О переводах и цензуре.

Видела в маникюрном салоне финал старого фильма «Мистер и миссис Смит» в прокатном русскоязычном дубляже с оригинальными субтитрами, была потрясена локализацией последней реплики. Там семейный психотерапевт спрашивает, как у них теперь, год после первой сессии, дела с сексом по десятибальной шкале.

В оригинале герой довольно говорит: десять.
В переводе: хватит (в смысле, мы такое обсуждать больше не будем).

Я вспомнила, что в кинотеатрах двадцать с лишним лет назад шла именно эта версия с «хватит». Ладно бы сейчас, когда книжки про животных цензурируют, вырезая оттуда чистую биологию, так нет же, в эпоху до скреп. Люди моих лет помнят, какой же веселой вакханалией были нулевые, что, впрочем, совершенно не мешало рекордной рождаемости. Споры всего сразу постоянно находятся в окружающей среде, только появится питательная среда – сразу манифестируются. Тоже больше биология, чем культура.

Купить кусочек писателя.

Вычитала в книге «Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу» Кевина Бирменгема замечательный эпизод.

Молодой и бедный Джойс пытался провести IPO самого себя: предлагал выпустить акции и продавать их под будущий рост:

Он был уверен, что, как только публикации его начнут изменять западную цивилизацию, цены резко пойдут вверх, так что инвесторы 1904 года еще порадуются, как дешево его купили.

Примерно так же это и работает в современном искусстве.

Ужасно, что он так и не заработал никогда, хотя культурный капитал действительно создал. И джойс-экономику тоже можно оценить, наверное, это несколько десятков миллионов евро в год, если посчитать тиражи, мероприятия и поездки в Дублин на блумcдэй и вокруг.

«Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу» Кевина Бирменгема вышла в Альпине нон-фикшн, переведена Александрой Глебовской.

Русский язык и грань нервного срыва: двадцать лет спустя. Три раза обсудили в книжном клубе Просветителя работу Максима Кронгауза «Русский язык на грани нервного срыва», вышедшую в свет еще во времена хипстеров и падонков.
Участники спрашивали: зачем такая старая книга, где автор успевает пообъяснять про собачку @? На обсуждениях же стало понятно, что про книгу о меняющемся языке только так и надо читать, отойдя на почтительное расстояние.

Наши читатели увидели в этой работе много разного, например:

- брюзгливый голос, которым написана книга, это практически недостоверный рассказчик, который заводит в лингвистику недовольного странными новшествами языка читателя
- читать книгу можно сразу в трех слоях: структура, примеры двадцатилетней давности и свежие кейсы, к которым можно применить те же авторски приемы
- что такое язык, как к нему относятся и читатель, и автор? Средство коммуникации или то, что определяет способ мышления?
- чем языковая мода отличается от настоящих изменений?
- как можно предпринять собственное путешествие в прошлое, почитав переписку многолетней давности. Это янтарь, в котором застыло далекое отражение нынешней личности!

И, как каждая книга, этот текст обрисовывает еще и то, чего в нем нет. Какие главы были бы в «нервном срыве», если бы его написали сейчас? Почему так мало о новых устойчивых синтаксических конструкциях, которые даже тоньше и интересней отражают изменения, чем лексика? Как сейчас на речь влияет повсеместный нейростиль с его странной стерильной вычурностью?

И теперь мы всем клубом встречаемся с Максимом Кронгаузом. Клубные встречи с авторами у нас всегда проходят с вопросами, которые до нас еще никто не задавал, потому что месяц чтения и обсуждений готовит интересный разговор без простых дежурных тем.

В честь старта пятого сезона мы решили сделать эту встречу открытой, поэтому резервируйте в своих календарях вечер пятницы 23 октября, регистрируйтесь и приходите.

В Британскую библиотеку поступил архив Антонии Байетт – 68 коробок рукописей и документов.

Это красивый, байеттовский совершенно сюжет: когда-то она в этой библиотеке придумывала роман «Обладать», где герои по письмам, дневникам и рукописям реконструируют жизнь героев-писателей, а теперь исследователи будут пытаться что-то понять о Байетт по ее бумагам.

Для обожателей «Обладать» там особенно много всего, сотни страниц подготовительных записей, сделанных от руки. Байетт вообще очень много писала, а не печатала и в 2010 годах тоже. По пред-чистовым рукописям видно, какие они были подготовленные, исправлений совсем мало. «Обладать» же еще и рос долго, постепенно становясь одновременно эпистолярным романом, литературоведческим расследованием, любовным романом, детективом, сборником стихов, дневников, биографий и критических текстов. Вот бы кто-то собрал эту эволюцию и рассказал в отдельной работе!

И замечательный анекдот. В 1993 году в Италии мотоциклист выхватил у Байетт сумку, где была большая рабочая тетрадь. К счастью, незадолго до этого ее уже грабили в Лондоне, поэтому она сделала допотопный бэкап в виде фотокопии, и пропало всего 20 последних страниц.

Архив – вещь. Всем надо вести архивы поаккуратней. И, видимо, почаще писать от руки, раз и Байетт, и Стивенсон свои гигантские романы могли написать.

Как приятно прочитать это вечером воскресенья!

Вместе с этим весь день смотрю лекции курса модератора книжных клубов от просветителя, такое это удовольствие — и слушать лекторов, и обсуждать все сказанные на лекциях тейки с друзьями, которые курс проходили раньше или сами занимаются организацией книжных клубов, потому что единого подхода нет, но чужой опыт всегда интересен. Моя любимая лекция сейчас на курсе — лекция Ольги Велавичюте, по теоретическим масштабам абсолютно неохватная, скорее всего вернусь к ней ещё не раз. В момент записи лекции Ольга ещё вела свой книжный клуб по африканской литературе и я черпаю из её упоминаний и её постов на канале интересные книжки африканских авторов.

Ещё очень нравится этот пост Екатерины Аксёновой про хиты книжных клубов, в котором ещё вшит гид обсуждения текстов с соклубниками. Судя по всему в каждом потоке у просветителя новые лекторы, и я слушаю архивную запись лекций прошлого года, а вот здесь Екатерина уже пишет про то как к ним в этом потоке пришёл в качестве лектора Армен Захарян 👁️👄👁️ Ну теперь-то оно мне тоже надо, потому что теоретическая база курса помогает не то чтобы конкретно только для организации клубов, но и для литературного анализа в целом. Мне не кажется, что литература создаётся и существует в вакууме, контекст всегда имеет значение — как оно писалось, издавалось, промилось, читалось и обсуждалось первыми читателями, и я изучаю как именно разбирать этот контекст, чтобы видеть и междустрочье сюжета, и литературный подход автора.

Завтра у нас, кстати, владыки страдальцев Олег Воскобойников и Янис Прошкинас. Да только ради увлекательного профессионального разговора с ними можно было все затевать.

На русском языке вышла книга про фокусы и иллюзии с точки зрения нейронауки «Фокусы мозга. Как нейронаука объясняет иллюзии восприятия» Хорди Ками и Луиса Мартинеса, которая мне очень понравилась в англоязычной версии - «The Illusionist Brain: The Neuroscience of Magic» (Princeton University Press, 2022).

Я люблю книги про фокусы с точки зрения того, как это работает, причем, работает до сих пор, в мире контента, где все секреты разобраны и показаны, в мире рациональных технологических чудес, которые никого уже особенно не поражают. Думаю, одна из функций сценической магии как раз в том, чтобы учить людей удивляться заново.

Отдельно бывают хороши книги про индустрию сценической магии с ее разделением труда, школами, закрытыми профессиональными состязаниями, торговлей трюками и секретными клубами.

Книга Ками и Мартинеса отличная, советую почитать. Там есть разные небанальные тезисы, например, идея, что фокус устроен, как удачная шутка: в нем должен быть какой-то парадокс, резкая смена точки зрения и сюрприз. Еще авторы там много описывают особенности нашей несовершенной системы восприятия, которая устроена как система прогнозов, а не чистый анализ входящей информации. Как раз фокусы это хорошо используют!

И несколько занятных заметок из разных книг на эту тему:

- Как ЦРУ нанимало фокусника, чтобы тот учил агентов ловкости рук
- Как хороший фокус конструирует логику своего объяснения, которая заводит зрителя туда, куда хочет исполнитель
- Про перезагрузку профессии фокусника сейчас
- Что, если вам просто необходимо сделать что-то привлекающее внимание, надо это странненькое повторить девять раз просто так, чтобы оно стало обычным
- Смешная и точная байка про фокусника из ресторана.

«Фокусы мозга. Как нейронаука объясняет иллюзии восприятия» Хорди Ками и Луиса Мартинеса, Альпина нон-фишкн, переводчик Наталья Луговая, научный редактор Ольга Ивашкина.

На курсе сегодня встреча с Олегом Воскобойниковым и Янисом Прошкинасом, сооснователи платформы гуманитарного знания Страдариум.

Мы с участниками много обсуждали, о чем стоит поговорить и что поспрашивать именно с точки зрения работы книжных клубов. Это же не интервью, не паблик-ток, а разговор практиков о своих профессиональных делах.

Страдариум как платформа меня поражает. Это же надо, сделать ставку на то, что люди захотят вливать время и деньги в изучение тем типа зайцев-убийц на полях средневековых рукописей, и выиграть.

Пул вопросов собран, пару я держу в запасе. Но, может быть, вы что-то хотите узнать у блистательных владык всех страдальцев, о чем обычно не спрашивают в интервью, и не про тонкости прикладного музыковедения? Если да, то я могу его задать, хотя и не гарантирую!

Мир, очевидно, ищет следующий модный эпос. Индийцы выпустят в ноябре Рамаяну, британский поэт-лауреат Саймон Армитидж сделал новый перевод Гильгамеша.

Армитидж не специалист по аккадскому, переводил по подстрочнику Якоба Даля и слушал транслитерацию, чтобы уловить поэзию текста. За что, конечно, оправдывается:

All translation is an illusion. All translation is a compromise. There is no original poem… Mine is a further evolution. It’s as faithful as it needs to be and as poetic as it chooses to be.

Иллюзия так иллюзия, главное – понять, почему именно эту иллюзию стоит разделять.

В Гильгамеше интересно, что он появился для европейцев только в девятнадцатом веке, когда откопали и расшифровали таблички, а популярные переводы возникли уже в двадцатом веке. Поразив всех потопом, змеем и другими знакомыми мотивами. Полного текста у нас нет, поэтому и канонического корпуса, как с Гомером, тоже нет – например, в 2014 году опубликовали новый кусок пятой таблички, где описывается, как Кедровый лес противника Гильгамеша Хумбабы поет птиц, цикад и обезьян.

И он, кстати, очень короткий.

Немного о статусе книжного клуба.

Дарья Кузнецова, основательница книжного клуба в Хамовниках, сейчас в чате курса рассказала, как в месяц, когда они читали «Почему у зебр не бывает инфаркта. Психология стресса» Роберта Сапольски, она написала автору письмо с вопросами, а он очень мило и развернуто ответил.

Сапольски написал о том, что бы сейчас, двадцать лет спустя, стоило обновить в книге, о том, как продвинулась эпигенетика и мы теперь больше знаем о глубоком, физическом влиянии стресса, в том числе, на потомков. И о том, как было бы интересно поизучать взаимодействие приема препаратов с GLP-1, например, Оземпика и стрессового пищевого поведения.

Также автор выразил радость от того, что книжный клуб Дарьи выбрал его книгу для обсуждения и написал много добрых слов.

Я это к чему – книжный клуб создает для своего основателя организационный экзо-скелет, который позволяет ему легко подниматься на многие ступеньки. Можно приглашать выступить или поговорить интересных для вас людей (я это постоянно делаю для курса), с которыми иначе у вас бы не было предмета для содержательного разговора. Можно вписываться в крупные мероприятия, сотрудничать с платформами, да много всего. Иметь вокруг себя необременительную организованность полезно.

Дарья проходит наш курс второй раз. Я этим очень горжусь.

В угаре охоты на ведьм может быть полезным создать ковен. Во Франции внезапно учредили Prix Pascal (Паскалевскую премию?) для текстов, написанных с ИИ. Это частная инициатива трех предпринимателей: крипто-бро, медийщика и создателя успешной платформы для электронных выборов.

Заметно, что премию собрали очень быстро, как MVP. Толком положения о премии нет, жюри будет представлено в начале ноября, номинаций и наград тоже нет. Смутно написано, что представленные художественные тексты должны быть еще и полезными, предлагать решение экологической, социальной или этической проблемы или хотя бы предостерегать. Обязательное требование – раскрыть модель, с которой писался текст, и промпты. Принимаются тексты на французском языке (но с нейросетями это не проблема).

Мне кажется, что это может быть отличным экспериментом. Американские технобароны запустили спортивный чемпионат, где атлеты могут использовать фарм-поддержку, французы – литературную премию для текстов, написанных с AI.

Было бы здорово, если бы первым победителем стал действительно сильный текст! И получил бы миллион евро награды. А потом бы за ним ходили с топором, как сейчас за беднягой Орельоном, и обвиняли в том, что текст написан без нейросетей, чистая человечина.

В бесконечном поиске хороших клубных книг прочитала полтора романа о беспросветности жизни маленького офисного человека – «Перфоманс» Беатрис Серано и «Совершенство» Винченцо Латронико. «Совершенство» не дочитала, потому что в своей первой трети это слишком уж инфодамп.

Много думала, почему на мне эти тексты не срабатывают.

Там про относительно легкую жизнь людей из креативной сферы, которые отыгрывают все подростковые мечты – вот тебе нарядная квартирка без взрослых, самокаты, вечеринки, странная полудетская по сути еда, настольные игры, поездки и хорошенькие «дофаминовые» вещи, а все равно хандрят.

Чего-то недокладывают в эти тексты. Вспоминается история открытия витаминов – как мышей кормили «молоком», сделанным из смеси белка, жирка и лактозы, от чего мыши быстро умирали. И тогда ученые догадались, что в настоящей еде должны быть какие-то составляющие, совсем в малых количествах, обеспечивающие ее жизненность, то есть витамины.

Если вам вдруг захочется про блеск и нищету нарядного офиса почитать, то пока самый удачный текст из попадавшихся мне был у Дэйва Эггерса в романе «Вместе». Целиком его читать не обязательно, а вот две главы про абсурд очень даже можно, здесь про них писала.

Еще одна влиятельная книга, которую мало, кто читал: Эстес «Бегущая с волками». Обсуждали ее в субботу на специальном треке клуба Просветитель.

Это пример книги, которая, одновременно

• широко известна на уровне названия
• регулярно рекомендуется к прочтению терапевтами, тренерами, коучами
• и очень мало читается/дочитывается.

Огромный текст для массовой культуры сузился до метафоры про дикую женщину, прием с анализом сказок и нескольких ходовых понятий: «красные башмачки» и «найти свою стаю». И стал основой целой индустрии! В любой произвольный момент времени где-то проходит женский круг или тренинг с пробуждением архетипов или вызовом к жизни дикой женщины.

Возможно, в этом и есть секрет долголетия книги: мемы легко передаются, а достаточно внимательно, чтобы покритиковать и усомниться, ее никто не читает.

Очень интересно поговорили. Из совершенно замечательных тезисов прозвучала идея сновидческих качеств книги. Она длиннейшая, в ней много и странного, и диковатого, много хождений по кругу, как и положено сну. Если пытаться читать собрано, то начниает укачивать.

Про универсальность и трактуемость сказок тоже увлекательно! Эсетс легко упрекнуть за простоту, с которой она придает знакомым сюжетам нужную ей форму. Какой хочет вывод, такой и делает! Но можно ли вообще рассказать сказку, не вчитывая в нее свой смысл? Я думаю, что да, но получится выдержка из международного классификатора сказочных сюжетов, где есть все на свете конструкции.

Прям так и рассказывать: сказка «Инкогнито на празднике». (Якобы) больного (слабого, некрасивого, плохо одетого) персонажа оставляют одного или одну, когда другие уходят на праздник; он (она) приходит туда следом в облике красавца или красавицы; пришедшая (пришедший) раньше не узнает его (ее) и испытывает к нему (к ней) интерес.

Если достаточно долго смотреть в аналитический каталог Березкина, можно оказаться в волшебном мультиверсе всех сказок сразу.

И о попытках понять правду о дочитывании книг.

Одно время у Амазона прямо на странице книги публиковались 5 самых популярных цитаты, которые люди подчеркивали у себя в Kindle. Наиболее цитируемые фрагменты выделяются и сейчас, но их видно только в купленной книге.

Математик Джордан Элленберг написал в 2014 году шуточную заметку, основанную на понятной идее: в абстрактном среднем случае эти 5 фрагментов должны распределиться плюс-минус равномерно по объему всей книги. Для простоты (и веселья) Элленберг придумал индекс Хокинга: среднее арифметическое номеров страниц с самыми популярными цитатами, разделенное на количество страниц.

Несуществующий в природе абсолютно дочитываемый текст с таким ровным качеством, что лучшие 5 цитат распределены равномерно, будет иметь индекс Хокинга 50%. Это бессмысленный параметр, но, если HI текста очень удален от 50% - при том, что считается он на данных о поведении большого количества читателей, это что-то значит.

К странностям и отклонениям. Элленберг назвал свой шуточный параметр индексом Хокинга как раз потому, что для «Краткой истории времени» - невероятного бестселлера – HI оказался 6,6%. То есть, все самые яркие фрагменты, достойные цитирования, люди нашли в самых первых главах книги, а потом уже ничего не подчеркивали. Или… Совершенно ужасный HI был у «Капиталла в XXI веке» Тома Пикетти, тоже весьма продаваемой книги – 2,4% при общем объеме книги 700 страниц.

Обратный случай демонстрирует «Щегол» Донны Тартт – 98,5%! То есть, дочитавшие до конца почти 800 страниц романа, ровно на последних листах начинали подчеркивать электронным маркером цитаты о смысле искусства и щеглах, которые поют, прикованные за лапку к своей кормушке. Почти усредненное распределение показывает одна из книг цикла «Голодные игры».

В общем, HI ни о чем не говорит. Неизвестно, какая доля читателей подчеркивает цитаты в киндле, текст может быть устроен так, что все самое хлесткое и афористичное собрано в начале или в конце. HI «Щегла» в 98,5% не означает, что его дочитывает 98,5% читателей, и обратное, низкий HI Пикетти не совпадает ни с чем.

Но интересно. К сожалению, хорошие данные о настоящем читательском поведении есть только у больших платформ. Думаю, там много удивительного. Яндекс.Книги вот сделали подраздел ЛУЧ как раз с книгами, которые дочитывают чаще всего. И там по умолчанию открытые цитаты – если вы не ставите опцию «читать украдкой», все выделенные фрагменты публикуются на странице книги. Я всегда их читаю, когда готовлюсь к книжным клубам! Захватывающе.

Переходим к датчикам, умным часам, кольцам и прочему хайтеку. В Make Me Well: The Truth About the Wellness Industry, Supplements, and Personalised Health им отведены две главы.

У большинства моих знакомых есть умные часы или кольцо Oura, которое следит за сном. Я пару месяцев носила датчики непрерывного мониторинга глюкозы и собралась в микрогруппу, где мы были сами себе лабораторными мышами. Смотрю на шагомер в телефоне и стараюсь, чтобы среднее число шагов в день за год было не меньше, чем в предыдущем.

Автор книги рассказывает смешное и показательное.

Для эксперимента он подписался на британский сервис ZOE, который на момент написания книги предлагал клиентам целый аттракцион: носимый датчик глюкозы, домашний анализ крови из пальца на триглицериды, протокол, по которому надо было немного поголодать, съесть специальным маффин и отправить образец кала в лабораторию для оценки микробиома, контроль рациона в приложении. На выходе получается персональный цифровой профиль питания с оценками по стобалльной шкале.

Ксанд завел два аккаунта с разными платежными данными и контактами, носил два глюкометра одновременно, отправлял одинаковые образцы и заполнял одинаковые дневники. Выводы и рекомендации пришли совершенно разные. Одного его виртуального двойника похвалили, другого поругали, и запретили им разные продукты.

Это очень показательная история о продажах. Как справедливо указывает автор в главе о витаминах, велнесс-индустрия продает не здоровье. Один из вариантов товара на этом рынке - ощущение контроля. Друкеру приписывают хлесткое «What gets measured gets managed», что, конечно же, неправда даже в формализованном мире оргуправления. На русский язык чаще всего переводят более логичным «невозможно управлять тем, что не можешь измерить». Обратное же «если измеряешь, то управляешь», конечно же, неверно, хотя и кажется таковым.

Вчера была участником книжного клуба по «Франкенштейну или современному Прометею» Мэри Шелли, на который пришли, в основном, очень молодые люди. Ходить в чужие книжные клубы полезно, всем модераторам настоятельно рекомендую. Главное, при этом, быть хорошим участником.

Перед встречей посмотрела роман и еще раз поразилась, как же он хитро наверчен с точки зрения системы голосов. В нем нет нулевой фокализации, когда всеведущий рассказчик излагает все, как есть, мы не можем судить о событиях и мотивациях героев непосредственно.

Весь текст – это пересказы событий героями и пересказы пересказов. Часть истории мы узнаем из писем капитана Уолтон сестре, часть – из рассказа Виктора рассказывает Уолтону. Сложнее с информацией о жизни монстра после побега: монстр рассказывает историю для своего создателя, но мы эту историю знаем в записи Уолтоном пересказа Виктора, которую Виктор потом несколько подрихтовал. Это третья производная от реальности.

По-настоящему интересный ретеллинг мог бы быть «расследованием» того, что произошло на самом деле и кто как интерпретировал, вольно или невольно искажая правду.

В книге о рынке велнесса автор интересно рассказывает о феномене Enhanced Games, олимпиаде, где спортсмены могут разгоняться любыми препаратами, которые в принципе разрешены для применения на людях. То есть тестостерон, анаболики, стимуляторы - да, а, скажем, стрихнин, от которого бегуны до запрета допинга умирали прямо на дистанции, уже нет.

Идея очень либертарианская: человек должен сам выбирать способы достижения целей и сам принимать на себя риски. Раздвигать границы возможного правильно, ограничивать свободу сверх необходимого дурно.

Я про Enhanced Games слышала давно, когда их только собирались проводить, но дальше всё шло так тихо, что я решила: игры не состоялись. Они состоялись в мае этого года, просто далеко не так ярко, как можно было бы ожидать. Не адские гладиаторские игры из антиутопий, а так.

Мировой рекорд побили всего один: сняли 0,07 секунды в плавании вольным стилем на 50 м. Атлет выступал в полиуретановом костюме, запрещённом на традиционных соревнованиях, и применял набор препаратов. В следующем сезоне обещают 10 млн долларов за превышение мирового рекорда в беге на 100 м, который сейчас составляет 9,58 секунды. Показательно, что сайт игр больше похож на магазин фармы, чем на проект о состязаниях.

Туллекен как врач и как научный журналист говорит, что пример Enhanced Games показывает важную вещь. Даже для совсем узкой задачи типа «быстрее пробежать в конкретный день и час в заранее определенных условиях» нет никакого волшебного препарата. Тем более его нет для куда более сложной жизни.

Make Me Well: The Truth About the Wellness Industry, Supplements, and Personalised Health

Ездила караванами-пароходами, прочитала бОльшую часть нового романа про реалти-шоу Escape! Автор сам дважды участвовал в Survivor, причем, в первый подход стал вторым номером. Есть байка, что на больших чемпионатах спортсмен, занявший первое место в эйфории, бронзовый призер тоже радуется, а вот серебро расстраивает. Видимо, да. Хотя у него нормальная карьера, был вице-президентом MTV, много разных проектов.

Я сама смотрела только несколько сезонов America's Next Top Model, но идея таких шоу как современного варианта гладиаторских боев меня поражает. Был отличный сериал Unreal, где совершенно макиавеллистические, но несчастные продюсеры выжимали интересную историю из соревнования красивых и ярких участниц за право выйти замуж (что?) за завидного жениха. Дичайшая идея, но такие реалти-шоу и правда существуют в разных вариантах.

Escape! Устроен похожим образом: продюсеры делают все, чтобы превратить страдания грязных, истощенных и покусанных участников в захватывающий сериал с арками героев. Участники, при всех своих особенностях, которые позволили им счесть хорошей идеей эту долгую прогулку, тоже люди рефлексивные. Вряд ли они знают анекдот, что жизнь надо так прожить, чтобы бог сказал: «Ничего себе. А ну-ка повтори», но действуют в соответствии – им надо сделать из себя такой сюжет, чтобы продюсерам было себе дороже его потерять. И выиграть.

Фишбэк рассказывает в интервью, что придумал роман между приступами чудовищной рвоты, голый (одежду оставил в укрытии, потому что шел непрерывный ливень) и несчастный на съемках Survivor Cambodia. Если он готов так страдать из-за шоу, подумал автор, то уж книжку-то можно написать.

А в конечном итоге, считает Фишбэк, книга вообще о борьбе нарративов: как люди, обладающие всей полнотой власти, присваивают себе право сочинять и рассказывать истории обо всех остальных. Факты или хотя бы часть фактуры есть у всех, но нарратив в руках у продюсеров, они решают, как описать, что тут действительно происходит, кто злодей и кто герой, и, самое главное, кто победил.

На этом материале можно сделать совершенно потрясающую историю, но Escape! тоже ничего.

Как же раздроблена, сегментирована культура. Почитала ознакомительный фрагмент книги Адама Коэна «Ужин капитана», в котором рассказывается об знаменитом процессе Корона против Дадли и Стивенса:

одно из самых известных судебных дел в истории западного права. Его неизменно изучают на юридических факультетах: оно входит в учебники по уголовному праву для первокурсников, разбирается на лекциях и произвело глубокое впечатление на многие поколения студентов.

Дальше автор еще пишет про there are many reasons Dudley and Stephens has such an oversized presence, beyond its impact on the law of murder. Конечно же, я ничего о нем не знала.

В конце девятнадцатого века английская яхта Миньонетта потерпела крушение, капитан, помощник капитана, матрос и юнга дрейфовали в спасательной шлюпке без еды и воды. На двадцатый день юнгу убили и съели, а через четыре дня их подобрало немецкое судно. Это ужасно, но по чистой фактуре непонятно, на чем тут создавать одно из самых известных судебных дел в истории западного права.

Спасенные моряки не скрывали ничего (включая подробности вроде выпитой крови и сердца и печени, съеденных еще теплыми), потому что «обычай моря» был всем известен, и за всю историю британского мореплавания еще никого не преследовали по закону за каннибализм. Скорее, они ожидали, что будут героями, преодолевшими невероятные испытания. К великому шоку и самих моряков, и заметной части общественности, капитана и помощника обвинили в убийстве, а матрос стал свидетелем.

Исход процесса тоже противоречивый. Обвиняемых приговорили к повешению, потом смягчили наказание до шести месяцев заключения. Начало книги написано очень хорошо, но не знаю, буду покупать или нет.