Дата-центры как новая тема для ГЧП

То, что дата-центры выделяются в отдельную тему, — важный для нас с вами сигнал.

ГЧП давно перестало быть только про дороги, больницы, школы и коммунальную инфраструктуру.
Дата-центры тоже становятся инфраструктурой.
От них зависят:
• цифровые государственные услуги;
• хранение и обработка данных;
• искусственный интеллект;
• облачные сервисы;
• финансовые технологии;
• киберустойчивость;
• региональная цифровая конкурентоспособность.

Но дата-центр — это ведь сложный инфраструктурный актив.
Ему нужны земля, электроэнергия, системы охлаждения, оптоволокно, безопасность, регулирование данных, понятный спрос и долгосрочная модель доходов.
Здесь и возникает вопрос ГЧП.
Что может дать государственный партнер?
Например:
• землю;
• подключение к инфраструктуре;
• долгосрочный спрос;
• нормативную поддержку;
• интеграцию с государственными цифровыми сервисами.

Что может дать частный партнер?
• технологии;
• инвестиции;
• проектирование;
• строительство;
• эксплуатацию;
• управление эффективностью.
Но дата-центры нельзя просто взять и упаковать в старую модель ГЧП.
Здесь другие риски.
Быстро меняются технологии. Растёт спрос на энергию. Возникают вопросы кибербезопасности, хранения данных и зависимости от крупных операторов.
Поэтому дата-центры — это новая и очень интересная граница для ГЧП.
Не каждый дата-центр должен быть ГЧП.
Но каждый государственный проект в этой сфере должен быть очень хорошо структурирован.

Вот поумничал.
Кстати скоро вебинар про ГЧП в дата центрах.

Лайкайте и пришлю ссылку

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Masdar против Испании: кейс, который нам всем ну очень интересен

В предыдущих постах серии я разбирал классические концессионные споры — Sanitek по вывозу мусора в Ереване, Salini по дороге в Марокко, Bayindir по магистрали в Пакистане.
Этот кейс — другого жанра. Дело не теоретическое, а то, которое прямо пересекается с проектами, над которыми Узбекистан работает сейчас.

Для начала: кто такой Masdar
Masdar — это бренд Mubadala Investment Company, государственного инвестиционного фонда эмирата Абу-Даби.
Один из крупнейших в мире инвесторов в возобновляемую энергетику: десятки проектов в Европе, на Ближнем Востоке, в Африке, в Центральной Азии.
В Узбекистане Masdar — ключевой сопонсор солнечных и ветровых проектов нового поколения.
Думаю, об этом вы все знаете.

А вот что произошло в Испании, знают далеко не все.

Ну так, устраивайтесь поудобнее, начинаем.

В середине 2000-х Испания построила одну из самых щедрых систем поддержки солнечной энергетики в мире — гарантированный тариф на электроэнергию (feed-in tariff) на уровне 440 евро за МВт·ч, в десять раз выше оптовой цены. Это привлекло десятки миллиардов евро частных инвестиций, в том числе со стороны Masdar.
Masdar через нидерландскую холдинговую структуру (Masdar Solar & Wind Cooperatief U.A.) приобрёл долю в испанской компании Torresol Energy Investments, владевшей тремя концентрированными солнечными станциями — Gemasolar, Termesol и Arcosol.

Концентрированная солнечная энергетика (CSP) — это технология, в которой зеркала фокусируют солнце на центральный приёмник; она дороже фотовольтаики, но позволяет накапливать тепло в расплавленных солях и работать ночью. Экономика этих станций целиком зависела от обещанного тарифа.
К началу 2010-х стало ясно, что бюджет Испании такой щедрости не выдерживает — накопленный «тарифный дефицит» приближался к 30 млрд евро. В 2013 г. правительство провело радикальную реформу: гарантированный тариф был отменён и заменён новой системой с «разумной доходностью» порядка 7%. Для уже работающих станций это означало 20–40% потерь выручки от первоначально ожидавшейся.
Иск и решение
Masdar подал иск в ICSID в 2014 г. — не по двустороннему инвестсоглашению, а по Договору к Энергетической хартии (Energy Charter Treaty, ECT) — многостороннему договору, специально написанному для защиты иностранных инвестиций в энергетике. В мае 2018 г. трибунал ICSID признал нарушение Испанией стандарта справедливого и равноправного обращения и присудил Masdar 64,5 млн евро (из заявленных 260 млн).
Логика трибунала: у Masdar были законные ожидания, что Испания не будет «резко и драматически» менять условия, под которые он заходил в проект. Само по себе изменение регулирования законно. Но когда оно разрушает экономику уже сделанной инвестиции — это нарушение международного обязательства.

Испания заплатила за уроки этого порядка — оценочно, более 1 миллиарда евро по всем удовлетворённым искам.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

✈️ Самый большой аэропорт в истории. И строит его государство - без ГЧП

Дубай начал стройку Al Maktoum International (DWC) - будущего крупнейшего аэропорта мира.

Цифры, от которых сносит крышу:

$35 млрд - уже самый дорогой аэропорт в истории.
260 млн пассажиров в год - втрое больше нынешнего рекордсмена (Дубайского DXB).
70 км² - в пять раз больше DXB и крупнее острова Манхэттен.
5 параллельных ВПП, ~400 гейтов, 12 млн тонн груза.

Вокруг вырастет целый город на ~1 млн человек.
На пике стройки - до 120 000 рабочих одновременно.

Архитектура под стать масштабу.
Мастер-план и архитектуру ведут бюро Coop Himmelb(l)au (Австрия) и Dar Al-Handasah, а за коммерческую часть отвечает лондонское Leslie Jones - те, кто делал ритейл в Heathrow T5.

На фото - гигантская волнообразная крыша-навес, зелёные оазисы и пальмы прямо внутри терминала, ставка на естественный свет и солнечные панели.

Форму оптимизировали под солнце, ветер и освещённость.

По сути это не один терминал, а кластер из 8 «мини-аэропортов».

А внутри - аэропорт почти без людей за стойками:
- роботы на обработке багажа, в безопасности и обслуживании;
- биометрия вместо паспортного контроля - регистрация и иммиграция «без стоек»;
- автоматические поезда между терминалами;
- роботы, забирающие багаж прямо у входа в терминал.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

По секрету делимся хорошей вакансией.

ADB ищет Senior Investment Specialist в Манилу

Это не классическая позиция «про проекты на бумаге».

Это роль про реальные инвестиционные сделки в частном секторе:

● поиск и анализ инвестиционных возможностей;
● работа с фондами и управляющими командами;
● due diligence;
● структурирование debt, equity и mezzanine financing;
● подготовка материалов для Investment Committee и Board;
● переговоры по документации;
● мониторинг портфеля и соблюдение ковенантов, safeguards и integrity requirements.

Проще говоря, это работа на стыке development finance, private equity, project finance и emerging markets.

Требования к кандидату:

● минимум 10 лет релевантного опыта;
● финансы, инвестиции, бизнес или инженерный бэкграунд;
● опыт в emerging markets, желательно в Азии и Тихоокеанском регионе;
● умение не только анализировать сделки, но и доводить их до закрытия;
● сильный английский и опыт работы в международной среде.

Локация — штаб-квартира ADB, Манила.
Позиция международная. Релокация предусмотрена.

Для специалистов из Центральной Азии это интересная возможность посмотреть на инфраструктуру и частный сектор уже не со стороны консультанта или госоргана, а со стороны MDB-инвестора.

Дедлайн — 6 июля 2026 года.

Если у вас есть опыт в investment banking, private equity, project finance, funds или private sector operations — стоит посмотреть внимательно.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

3 июля, Астана – International Investment Dialogue on PPP Development. Правительство Казахстана и ADB

Национальный PPP-pipeline, объявленный в 2025-м, наполняется проектами.

Две сессии:
– утро: стратегический диалог о PPP-рамке, приоритетах и развитии pipeline;
– день: market sounding – ADB как transaction advisor вместе с правительством представит конкретику:
∙ два университетских госпиталя на 300 коек,
∙ студенческое общежитие,
∙ гидроэнергетика.

Market sounding доступен и онлайн. На обе сессии нужна предварительная регистрация.

Детали и регистрация – напрямую к Ботагоз Ваисовой (Office of Markets Development and PPP, ADB): vaisbota@gmail.com

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

🇰🇬 Мы в Бишкеке!

1–2 июля проводим для Министерства финансов Кыргызстана двухдневную симуляционную деловую игру по фискальной экспертизе проектов ГЧП.

Каждую игру мы собираем под клиента: национальная методология, свой кейс, свои расчётные модели.

В этот раз — условная платная дорога за ~$400 млн, которую команды ведут от отбора проекта до заключения Минфина: давать поддержку или нет и на каких условиях.

📘 А перед игрой участники прошли подготовку по стандарту APMG — и все успешно сдали экзамен CP3P Foundation. Поздравляем! 🎉

Это и есть наш подход: сначала CP3P как международная база, потом симуляция, где знания сразу проверяются на живом кейсе.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Казахстан выпустил «Белую книгу» по ГЧП

ЕАБР и Казахстанский центр ГЧП опубликовали совместный страновой обзор системы государственно-частного партнёрства Казахстана. Важный акцент: это не про новые реформы – а про то, как устроена и почему именно так работает действующая система.

Главная задача обзора – снизить информационную асимметрию для частных инвесторов и международных финансовых институтов. Собрать в одном месте правила, процедуры, механизмы распределения рисков и господдержки – и показать, что инструментарий для привлечения инвестиций в инфраструктуру в стране уже есть.

Снимок рынка на 1 мая 2026:
– 1 106 заключённых договоров ГЧП
– 1,4 трлн ₸ привлечённых инвестиций
– более 22 тыс. постоянных рабочих мест
– топ-3 отрасли: образование, здравоохранение, энергетика и ЖКХ

По типологии ЕЭК ООН Казахстан – на переходе со второго на третий этап зрелости рынка ГЧП: ключевые институты сформированы, портфель проектов вырос, правовая база приобрела признаки системной стабильности.

Внутри – эволюция законодательства, институциональная архитектура, типы и формы ГЧП, процедуры подготовки проектов, финансирование и господдержка, споры и step-in права кредиторов, сравнение с международными стандартами (EPEC, UNCITRAL) и секторальные кейсы.

Ссылка на обзор


Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

📕 Кыргызстан получил первый комплексный обзор рынка ГЧП

ЕАБР совместно с КРСУ и Центром ГЧП Кыргызстана выпустил Совместный страновой обзор «Развитие государственно-частного партнёрства в Кыргызской Республике: накопленный опыт, уроки, архитектура будущего» (Доклад 26/8).

Это документ, который системно описывает состояние проектного портфеля и зрелость среды ГЧП в стране – по институциональным, регуляторным и финансовым параметрам.

Несколько цифр, которые говорят сами за себя:

– портфель вырос с 3 до более чем 90 проектов ГЧП;
– совокупный объём инвестиций – свыше 450 млрд сомов (около 4,6 млрд долл.);
– в 2025 году 14 новых соглашений принесли в экономику более 3,9 млрд долл.

Но самое интересное – структура рынка. 57% проектов относятся к категории «малых» ГЧП (инвестиции до 100 млн сомов). Для них создан отдельный упрощённый правовой режим, и именно они закрывают точечные инфраструктурные запросы небольших сообществ. С учётом того, что малый и средний бизнес формирует 51,7% ВВП Кыргызстана, это осознанная ставка, а не случайность.

Отдельно отметим, что обзор аккуратно классифицирует проекты по фискальной логике: самофинансируемые (User Pay), совместно финансируемые (с прямыми и условными обязательствами государства) и проекты на основе активов.

Причём последние переклассифицируются в совместно финансируемые, если использование госимущества может лечь нагрузкой на бюджет. Это ровно тот уровень фискальной дисциплины, о котором мы много пишем.

Плюс в документе есть то, что редко встретишь в подобных материалах, – пошаговый чек-лист процедур для инициирования и подготовки проекта ГЧП. Полезно и практикам, и новым участникам рынка.

📎 Обзор доступен на сайтах ЕАБР и Центра ГЧП Кыргызстана.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

📢 Index Consulting Company приглашает в команду Руководителя проектов (Project Manager)

Уважаемые коллеги!
Наши партнёры Index Consulting Company открывает конкурс на вакансию Руководителя проектов.

Ищут опытного специалиста, который готов управлять крупными инфраструктурными и инвестиционными проектами, взаимодействовать с международными финансовыми институтами, государственными органами и зарубежными партнерами, а также обеспечивать успешную реализацию проектов на всех этапах их жизненного цикла.

Основные направления деятельности:
✔️ разработка feasibility study и предпроектной документации;
✔️ подготовка финансовых, экономических моделей и инвестиционного анализа (NPV, IRR, EIRR, ENPV, CBA и др.);
✔️ управление проектными командами и координация международных и местных экспертов;
✔️ сопровождение проектов государственно-частного партнерства (ГЧП) и суверенных инвестиционных проектов;
✔️ взаимодействие с государственными органами, международными финансовыми институтами, инвесторами и заказчиками;
✔️ контроль сроков, бюджета, качества реализации проектов и управления рисками.

Требовпния к кандидату:
• высшее техническое, экономическое или финансовое образование;
• опыт работы в области управления инфраструктурными, инвестиционными или консалтинговыми проектами не менее 7–10 лет;
• практический опыт подготовки документов, финансовых моделей и инвестиционного анализа;
• опыт управления проектными командами;
• знание современных инструментов управления проектами (MS Project, Asana, Trello и др.);
• наличие международных сертификатов в области управления проектами (CP3P, PMP, Agile) будет являться преимуществом;
• свободное владение русским языком и уверенное владение английским языком.

Условия работы:
📍 Полная занятость;
📍 Официальное трудоустройство;
📍 График работы: 5/2;
📍 Работа в офисе компании;
📍 Участие в реализации масштабных национальных и международных проектов.

📩 Резюме направлять на один из следующих адресов электронной почты или связываться с нашими специалистами по подбору персонала:
Олег Коржов
📞 +998 90 005 33 61
📧 o.korjov@inconsult.uz
Александра Брекалова
📞 +998 90 005 18 25
📧 a.brekalova@inconsult.uz

Попался интересный документ – свежая таблица судебных дел по FIDIC от Howard Kennedy, 139 кейсов со всего мира.

И один кейс прямо из нашего региона.

Entes против Минтранса Кыргызстана – реабилитация трассы Бишкек–Ош (около 620 км через Тянь-Шань), контракт по FIDIC, турецкий подрядчик, донорский заём Японии.

Видим классику: задержки, изменения объёмов, спор.

Подрядчик выигрывает международный арбитраж – около 16,6 млн долларов.

А дальше – самое интересное.

Сам арбитраж шёл шесть лет. Но и выигрыш оказался лишь полпути: получить деньги с государства подрядчик пытался ещё годы и сразу в трёх странах – Канаде, США и Москве. Везде искал, где у Кыргызстана есть активы (в Канаде – даже через акции рудника Кумтор).

Два вывода, ради которых стоит держать кейс в голове: FIDIC – не косметика, его выбор площадки для спора определяет, чем дело кончится в деньгах. И решение арбитража – не финал, а начало; для государства-заказчика это условное обязательство в чистом виде, которое превращается в платёж спустя десятилетие после стройки.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

IFC в Казахстане вместе с KazCentrPPP и PwC провела обучение по ГЧП для журналистов. Не для инвесторов и чиновников – для медиа.

Выбор точнее, чем кажется. ГЧП живёт на доверии: проект на 20–30 лет, деньги во многом государственные, выгодоприобретатель – частник. Для публики это по умолчанию выглядит подозрительно.

И если журналист не понимает механику, он эту подозрительность усиливает. Availability payment превращается в «бюджет платит непонятно за что» – хотя это оплата за доступность работающего актива, а не подарок.

Поэтому обученное медиа – часть инфраструктуры ГЧП.

Грамотный журналист отличит настоящую передачу рисков от косметической схемы и объяснит обществу, почему проект – это не распродажа, а привлечение капитала.

Об этом же говорит страновой менеджер IFC Зафар Хашимов: роль медиа важна как никогда.

Такой формат хочется видеть чаще.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

🚉 Про вокзалы

Прислали обзор самых красивых вокзалов мира – Антверпен, Аточа в Мадриде, Чхатрапати-Шиваджи в Мумбаи, Grand Central. Красиво, спору нет. Но мы на такие фото смотрим профессионально испорченным глазом.

Потому что почти каждый из этих вокзалов – это не про архитектуру, а про сделку. Старое здание в центре, вокруг дорогая земля, над путями пустой воздух. Реставрировать всё это за счёт бюджета никто не рвётся – дорого. А отдать частнику – совсем другой разговор.

Схема почти везде одна. Инвестор получает право застроить прилегающую территорию и пространство над платформами, зарабатывает на коммерческой недвижимости, а взамен приводит в порядок и содержит сам вокзал. Государство платит не деньгами, а землёй и правами. В учебниках это зовётся value capture: деньги на проект вытаскиваются из будущей стоимости недвижимости, а не из казны.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Нечасто мы постим вакансии. Но эта – повод поговорить не столько о работе, сколько о том, как выглядит эталон компетенции в ГЧП.

EIB (Европейский инвестиционный банк) ищет PPP Advisor – советника по ГЧП. Люксембург, штаб-квартира, постоянный контракт, grade 5. Дедлайн – 22 июля 2026.

Работа – в команде EPEC (European PPP Expertise Centre), центра экспертизы по ГЧП, который EIB создал ещё в 2008 году. Сегодня это сеть из 43 организаций: национальные и региональные органы, отвечающие за политику и программы ГЧП в странах ЕС, странах-кандидатах и ряде других. Плюс сама Еврокомиссия. По сути – клуб государственных органов по ГЧП (PPP units), которые обмениваются практикой и стандартами.

Но самое интересное – не факт вакансии, а требования. Прочитайте их как перечень того, что EIB считает настоящей компетенцией:

– опыт работы с EUROSTAT treatment of PPP – как проект отражается на балансе государства (on/off balance sheet);
– blending – совмещение грантов и финансовых инструментов ЕС с проектами ГЧП;
– опыт управления процессом ГЧП внутри государственного органа, а не со стороны консультанта;
– сопровождение публичного заказчика на стадии подготовки и раннего этапа тендера.

Заметьте, чего здесь нет. Нет «опыта привлечения инвесторов» и «упаковки проектов для рынка». Есть фискальный учёт, структура сделки, работа заказчика. То, что определяет, ляжет ли обязательство на бюджет – и в каком виде.

Для нашего региона это сигнал. У EIB есть представительство и по Центральной Азии. Профиль, который они описывают, – ровно то, что мы пытаемся выстроить в своих центрах ГЧП: не витрину проектов, а людей, понимающих EUROSTAT, contingent liabilities (условные обязательства) и подготовку тендера.

Подавать – через карьерный портал EIB (erecruitment.eib.org). Нужен английский и/или французский.

А теперь честный вопрос. Сколько специалистов в регионе реально закрывают этот перечень? 🔥

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

🏟 В Казахстане начали строить спортивный объект по модели ГЧП

В Атырауской области заложили школу-интернат-колледж для одарённых в спорте детей – первый спортивный проект страны через государственно-частное партнёрство. Частный партнёр берёт на себя весь цикл: проектирование, строительство и обслуживание объекта – но только 5 лет после сдачи. Ввод – май 2027 года.

Цифра «5 лет» здесь не случайна. Это – нижняя планка, зашитая в закон.

Статья 9 Закона РК «О ГЧП»: «...компенсация инвестиционных затрат... осуществляется после ввода объекта в эксплуатацию равными долями в течение срока, составляющего не менее пяти лет».

А срок реализации проекта (статья 4) – от 5 до 30 лет. Государство выбрало самый короткий из возможных горизонтов. И вот тут начинается самое интересное. Для нас.

Давайте порассуждаем.
Короткий срок – это дороже для бюджета.
Логика простая: капитальные вложения частника (investment cost) нужно вернуть не за 25–30 лет, а за 5. Значит, годовой платёж государства – по сути availability-платёж за доступность объекта – кратно выше. Нагрузка не размазывается, а спрессовывается в первую же пятилетку. Это прямое обязательство бюджета (direct liability) – раннее и тяжёлое.
Кому это на руку?
Частнику во многом да:
– риск он несёт 5 лет, а не 30;
– капитал возвращается быстро, деньги высвобождаются под следующий проект;
– короткое «плечо» – меньше неопределённости, ниже премия за риск.

Но есть обратная сторона, о которой в сообщении министерства, понятно, ни слова.
Через 5 лет объект уходит государству – а с ним и весь lifecycle, вся будущая жизнь актива. Бассейн, 13 залов, общежитие, стадион, беговые дорожки – у каждого свой цикл капремонта. Даже асфальтовое покрытие на дорогах меняют примерно раз в 7 лет – то есть первый серьёзный капитальный ремонт наступит уже за границей 5-летнего контракта. И платить за него будет кто? Бюджет.

Парадокс: модель звучит как «партнёрство на весь цикл», но частник обслуживает объект ровно до того момента, когда начинаются настоящие расходы на его поддержание. Стимула строить «на 30 лет вперёд» (whole-life cost) у него, по сути, нет – горизонт заканчивается на пятом году.

Для нас это классический водораздел: настоящая передача жизненного цикла – или профинансированная стройка с коротким сервисным хвостом?

В социальной инфраструктуре региона – школы, больницы, спорт – 5-летняя модель популярна именно потому, что бюджет «закрывается» быстрее. Но длинный хвост капитальных затрат при этом остаётся на государстве.

Пилот в Атырау обещают тиражировать на другие регионы. Вопрос в том, тиражируем ли мы вместе с ним и этот структурный риск.
А вы как считаете – 5-летний горизонт для такого объекта – разумный компромисс или отложенный счёт для бюджета?

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

💰 Сколько государство может обещать по ГЧП? Поговорим про лимиты фискальных обязательств
Мы как-то обсуждали идею Минэкономфинансов Узбекистана – ограничить государственные обязательства по проектам ГЧП потолком в $6,5 млрд (бюджетное послание на 2025–2027).
Тогда в реестре числилось 990 проектов на $2 млрд – и отдельно 48 энергопроектов на $18,5 млрд с гарантиями государства перед кредиторами.

Зачем вообще нужен такой потолок, спрашиваете вы?
Затем, что обязательства по ГЧП обманчиво «невидимы». Плата за доступность (availability payment) выглядит как будущий платёж «если объект работает» – но в нормально структурированном проекте она наступит почти наверняка. Поэтому считать её правильно не условным, а прямым обязательством (direct liability). А есть ещё гарантии, минимальный гарантированный доход, компенсации при расторжении – это уже условные обязательства (contingent liabilities): оценить сложно, но по бюджету они тоже «стреляют».

Отсюда – мировая практика лимитов.
Мы сделали для вас подборку:
🇺🇿 Узбекистан – предложен номинальный потолок ~$6,5 млрд на совокупный объём гособязательств (это запас, stock). Грубо – порядка 5–6% ВВП.
🇧🇷 Бразилия – лимит на ежегодный поток (flow): годовые прямые платежи по ГЧП не более 1% чистого текущего дохода (net current revenue) для федерального центра и 5% – для регионов. Превысил – теряешь федеральные трансферты и гарантии.
🇨🇴 Колумбия – годовой объём новых разрешений на проекты ГЧП не выше 0,4% ВВП; лимита на общий запас нет, а условные обязательства закрываются отдельным фондом.
🇵🇪 Перу – считает приведённую стоимость (present value) твёрдых и условных обязательств за вычетом доходов в среднесрочной рамке (около 2,2% ВВП в 2018) плюс ежегодно устанавливает потолки по условным рискам.
🇷🇺 Россия – с 2024 года платежи регионов по концессиям, ГЧП и лизингу ограничены 10% доходов бюджета. Практики жалуются, что планка режет часть новых проектов.
🇰🇿 Казахстан – лимиты гособязательств по ГЧП и концессиям считаются по отдельной методике Минэкономики, привязанной к Бюджетному кодексу (без единой «красивой» цифры в законе).

Что из этого мы вилим?
Лимиты живут в двух измерениях:
– запас или поток (общий объём обязательств vs годовой платёж);
– только прямые обязательства или прямые + условные.

Лимит хорош ровно настолько, насколько честно очерчен его периметр.
Умничаем

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

🚧 Вьетнам: провинция хочет построить платную дорогу за ~$950 млн. Именно провинция.

Провинция Кханьхоа просит согласовать проект скоростной автомагистрали Нячанг – Далат: 80,8 км через горы, чтобы связать два крупных туристических центра.
Схема – ГЧП по модели BOT (build-operate-transfer, «строй – эксплуатируй – передай»), возврат вложений – с платы за проезд. Отчёт премьер-министру – к июлю 2026.

Мы просмотрели проект. И поняли, что это отличная иллюстрация всех «болячек» субнационального ГЧП.

Сначала – про деньги (все цифры в долларах, курс ~26 300 донгов за доллар):
Общая стоимость дороги ~$950 млн :
- частный инвестор: ~$334 млн (35%)
- государство: ~$620 млн (65%): центральный бюджет – ~$533 млн, бюджет провинции Кханьхоа – ~$57 млн, соседней провинции Ламдонг – ~$29 млн.

Уже здесь видим серьезную вещь. «Частный» проект на 65% – государственный. А сама провинция-инициатор кладёт лишь ~$57 млн – около 6% стоимости. Львиную долю (~56% всего проекта) должен дать центр.

И вот тут начинаются вопросы «а что если нет?».
1. А что если центр не даст денег?
~$533 млн зашиты в среднесрочный план госинвестиций на 2026–2030 – но это пока запрос, а не выделенные средства. Провинция хочет быть «компетентным органом» (competent authority) – то есть отвечать за проект. Но самый большой денежный кран она не контролирует. Ответственность – на провинции, деньги – у центра. Урежут или сдвинут транш – вся финансовая модель рассыпается. Классический разрыв между полномочиями и ресурсами.
2. А что если в самом проекте пойдёт не так?
Это BOT – инвестор отбивает вложенное с трафика. Но провинция сама признаёт: горная местность, много мостов и тоннелей, длинный срок окупаемости, низкий трафик на старте. Именно поэтому и понадобились 65% господдержки. То есть экономика еле сходится даже с субсидией в две трети. А если машин окажется меньше плана (на сезонной туристической дороге – почти наверняка), сборов не хватит. Дальше стандартный сценарий: пересмотр условий, требование гарантии минимального дохода (minimum revenue guarantee), а то и недозагруженный актив за госсчёт. Риск спроса (demand risk) частнику здесь толком не передан – он остаётся на бюджете.
3. А может ли провинция вообще управлять таким проектом?
Структурировать и вести BOT почти на миллиард долларов на 20–30 лет – это прогноз трафика, распределение рисков, переговоры с банками, контроль изменений, мониторинг эксплуатации. У региональных команд такой глубины часто просто нет. Слабый заказчик → сырой контракт → споры, удорожание, арбитраж. Провинция просит статус компетентного органа – но компетентность и есть главный вопрос.

4. Как следствие - ограниченный интерес со стороны инвесторов
Добавим, что интерес к проекту публично выразил, по сути, один игрок – желающий построить «самую красивую горную дорогу страны».
Один мотивированный претендент вместо конкуренции – ещё один флажок для нас.

Почему это близко нам.
В нашем регионе субнациональные ГЧП – хокимияты, акиматы – спотыкаются ровно о те же три камня:
(1) опора на трансферты из республиканского бюджета, которые местная власть не контролирует;
(2) проекты с риском спроса, где государство всё равно тянет основную нагрузку;
(3) нехватка компетенций для ведения долгосрочного контракта.

Вьетнамский кейс просто показывает это в чистом виде.
По фискальной логике: ~$533 млн из центра – это прямое обязательство (капитальный грант). Но за ним прячется условный слой – если трафик не наберётся, давление в сторону гарантий и компенсаций превратится в contingent liability, которое ляжет и на провинцию, и на центр.
Субнациональный уровень – это не «ГЧП поменьше». Это ГЧП с теми же рисками, но со слабее подготовленным заказчиком и чужими деньгами в основе. А кто отвечает, если «не»?

И вот вопрос от нас: Как считаете – такие проекты вообще стоит отдавать на уровень провинций/областей, или крупные ГЧП должны вести только национальные органы?

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Промышленное ГЧП – а это точно ГЧП?

В свежем обзоре к ПМЭФ ВТБ Инфраструктурный Холдинг предупреждает: после рекордов 2022–2024 годов рынок ждёт спад, а сгладить его должны «новые сферы».
В списке из четырёх – космос, ЦОД, умные города и промышленное ГЧП.

Вот с последним пунктом мы бы поспорили.
Вернёмся к определению.

По World Bank, PPP – это долгосрочный контракт, в котором частник предоставляет публичный актив или услугу, несёт значимый риск и получает оплату за результат (performance).

Ключевое слово – услуга, за которую отвечает государство: дорога, вода, свет, школа, больница. Государство остаётся провайдером, частник – оператором.

А завод? Электровозы, окна, газобетон, асфальт – это товар на рынок. У государства нет обязанности «производить окна» – значит, нет и публичной услуги, которую оно закупает через партнёра. Есть частный бизнес, которому государство помогает землёй, льготой или деньгами. Это промышленная политика (СПИК, СЗПК, субсидии), но не ГЧП.

Самое интересное – в рисках.
Чтобы сделать завод «bankable как ГЧП», в обзоре предлагают гарантию сбыта и минимально гарантированный доход (МГД).
Но это значит, что государство берёт на себя market risk – «продастся ли продукция». В настоящем ГЧП всё наоборот: коммерческий риск остаётся на частнике. Здесь же upside приватизируется, а downside ложится на бюджет как contingent liabilities. Фискально – худшая из возможных конструкций.

Показательно, что и сам обзор осторожничает: свою подборку зарубежных примеров он называет проектами, «близкими к» промышленному ГЧП. Близкими – но не теми самыми.
Для нашего региона это не абстракция. В Кыргызстане, например, «бумом промышленного ГЧП» уже называют заводы по выпуску окон, бетона и асфальта. Риск в том, что термин тихо расширяется до «любой капиталоёмкий объект с участием государства» – и тогда он перестаёт что-либо значить, а вместе с ним размывается дисциплина оценки рисков и value for money.

Как отличить настоящее ГЧП от переклеенного ярлыка – коротко можно почитать тут

А вы бы отнесли промышленное производство к ГЧП?

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

ЕЭК ООН ищет экспертов по устойчивым ГЧП и концессиям

Секретариат по ГЧП Европейской экономической комиссии ООН запускает подготовку практического руководства «Устойчивые договоры ГЧП и концессии в поддержку Целей устойчивого развития».

Для участия формируется международная междисциплинарная группа экспертов.

К участию приглашаются специалисты, имеющие опыт в следующих областях:
● ГЧП и концессионные соглашения;
● распределение рисков и договорное регулирование;
● устойчивость инфраструктуры к кризисам и чрезвычайным ситуациям;
● устойчивое развитие и ЦУР;
● разработка практических руководств и типовых договорных положений.

Работа группы будет проходить онлайн. Поездки не предусмотрены.

Это возможность принять участие в разработке документа ЕЭК ООН, который может использоваться государственными органами и участниками рынка при подготовке более устойчивых ГЧП-проектов и концессионных соглашений.

Подать заявку:
https://forms.cloud.microsoft/e/u9fYxJgrE5
Срок подачи: до 15 августа 2026 года.

Сказать что от нас.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Завершили ещё одну программу capacity building — на этот раз для Министерства финансов Кыргызской Республики, Национального агентства по инвестициям и Центра ГЧП.
Спасибо Всемирному банку за доверие и за возможность быть частью этой работы 🙏

Capacity building в сфере ГЧП — это не про «прочитать лекцию и раздать сертификаты». Это про то, чтобы у людей в зале появилась уверенность принимать решения по реальным проектам.

Поэтому подход нашей команды из PPP Expertise Eurasia всегда стоит на двух опорах:
CP3P (подготовка + международный экзамен) — общий язык и признанный стандарт + обязательно — деловая игра. Без неё знания остаются теорией.

Но игра игре рознь. Мы никогда не приносим «коробочный» кейс.
Каждую деловую игру мы собираем под тех, кто конкретно сидит в зале:
• под роли: министерство финансов, отраслевое министерство, частный партнёр;
• под уровень: руководство страны, министры и заместители, средний персонал — у каждого своя оптика и свои решения;
• под сектор;
• под этап жизненного цикла проекта ГЧП.

Мы всегда отталкиваемся от того, что уже есть в стране — рамочных условий, реализованных или готовящихся проектов. И обязательно разбираем техники переговоров: ГЧП — это в конце концов про умение договариваться и защищать интересы своей стороны.

В этот раз мы взяли на себя роль частного инициатора — крупной международной компании, которая ведёт себя, мягко говоря, агрессивно 😏 Это сознательный выбор: госкоманде важно потренироваться держать позицию под давлением, а не в тепличных условиях.

Сейчас берём паузу — команда разъезжается в отпуск.
Но осень уже расписывается: запросы на новые деловые игры поступают. Значит, встретимся снова — будем играть.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Открываю проектные документы - deal file - по инфраструктурному займу IFC – солнечная электростанция, длинный кредит, единственный кредитор. Сижу, читаю.

На первый взгляд обычная сделка: один заёмщик - частный партнёр, один займодавец - IFC, одна кредитная линия. Всё чисто. Всё понятно.

А потом наткнулся на документ, которого в этой проектной папке быть вроде бы не должно. Страховой полис. И заёмщик - частный партнер в нём не упомянут. Ни разу.

Что видно в самой сделке

По займу – это классика. IFC даёт кредит (часть от всей необходимой на стройку суммы), фондирует его на 100% со своего баланса, выступает как lender of record (единственный кредитор записи). Заёмщик общается с одним контрагентом, подписывает простой пакет документов, получает длинный срок на условиях IFC. Никаких синдикатов, никаких десяти банков за столом. Для него сделка выглядит предельно просто.

Что лежит слоем выше

А вот тот самый полис – это отдельная жизнь, которая идёт над кредитом. Вот это и привлекло внимание.

IFC подписал со страховой компанией risk participation agreement (соглашение о разделении риска) – по сути купил защиту на часть кредитного риска этого же своего займа. Платит премию, взамен получает право на выплату, если заёмщик уйдёт в дефолт. Двусторонний контракт IFC ↔ страховщик.

К проектной документации он не подшит, и заёмщик о нём не знает. И я его не нашёл.

Но суть такова: страховщик не завёл в проект ни доллара. Он не кредитор. Он взял на себя кусок риска – и всё. Частный капитал зашёл в сделку не деньгами, а принятием риска. Это и есть unfunded mobilization – мобилизация без фондирования. Во как.

Зачем это понадобилось

Смотришь на размер займа и понимаешь: в одиночку IFC такой тикет со своего баланса, скорее всего, не потянул бы – упёрся бы в лимит на заёмщика или сектор.

А вот страховщик за спиной как backstop снимает это ограничение. Баланс IFC частично разгружен, и IFC может выдать денег побольше, чем позволил бы его собственный аппетит к риску.

И самое интересное – одна цифра в полисе

Возвращаешься к тексту договора и замечаешь: застрахован не весь риск невозврата. Епта. Часть IFC оставил на себе.

Сначала думаешь – недоработка, почему не закрыли 100% риска. А потом въехал: это условие поставил сам страховщик.

Если оригинатор снимает с себя весь риск, включается moral hazard (моральный риск) – кредитору, которому уже нечего терять, незачем тщательно отбирать и мониторить сделку.

Оставшаяся у IFC доля риска – это skin in the game, встроенный механизм, который держит IFC мотивированным вести проект добросовестно.

Ровно та же логика, что в грамотно структурированном ГЧП: риск отдаёшь тому, кто им лучше управляет, но никогда не целиком – иначе убиваешь мотивацию стороны, которая реально ведёт сделку.

Одна сделка – две шляпы-роли на одной голове. Кредитор, которого видит заёмщик, и покупатель защиты, которого не видит никто, кроме страховщика. И именно вторая, невидимая шляпа на этой голове делает возможной первую.

Сложно? Да. Но интересно же))
И такие разборы только у нас.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb