Сидим, готовимся к очередной бизнес-игре по инвестициям в инфраструктуру.

Разбираем риски, защиту инвестора, международный арбитраж — и наткнулись на показательный кейс: израильская компания Metal-Tech против Узбекистана.

Вот вкратце суть.

В 2000 году инвестор создал в Узбекистане совместное предприятие по переработке молибдена. Несколько лет предприятие работало, но затем правительство отменило решение, на котором держались поставки сырья.

Дальше — расторжение договора, банкротство и ликвидация совместного предприятия.

Инвестор обратился в ICSID - Международный центр по урегулированию инвестиционных споров (МЦУИС), структуру Группы Всемирного банка и потребовал около USD 174 млн за экспроприацию и нарушение инвестиционного договора.

Дело выглядело вполне убедительно.

Но во время слушаний руководитель компании сам рассказал о «консультационных» договорах и выплатах примерно на USD 4 млн.

Арбитраж запросил документы.

Выяснилось, что крупные суммы перечислялись посредникам за лоббистскую деятельность. Один из них был связан родственными узами с высшим руководством страны, другой занимал государственную должность. Подтвердить реальный объём оказанных услуг инвестор не смог.

Трибунал пришёл к выводу, что инвестиция была создана с нарушением антикоррупционного законодательства.

А инвестиционный договор защищал только инвестиции, осуществлённые в соответствии с законом.

Итог:

• нет законной инвестиции;
• нет согласия государства на арбитраж;
• нет юрисдикции.

До вопроса о том, действительно ли государство экспроприировало проект, дело даже не дошло.

Хороший кейс для бизнес-игры.

Можно идеально прописать договор, распределить риски и предусмотреть международный арбитраж. Но коррупционный платёж на входе в проект способен обнулить всю систему защиты ещё до первого камня.

Захотите почитать подробнее об этом деле - фамилии, имена, пароли, явки - вот три ссылки:

• решение на italaw
• карточка дела в ICSID
• дело в навигаторе ЮНКТАД

Канал «Просто о ГЧП»
@ppp_uzb

В Азербайджане на прошлой неделе произошло то, что для практика важнее иного громкого запуска.

Президент подписал пакет поправок сразу к шести законам

Закон о ГЧП не живёт в вакууме: он описывает процедуру, но проект существует на стыке с землёй, собственностью, тарифами.

Соседние законы написаны под другую логику – и красивый закон о ГЧП не даст ни одного финансируемого проекта.

Что поправили и почему это узкие места:

Земля.
Права на муниципальную землю обычно даются только через аукцион. Но партнёра уже отобрали на конкурсе по ГЧП – второй аукцион абсурден. Поправка: под проект земля передаётся в аренду прямо по соглашению, без второго конкурса.

Приватизация.
Проекты часто заканчиваются передачей актива (BOT – build-operate-transfer). А передачу госимущества по умолчанию регулирует закон о приватизации – два режима на один актив. Поправка позволяет ограничить его действие, когда обязательства по ГЧП выполнены.

Регулируемые цены.
Если выручка завязана на тариф, а государство может его подвинуть – у инвестора нет определённости по доходу. Поправка вводит гарантию по уровню регулируемых цен, если это заложено в конкурсе.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Volkswagen убрал газонокосилки на склад,
на солнечной станции в Познани теперь пасутся 100 овец

Солнечная станция по нашим меркам не очень большая – 18,3 МВт солнечной генерации, больше 31 000 модулей.

В солнечный день станция закрывает всё потребление завода, за год – около четверти.

Косить траву между рядами дорого и муторно, поэтому на сезон пригнали отару. Овцы стригут газон, а местный университет заодно изучает биоразнообразие и микроклимат под панелями.

Красивая история про agrivoltaics – когда сельское хозяйство и генерация живут на одном участке. Но зацепило нас другое.

В материале это называют «выигрышем для всех» – и это тот редкий случай, когда так и есть.

Пастух получает бесплатный выпас. VW экономит на технике и топливе. Университет получает полигон. Каждый забирает выгоду напрямую и несёт свой риск. Никто никому не гарантирует доходность.

Держим этот образ в голове, когда очередной проект принесут под лозунгом «win-win для государства и инвестора».

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Ну что, продолжаем?
Для вас открыта страница мероприятия для третьего семинара «Семинар по ГЧП в сфере центров обработки данных», который состоится в онлайн-формате ровно через неделю, 22 июля 2026 года.
И да, вы уже можете зарегистрироваться.

Если вы занимаетесь вопросами ГЧП в любой роли (представитель государственных органов, инвестор, застройщик, консультант, подрядчик), участие в этом семинаре «ГЧП в сфере центров обработки данных» является для вас крайне важным по следующим причинам:
• Ознакомьтесь с новейшими подходами, которые помогут вам и вашим коллегам лучше понять суть ГЧП
В ходе этого семинара будут обсуждаться случаи, когда центр обработки данных подходит для реализации в формате ГЧП, а не в полностью частном секторе; способы структурирования сделки, позволяющие снизить риски, связанные с технологиями или спросом, для правительства; роли государственного и частного секторов в вопросах получения разрешений на землепользование, энергоснабжения и резервной инфраструктуры; а также способы преодоления этих ограничений в развивающихся странах, с особым акцентом на Кению, которая стремится стать региональным центром для центров обработки данных.
• Получите знания и наладьте сотрудничество с ведущими международными финансовыми институтами (МФИ)
МФИ, выступающие в качестве соорганизаторов, не только поделятся своими новейшими идеями и инструментами, но и предоставят возможность запросить дополнительную поддержку через анкету обратной связи в конце каждого семинара.
• Получите ценные знания от опытных подразделений по ГЧП в развивающихся странах
Партнеры, в том числе Центральное подразделение по ГЧП Египта, а также дополнительные докладчики, приглашенные Всемирной ассоциацией подразделений и специалистов по ГЧП (WAPPP) и другими соорганизаторами, поделятся практическими подходами к решению общих проблем при разработке и реализации проектов ГЧП.
• Укрепите профессиональные связи
В ходе семинаров участники смогут установить контакты с другими специалистами-практиками.

Мы горячо призываем вас и ваших коллег принять участие в этой актуальной и увлекательной дискуссии.
Участники семинара получат сертификат после заполнения формы обратной связи.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Недавно мы показывали самые красивые вокзалы мира – Антверпен, мадридский Аточа, мумбайский Чхатрапати-Шиваджи, нью-йоркский Grand Central. А теперь – про самый большой.

Чунцин-Восточный, юго-запад Китая. 1,22 млн м² – это как 170 футбольных полей и вдвое больше Ватикана; нью-йоркский Grand Central он превосходит в разы. Официально – крупнейший вокзал в мире.

15 платформ, 29 путей, сами платформы по 400 метров – под самые длинные высокоскоростные составы Китая. Стальная крыша весит 16 500 тонн. В час пик вокзал рассчитан на 16 000 пассажиров.

Но самое интересное – где его поставили. Чунцин стоит на горах, ровного места под такую махину там попросту нет. Поэтому гору... взорвали и срыли, а площадку выровняли. В стройке участвовали 40 000 человек и специальные роботы. И всё это – примерно за три года.

Восемь этажей, стекло, много света, «рукотворный лес» внутри – по задумке это не столько вокзал, сколько город в городе. Открыли летом прошлого года.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Посмотреть как его строили можно по этой ссылке
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Наткнулся на библиотеку PPP Project Briefs у IFC — 75 двухстраничных справок по проектам, где IFC выступала lead transaction advisor.
От Queen Alia (2009) до аэропорта Софии (2023).

Сначала давайте про формат.
Он одинаковый для всех проктов и это некий стандарт.

Две страницы, пять блоков:
• Background – в чём была проблема публичного сектора, с цифрами
• IFC's Role – что именно делал advisor
• Transaction Structure – как устроен контракт и каков платежный механизм
• Bidding – как прошёл тендер, сколько преквалифицировалось, сколько дошло до предложений
• Expected Post-Tender Results – объём частных инвестиций и что получит пользователь/государство

Это ровно та структура, которую мы обычно вытаскиваем, честно говоря из государевых мужей клещами.

Формат неплохо работает как чек-лист: попробуйте описать свой проект по этим пяти пунктам и посмотрите, где начнётся недопонимание.

Теперь про сами проекты. Четыре сектора: Power (23), Transport (17), Social Infrastructure (19), Environmental (14), Digital (4).

Есть и наши с вами проекты:

• Узбекистан, диализ – первый ГЧП по закону 2019 года. Оператор строит четыре клиники, получает оплату за процедуру, интересное - тариф по итогам тендера не превысил существуюзие госрасходы на процедуру.
Шесть преквалифицированных, три предложения, тендер прошёл в ковид в виртуальном формате.

Можете посмотреть ещё на парочку проектов:
• Кыргызстан, диализные центры (2019)
• Казахстан, БАКАД (2018)

Оговорка одна, но важная: это всё-таки витрина проектов.

Здесь только сделки, которые дошли до подписания, и только те, где IFC был advisor.

Ни сорванных тебе тендеров, ни расторжений, ни пересмотров тарифа через пять лет.

Все то, что мы любим в нашем канале, там не найдёте.

Что интересно: узбекский диализ и кыргызские центры находятся рядом, оба про диализ, оба про регионы — а решения разные.

Сравнить два брифа занимает десять минут. Посмотрите.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Первую в Новосибирской области дорогу отремонтируют в рамках ГЧП

Бросилось в глаза такое прям непонятное название статьи.

Открываем. Нескольер млн из нацпроекта. Работы делает подрядчик. Местное сельхозпредприятие, которое по этой дороге вывозит продукцию, добавляет денег. Срок контракта – до 13 ноября 2026-го.

Ну и где здесь ГЧП?

Ни тебе соглашения, ни срока эксплуатации, ни механизма платежа, ни даже имени «частного партнёра».

Логика жрналиста понятна: частные деньги в публичном проекте – значит, партнёрство. Но подрядчик по госзакупке частным партнёром ну никак не становится.

А вклад сельхозпредприятия – это betterment contribution, вклад бенефициара. Хорошая вещь, к ГЧП отношения вообще не имеет.

И жизненного цикла нет.
Сдали – разошлись. Риск состояния дороги остаётся на бюджете.

А юридически это и не может быть ГЧП: и 224-ФЗ, и 115-ФЗ говорят о создании и реконструкции, ремонт объектом соглашения не бывает. В заметке, кстати, заголовок про ремонт, подзаголовок про реконструкцию. Разницы автор не видит.

Ну что ты будешь делать. Хочется же не ругаться, а объяснить.

Проблема ведь не в словах. Такие «первые в регионе ГЧП» уходят в отчётность и рейтинги, а потом по ним судят о зрелости рынка. Считаем ярлыки вместо структур.


Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Решил поговорить про частников в проектах ГЧП

Обычно, когда ГЧП-проект разваливается, виноватым назначают государство. Типа слабая подготовка, кривое техническое задание и KPIs, политические и регуляторные риски.

И чаще всего это правда.

Но в партнёрстве ведь всегда двое.
И частник умеет рушить проект не хуже государевых мужей. Об этом почему-то говорят реже, поэтому поговорим о том, чему сам свидетель.

Частник-строитель заходит в ГЧП как в стройку.

Выигрывает конкурс в расчёте на быстрый возврат – а получает обязательство на 20+ лет с эксплуатацией и полным жизненным циклом.
Экономит на обслуживании ради дивидендов – и через пару лет получает разваленный сервис и спор с государством.

Берёт риски, которыми не умеет управлять.
Желание выиграть любой ценой заставляет соглашаться на хреновое распределение рисков – в расчёте, что «мы как-нибудь вывезем».

Не вывезем. И спасать эту наивность никто не будет: у государства нет ни обязанности, ни денег вытаскивать частника из его же контракта.

Расчёт переписать контракт после подписания.
Видит дыры в конкурсной документации, но молчит – рассчитывает переторговать на финальных переговорах.

Либо это хищная логика, либо просто подрыв value for money. Сюда же – заявка на финансировании, которое ещё не закрыто: транши и гарантии, в том числе от банков развития, которые «вот-вот будут», стоит только выиграть.

Проект может и выстрелить, но годы уходят на выполнение отлагательных условий и сбор подписей.

Это отдельный тип провала – не «неверно распределили риск», а «денег на этапе заявки по факту ещё нет».

USP как чёрный ход.
И, конечно, «незапрашиваемые предложения» - частные инициативы - под флагом национального интереса, и в обход конкуренции.
Знакомая вскм история: там, где прямое присуждение не уравновешено усиленным надзором, сильный и честный игрок просто уходит. Остаётся «свой», понятный и понятливый.

И вот что получается: самый дефицитный ресурс в ГЧП – не капитал, а зрелость обеих сторон. Именно обеих.

Частник, который не понимает, во что заходит, валит проект не хуже слабого государства.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

$31 млрд, или 27% ВВП

Столько сейчас стоит портфель проектов ГЧП в Узбекистане. Три года назад было $6,2 млрд. То есть за три года вырос впятеро.

Цифра красивая, но не она главная.
В обзоре Международного валютного фонда - МВФ есть другое число. Сам Минэкономфин посчитал, сколько по этим проектам реально висит на государстве – то, что бюджет точно заплатит, плюс то, что придётся платить, если что-то пойдёт не так.

Получилось 15% ВВП.
Вот это и есть настоящий размер риска, а не громкие $31 млрд.

Дальше - интереснее.
В стране есть планка по госдолгу – 60% ВВП, выше нельзя.

Так вот обязательства по ГЧП в эту планку вообще не входят. Их не пишут в бюджет, их не считают государственным долгом.

Получается, самая быстрорастущая часть обязательств государства просто не попадает под главное ограничение, которое как раз и должно её ловить.

Дальше про то, из чего портфель.
93% – это энергетика.
А энергетические проекты почти всегда устроены так: государство обязано покупать электричество по заранее оговорённой цене, есть на него спрос или нет (это называют take-or-pay).

Формально риск как будто на частнике. По факту – это счёт для бюджета, просто он придёт не сегодня, а через несколько лет.

Ну и ещё один момент.
Явных гарантий, записанных в соглашениях о ГЧП, кроме как энергетических, по большинству проектов государство не даёт.

Но если проект начнёт тонуть – всё равно вмешается. Это и есть неявные гарантии.
Логика простая: платная дорога не окупается и идёт к банкротству – государство её не бросит, а заберёт себе.

То есть риск, который на бумаге вроде бы отдали инвестору, на деле все равно остаётся на бюджете.

Есть годовой лимит на новые проекты – в 2025 году это $6,5 млрд, примерно 6% ВВП.

МВФ в своём отчете прямо говорит: лимит высокий, дальше его надо снижать.

А инструмента по ограничению, как указывает МВФ – не на новые сделки за год, а на весь накопленный объём обязательств – пока нет, его только считают...

К чему мы это всё.

Планка в 60% от ВВП выглядит солидно, но толку от неё ровно столько, сколько она реально накрывает. А если самую быструю часть обязательств она не видит – это уже не совсем планка.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Смотрю на новость из Манилы - Филиппины — и узнаю до боли знакомую механику.

Метро MRT3, самый загруженный маршрут страны, больше 400 000 пассажиров в день и государство вместе с Азиатским банком развития выводит на рынок не стройку новой линии, а уже работающую систему: частник должен возить людей, содержать метро и обновлять вагоны и сигнализацию — по жёстко прописанным стандартам качества.

Кто хоть раз готовил такую сделку, знает, как выглядят эти дни.

Сначала большая презентация пайплайна залу инвесторов, потом закрытые встречи один на один — с операторами, производителями подвижного состава, системными интеграторами.

И там, за закрытыми дверями, вылезает всё: где риски реально считаемы, где инвестор просит гарантий, а где проект придётся перекраивать ещё до конкурса.

Именно эти разговоры, а не красивая презентация, определяют, состоится сделка или нет.

Интересно ведь не то, что это метро — метро очевидно нужно людям. Интересно, что государство отдаёт: не деньги на стройку, а ответственность за то, чтобы система годами работала без сбоев. На этом такая схема и приносит выгоду бюджету.

Теперь наш регион.

Ташкент — 4 линии, 50 станций, почти 785 000 пассажиров в сутки. Метро — госпредприятие, расширяется за счёт бюджета и займов. Недавний ремонт только что построенной надземной линии, кстати, привлёк внимание транспортной прокуратуры.

Алматы — одна линия, расширение под госгарантию: около $1 млрд через EximBank. Прямой долг на самом государстве.

Найти деньги на стройку мы умеем. А содержание и эксплуатацию — где как раз наводится порядок с качеством и износом — почти всегда оставляем за собой.

Результат виден: обслуживание откладывается, вагоны стареют, ремонты идут под надзором прокуратуры.

Оговорюсь: отдать метро частнику — не волшебная таблетка. Работает, только если государство умеет прописать стандарты, проверять их и честно платить оператору за результат. Иначе выйдет не партнёрство, а обычный подряд с теми же проблемами.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Осталось совсем ничего до финального последнего матча.
И вот что оказалось.

Зрители одного матча видят разную рекламу на бортах поля

Реклама на LED-щитах во время футбольных матчей может меняться в зависимости от страны, где идёт трансляция.

На стадионе болельщики видят один набор брендов. В немецком эфире показывают немецких партнёров, в китайском — китайских, в американском — американских. Один матч может одновременно передавать до пяти рекламных версий.

LED-щит выводит несколько изображений на разных частотах, а каждая камера фиксирует только предназначенный для неё кадр.

Просьба: пришлите сюда фото телевизора ровно начала 10 минуты матча Аргентина - Испания.

Проверим?

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Узбекистан строит собственного финансового регулятора – и уже ищет тех, кто его возглавит.

По секрету о новых будущих вакансиях.

После вступления в силу конституционного закона о Ташкентском международном финансовом центре (TIFC) начнётся создание Tashkent Financial Services Authority (TFSA) – органа, который будет лицензировать, регулировать и надзирать за финансовыми услугами внутри центра и из него, включая исламские финансы.

TIFC строится по уже знакомой логике – отдельная юрисдикция, английское общее право, независимый коммерческий суд, налоговый горизонт до 2076 года.

По этой же модели в регионе работает AIFC в Астане с регулятором AFSA; рядом – Дубай (DFSA) и Абу-Даби (FSRA). Теперь свой регулятор появляется и у Ташкента.

Делимся с вами инсайдом: команду набирают до того, как институт заработал.

Регулятор собирается с нуля – рамка регулирования, лицензирование, надзор, enforcement, исламский блок, цифровая инфраструктура и сама организационная культура ещё только предстоит выстроить.

Открыт конфиденциальный приём заявок (expressions of interest) на десять руководящих позиций:

– Chairperson / CEO
– Директор по лицензированию (Licensing and Authorisations)
– Директор по политике и регуляторному развитию
– Директор по правовым вопросам и enforcement
– Директор по пруденциальному надзору
– Директор по исламским финансам
– Директор по рыночному поведению и защите потребителей (Market Conduct)
– Директор по AML/CFT и финансовым преступлениям
– Директор по IT, данным и кибербезопасности
– Директор по корпоративным сервисам и институциональному развитию

Что ждут от кандидатов:
• профессиональный английский
• понимание общего права и регулирования на его основе
• опыт построения институтов
• независимость суждений
• готовность пройти fit-and-proper.

Для исламских финансов обязательна экспертиза в Shariah governance.

Опыт в признанных регуляторах, центробанках и standard-setting органах – преимущество.

Узбекский или русский приветствуется, но не обязателен.

Место работы – Ташкент.

Заявки (CV + короткое сопроводительное с указанием позиции + текущая локация и готовность к релокации) направлять на почту orifjonov@adm.gov.uz

В теме емэйла указать: «TFSA Expression of Interest – [Position Title]»

Можете сказать что от нас

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Посмотрите на эту машину.

13 лошадиных сил. Триста пятьдесят килограммов. Единственная дверь – спереди: при лобовом ударе вы будете пытаться выйти ровно оттуда, куда пришёлся удар.

Ни тебе зон деформации, ни боковой защиты, ни подушек. И на эту трёхколёсную версию вообще садились по мотоциклетным правам – то есть водить толком уметь не обязательно.

Выглядит мило.
А по факту – одна из самых небезопасных штук, когда-либо выезжавших на дорогу.

А теперь представьте, что таких машин – сотни тысяч. Честно говоря, мх и выпустили под полмиллиона.
Они рассыпаны по всем дворам и посёлкам, единого учёта нет, за рулём – люди без нормальных прав, и на дороге каждый ведёт себя непредсказуемо.

Вот это и есть портфель малых проектов ГЧП

Маленький – не значит безопасный. Маленький значит: без опытной команды, часто без нормального конкурса – и, главное, без экспертизы.

И это не фигура речи – так прямо и записано в законах о ГЧП.

В Узбекистане проект ГЧП дешевле $1 млн отраслевое министерство утверждает клнцепцию проекта само: Агентство ГЧП его вообще не видит.

В Казахстане для «малых форм ГЧП» на районном уровне стадию экспертизы просто убрали – типовой договор, упрощённые требования к участникам.

На Филиппинах местные проекты пропускает районный совет, без захода в национальное агентство.

Везде одно правило: маленькому – можно без техосмотра.

А данные говорят обратное: у маленьких проектов самый большие риски из всех, что вообще измеряли.
Именно у малышей.

По одному такому «проекту-малышу» – ничего страшного. Сотни тысяч без техосмотра на дороге одновременно – это уже система, которой невозможно управлять.

И когда один из них вылетает в кювет, разбираться с проектом будет всё равно государство: скважина, буфет в школе, детский садик...

Мы проверяем тех, у кого большой мотор. А по дорогам уже шныряют и бьётся толпа вот таких малышей – которых на неё выпустили без единого техосмотра.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

25 из 37 многосторонних банков развития (MDB) сегодня расположены в развивающихся экономиках. Цифра – из нового отчёта по системе банков развития - MDB.

Звучит вроде как буднично: кажется, что иначе и быть не может.
Но ещё пару десятилетий назад всё было наоборот. Система MDB ассоциировалась с институтами в развитых странах – деньги, экспертиза и решения приходили «извне».

Сейчас идёт четвёртая волна создания банков развития, и она про другое: растущую финансовую самостоятельность развивающихся экономик и South–South cooperation.

Штаб-квартира ближе к странам-клиентам – это про то, кто вблизи видит инфраструктурные разрывы, понимает местные институциональные ограничения и говорит с правительствами на одном языке.

А часто – и про то, кто контролирует капитал: во многих таких банках голоса принадлежат самим странам-заёмщикам.

Тогда меняется сама логика финансирования – не внешне спроектированное решение, а регион, отвечающий за собственную повестку (regional ownership).

На практике это более релевантный pipeline проектов и инструменты под реальные региональные потребности.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Финансовое закрытие со стороны выглядит как одна дата в пресс-релизе

А вот изнутри это очередность, в которой каждый следующий документ не подписывается, пока не закрыт предыдущий.

Показываю на реальном примере, как эта пачка документов собирается на самом деле – по слоям.

Слой документов номер 1. Договоренности о сделке.
На столе в переговорной появляется каркас будущего проекта:
• term sheet (основные условия) и mandate letter банкам
• EPC-контракт (проектирование-поставка- строительство «под ключ»)
• PPA (соглашение о покупке электроэнергии) с покупателем
• договоры аренды/выкупа земли
• договоры на подключение к сети

Всё подписано – а денег по-прежнему ноль.
Потому что это было commercial close (коммерческое закрытие), и его любят путать с финансовым.

Слой документов 2. Собираем финансовый блок
Теперь подтягивается то, что именно делает сделку финансируемой:
• loan agreement (кредитный договор) с банками международными банками развития - DFI и экспортно-кредитными агентствамии - ЕCA
• equity subscription (подписка на капитал) и shareholders' agreement (соглашение акционеров),
• intercreditor agreement (межкредиторское соглашение) • кто и в каком порядке получает деньги при проблемах
• security package: залоги, уступки прав, счета под контролем кредитора

Бумаг много, но подпись под security package ещё не значит, что залог оформлен и зарегистрирован. Это отдельный пункт, и он всплывёт позже.

Слой бумаг 3.
Проверки, без которых транша не будет
Параллельно консультанты банков--кредиторов закрывают due diligence:
• technical: energy yield (прогноз выработки), обзор технологии, геотехника, grid impact study
• legal: право на землю, лицензии, комплаенс, судебные споры
• financial model: CAPEX/OPEX, график погашения, DSCR (покрытие долга денежным потоком), IRR, NPV, стресс-сценарии

Каждый отчёт закрывает пункт в списке.

И да, пока независимый инженер - independent engineer - не подписал заключение – транш стоит.

Слой бумаг 4. Conditions precedent (CP).
Вот здесь и решается всё.

CPs – это предварительные условия, которые надо выполнить, прежде чем кредитор обязан выдать деньги:
• все соглашения не просто подписаны, а вступили в силу
• весь equity реально внесён на счёт (а не «обещан»)
• получены все разрешения и лицензии
• оформлены страховки (CAR – строймонтажные риски, ответственность, груз),
• выпущены legal opinions – юрзаключения, что сделка действительна и обеспечение работает
• зарегистрированы security documents

Не закрыт хоть один пункт из списка – выборки денег не жди.

И только теперь – собственно финзакрытие.

Когда CPs закрыты, наступает механика, ради которой всё и делалось:
• кредиторы открывают выборку и дают первый транш
• спонсоры доливают equity в согласованной пропорции
• выдаётся NTP (notice to proceed – команда подрядчику начинать)
• выходит техника на площадку

Инсайд простой: между «всё подписано» и «деньги можно выбрать» лежит целый слой CP, и именно он занимает бóльшую часть тех самых ~6 месяцев.

Поэтому подпись под кредитным договором – не финиш, а вход в очередность бумаг.

Пока выборка не открыта – финзакрытия нет, что бы ни писали наши журналисты в релизе.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Двойная жизнь банков развития

15 июля Азиатский банк развития - ADB подписал соглашение с Приватизационной комиссией Пакистана по концессии аэропорта Исламабада. Интересна не сделка, а роль банка: денег он в проект не вкладывает.

ADB здесь – советник. Банк развития не финансирует, а помогает государству: как передать аэропорт частному оператору, как провести тендер, как довести дело до подписания концессии.

Это вторая функция таких банков, которую мы обычно не замечаем. Привыкли думать, что банк развития – это деньги: кредиты, гарантии, доли в капитале. Но не реже они выступают как консультанты правительств.

Почему за этим идут именно к ним?

Опыт
Структурировать концессию аэропорта сложно, и у местной комиссии такого опыта часто нет.

Сигнал рынку
Тендер под флагом ADB инвестор читает как надёжный – заявок будет больше.

Цена
Совет от банка развития обычно дешевле частных консультантов, а иногда его и субсидируют.

Есть тут и один тонкий момент
Тот, кто сегодня структурирует сделку, завтра нередко хочет в неё же и вложиться. Внутри банка советники и кредиторы формально разведены, но интерес остаётся. А ведь именно советник решает, какие риски уйдут инвестору, а какие останутся на бюджете.

Так банк развития стоит по обе стороны стола – и деньги, и советник...

Аэропорт Исламабада называют первой крупной аэропортовой ГЧП страны – и заодно это хороший пример для нас того, как вообще устроены эти институты.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

✈️ Пакистан меняет правила игры в авиации: почему аэропорт Исламабада отдают через открытые торги, а не через соглашение с ОАЭ

Правительство Пакистана официально отказалось от идеи кулуарной передачи Международного аэропорта Исламабада (ISB) «из рук в руки».
Вместо прямого межправительственного соглашения (G2G) с ОАЭ власти запустили открытый международный тендер на принципах государственно-частного партнерства (ГЧП).

Почему же сорвалась прямая сделка с Эмиратами?

Изначально Исламабад планировал напрямую передать управление главным авиаузлом страны структурам из ОАЭ.
Это должно было стать быстрым геополитическим решением, но процесс забуксовал. Стороны не смогли финализировать коммерческие условия, а эмиратская сторона так и не утвердила конкретного оператора, готового взять на себя жесткие финансовые обязательства переж Пакистаном.

Что изменили открытые торги?

Поняв, что схема G2G не работает, Министерство приватизации Пакистана сделало ставку на прозрачность и привлекло Азиатский банк развития (АБР) в качестве независимого консультанта.

Переход к открытому конкурсу (open bidding) кардинально изменил ситуацию:

Разрушение монополии: Вместо одного игрока из ОАЭ за актив теперь борются сильные консорциумы из Турции, Саудовской Аравии и Катара.

Рыночная цена:
Конкуренция между инвесторами позволит Пакистану получить максимальный авансовый платеж (upfront payment) и более выгодный процент от будущих доходов аэропорта.

Снижение коррупционных рисков:
Участие АБР гарантирует, что международные стандарты тендера защитят проект от политических споров внутри страны.

Разворот Исламабада в сторону открытого рынка показывает, что даже в условиях дефицита времени и бюджета прозрачные конкурсы оказываются эффективнее прямых договоренностей.

Аэропорт Исламабада станет лакмусовой бумажкой: если этот ГЧП-проект пройдет успешно, по такой же схеме частным операторам отдадут авиаузлы в Карачи и Лахоре.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Мы почти никогда не приводим примеры проектов ГЧП из США

США — крупнейшая экономика мира. А рынок ГЧП здесь всего лишь около 35 млрд долл. в год, без единого федерального закона и без общей методологии. Для такого масштаба это на удивление мало.

И причина не в идеологии.
ГЧП в Америке не считают «социализмом» и не запрещают. Просто оно почти не понадобилось.

Единой федеральной системы ГЧП в стране нет. Инфраструктуру строят на трёх уровнях сразу — федеральном, штатов и муниципалитетов — и на каждом свои правила.

Собственные законы о ГЧП приняли лишь около 34 штатов из 50. Где-то механизм работает, где-то его нет вовсе.
Почему так — объяснение практичное, а не политическое. В США исторически слишком дешёвый государственный долг. Муниципальные облигации с налоговыми льготами (tax-exempt bonds) позволяли штатам и городам занимать под инфраструктуру триллионы почти даром.

Пока публичный долг настолько дёшев, сложная концессия с SPV, risk transfer и availability payments проигрывает по цене. Зачем структурировать ГЧП на 30 лет, если можно занять напрямую и дешевле.

Там, где ГЧП всё же используют, оно точечное — платные дороги в Техасе, аэропорты и порты во Флориде. Это отдельные сделки, а не выстроенная система.

Отсюда вывод, который мы считаем важным.

Зрелость рынка ГЧП определяется не размером экономики и не объёмом доступного капитала.
Она определяется институтами — едиными стандартами, методологией, специальными PPP-подразделениями.

По этому счёту эталон — Великобритания, Канада, Австралия, часть Европы.

США по масштабу гигант, а по зрелости ГЧП — лоскутное одеяло.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Новый закон об ООО - каковы последствия для ГЧП?

Новый Закон об ООО (ЗРУ-1137), 71 статья, вступил в силу 22 июля.

К ГЧП, на первый взгляд, отношения не имеет: корпоративное управление, наблюдательные советы, аффилированные лица.

Но проектная компания в большинстве сделок – это ООО. Значит, часть bankability проекта – его пригодности для банковского финансирования – держится ровно на этой корпоративной технике.

Две нормы играют в плюс.

Пеовое: залог долей и обращение взыскания на долю вынесены в отдельные статьи.

А это вообще-то ядро security package, пакета обеспечения над проектной компанией (SPV, special purpose vehicle – специально созданная под один проект компания).

Механика тут простая: share pledge – залог долей в проектной компании, по которому при дефолте кредитор забирает над ней контроль или заходит в управление сам (step-in – право «входа» кредитора).

И второе – прямо закреплённый корпоративный договор между участниками: может быть описаны reserved matters (перечень решений, которые нельзя принять без согласия кредитора), права вето, ограничений на дивиденды до выхода на целевой DSCR (debt service coverage ratio – коэффициент покрытия долга), механики разрешения тупика между спонсорами.

Раньше это в местном праве во многом держалось на договорённостях сторон.

Смысл простой: чем крепче эти конструкции работают по узбекскому праву, тем меньше нужды тащить контроль и обеспечение через прокладку в офшоре сверху.

Но есть обратная сторона.

Новая глава об аффилированных лицах – 12 категорий, уведомление, решение набсовета, оценщик и независимый аудитор при крупной сделке, раскрытие в годовом отчёте.

Но извините, в проектном финансировании участник-спонсор сплошь и рядом сам же и EPC-подрядчик (engineering, procurement, construction – проектирование, поставка, строительство), и оператор O&M (operations & maintenance – эксплуатация и обслуживание).

Весь каркас проектных контрактов – это сделки со связанными сторонами. Прозрачность полезна, но нагрузка на структурирование выросла заметно. Придётся все сделки проводить через корпоративные процедуры.

И субсидиарная ответственность более четео описана: при неплатёжеспособности отвечают директор, исполнительный орган, члены набсовета, доверительный управляющий, участник – при нескольких виновных солидарно.
Как по мне, это давит на саму логику limited recourse (ограниченного регресса – когда кредитор в принципе не может дотянуться дальше активов самого проекта) и ring-fencing (обособления проектной компании от рисков спонсора), на которой стоит проектное финансирование.

И как сертифицированный независимый директор, что-то я не готов вообще садиться в набсовет проектной компании на таких условиях.

Ну и конечно, нужна оговорка. Крупные IPP (independent power producer – независимый производитель электроэнергии) и концессии всё равно чаще структурируются через АО или связку «офшорный холдинг + местная проектная компания» что позволяет Закон о ГЧП.

Так что ЗРУ-1137 меняет прежде всего средний и внутренний сегмент – и «местный слой» обеспечения, а не мегапроекты целиком.

Пора кандидатскую писать...

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb