🇧🇪 A11 в Бельгии: как продать облигации на дорогу, которой ещё нет
Проект A11 в Бельгии интересен не столько самой дорогой, сколько тем, как её финансировали.
Обычно в инфраструктурных проектах схема выглядит так:
сначала банки дают кредит на строительство → дорогу строят → объект начинает работать → риски снижаются → после этого банковский долг можно заменить длинными облигациями.
То есть облигации часто используются уже как рефинансирование построенного объекта.
С A11 сделали иначе.
В 2014 году проектная компания привлекла около €578 млн через облигации ещё до завершения строительства.
Иными словами, инвесторы согласились дать деньги на дорогу, которая ещё только должна была быть построена.
Почему они на это пошли?
Потому что в проекте одновременно работали несколько механизмов снижения риска.
1. Государство гарантировало не долг, а будущий денежный поток
A11 — это ГЧП с платой за доступность.
После ввода дороги государство регулярно платит проектной компании при условии, что дорога доступна и соответствует установленным требованиям.
Доход проекта поэтому не зависит напрямую от того, сколько автомобилей проедет по трассе.
Для инвестора это принципиально.
Он видит не неопределённую будущую выручку от трафика, а долгосрочное договорное обязательство государства платить за качественно работающую инфраструктуру.
2. Инвесторы не перечисляли все деньги в первый день
Это ещё одна важная особенность A11.
Объём финансирования был согласован заранее, но деньги поступали по мере строительства.
Представим обычную ситуацию.
Если проекту нужно €600 млн на четыре года стройки и все €600 млн поступят сразу, значительная часть денег несколько лет просто будет лежать на счетах.
Но проценты по ним уже придётся платить.
В A11 сделали иначе:
инвесторы заранее приняли обязательство профинансировать проект, а средства предоставлялись тогда, когда они действительно требовались для строительства.
Это позволило лучше синхронизировать долг и строительные расходы.
3. Риск дополнительно снизил Европейский инвестиционный банк
Самая важная часть конструкции — участие Европейского инвестиционного банка, EIB.
EIB предоставил специальный инструмент поддержки — Project Bond Credit Enhancement.
По сути, это дополнительный финансовый резерв, который мог использоваться, если во время строительства или эксплуатации у проекта возникнут проблемы с ликвидностью или обслуживанием долга.
На стадии строительства размер этой поддержки составлял около 20% старшего долга.
После завершения строительства — около 10%.
Это существенно изменило восприятие риска инвесторами.
По оценке Moody’s, без такой поддержки долг проекта находился бы примерно на уровне Baa3.
С поддержкой EIB облигации получили рейтинг A3.
А это уже гораздо более комфортный уровень для крупных институциональных инвесторов.
Что в итоге получилось
Схема была примерно такой:
• государство обязуется много лет платить за доступность дороги
• проектная компания получает долгосрочное финансирование от инвесторов и строит дорогу
• деньги от облигаций поступают по мере строительства
• EIB дополнительно снижает риск для держателей облигаций
И только после ввода дороги государственные платежи начинают формировать основной денежный поток, из которого обслуживается долг.
Дорогу A11 открыли в 2017 году.
Проект работает и сегодня, а частный партнёр будет отвечать за её содержание до 2047 года.
Главный урок A11 не в том, что «облигации дешевле банковского кредита», всё гораздо интереснее.
Проект показал, что рынок облигаций можно использовать не только для рефинансирования уже построенной инфраструктуры, но и непосредственно для финансирования строительства.
Но для этого инвесторам нужно дать понятный ответ на три вопроса:
Кто будет платить?
- Государство через долгосрочный механизм платы за доступность.
Что произойдёт, если возникнут проблемы?
- Часть риска смягчает специальный инструмент EIB.
Зачем инвестору сразу отдавать все деньги, если строительство длится несколько лет?
И не надо. Финансирование можно привязать к реальной потребности проекта в средствах.
Это пример из нашего тренинга
@ppp_uzb
Проект A11 в Бельгии интересен не столько самой дорогой, сколько тем, как её финансировали.
Обычно в инфраструктурных проектах схема выглядит так:
сначала банки дают кредит на строительство → дорогу строят → объект начинает работать → риски снижаются → после этого банковский долг можно заменить длинными облигациями.
То есть облигации часто используются уже как рефинансирование построенного объекта.
С A11 сделали иначе.
В 2014 году проектная компания привлекла около €578 млн через облигации ещё до завершения строительства.
Иными словами, инвесторы согласились дать деньги на дорогу, которая ещё только должна была быть построена.
Почему они на это пошли?
Потому что в проекте одновременно работали несколько механизмов снижения риска.
1. Государство гарантировало не долг, а будущий денежный поток
A11 — это ГЧП с платой за доступность.
После ввода дороги государство регулярно платит проектной компании при условии, что дорога доступна и соответствует установленным требованиям.
Доход проекта поэтому не зависит напрямую от того, сколько автомобилей проедет по трассе.
Для инвестора это принципиально.
Он видит не неопределённую будущую выручку от трафика, а долгосрочное договорное обязательство государства платить за качественно работающую инфраструктуру.
2. Инвесторы не перечисляли все деньги в первый день
Это ещё одна важная особенность A11.
Объём финансирования был согласован заранее, но деньги поступали по мере строительства.
Представим обычную ситуацию.
Если проекту нужно €600 млн на четыре года стройки и все €600 млн поступят сразу, значительная часть денег несколько лет просто будет лежать на счетах.
Но проценты по ним уже придётся платить.
В A11 сделали иначе:
инвесторы заранее приняли обязательство профинансировать проект, а средства предоставлялись тогда, когда они действительно требовались для строительства.
Это позволило лучше синхронизировать долг и строительные расходы.
3. Риск дополнительно снизил Европейский инвестиционный банк
Самая важная часть конструкции — участие Европейского инвестиционного банка, EIB.
EIB предоставил специальный инструмент поддержки — Project Bond Credit Enhancement.
По сути, это дополнительный финансовый резерв, который мог использоваться, если во время строительства или эксплуатации у проекта возникнут проблемы с ликвидностью или обслуживанием долга.
На стадии строительства размер этой поддержки составлял около 20% старшего долга.
После завершения строительства — около 10%.
Это существенно изменило восприятие риска инвесторами.
По оценке Moody’s, без такой поддержки долг проекта находился бы примерно на уровне Baa3.
С поддержкой EIB облигации получили рейтинг A3.
А это уже гораздо более комфортный уровень для крупных институциональных инвесторов.
Что в итоге получилось
Схема была примерно такой:
• государство обязуется много лет платить за доступность дороги
• проектная компания получает долгосрочное финансирование от инвесторов и строит дорогу
• деньги от облигаций поступают по мере строительства
• EIB дополнительно снижает риск для держателей облигаций
И только после ввода дороги государственные платежи начинают формировать основной денежный поток, из которого обслуживается долг.
Дорогу A11 открыли в 2017 году.
Проект работает и сегодня, а частный партнёр будет отвечать за её содержание до 2047 года.
Главный урок A11 не в том, что «облигации дешевле банковского кредита», всё гораздо интереснее.
Проект показал, что рынок облигаций можно использовать не только для рефинансирования уже построенной инфраструктуры, но и непосредственно для финансирования строительства.
Но для этого инвесторам нужно дать понятный ответ на три вопроса:
Кто будет платить?
- Государство через долгосрочный механизм платы за доступность.
Что произойдёт, если возникнут проблемы?
- Часть риска смягчает специальный инструмент EIB.
Зачем инвестору сразу отдавать все деньги, если строительство длится несколько лет?
И не надо. Финансирование можно привязать к реальной потребности проекта в средствах.
Это пример из нашего тренинга
@ppp_uzb
👍5
ГЧП в рыборазводном хозяйстве
Четыре года назад я ходил по берегу этих прудов под Янгиюлем.
Раньше это было государственное рыбное хозяйство на 250 гектарах. Пруды заилены, часть давно без воды, рыбы почти нет. Фото слева оттуда.
Справа то же место после того как пришел частный партнер. Земля та же, но теперь здесь работает проект государственно-частного партнёрства, рыбный кластер с иранским партнёром. Вложено около $10 млн.
Хозяйство даёт сотни тонн рыбы, и она продаётся в Узбекистане.
Проектная мощность до 3 тысяч тонн в год. Создано больше 150 рабочих мест. Есть свой инкубационный цех, малька выращивают на месте, должны были начать разводить осетровых.
А ещё прилетели лебеди.
В отчётах их не считают, но мне они запомнились больше всего.
Земля и вода остались прежними. Изменились решение на самом верху и правила, по которым частный партнёр может зайти на государственный актив и рассчитывать, что его вложения защищены. Одной воли без этих правил обычно хватает ненадолго.
Рад, что был к этому причастен.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Четыре года назад я ходил по берегу этих прудов под Янгиюлем.
Раньше это было государственное рыбное хозяйство на 250 гектарах. Пруды заилены, часть давно без воды, рыбы почти нет. Фото слева оттуда.
Справа то же место после того как пришел частный партнер. Земля та же, но теперь здесь работает проект государственно-частного партнёрства, рыбный кластер с иранским партнёром. Вложено около $10 млн.
Хозяйство даёт сотни тонн рыбы, и она продаётся в Узбекистане.
Проектная мощность до 3 тысяч тонн в год. Создано больше 150 рабочих мест. Есть свой инкубационный цех, малька выращивают на месте, должны были начать разводить осетровых.
А ещё прилетели лебеди.
В отчётах их не считают, но мне они запомнились больше всего.
Земля и вода остались прежними. Изменились решение на самом верху и правила, по которым частный партнёр может зайти на государственный актив и рассчитывать, что его вложения защищены. Одной воли без этих правил обычно хватает ненадолго.
Рад, что был к этому причастен.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍7❤2
Недавно в Ташкенте команда Азиатского банка развития (Asian Development Bank, ADB) провела встречу с вице-премьером, министром экономики и финансов Узбекистана Жамшидом Кучкаровым.
На встрече были представители семи министерств и ведомств.
За один раз обсудили:
• статус проектов государственно-частного партнёрства (ГЧП), где ADB выступает консультантом по сделке (transaction advisor): образование, здравоохранение, очистка сточных вод, централизованное теплоснабжение
• ключевые нерешённые вопросы. Вице-премьер подтвердил по ним позицию правительства
Семь ведомств и четыре отрасли закрыли за одну встречу. Так получается, когда в правительстве есть одно лицо, которое координирует работу с международными финансовыми институтами (МФИ).
Без такой фигуры каждый банк работает со своим министерством отдельно. По нашему опыту, вопросы по проектам тогда расходятся по ведомствам и решаются месяцами.
В Узбекистане правительство и ADB выстраивают систему ГЧП почти 10 лет.
В проектах ГЧП у МФИ четыре роли. О каждой расскажем завтра.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
На встрече были представители семи министерств и ведомств.
За один раз обсудили:
• статус проектов государственно-частного партнёрства (ГЧП), где ADB выступает консультантом по сделке (transaction advisor): образование, здравоохранение, очистка сточных вод, централизованное теплоснабжение
• ключевые нерешённые вопросы. Вице-премьер подтвердил по ним позицию правительства
Семь ведомств и четыре отрасли закрыли за одну встречу. Так получается, когда в правительстве есть одно лицо, которое координирует работу с международными финансовыми институтами (МФИ).
Без такой фигуры каждый банк работает со своим министерством отдельно. По нашему опыту, вопросы по проектам тогда расходятся по ведомствам и решаются месяцами.
В Узбекистане правительство и ADB выстраивают систему ГЧП почти 10 лет.
В проектах ГЧП у МФИ четыре роли. О каждой расскажем завтра.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍6❤1
Аэропорт Алматы привлёк синдицированный кредит на 670 млн долларов США с погашением в 2033 году
Организатор синдиката Bank of America.
Это не ГЧП.
Но сделка полезна всем, кто готовит аэропортовые проекты в регионе.
Почему не ГЧП
• 29 апреля 2021 года консорциум купил 100% акций аэропорта вместе с топливным бизнесом и бортовым питанием
• акционеры консорциума: турецкий оператор TAV Airports 85%, Kazakhstan Infrastructure Fund под управлением VPE Capital 15%.
Крупнейший акционер TAV Airports французская Groupe ADP, оператор аэропортов Парижа
• в мае 2020 года стороны договорились о цене 415 млн долларов. После пандемии её снизили до 365 млн. Ещё до 50 млн продавец получит, если пассажиропоток восстановится до оговорённых уровней
• это приватизация. Аэропорт не возвращается государству, государство не сторона договора, бюджетных платежей нет
Как финансировали в 2021 году
• в сентябре 2021 года утвердили инвестиционную программу на 780 млн долларов, главный объект новый международный терминал
• Международная финансовая корпорация (МФК): 222,2 млн долларов, из них 150 млн собственные средства и 72,2 млн привлечённые
• Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР): 150 млн
• Евразийский банк развития (ЕАБР) и немецкая DEG (Немецкая инвестиционная корпорация) вместе: 77,8 млн
• сделку признали лучшей сделкой года с участием институтов развития по версии журнала IJGlobal
Что получилось в итоге
• новый международный терминал введён в 2024 году, проектная мощность аэропорта 14 млн пассажиров в год
• в 2025 году аэропорт обслужил 12 млн пассажиров.
В 2019 году было 6,4 млн
• сейчас более 32 тыс. пассажиров в сутки
Новый кредит
• в синдикате: ЕАБР 100 млн долларов, KfW IPEX-Bank (дочерний банк немецкой государственной группы KfW) 75 млн, Тюркский инвестиционный фонд до 20 млн, Merrill Lynch International, Société Générale, казахстанские банки
• DEG выходит. ЕАБР остаётся и увеличивает участие с 40 до 100 млн
• деньги пойдут на модернизацию внутреннего терминала, аэродромную часть, противообледенительную обработку самолётов, расширение грузового терминала и парковок
Наш вывод (оценка, не факт из сделки)
• институты развития зашли в разгар пандемии, когда даже продавец согласился на скидку в 50 млн.
• через пять лет трафик почти удвоился, и долг переложили на синдикат с коммерческими банками
• для проектов ГЧП с риском спроса в Центральной Азии это реальная последовательность: длинные деньги институтов развития на этапе строительства, рефинансирование на рынке после выхода на плановый трафик
• институты развития при этом не обязательно уходят полностью. Здесь ЕАБР остался в синдикате рядом с Bank of America
Вот как-то так.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Организатор синдиката Bank of America.
Это не ГЧП.
Но сделка полезна всем, кто готовит аэропортовые проекты в регионе.
Почему не ГЧП
• 29 апреля 2021 года консорциум купил 100% акций аэропорта вместе с топливным бизнесом и бортовым питанием
• акционеры консорциума: турецкий оператор TAV Airports 85%, Kazakhstan Infrastructure Fund под управлением VPE Capital 15%.
Крупнейший акционер TAV Airports французская Groupe ADP, оператор аэропортов Парижа
• в мае 2020 года стороны договорились о цене 415 млн долларов. После пандемии её снизили до 365 млн. Ещё до 50 млн продавец получит, если пассажиропоток восстановится до оговорённых уровней
• это приватизация. Аэропорт не возвращается государству, государство не сторона договора, бюджетных платежей нет
Как финансировали в 2021 году
• в сентябре 2021 года утвердили инвестиционную программу на 780 млн долларов, главный объект новый международный терминал
• Международная финансовая корпорация (МФК): 222,2 млн долларов, из них 150 млн собственные средства и 72,2 млн привлечённые
• Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР): 150 млн
• Евразийский банк развития (ЕАБР) и немецкая DEG (Немецкая инвестиционная корпорация) вместе: 77,8 млн
• сделку признали лучшей сделкой года с участием институтов развития по версии журнала IJGlobal
Что получилось в итоге
• новый международный терминал введён в 2024 году, проектная мощность аэропорта 14 млн пассажиров в год
• в 2025 году аэропорт обслужил 12 млн пассажиров.
В 2019 году было 6,4 млн
• сейчас более 32 тыс. пассажиров в сутки
Новый кредит
• в синдикате: ЕАБР 100 млн долларов, KfW IPEX-Bank (дочерний банк немецкой государственной группы KfW) 75 млн, Тюркский инвестиционный фонд до 20 млн, Merrill Lynch International, Société Générale, казахстанские банки
• DEG выходит. ЕАБР остаётся и увеличивает участие с 40 до 100 млн
• деньги пойдут на модернизацию внутреннего терминала, аэродромную часть, противообледенительную обработку самолётов, расширение грузового терминала и парковок
Наш вывод (оценка, не факт из сделки)
• институты развития зашли в разгар пандемии, когда даже продавец согласился на скидку в 50 млн.
• через пять лет трафик почти удвоился, и долг переложили на синдикат с коммерческими банками
• для проектов ГЧП с риском спроса в Центральной Азии это реальная последовательность: длинные деньги институтов развития на этапе строительства, рефинансирование на рынке после выхода на плановый трафик
• институты развития при этом не обязательно уходят полностью. Здесь ЕАБР остался в синдикате рядом с Bank of America
Вот как-то так.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍6❤3
Следим за проектом: Dammam ISTP, Саудовская Аравия
Почти 50 млн м³ очищенных стоков за первый год
Так отчитался оператор первой в Саудовской Аравии частной станции очистки сточных вод.
Dammam ISTP (Independent Sewage Treatment Plant, независимая станция очистки стоков) стал первым ГЧП Королевства в водоотведении.
Мы ведём этот проект с тендера 2018 года.
Структура
• Покупатель услуги: Saudi Water Partnership Company (SWPC), государственная компания
• Договор: Sewage Treatment Agreement (договор на очистку стоков) на 25 лет по модели BOOT (Build-Own-Operate-Transfer, строительство, владение, эксплуатация, передача)
• Обязательства SWPC обеспечены кредитной поддержкой правительства
• Проектная компания: Dammam West Company for Water
• Акционеры: Mowah (Саудовская Аравия) 40%, Metito (ОАЭ) 40%, Orascom Construction (Египет) 20%
• Мощность: 200 тыс. м³ в сутки с возможностью расширения до 350 тыс.
Тендер
• Июль 2018 года: заявки подали 7 консорциумов, среди них Veolia, Suez, Acciona и Mitsui
• Победный тариф: 1,268 саудовского риала (около 0,34 доллара США) за м³
• Январь 2019 года: подписание договора
Финансирование
• Финансовое закрытие: июнь 2020 года, в разгар пандемии
• Стоимость: 245 млн долларов
• Долг: 160 млн долларов без регресса на 27 лет от National Commercial Bank, Sumitomo Mitsui Banking Corporation и APICORP (40 млн)
Первый год, по данным Metito
• около 1 млн жителей западного Даммама
• 100% доступности станции
• 178 тыс. человеко-часов без травм с потерей трудоспособности
• более 50% локального содержания
Что мы отмечаем
• 50 млн м³ в год дают около 137 тыс. м³ в сутки, то есть примерно 68% начальной мощности. Станция готова, а стоков пока поступает меньше.
Как в договоре распределён риск объёма, публично не раскрыто.
• Сроки. Плановый COD (commercial operation date, дата начала коммерческой эксплуатации) стоял на июль 2022 года. Mowah сообщала о запуске в 2023 году, официальное открытие прошло осенью 2025 года.
• Стоимость. На закрытии называли 245 млн долларов, на открытии 690 млн риалов (около 185 млн долларов). Разницу стороны не комментировали.
• Сброс очищенной воды идёт по 29-километровому трубопроводу в Персидский залив. SWPC закупала его отдельным контрактом, так что на стыке работают два договора.
• В январе 2025 года консорциум во главе с The Arab Energy Fund (бывший APICORP) купил 100% Metito Utilities. Один из кредиторов проекта теперь косвенно стоит за одним из его акционеров.
Дальше будем смотреть на загрузку станции и на расширение до 350 тыс. м³.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Почти 50 млн м³ очищенных стоков за первый год
Так отчитался оператор первой в Саудовской Аравии частной станции очистки сточных вод.
Dammam ISTP (Independent Sewage Treatment Plant, независимая станция очистки стоков) стал первым ГЧП Королевства в водоотведении.
Мы ведём этот проект с тендера 2018 года.
Структура
• Покупатель услуги: Saudi Water Partnership Company (SWPC), государственная компания
• Договор: Sewage Treatment Agreement (договор на очистку стоков) на 25 лет по модели BOOT (Build-Own-Operate-Transfer, строительство, владение, эксплуатация, передача)
• Обязательства SWPC обеспечены кредитной поддержкой правительства
• Проектная компания: Dammam West Company for Water
• Акционеры: Mowah (Саудовская Аравия) 40%, Metito (ОАЭ) 40%, Orascom Construction (Египет) 20%
• Мощность: 200 тыс. м³ в сутки с возможностью расширения до 350 тыс.
Тендер
• Июль 2018 года: заявки подали 7 консорциумов, среди них Veolia, Suez, Acciona и Mitsui
• Победный тариф: 1,268 саудовского риала (около 0,34 доллара США) за м³
• Январь 2019 года: подписание договора
Финансирование
• Финансовое закрытие: июнь 2020 года, в разгар пандемии
• Стоимость: 245 млн долларов
• Долг: 160 млн долларов без регресса на 27 лет от National Commercial Bank, Sumitomo Mitsui Banking Corporation и APICORP (40 млн)
Первый год, по данным Metito
• около 1 млн жителей западного Даммама
• 100% доступности станции
• 178 тыс. человеко-часов без травм с потерей трудоспособности
• более 50% локального содержания
Что мы отмечаем
• 50 млн м³ в год дают около 137 тыс. м³ в сутки, то есть примерно 68% начальной мощности. Станция готова, а стоков пока поступает меньше.
Как в договоре распределён риск объёма, публично не раскрыто.
• Сроки. Плановый COD (commercial operation date, дата начала коммерческой эксплуатации) стоял на июль 2022 года. Mowah сообщала о запуске в 2023 году, официальное открытие прошло осенью 2025 года.
• Стоимость. На закрытии называли 245 млн долларов, на открытии 690 млн риалов (около 185 млн долларов). Разницу стороны не комментировали.
• Сброс очищенной воды идёт по 29-километровому трубопроводу в Персидский залив. SWPC закупала его отдельным контрактом, так что на стыке работают два договора.
• В январе 2025 года консорциум во главе с The Arab Energy Fund (бывший APICORP) купил 100% Metito Utilities. Один из кредиторов проекта теперь косвенно стоит за одним из его акционеров.
Дальше будем смотреть на загрузку станции и на расширение до 350 тыс. м³.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍7❤2
Может говорил или нет, но у меня есть три области, пообщаться которые я могу общаться часами.
Это ГЧП, бюджетирование, ориентированное на результат и энергоэффективность.
Вчера позвали на пленарную сессию ЕБРР по зелёным финансам для малого и среднего бизнеса.
Пленарка была на английском. Ну ОК, вопросов нет. Но в ходе прений понял, что 200 директоров и владельцев не понимают по английски и сидят без наушников.
Так что последнюю речь задвинул на русском.
Рассказал, чем можем помочь.
А потом пошёл на деловую игру для финансовых директоров и заменил в одной из 4 команд игрока.
Ну что сказать, мы выиграли. С маааалееьким перевесом заработали прибыли больше остальных и не ушли в кассовый разрыв.
Чтобы ещё такого сделать?
А, забыл. Я ж завтра в Астану.
Второй уровень CP3P.
5 дней. 30 человек.
В Ташкенте буду в ноябре.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Это ГЧП, бюджетирование, ориентированное на результат и энергоэффективность.
Вчера позвали на пленарную сессию ЕБРР по зелёным финансам для малого и среднего бизнеса.
Пленарка была на английском. Ну ОК, вопросов нет. Но в ходе прений понял, что 200 директоров и владельцев не понимают по английски и сидят без наушников.
Так что последнюю речь задвинул на русском.
Рассказал, чем можем помочь.
А потом пошёл на деловую игру для финансовых директоров и заменил в одной из 4 команд игрока.
Ну что сказать, мы выиграли. С маааалееьким перевесом заработали прибыли больше остальных и не ушли в кассовый разрыв.
Чтобы ещё такого сделать?
А, забыл. Я ж завтра в Астану.
Второй уровень CP3P.
5 дней. 30 человек.
В Ташкенте буду в ноябре.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍7
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Это просто аэропорт в Бутане.
Без приборов, только ручками управляем. Только днем. Только в ясную миллион на миллион погоду.
Допуск на посадку на эту полосу имеют только десяток пилотов.
Хочу быть пассажиром этого самолёта.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Без приборов, только ручками управляем. Только днем. Только в ясную миллион на миллион погоду.
Допуск на посадку на эту полосу имеют только десяток пилотов.
Хочу быть пассажиром этого самолёта.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍6❤1👏1
Солнечную станцию на 3 МВт в Роже, в Шугнанском районе Горно-Бадахшанской автономной области, ввели в конце сентября
Высота 2 600 метров,
4 752 двусторонние панели, накопитель на 500 кВт·ч.
Грант Республики Корея.
Новость небольшая, но решил привлечь ваше внимание.
В советское время больше 70% энергии Памира давали дизельные генераторы на привозном топливе.
В девяностые топливо перестало приходить. Свет стабильно был примерно у каждой восьмой семьи, остальные топили деревом, и лес вокруг посёлков исчез.
Просто его не стало.
Выход тогда нашли через концессию, и это до сих пор один из самых интересных для нас ГЧП-проектов в регионе.
В 2002 году создали Pamir Energy: 70% у Фонда Ага Хана по экономическому развитию (AKFED), 30% у Международной финансовой корпорации (IFC).
Компания на 25 лет получила всю энергосистему области, от станций до счётчиков. Стартовый пакет был около 26 миллионов долларов, а Швейцария дала грант, чтобы самые бедные семьи могли платить по льготному тарифу. Без этого гранта, мне кажется, тарифная реформа в таком месте просто не прошла бы.
Через пятнадцать лет круглосуточный свет был у 96% домохозяйств.
Потом пошли новые объекты: ГЭС Себзор на 11 МВт на деньги Европейского союза и Германии, солнечные станции в Мургабе, а в сентябре закрыли линию 110 кВ на 175 километров.
Технически проект описан много раз. Мне интереснее, что он изменил в обычном доме.
Дети стали делать уроки вечером, при свете.
В школах, где появилось электричество, учителя отмечали рост оценок.
Классы раньше отапливали низкосортным углём, дети сидели в дыму.
С 2010 года уголь в школах области почти ушёл, его стало меньше больше чем на 80%.
Еду стали готовить на электричестве, а не на дровах и кизяке.
По оценке самой компании, женщины освободили около пяти часов в день, которые раньше уходили на дрова и печь.
Время частично ушло в учёбу и в маленький бизнес.
В одной из историй женщина начала готовить еду на продажу прямо из дома, без света это было невозможно.
Столяры в долине Ванча перешли на электрические станки.
Деньги тоже имеют значение.
По данным премии Ashden, расходы семьи на энергию упали примерно с 98 до 15 долларов в месяц.
Сэкономленное шло на лечение, еду получше, учёбу детей и небольшие вложения в своё дело.
Время пролетело быстро - срок концессии заканчивается в 2027 году. Почему-то мне кажется, что Памир энерджи останется в Таджикистане...
А вы знаете что такое "кизяк"?
Огонек - да.
Лайк - нет.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Высота 2 600 метров,
4 752 двусторонние панели, накопитель на 500 кВт·ч.
Грант Республики Корея.
Новость небольшая, но решил привлечь ваше внимание.
В советское время больше 70% энергии Памира давали дизельные генераторы на привозном топливе.
В девяностые топливо перестало приходить. Свет стабильно был примерно у каждой восьмой семьи, остальные топили деревом, и лес вокруг посёлков исчез.
Просто его не стало.
Выход тогда нашли через концессию, и это до сих пор один из самых интересных для нас ГЧП-проектов в регионе.
В 2002 году создали Pamir Energy: 70% у Фонда Ага Хана по экономическому развитию (AKFED), 30% у Международной финансовой корпорации (IFC).
Компания на 25 лет получила всю энергосистему области, от станций до счётчиков. Стартовый пакет был около 26 миллионов долларов, а Швейцария дала грант, чтобы самые бедные семьи могли платить по льготному тарифу. Без этого гранта, мне кажется, тарифная реформа в таком месте просто не прошла бы.
Через пятнадцать лет круглосуточный свет был у 96% домохозяйств.
Потом пошли новые объекты: ГЭС Себзор на 11 МВт на деньги Европейского союза и Германии, солнечные станции в Мургабе, а в сентябре закрыли линию 110 кВ на 175 километров.
Технически проект описан много раз. Мне интереснее, что он изменил в обычном доме.
Дети стали делать уроки вечером, при свете.
В школах, где появилось электричество, учителя отмечали рост оценок.
Классы раньше отапливали низкосортным углём, дети сидели в дыму.
С 2010 года уголь в школах области почти ушёл, его стало меньше больше чем на 80%.
Еду стали готовить на электричестве, а не на дровах и кизяке.
По оценке самой компании, женщины освободили около пяти часов в день, которые раньше уходили на дрова и печь.
Время частично ушло в учёбу и в маленький бизнес.
В одной из историй женщина начала готовить еду на продажу прямо из дома, без света это было невозможно.
Столяры в долине Ванча перешли на электрические станки.
Деньги тоже имеют значение.
По данным премии Ashden, расходы семьи на энергию упали примерно с 98 до 15 долларов в месяц.
Сэкономленное шло на лечение, еду получше, учёбу детей и небольшие вложения в своё дело.
Время пролетело быстро - срок концессии заканчивается в 2027 году. Почему-то мне кажется, что Памир энерджи останется в Таджикистане...
А вы знаете что такое "кизяк"?
Огонек - да.
Лайк - нет.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
AVESTA.TJ
В ГБАО ввели в эксплуатацию солнечную электростанцию мощностью 3 МВт
В конце сентября 2026 года в селе Рож Шугнанского района Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО) официально ввели в эксплуатацию солнечную электростанцию мощностью 3 МВт. Объект был запущен дистанционно президентом Таджикистана Эмомали Рахмоном. Об этом…
👍6🔥5
Несколько лет назад, когда мы работали по аэропортам, мы составили список интересных аэропортовых ГЧП. В него попал аэропорт Медины в Саудовской Аравии.
В 2012 году консорциум во главе с турецкой TAV получил 25-летнюю концессию на строительство и эксплуатацию аэропорта. Стоимость проекта составила $1,2 млрд, советником Главного управления гражданской авиации Саудовской Аравии была Международная финансовая корпорация (IFC). Сегодня проектной компанией Tibah Airports владеют TAV и саудовская Al Rajhi Holding, по 50% у каждой.
Сейчас хуситы атакуют аэропорты Королевства. Только 8 октября в аэропорту Эр-Рияда погибли трое, в том числе капитан авиакомпании Saudia.
Мы разобрали, что компенсирует страховка в трёх моделях. Ниже типовая схема, а не условия конкретных договоров.
А. ГЧП, как в Медине
• Проектная компания страхует имущество и упущенную выручку (business interruption, перерыв в деятельности).
• Стандартный полис исключает военные риски. Их покупают отдельно, если рынок готов их продавать.
• Выплаты обычно идут на восстановление объекта под контролем кредиторов.
• Всё, что страховка не покрыла, регулирует концессионное соглашение. Политический форс-мажор (political force majeure) обычно несёт концедент.
Б. Государственный аэропорт, как аэропорт имени короля Халида в Эр-Рияде (оператор Riyadh Airports Company)
• Государство часто страхует себя само.
• Ущерб от войны в итоге ложится на бюджет.
В. Государственный аэропорт с сервисным контрактом
• Джидда: контракт на эксплуатацию и управление с Changi Airports International.
• Эр-Рияд, терминал 5: пятилетний контракт с Dublin Airport Authority.
• Эр-Рияд, весь аэропорт: управление Fraport в 2008–2014 годах.
Оператор в этой модели не владеет активами и страхует только свою ответственность и персонал. Ущерб имуществу несёт государство. Для оператора риск в другом: остановка выплат по контракту и штрафы за недостигнутые показатели. От штрафов его обычно защищает оговорка о форс-мажоре.
Во всех трёх моделях авиакомпании отдельно страхуют военные риски по своим самолётам и пассажирам.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
В 2012 году консорциум во главе с турецкой TAV получил 25-летнюю концессию на строительство и эксплуатацию аэропорта. Стоимость проекта составила $1,2 млрд, советником Главного управления гражданской авиации Саудовской Аравии была Международная финансовая корпорация (IFC). Сегодня проектной компанией Tibah Airports владеют TAV и саудовская Al Rajhi Holding, по 50% у каждой.
Сейчас хуситы атакуют аэропорты Королевства. Только 8 октября в аэропорту Эр-Рияда погибли трое, в том числе капитан авиакомпании Saudia.
Мы разобрали, что компенсирует страховка в трёх моделях. Ниже типовая схема, а не условия конкретных договоров.
А. ГЧП, как в Медине
• Проектная компания страхует имущество и упущенную выручку (business interruption, перерыв в деятельности).
• Стандартный полис исключает военные риски. Их покупают отдельно, если рынок готов их продавать.
• Выплаты обычно идут на восстановление объекта под контролем кредиторов.
• Всё, что страховка не покрыла, регулирует концессионное соглашение. Политический форс-мажор (political force majeure) обычно несёт концедент.
Б. Государственный аэропорт, как аэропорт имени короля Халида в Эр-Рияде (оператор Riyadh Airports Company)
• Государство часто страхует себя само.
• Ущерб от войны в итоге ложится на бюджет.
В. Государственный аэропорт с сервисным контрактом
• Джидда: контракт на эксплуатацию и управление с Changi Airports International.
• Эр-Рияд, терминал 5: пятилетний контракт с Dublin Airport Authority.
• Эр-Рияд, весь аэропорт: управление Fraport в 2008–2014 годах.
Оператор в этой модели не владеет активами и страхует только свою ответственность и персонал. Ущерб имуществу несёт государство. Для оператора риск в другом: остановка выплат по контракту и штрафы за недостигнутые показатели. От штрафов его обычно защищает оговорка о форс-мажоре.
Во всех трёх моделях авиакомпании отдельно страхуют военные риски по своим самолётам и пассажирам.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍5
«Как говорится...»
На переговорах мы обращаем внимание на такие фразы.
За каждой стоит вполне конкретный вывод. Сразу оговоримся - это не правило, а наш опыт.
• «Как говорится...» = своего аргумента нет, его заменяет поговорка
• «Вы говорите как..., а во всем мире...» = конкретный пример назвать не смогут
• «Общая тенденция...» = цифр нет
• «Это самое...» = позиция не продумана, человек подбирает слова на ходу
• «В принципе мы согласны» = не согласны, дальше будет «но»
• «Это чисто техническая правка» = правка меняет суть
• «Мы же партнеры» = сейчас попросят уступку
Вот как-то так))
Есть ещё что я упустил?
Эт самое...
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
На переговорах мы обращаем внимание на такие фразы.
За каждой стоит вполне конкретный вывод. Сразу оговоримся - это не правило, а наш опыт.
• «Как говорится...» = своего аргумента нет, его заменяет поговорка
• «Вы говорите как..., а во всем мире...» = конкретный пример назвать не смогут
• «Общая тенденция...» = цифр нет
• «Это самое...» = позиция не продумана, человек подбирает слова на ходу
• «В принципе мы согласны» = не согласны, дальше будет «но»
• «Это чисто техническая правка» = правка меняет суть
• «Мы же партнеры» = сейчас попросят уступку
Вот как-то так))
Есть ещё что я упустил?
Эт самое...
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
🔥6😁3❤1👍1