Небольшая заметка о том как меня Бог угостил сигареткой в Гонконге.
Время прочтения: бокал вина
https://vk.com/@potatomedia-sigareta-ot-bboga
Время прочтения: бокал вина
https://vk.com/@potatomedia-sigareta-ot-bboga
Vk
Сигарета от Бога
Аня поехала домой, больше я никого в Гонконге не знал. Было поздно, темно. Я жил в центре, но в трущобах. В старом и страшном 16-ти этажном доме. Настоящий пчелиный улей.
Новый рассказ о желании легкости и любви, о быте, страхе, иконах и плове.
Время прочтения: два бокала шампанского
https://vk.com/@potatomedia-feliks
Время прочтения: два бокала шампанского
https://vk.com/@potatomedia-feliks
VK
Феликс
Маша повесила трубку и вышла встречать. На лестничной площадке было холодно, окно не закрывалось — задвижка вышла из строя. Она облокотил..
Заметка в двух частях о том, что важнее всего http://telegra.ph/Fishki-06-28
Telegraph
Фишки
Назидательная заметка в двух частях с интермедией Часть первая Вчера в метрополитене было. В поезде ехал по своим делам, вечер уже стоял, но не так чтобы поздний, есть ещё, куда руки запустить во временной континуум, вина, допустим, выпить или с женщиной…
История о том, как сидит человек под дождем и поёт песни, а разные вещи происходят сами собой.
Время прочтения: стакан виски ( без льда )
https://vk.com/@potatomedia-mariya
Время прочтения: стакан виски ( без льда )
https://vk.com/@potatomedia-mariya
Vk
Мария
Опять перхоть появилась. Пффф. На чёрной простыне она как на ладони. И это, кстати, по-своему красиво. Белые хлопья на чёрной ткани. Есть в этом что-то визуально притягательное. Настоящая Вселенная у меня в кровати.
В следующий понедельник ( 23.07) на крыше клуба MOD ( Санкт- Петербург) пройдут литературные чтения. Будет заебись. Подробности во встрече
https://vk.com/romaseet2307modroof
https://vk.com/romaseet2307modroof
Vk
23.07 Рома Сит. Летнее чтение на крыше @MODroof | VK
23 июля 2018, спустя год после презентации книги «Пиджак из под картошки», Рома Сит снова выступит на летней террасе клуба MOD.
Зона комфорта
Мне кажется, что концепция с зоной комфорта понимается неверно. Большинство людей, которые говорят, что им надо выйти из зоны комфорта, никогда мимо неё даже не проходили. Насмотрелись картинок в паблике “Я миллиардер” и думают теперь, что они в зоне комфорта только оттого, что сидят на диване в трико с начёсом.
Хуй знает, мне кажется, что комфорт – это когда удобно, когда заебись не в одном аспекте, а вообще по жизни. Комфорт – это когда ты сидишь на пляже, ещё жарко, но солнце уже закатывается, шумят волны, кругом ни души, ты вытаскиваешь из ведра со льдом холодное пиво, а красивая женщина делает тебе фелляцию (научное слово, обозначающие отсос). Комфорт – это когда есть время учиться. Комфорт – это когда ты выходишь в 9 утра в среду не на работу, а в магазин за шампанским, просто потому что так решил. Комфорт – это когда гости заняли твой туалет, а ты пошёл в свой другой туалет. Комфорт – это когда делаешь то, что тебе нравится, общаешься с тем, с кем тебе нравится. Комфорт – это когда в повседневной жизни не испытываешь дискомфорта, не делаешь всякую неловкую хуйню, не объясняешь мудакам очевидных вещей, не ругаешься в автобусе с пьяными.
Мужик взрослый живет с родителями и такой: “Не могу собраться, выйти из зоны комфорта”. Братан, тебе чтобы бабу выебать нужно ловить часы, пока мама с папой в гараж пойдут за картошкой. Какая зона комфорта?
Я считаю, что стремиться нужно не выйти из зоны комфорта, а в неё войти, а потом уже можно и в дауншифтинг.
Мне кажется, что концепция с зоной комфорта понимается неверно. Большинство людей, которые говорят, что им надо выйти из зоны комфорта, никогда мимо неё даже не проходили. Насмотрелись картинок в паблике “Я миллиардер” и думают теперь, что они в зоне комфорта только оттого, что сидят на диване в трико с начёсом.
Хуй знает, мне кажется, что комфорт – это когда удобно, когда заебись не в одном аспекте, а вообще по жизни. Комфорт – это когда ты сидишь на пляже, ещё жарко, но солнце уже закатывается, шумят волны, кругом ни души, ты вытаскиваешь из ведра со льдом холодное пиво, а красивая женщина делает тебе фелляцию (научное слово, обозначающие отсос). Комфорт – это когда есть время учиться. Комфорт – это когда ты выходишь в 9 утра в среду не на работу, а в магазин за шампанским, просто потому что так решил. Комфорт – это когда гости заняли твой туалет, а ты пошёл в свой другой туалет. Комфорт – это когда делаешь то, что тебе нравится, общаешься с тем, с кем тебе нравится. Комфорт – это когда в повседневной жизни не испытываешь дискомфорта, не делаешь всякую неловкую хуйню, не объясняешь мудакам очевидных вещей, не ругаешься в автобусе с пьяными.
Мужик взрослый живет с родителями и такой: “Не могу собраться, выйти из зоны комфорта”. Братан, тебе чтобы бабу выебать нужно ловить часы, пока мама с папой в гараж пойдут за картошкой. Какая зона комфорта?
Я считаю, что стремиться нужно не выйти из зоны комфорта, а в неё войти, а потом уже можно и в дауншифтинг.
Заметка о новом дивном мире, где не пристают с вопросами и все друга понимают
Время прочтения: стакан водки
https://vk.com/@potatomedia-aistovo-gnezdo
Время прочтения: стакан водки
https://vk.com/@potatomedia-aistovo-gnezdo
Vk
Аистово гнездо
Петербург. Ночь такая, что скоро утро. Идти больно. Сажусь на бордюр, снимаю ботинок: жёлтый носок наполовину в крови. Дохожу кое-как до бара, беру виски, выхожу на улицу, сажусь на бордюр; делаю большой глоток, остальное выливаю на ногу — прямо на носок…
Человек наполовину пуст
I зовёт в Лондон. Конечно, ей легко говорить, у неё-то есть виза. Странно, в тюрьме мы сидели в камерах вот буквально напротив друг друга, а визу не дают только мне. Это было очень трогательно, когда констебль открыл окошки наших камер, чтобы мы могли друг на друга посмотреть. C I мы на Вы.
— А Вы вообще хотите в Лондон?
— Хотим.
— А что бы Вы первым делом сделали там?
— Пивка бы ебанули холодного.
— Это само собой разумеется. А потом?
— Пойдём смотреть на Арнольфини.
— Это обалденная картина! Вы точно упадете!
— Мы знаем. Только теперь вопрос, как получить визу?
— Попробуйте написать сопроводительное письмо, и всё объяснить офицеру.
— Думаю, проблема в том, что я — чёрный.
— Но Вы же не чёрный.
— Тогда я даже не знаю.
Я закончил разговор с I и подумал, что мне нужно больше приключений в жизни, как раньше. До недавнего времени я только и делал, что занимался приключениями, а потом как-то захирел и обвис, как ветка под тяжестью мокрого весеннего снега. Хоть на войну собирайся, ей-богу, из пистолета я, кстати, стрелять уже научился. При первом выстреле у меня душа ушла в пятки, а к концу магазина уже совсем ничего, стало получаться. Единственная проблема, что я не знаю, за кого воевать — всё мне одинаково безразлично. Если бы началась мировая война между животными и людьми, я бы вольно определился в ряды животных, а в войнах между людьми даже хуй знает — всё глупо, какая мне разница кто тут жидомасон? Представляю, как я иду в атаку с ротой бегемотов. Весёлое бы было дело, не то что скука эта вся офисно-ресторанная.
Раньше меня всё поражало и захватывало до такой степени, что я порой впадал в оцепенение, и речь моя сбивалось в густые сливки восторга. В путешествиях я не тратил ни минуты впустую: не ел в ресторанах, чтобы не терять время на ожидания, не спал больше 6-ти часов. А сейчас я даже днем могу порою остаться в отеле и лечь спать, а иногда и вовсе остаться на весь день дуть вино. Надо стряхнуть с себя этот мокрый снег и выпрямиться. Всегда, я подчеркиваю, всегда, нужно мне стремиться к собственной прямоте, чтобы весь этот мир проходил через меня всецело, наполнял до краёв, а то по все дни хожу, как бутылка бренди, разве что звенеть ещё не начал от пустоты. Сейчас же вот сяду и напишу письмо офицеру, и объясню ему всё, если получится хорошо — опубликую в газете. А потом поеду в Лондон и попытаюсь проводить время так, чтобы снова угодить за решётку. Приключения — самое главное в жизни.
I зовёт в Лондон. Конечно, ей легко говорить, у неё-то есть виза. Странно, в тюрьме мы сидели в камерах вот буквально напротив друг друга, а визу не дают только мне. Это было очень трогательно, когда констебль открыл окошки наших камер, чтобы мы могли друг на друга посмотреть. C I мы на Вы.
— А Вы вообще хотите в Лондон?
— Хотим.
— А что бы Вы первым делом сделали там?
— Пивка бы ебанули холодного.
— Это само собой разумеется. А потом?
— Пойдём смотреть на Арнольфини.
— Это обалденная картина! Вы точно упадете!
— Мы знаем. Только теперь вопрос, как получить визу?
— Попробуйте написать сопроводительное письмо, и всё объяснить офицеру.
— Думаю, проблема в том, что я — чёрный.
— Но Вы же не чёрный.
— Тогда я даже не знаю.
Я закончил разговор с I и подумал, что мне нужно больше приключений в жизни, как раньше. До недавнего времени я только и делал, что занимался приключениями, а потом как-то захирел и обвис, как ветка под тяжестью мокрого весеннего снега. Хоть на войну собирайся, ей-богу, из пистолета я, кстати, стрелять уже научился. При первом выстреле у меня душа ушла в пятки, а к концу магазина уже совсем ничего, стало получаться. Единственная проблема, что я не знаю, за кого воевать — всё мне одинаково безразлично. Если бы началась мировая война между животными и людьми, я бы вольно определился в ряды животных, а в войнах между людьми даже хуй знает — всё глупо, какая мне разница кто тут жидомасон? Представляю, как я иду в атаку с ротой бегемотов. Весёлое бы было дело, не то что скука эта вся офисно-ресторанная.
Раньше меня всё поражало и захватывало до такой степени, что я порой впадал в оцепенение, и речь моя сбивалось в густые сливки восторга. В путешествиях я не тратил ни минуты впустую: не ел в ресторанах, чтобы не терять время на ожидания, не спал больше 6-ти часов. А сейчас я даже днем могу порою остаться в отеле и лечь спать, а иногда и вовсе остаться на весь день дуть вино. Надо стряхнуть с себя этот мокрый снег и выпрямиться. Всегда, я подчеркиваю, всегда, нужно мне стремиться к собственной прямоте, чтобы весь этот мир проходил через меня всецело, наполнял до краёв, а то по все дни хожу, как бутылка бренди, разве что звенеть ещё не начал от пустоты. Сейчас же вот сяду и напишу письмо офицеру, и объясню ему всё, если получится хорошо — опубликую в газете. А потом поеду в Лондон и попытаюсь проводить время так, чтобы снова угодить за решётку. Приключения — самое главное в жизни.
Ремень
— Ты за какой клуб болеешь?
— “Пари Сен-Жермен”. А ты?
— “Галатасарай”.
— “Галатасарай”? Ты че из Турции?
— Нет. Из Иркутска. Это рядом с Монголией.
— Почему Галатасарай?
— Хуй знает. Нравится как звучит. Ты только произнеси: ГАЛАТАСАРАЙ
— Можно пиво глотну твоё?
— Да, пожалуйста, — протягиваю бутылку.
— Русский, где в Петербурге самые красивые женщины?
— Самая красивая женщина, сейчас не в Петербурге. Мне очень жаль.
— Твоя женщина?
— Нет. У меня нет ничего своего, — сказал ему я и хитро прищурил глаз. Мне хотелось немного повыебываться.
— О-о-о! Обожаю эти разговоры. — Собеседник положил руку мне на плечо, и я понял, что он попался на мою удочку. — Мне ничего не принадлежит, будь здесь и сейчас, цени то, что имеешь, и тому расхожая муть. Философия обывателей.
— Я вызываю тебя на дуэль, француз.
— Согласен, русский, я согласен. Мне, кстати, нравятся твои часы, может отдашь? Тебе ведь наверняка они тоже не принадлежат.
— Не-е, только не часы. Могу отдать ремень.
Я встал и вытащил ремень из петель брюк. Одной рукой я держался за стену. Брюки повисли на бёдрах. Теперь ни у кого не возникнет сомнений, что я рэппер. Я протянул ремень своему новому знакомому:
— Вот, смотри, хороший, кожаный, — я хлопнул им себе по ладони и понял, сколько всего у меня связано с этим ремнем. — Ну, берёшь или нет?
— Давай, — он взял мой ремень и повесил себе на плечо. — Так чё насчёт философии?
— Чё насчёт философии?
— Ну “мне ничего не принадлежит” и всё вот это...
— Француз, у тебя есть дядя?
— Дядя?
— Дядя. Брат кого-нибудь из твоих родителей.
— Да. У меня есть дядя. И еще тётя, если это имеет какое-то значение.
— Вот у меня тоже есть дядя. Мужик взрослый уже, работает в лесу. В минус пятьдесят деревья рубит, лет двадцать как. Это не в Бургундии виноградною лозу обрезать. То есть право на некоторую мудрость он имеет житейскую. Так вот, дядя говорил мне в детстве, когда я заявлял на что-нибудь свои права: “Твоё только говно, и то, пока летит”. Это и была моя “Академия” в священной оливковой роще. Потом я, конечно, читал кое-какие философские работы — заталкивал в себя, как несоленый рис, но единственное, что я понял, так это то, что всё самое важное я уже и так знаю от дяди. Ни к чему не привязывайся и всё будет нормально - если вкратце.
— И у тебя всё нормально?
— Не совсем.
— Я так понимаю, привязался ты не к часам?
— Это неинтересная история.
— Пошли ко мне в отель, выпьем?
— А ты не пидор?
— Нет.
— Пошли. Только ремень верни. А то как же я?
— Ты за какой клуб болеешь?
— “Пари Сен-Жермен”. А ты?
— “Галатасарай”.
— “Галатасарай”? Ты че из Турции?
— Нет. Из Иркутска. Это рядом с Монголией.
— Почему Галатасарай?
— Хуй знает. Нравится как звучит. Ты только произнеси: ГАЛАТАСАРАЙ
— Можно пиво глотну твоё?
— Да, пожалуйста, — протягиваю бутылку.
— Русский, где в Петербурге самые красивые женщины?
— Самая красивая женщина, сейчас не в Петербурге. Мне очень жаль.
— Твоя женщина?
— Нет. У меня нет ничего своего, — сказал ему я и хитро прищурил глаз. Мне хотелось немного повыебываться.
— О-о-о! Обожаю эти разговоры. — Собеседник положил руку мне на плечо, и я понял, что он попался на мою удочку. — Мне ничего не принадлежит, будь здесь и сейчас, цени то, что имеешь, и тому расхожая муть. Философия обывателей.
— Я вызываю тебя на дуэль, француз.
— Согласен, русский, я согласен. Мне, кстати, нравятся твои часы, может отдашь? Тебе ведь наверняка они тоже не принадлежат.
— Не-е, только не часы. Могу отдать ремень.
Я встал и вытащил ремень из петель брюк. Одной рукой я держался за стену. Брюки повисли на бёдрах. Теперь ни у кого не возникнет сомнений, что я рэппер. Я протянул ремень своему новому знакомому:
— Вот, смотри, хороший, кожаный, — я хлопнул им себе по ладони и понял, сколько всего у меня связано с этим ремнем. — Ну, берёшь или нет?
— Давай, — он взял мой ремень и повесил себе на плечо. — Так чё насчёт философии?
— Чё насчёт философии?
— Ну “мне ничего не принадлежит” и всё вот это...
— Француз, у тебя есть дядя?
— Дядя?
— Дядя. Брат кого-нибудь из твоих родителей.
— Да. У меня есть дядя. И еще тётя, если это имеет какое-то значение.
— Вот у меня тоже есть дядя. Мужик взрослый уже, работает в лесу. В минус пятьдесят деревья рубит, лет двадцать как. Это не в Бургундии виноградною лозу обрезать. То есть право на некоторую мудрость он имеет житейскую. Так вот, дядя говорил мне в детстве, когда я заявлял на что-нибудь свои права: “Твоё только говно, и то, пока летит”. Это и была моя “Академия” в священной оливковой роще. Потом я, конечно, читал кое-какие философские работы — заталкивал в себя, как несоленый рис, но единственное, что я понял, так это то, что всё самое важное я уже и так знаю от дяди. Ни к чему не привязывайся и всё будет нормально - если вкратце.
— И у тебя всё нормально?
— Не совсем.
— Я так понимаю, привязался ты не к часам?
— Это неинтересная история.
— Пошли ко мне в отель, выпьем?
— А ты не пидор?
— Нет.
— Пошли. Только ремень верни. А то как же я?
Истина
Не помню, куда я летел, но дело было в самолёте. Сидеть мне вышло посередине. Рядом со мной у окна сидела баба модная в татуировках и с таким выражением на лице, будто она слишком хороша для эконом класса. Может быть, лет двадцати двух отроду. Дополню портрет таким штрихом: бывают такие женщины, которые задают вопросы подписчикам в инстаграме. В начале идёт фотография женщины, потом какой-нибудь текст, ощущение после прочтения которого такое, как будто текст был искусственно сгенерирован ботом, а в конце вопрос вроде “А как вы боритесь с осенней хандрой?” “А как вы считаете, можно ли целоваться в публичном месте?” “Что бы вы сделали, если бы увидели, как ваш любимый человек засунул хуй в пылесос?” и так далее. User Engagement по науке, вот из разряда таких, если вкратце, женщин.
И когда нам приносят обед уже по ходу полёта — бутерброд: хлеб с колбасой — женщина начинает дико кусаться по поводу того, что она вегетарианец. А я сижу, к интервью готовлюсь, мне так неохота слушать это, что просто пиздец, ни словом сказать, ни пером описать. Думаю: “Вот принесут тебе бутерброд с сыром колбасным, что это изменит? Всё равно невкусно, стоит оно того, чтобы нервы себе портить? Лететь два часа”. Но баба не унималась; ей говорят: “Нет у нас вегетарианских бутербродов с колбасой, в интернете надо было заказывать,” — а та аж пеной исходит. Я, говорит, в Европу лечу, такие деньги плачу, а у вас нет цивилизованной еды. Мымра, блять. И они ещё через меня разговаривают со стюардессой, баба руками мне в колено упёрлась. Я решил, что я мужчина взрослый и терпеть эту хуйню не должен бабскую — взял свой бутерброд с колбасой, повернулся и говорю: “Смотри, я тоже не ем мясо, уже много лет,” — и сожрал бутерброд с колбасой одним махом, как хуем сбрило. “Видишь, со мной всё в порядке, даже раком не заболел. Хочешь кусаться насчёт бутерброда — иди в офис авиакомпании, а у меня интервью завтра, завязывай”.
И на удивление девушка эта, с татуировкой, блять, дракона, замолкает. Может потому, что я выгляжу грозно — я всё-таки бородатый, и волосы у меня чёрные, поди разбери, что у меня с собой ятаган не припрятан. Сижу и думаю: “Нихуя, как я лихо ситуацию разрулил, как в кино американском, дерзко, смело. Надо будет написать про это записку”.
А потом мне стыдно стало, совестно, думаю: “Мужик взрослый, а наорал на молодую женщину”. И я решил с женщиной поговорить, чего обычно стараюсь избегать по возможности и по милости Божьей. Никогда это ещё никого до добра не доводило, с женщиной разговор начинать просто так.
И лучше бы вот не говорил, клянусь могилой Тупака Амару Шакура, ума не приложу, кто меня за язык дёрнул — когда эта женщина получила формальное разрешение на озвучивание всех своих мыслей, её было уже не остановить, а мне только оставалось посыпать голову пеплом. Я узнал всё про современные тенденции. И про вегетарианство, и про восточную мудрость, и про феминизм. Какой-то ком из сумбурных лоскутков расхожих идей. У меня аж зуд начался в заднем проходе от нервов.
Женщина считала себя очень умной и продвинутой и подчеркивала, что не смотрит телевизор. По словам, которые она использовала, я понял, что она прочла одну или две книжки Пелевина. Я практически всё время молчал и отвечал междометиями. Вероятно, она боялась летать и пыталась занять себя разговором, а может у неё всегда так — вода в жопе не держится.
— Осознанные и успешные люди не смотрят телевизор, не держат голову в медиа-рассоле.
“Давай вот ещё сейчас что-нибудь про Илона Маска скажи,” — подумал я про себя.
Не помню, куда я летел, но дело было в самолёте. Сидеть мне вышло посередине. Рядом со мной у окна сидела баба модная в татуировках и с таким выражением на лице, будто она слишком хороша для эконом класса. Может быть, лет двадцати двух отроду. Дополню портрет таким штрихом: бывают такие женщины, которые задают вопросы подписчикам в инстаграме. В начале идёт фотография женщины, потом какой-нибудь текст, ощущение после прочтения которого такое, как будто текст был искусственно сгенерирован ботом, а в конце вопрос вроде “А как вы боритесь с осенней хандрой?” “А как вы считаете, можно ли целоваться в публичном месте?” “Что бы вы сделали, если бы увидели, как ваш любимый человек засунул хуй в пылесос?” и так далее. User Engagement по науке, вот из разряда таких, если вкратце, женщин.
И когда нам приносят обед уже по ходу полёта — бутерброд: хлеб с колбасой — женщина начинает дико кусаться по поводу того, что она вегетарианец. А я сижу, к интервью готовлюсь, мне так неохота слушать это, что просто пиздец, ни словом сказать, ни пером описать. Думаю: “Вот принесут тебе бутерброд с сыром колбасным, что это изменит? Всё равно невкусно, стоит оно того, чтобы нервы себе портить? Лететь два часа”. Но баба не унималась; ей говорят: “Нет у нас вегетарианских бутербродов с колбасой, в интернете надо было заказывать,” — а та аж пеной исходит. Я, говорит, в Европу лечу, такие деньги плачу, а у вас нет цивилизованной еды. Мымра, блять. И они ещё через меня разговаривают со стюардессой, баба руками мне в колено упёрлась. Я решил, что я мужчина взрослый и терпеть эту хуйню не должен бабскую — взял свой бутерброд с колбасой, повернулся и говорю: “Смотри, я тоже не ем мясо, уже много лет,” — и сожрал бутерброд с колбасой одним махом, как хуем сбрило. “Видишь, со мной всё в порядке, даже раком не заболел. Хочешь кусаться насчёт бутерброда — иди в офис авиакомпании, а у меня интервью завтра, завязывай”.
И на удивление девушка эта, с татуировкой, блять, дракона, замолкает. Может потому, что я выгляжу грозно — я всё-таки бородатый, и волосы у меня чёрные, поди разбери, что у меня с собой ятаган не припрятан. Сижу и думаю: “Нихуя, как я лихо ситуацию разрулил, как в кино американском, дерзко, смело. Надо будет написать про это записку”.
А потом мне стыдно стало, совестно, думаю: “Мужик взрослый, а наорал на молодую женщину”. И я решил с женщиной поговорить, чего обычно стараюсь избегать по возможности и по милости Божьей. Никогда это ещё никого до добра не доводило, с женщиной разговор начинать просто так.
И лучше бы вот не говорил, клянусь могилой Тупака Амару Шакура, ума не приложу, кто меня за язык дёрнул — когда эта женщина получила формальное разрешение на озвучивание всех своих мыслей, её было уже не остановить, а мне только оставалось посыпать голову пеплом. Я узнал всё про современные тенденции. И про вегетарианство, и про восточную мудрость, и про феминизм. Какой-то ком из сумбурных лоскутков расхожих идей. У меня аж зуд начался в заднем проходе от нервов.
Женщина считала себя очень умной и продвинутой и подчеркивала, что не смотрит телевизор. По словам, которые она использовала, я понял, что она прочла одну или две книжки Пелевина. Я практически всё время молчал и отвечал междометиями. Вероятно, она боялась летать и пыталась занять себя разговором, а может у неё всегда так — вода в жопе не держится.
— Осознанные и успешные люди не смотрят телевизор, не держат голову в медиа-рассоле.
“Давай вот ещё сейчас что-нибудь про Илона Маска скажи,” — подумал я про себя.
“Не знаю, в чём уж заключался её успех, — я продолжал думать, пока женщина говорила, (в этот момент я её как бы поставил на режим mute), — но вот разве весь этот инстаграм поганый с философией баб голожопых — это не медиа-рассол, раз уж на то пошло? Все эти влоги и блоги блядские — это не телевизор? Весь этот рэп с неграми разноцветными — это не телевизор? Да тут такая хуйня произошла за последнее годы, что Первый канал и Рен ТВ стало смотреть для ума полезнее, чем перду эту всю про Лил Пупов и Моргентшейнов. На Ютубе, допустим, бывают такие шоу, когда люди соревнуются, у кого струя огня из жопы дальше выстрелит при пердеже на зажигалку. А недавно я видел в инстаграме канал с миллионами просмотров, где на видео режут мыло. И хули толку от такого интернета? Не думаю, что после просмотра таких видео сразу можно будет выиграть в шахматы у Владимира Крамника. Почти вся информация — мусор, одинаковое говно в разных обёртках, и люди порой такое придают большое значение обёртке, что даже не чувствуют вкус испражнений. А жизнь тем временем проходит, а мудрость из паблика в интернете всё никак не настигнет, и свободы, о которой говорят бабы с голой сракой, тоже никак не удаётся обрести. Хуй знает, я с удовольствием смотрю телевизор, когда он у меня есть в номере отеля, мне очень нравятся каналы про животных, канал Mezzo TV тоже нехуйственный — там оперу часто показывают. Никакого ущерба своего интеллекту не заметил от этого. Ясен красен, новости я не смотрю, так я их и в интернете не читаю. Вообще не понимаю этих нападок на телевизор. По-моему, тут есть какое-то упущение в логике. Начинать надо не с телевизора, а с предпочтений.
Говорю женщине:
— Пиво хотите? — и протягиваю баночку, слава Богу, покупать стало можно на борту. Она:
— Нет, Вы что, я не пью, алкоголь — это способ ввести в заблуждение массы и отдалить их от истины.
— А в чём, — говорю, — истина?
— Во всемирной гармонии.
“Да, — думаю, — как будто с Умберто Эко поговорил. Будет о чём подумать”.
— А Вы как считаете, в чём истина?
— В том, чтобы не выёбываться и делать своё дело.
Дальше мы летели молча.
Говорю женщине:
— Пиво хотите? — и протягиваю баночку, слава Богу, покупать стало можно на борту. Она:
— Нет, Вы что, я не пью, алкоголь — это способ ввести в заблуждение массы и отдалить их от истины.
— А в чём, — говорю, — истина?
— Во всемирной гармонии.
“Да, — думаю, — как будто с Умберто Эко поговорил. Будет о чём подумать”.
— А Вы как считаете, в чём истина?
— В том, чтобы не выёбываться и делать своё дело.
Дальше мы летели молча.
Два обстоятельства
В жизни меня радует два обстоятельства больше прочих.
Первое: не всё в этом мире можно купить.
Второе: все умрут.
Всё несовершенство мира нивелируется этими двумя обстоятельствами. Представляете каким бы был мир где купить можно было бы всё и не было бы смерти? Всякие разноцветные рэперы, с полотенцем на голове, разбогатевшие в следствие всеобщей тупизны, действительно бы трахали наших телок, а артисты типа Владимира Путина жили бы вечно и творили свои беспредельные хитрые делишки до бесконечности.
Но хуй всем этим господам в жопу. Спасибо мудро продуманному механизму нашего бытия. Любовь определенной женщины не купишь, хоть на залупу себе Баленьсягу намотай. Спокойствие ума тоже не продается, как и интеллект - в какой университет мира не заноси монету и в какой монастырь не соверши паломничество.
Талант? Харизма? Проницательность? Красота? Четыре хуя в одну жопу. Тупой мудак всегда останется тупым мудаком, независимо от своих материальных возможностей.
И каким бы хитрым не был мудак, наеби он хоть целое государство, народ или вообще всю планету, смерть мудаку наебать не удастся.
Понимая эти обстоятельства, жить становится радостно и не страшно.
В жизни меня радует два обстоятельства больше прочих.
Первое: не всё в этом мире можно купить.
Второе: все умрут.
Всё несовершенство мира нивелируется этими двумя обстоятельствами. Представляете каким бы был мир где купить можно было бы всё и не было бы смерти? Всякие разноцветные рэперы, с полотенцем на голове, разбогатевшие в следствие всеобщей тупизны, действительно бы трахали наших телок, а артисты типа Владимира Путина жили бы вечно и творили свои беспредельные хитрые делишки до бесконечности.
Но хуй всем этим господам в жопу. Спасибо мудро продуманному механизму нашего бытия. Любовь определенной женщины не купишь, хоть на залупу себе Баленьсягу намотай. Спокойствие ума тоже не продается, как и интеллект - в какой университет мира не заноси монету и в какой монастырь не соверши паломничество.
Талант? Харизма? Проницательность? Красота? Четыре хуя в одну жопу. Тупой мудак всегда останется тупым мудаком, независимо от своих материальных возможностей.
И каким бы хитрым не был мудак, наеби он хоть целое государство, народ или вообще всю планету, смерть мудаку наебать не удастся.
Понимая эти обстоятельства, жить становится радостно и не страшно.