимые по масштабу с фактическим перекрытием Ормуза. Потому что у Саудовской Аравии есть выход в виде Суэцкого канала. Да и объемы там не критичные для мировой экономики.

Справочно: «Баб-эль-Мандеб» с арабского языка переводится как «ворота скорби». Охотно верим. Слёз там пролилось не мало.

КТО «УБИВАЕТ» ЗАВОД KPI? Часть 1
DISCLAIMER! Коллеги прислали файл. Достоверность документа пусть подтвердит/опровергнет Казмунайгаз. Но попросили сделать анализ представленных данных.

Итак. В 2025 году KPI резко нарастила продажи, но производство осталось убыточным даже на уровне валовой прибыли. Сокращение чистого убытка произошло главным образом благодаря курсовой переоценке, а не за счёт оздоровления основной деятельности.

1. Рост продаж пока не приносит экономического эффекта
Выручка выросла почти на 119 млрд тенге, что указывает на существенное увеличение объёмов реализации. Однако себестоимость росла ещё быстрее.

В 2025 году на каждый 1 тенге выручки приходилось примерно 1,10 тенге производственной себестоимости. И это ещё до административных расходов, сбыта и обслуживания долгов.

Валовая рентабельность изменилась:
• 2024 год: +7,8%;
• 2025 год: –10,3%.

То есть масштабирование выпуска ухудшило удельную экономику производства. Это может быть связано с энергозатратами, технологическими потерями, логистикой или низкими отпускными ценами. Точную причину должны раскрывать примечания к себестоимости.

2. Основная деятельность стала убыточнее
Операционный убыток увеличился с 9,1 до 27,6 млрд тенге.

Административные расходы снизились на 19%, с 11,1 до 9 млрд тенге, что является положительным фактором. Но появились расходы по реализации в размере 3,7 млрд тенге, а валовой убыток полностью перекрыл эффект экономии.

Операционная маржа составила около (–19%). Формально она лучше показателя 2024 года, когда было (–34,5%), однако абсолютный операционный убыток вырос втрое.

3. Обслуживание долга
Финансовые расходы достигли 78,9 млрд тенге, или около 54% всей выручки компании. Эти расходы:
• почти в три раза превышают операционный убыток;
• в 5,3 раза превышают валовой убыток;
• выросли ещё на 15,1 млрд тенге за год.

Это указывает на чрезвычайно тяжёлую долговую нагрузку. Для полноценной оценки необходимо изучить примечание №20: структуру займов, процентные ставки, валюту долгов, сроки погашения и наличие гарантий государства.

4. Снижение чистого убытка несколько обманчиво
На первый взгляд ситуация значительно улучшилась: чистый убыток сократился с 224,3 до 71,5 млрд тенге.

Однако почти всё улучшение объясняется изменением курсовой разницы:
а) в 2024 году курсовой убыток 156,5 млрд тенге;
б) 2025 году курсовая прибыль 31,6 млрд тенге.

Без учёта курсовой прибыли убыток 2025 года был бы примерно 103 млрд тенге. Для сравнения, убыток 2024 года без курсовой разницы составлял около 67,7 млрд тенге.

Следовательно, базовый финансовый результат компании фактически ухудшился примерно на 35 млрд тенге.

Итоговая оценка
Финансовая отчётность показывает три системные проблемы:
• Отрицательная производственная маржа: продукция продаётся дешевле полной производственной себестоимости.
• Растущие операционные убытки: увеличение объёмов реализации пока не приводит к выходу на безубыточность.
• Критическая долговая нагрузка: финансовые расходы поглощают более половины выручки.

Поэтому снижение чистого убытка нельзя считать полноценным финансовым оздоровлением. В 2025 году экономика основного производства и долговая устойчивость продолжили ухудшаться.

КТО «УБИВАЕТ» ЗАВОД KPI? Часть 2
Финансовая отчётность ставит вопрос уже не только об эффективности управления, но и о том, как вообще устроена экономика предприятия и в чьих интересах она работает.
Опубликованные данные показывают аномальную конструкцию.

В 2025 году завод произвёл около 377 тыс. тонн полипропилена, то есть достиг примерно 75% проектной мощности в 500 тыс. тонн. Было выпущено 15 марок продукции, а объём продаж составил порядка 362 тыс. тонн. Следовательно, предприятие уже нельзя считать находящимся исключительно на стадии пусконаладки: это работающий промышленный актив с крупными экспортными поставками.

Но чем больше завод производит, тем больше он теряет.

По представленной отчётности, при выручке 145,3 млрд тенге себестоимость реализованной продукции достигла 160,3 млрд тенге. На каждой проданной тонне KPI в среднем получала около 402 тыс. тенге выручки, при себестоимости примерно 443 тыс. тенге. То есть ещё до административных расходов и процентов завод терял порядка 41 тыс. тенге на каждой тонне полипропилена.

Это принципиальный момент. Проблема находится не только в долгах или курсовой разнице. Отрицательна сама производственно-коммерческая маржа. Это при том, что сырье из Тенгиза компания получает по ценам (!) втрое ниже рыночных и пользуется всеми льготами (читай безналоговыми) специальной экономической зоны.

КТО «УБИВАЕТ» ЗАВОД KPI? Часть 3

Версия №1. СИБУР: партнёр или конкурент внутри предприятия?
СИБУР владеет 40% KPI. При этом он является крупнейшим производителем полимеров в России и располагает собственными мощностями по выпуску полипропилена около 1,7 млн тонн в год, более чем втрое выше проектной мощности казахстанского завода.
Для KPI рынками сбыта являются Казахстан, Китай, Турция, Европа и Россия. В 2025 году только в Европу было отправлено около 111 тыс. тонн, в Китай – 82 тыс., в Турцию – почти 75 тыс., в Россию – более 55 тыс. тонн. Это именно те направления, где работает и продаёт продукцию СИБУР.

Для СИБУРа полноценный независимый казахстанский завод мощностью 500 тыс. тонн это конкурент на российском и центральноазиатском рынках, при поставках в Китай и Турцию. Это и производитель с доступом к дешёвому тенгизскому пропану, а значит потенциальный центр самостоятельной нефтегазохимической отрасли Казахстана. При этом СИБУРу совершенно необязательно физически останавливать предприятие. Значительно эффективнее сделать KPI зависимым партнёром: от экспортных каналов, торговой политики, рецептур, технической экспертизы, согласования инвестиций и решений совета участников.

Тогда завод может производить сотни тысяч тонн, но не формировать самостоятельного коммерческого центра. Продукция будет выходить, однако основная маржа может оставаться у кредиторов, перевозчиков или того, кто контролирует продажи.

Это пока гипотеза. Для её проверки необходимо увидеть договоры маркетинга и сбыта, которые тщательно скрывают подобно СРП по крупным нефтегазовым проектам, увидеть кто определяет экспортные цены, кто выбирает покупателей, имеются ли связанные трейдеры, какие комиссии удерживаются и по какой цене продукция продаётся на экспорт.

Конечно же, может показаться, что это невыгодно полностью уничтожать стоимость собственного актива. Однако для крупной группы интерес отдельного завода не всегда совпадает с интересом всего холдинга. СИБУР может быть заинтересован не в банкротстве KPI, а в том, чтобы казахстанское предприятие не проводило агрессивную самостоятельную ценовую политику, не вытесняло российскую продукцию из региона, не создавало собственную сильную сеть продаж, оставалось «младшим» партнёром в будущих проектах.

Версия №2. Актив сознательно обесценивают для дальнейшей продажи
Эта версия выглядит особенно чувствительной на фоне условий вхождения СИБУРа. Проектная стоимость KPI официально оценивалась примерно в $2,63 млрд, включая кредит Китайского банка развития на $2 млрд. При этом 40% участия были проданы СИБУРу за $180 млн, причём расчёты предусмотрены частями до ноября 2026 года. Механически 40% от первоначальной стоимости проекта составляют около $1,05 млрд. СИБУР получил соответствующую долю примерно за $180 млн, это почти в шесть раз дешевле.

Разумеется, напрямую сравнивать строительные затраты и цену капитала нельзя. Вместе с активом существуют долги, обязательства, технологические риски и потребность в дополнительном финансировании. Но разница настолько значительна, что государство обязано публично объяснить:
• как проводилась оценка 40% KPI;
• какие обязательства принял на себя покупатель;
• был ли проведён независимый международный valuation;
• почему платежи растянуты до 2026 года;
• какие гарантии инвестиций и загрузки предприятия дал СИБУР.

Сама последовательность событий создаёт опасный прецедент:
1) Государство строит завод преимущественно за заёмные средства.
2) Предприятие долго не выходит на устойчивую проектную мощность.
3) На заводе накапливаются убытки и огромные финансовые расходы.
4) Стоимость собственного капитала стремится вниз.
5) Стратегический инвестор получает крупную долю значительно дешевле стоимости создания актива.

В дальнейшем новые убытки могут использоваться для обоснования дополнительной продажи, докапитализации или размытия государственной доли.

Если подобный сценарий реализуется, главным выгодоприобретателем окажется тот, кто получит контроль над заводом после того, как Казахстан оплатил строительство, инфраструктуру и большую часть первоначального риска.