Прочитала в Esquire про феномен книжных клубов знаменитостей — Опры, английской королевы, Дуа Липы и других. Это, конечно, не совсем книжные клубы: никто, кроме королевы Камиллы, реально не собирается обсуждать прочитанное.

От клубности остаётся базовый элемент: люди читают одну и ту же книгу примерно одновременно. Но при умножении на медийный охват даже такая условная синхронность работает. Люди любят книжные рекомендации и охотно следят за тем, что читает релевантная им знаменитость. Книга, попавшая в такой «клуб», может получить колоссальный буст продаж и контракт на экранизацию.

Поэтому, как пишет автор статьи, литературные агенты и редакторы уже думают, как «подкинуть» книгу звезде — и даже как изначально написать текст в нужном формате. Это не те критерии обсуждаемости, о которых мы говорим на курсе, но клубная книга всё равно имеет свою структуру — не любая подойдёт. Мне вообще кажется, что беллетристу полезно думать о своём тексте как о потенциально клубном.

И я бы даже не называла это профанацией. Если благодаря этому популяризируется сама идея чтения и обсуждения книг — ну и супер.

За вечер, в который уместились и лекция Егора Михайлова на нашем курсе, и созвон с 12WY-группой, успела прочитать роман Надежды Лидваль «День города», о котором узнала тоже вчера.

Если без спойлеров, это такой гибрид между «Табией 32» Алексея Конакова и «Черной избы» Анны Луневой и Наталии Колмаковой. От избы там разное, включая серверный город, населенный бестолковыми девушками и их малоприятной женской родней. От Конакова – большое рассуждение о парадоксах литературоцентричности, присущей российской культуре. Только в «Табии 32» ее заменили на шахматоцентричность, а в «Дне города», хотя и повернуты все на знаменитом писателе, но специфическим образом. И немного очень лайтовой версии Сорокина.

В русской прозе сейчас идет волна — зловещий гиперлокальный реализм с элементами мистики, написанный женщинами. Финальная фраза «А всё-таки, хороший у нас город» могла бы быть эпиграфом ко многим из этих книг.

Начала читать только что вышедшую How to Be Well: Navigating Our Self-Care Epidemic, One Dubious Cure at a Time. Это логическое продолжение Anxious Eaters — книги о философии и психологии расплывчатого явления, известного как «правильное питание» — и Little Bosses Everywhere, посвящённой миру MLM, где витамины и добавки — основной товар.

Автор — журналистка, десятилетиями писавшая о моде в крупных американских медиа. В какой-то момент wellness перестал быть медициной или спортом и стал модой. Эта книга — о том, как именно это произошло.

Я это давно замечала. Когда классический глянец ещё существовал как явление (то есть, двадцать лет назад), Vogue или Elle между формой бровей и обзором ресторанов легко вставляли статью о гидроколонотерапии — и делали это в самых изысканных выражениях. Без упаковки wellness никто бы добровольно не согласился на эту сомнительную и неприятную процедуру. Но в нужной рамке она превращалась в символ статуса и заботы о себе — что-то вроде пилатеса на реформере.

Книга — об этой логике. Как идея улучшить самочувствие становится дорогим и трудоёмким ритуалом с сомнительной эффективностью. Почему людям проще сдать двенадцать пробирок крови для нутрициолога, чем пройти банальный, но полезный чекап. Почему простые, скучные способы реально поправить здоровье кажутся незначительными, а предложение сделать капельницы с лазером (чтобы это не значило) — поводом записаться на курс из 12 процедур.

Пара постов про Anxious Eaters: Why We Fall for Fad Diets (Arts and Traditions of the Table: Perspectives on Culinary History) : 1, 2
И про Little Bosses Everywhere: How the Pyramid Scheme Shaped America: 1, 2

Так совпало, что в один день обсуждали с сыном возникшую у нас соблазнительную, но лживую фан-теорию про Властелина Колец и прочитала статью из NYT с вопросом – ну почему, почему радикальные правые технократы так любят Толкиена. В наших широтах аналогичным вопросом тоже задаются со всех сторон.

Я думаю, что дело, конечно, в массе – когда достаточно сложное и формирующее культурное явление набирает такое количество вложенных в него человеко-часов, оно начинает влиять на реальность. Прикинула с ChatGPT, сколько часов человечество потратило на чтение всех изданных текстов Толкиена и просмотр экранизаций, грубая оценка – 36,8 млрд. человеко-часов. Если бы людям платили минимальную американскую часовую ставку за это время, то бюджет восприятия Толкиена составил бы около 184 млрд. долларов, если немного добавить (скажем, посчитать еще труд авторов и читателей фанфиков), то на эти деньги можно McDonald's купить.

А гипотеза у нас с Костей была такая – в истории Кольца было два персонажа, на которых оно не действовало совсем никак: Том Бомбадил и Сэм. Основная версия устойчивости Сэма состоит в том, что он носил кольцо совсем недолго, а еще был чист душой и не стремился к власти – в его душе просто не было струн, на которых могло бы сыграть зло. Но это как-то слабо звучит, потому что кольцо должно было уже понимать, что дело плохо и могло бы постараться. Что касается власти, то нельзя забывать, что по возвращению в Шир Сэм стал кем-то вроде мэра, что с людьми, лишенными честолюбия, обычно не происходит.
Можно предположить, что настоящий садовник Фродо остался в волшебном доме Тома Бомбадила, а тот занял его место в Братстве, потому что был он существом могущественным, но неспособным непосредственно вмешиваться в дела Средиземья. Высшие духи типа Гэндальфа и Сарумана могли и платили за это уязвимостью. Бомбадил не пошел по этому пути, поэтому полностью присутствовать мог только в своих владениях. Хотя Средиземье он терять тоже не хотел, видимо, из-за любви к жене.

Но гипотеза эта занятна только как формальное упражнение, потому что перечеркивает смысл книги.

В эту среду, 28 мая, приглашаю тех, кто работает с людьми внутри компаний — в HR, PR, внутренних коммуникациях — собраться на профессиональную встречу, чтобы поговорить о книжных клубах как о деловом формате: что они дают командам, как усиливают экспертизу и культуру, зачем бизнесу инвестировать в чтение сотрудников и обсуждение книг.

В разговоре участвуют:
Наталья Ломыкина — критик, обозреватель Forbes и «Ведомостей», автор клуба «Под обложкой»
Юрий Сапрыкин — журналист, руководитель спецпроектов Кинопоиска, создатель «Полки»

Модерировать встречу будем мы с Анной Щепиловой — руководителем внешних и внутренних коммуникаций METRO Россия, соведущая клуба «За полкой».

📅 28 мая, 16:00, встречаемся в самом центре, очно без трансляции и записи, зато с угощением и просекко, как в классическом книжном клубе.

Участие бесплатное, регистрация по ссылке: https://brandplus.timepad.ru/event/3341749/ Обратите внимание: регистрация проходит модерацию. Подтверждение участия придёт на почту.

Событие организует команда Brand+

На нашем курсе идет целая серия гостевых лекций по отдельным темам, важным для модераторов книжных клубов. Одна из самых хитовых тем — корпоративные книжные клубы, о которых рассказывала Анна Щепилова, руководитель дивизиона внутренних и внешних коммуникаций METRO.

Среди участников потока довольно много людей, которые хотят быть профессиональными модераторами. Но я думаю, что посмотреть на этот вопрос полезно всем ведущим. В корпоративных проектах просто ярче проявляются механизмы, которые работают в любых клубах — книжных, беговых, для любителей вязания, мощных мотоциклов или настольных игр. Групповая динамика везде работает одинаково.

Формат внутренней лекции позволяет быть очень откровенными — и про то, что такое книжный клуб в компании, тоже. Один из ярких моментов обсуждения: для тех, кто включается в создание клуба и активно участвует (а это ресурсоемко), в этом есть прагматический смысл — так формируется личный бренд внутри компании. Это часть карьерных треков, и зачастую довольно жестких.

От себя добавлю: парадокс в том, что здесь нельзя быть слишком корыстным. Должна быть самоценность — разговор с коллегами ради самого разговора, без использования людей в своих целях. Конечно, корпоративный книжный клуб должен быть полезен компании — для онбординга, налаживания диалога между подразделениями, развития бренда работодателя и прочих задач. Но он не должен становиться манипуляцией, иначе сразу превратится в бесплодные пустоши.

Еще один парадокс: почти все, что мы делаем на работе, происходит под давлением — внешних задач, KPI, личных амбиций. Корпоративная жизнь — это контактный спорт. А живой, сложный разговор не возникает под давлением, ему нужна свобода. И все же во многих компаниях книжные клубы получаются. Сила формата.

И дообсудили книгу Андрея Ланькова «К северу от 38-й параллели: Как живут в КНДР» в книжном клубе Просветителя.

На вид - совсем простой текст: в серии глав автор рассказывает, как живётся в стране. Есть ли у людей холодильники и компьютеры, как устроена хитроумная система взаимного контроля соседей, как проходят «часы самокритики», перед которыми люди заранее договариваются, кого за что будут песочить, чтобы не подвести друг друга. Почему велосипед - основа семейной экономики для крестьянина. Почему женщины, в силу меньшего вовлечения в службу, часто становятся основными добытчиками в семье. Иногда это похоже на путеводитель Lonely Planet периода его расцвета, только без адресов отелей.

Отличная клубная книга, которую обсуждать интереснее, чем просто читать. В общем обсуждении из простых фактов жизни начинают складываться непредсказуемые вопросы.

Например, литература. В КНДР живёт 26 миллионов человек, уровень грамотности высокий. Но мы не знаем ни одного великого северокорейского романа. Так не бывает. Когда страшно писать открыто, люди уходят в метафору, исторический роман, псевдо-переводы несуществующей английской классики. Где-то эти книги есть, но наружу пробиваются только мемуары перебежчиков.

Или - вопрос закрытости. Очень закрытая страна, в которой построение внешнего образа - дело первой важности. И при этом - рассказ врача международной миссии, который объезжал деревни для массовой диагностики туберкулёза. Старосты собирали всех заранее, чтобы быстро провести флюорографию. Что-то здесь не сходится.

Как устроена авторская позиция в этой книге? Что хотел сказать автор? Какая история стоит за главками про рыболовецкие суда-коробочки и пятьдесят социальных статусов? Ровный тон, которым описываются пугающие черты северокорейского общества, - это уважение или нормализация?

Хороший был цикл клубных обсуждений - и впереди ещё встреча с автором, на которую мы накопили немало вопросов. Не только «над чем вы сейчас работаете?».

Прочитала половину нового романа Кинга Never Flinch.

Кинг немножечко, как волшебный помощник из сказки – анонимные алкоголики ему один раз добро сделали, помогли бросить пить и употреблять, и вот уже лет сорок как он вставляет АА чуть ли не в каждую новую книгу.

В этой новой истории один из бывших алкоголиков и верный посетитель АА стал серийным убийцей, зато не пьет.

How to Be Well: Navigating Our Self-Care Epidemic, One Dubious Cure at a Time всё-таки оказалась книжкой плоской и глупой. Идея отличная — рассказать о фундаменте современных представлений о «хорошей жизни». Но попытка с негодными средствами: у автора нет базы. Видно, что без теории даже описать ничего толком не получается.

Книга самим названием задает сразу два важных вопроса: что сегодня значит быть «в порядке» и какими способами к этому состоянию предполагается прийти. Кто он — человек, у которого всё хорошо? В англоязычном мире появился очередной интегральный показатель — glow. Говорить прямо, что надо быть худой, весёлой и конвенционально-красивой, небезопасно, поэтому выдумали неуловимое сияние. Надо буквально лучиться физическим и моральным благополучием. Как на возрожденческих картинах, где от хороших людей исходит мягкий свет.

Как обрести glow? Он появляется у тех, кто ведёт особенно правильный и добродетельный образ жизни. Значит, путь — через добродетельные поступки: «забота о себе», «обретение баланса», «защита личных границ». Но что такое «забота о себе»? Ну и так далее. Важный мог бы быть текст — жалко, что не получился.

Книжный раздел Кинопоиска спросил меня порекомендовать летнее чтение.

Я считаю идеальной для пляжа книгу о разгоряченных телах на песке, поэтому посоветовала то, что посоветовала. Вся подборка хорошая и небанальная, стоит посмотреть.

Книжный клуб Просветителя уходит на каникулы, во время которых мы планируем спроектировать четвертый сезон, для которого у нас есть много новых идей.

Каникулы – это свобода, поэтому мы решили, что все лето будем обсуждать книжку вне списков Просветителя и даже не нонфикшн. Впрочем, художественной литературой ее назвать можно с большой натяжкой. Это объемное размышление о философии познания, языке мышления, природе истины, роли ученого и ответственность за приведенное в мир новое знание – роман Нила Стивенсона «Анафем».

Приходите к нам читать или перечитывать этот памятник эпистемилогической литературы любым удобным вам способом. Можно проходить «Анафем» как игру-лабиринт, исследуя отсылки и уходя к источникам, можно с интересом сличать оригинал и перевод, можно просто читать большой фантастический роман про паралелльные миры.

Читать будем по 1/3 текста в месяц и обсуждать в этом же темпе в чате и на общих зумах в конце каждого месяца. Если хотите такого летнего чтения, то приходите, будет здорово. Бот для регистрации сейчас донастраиваем.

А что вы наметили себе для летнего чтения?

Давно наметила себе новую книжку британской исследовательницы истории дома Романовых Хелен Раппопорт The Rebel Romanov: Julie of Saxe-Coburg, the Empress Russia Never Had. Эта работа посвящена малозначимому эпизоду бурной семейной жизни Романовых – неудачному браку младшего брата Александра I Константина и Юлианны Саксен-Кобург, родной тетки королевы Виктории.

Это третьестепеная история, которая обычно не входит в учебники, потому что младший брат императора – не такая уж важная птица, если брать большой масштаб, а уж его немецкая жена, с которой он почти не жил и не имел общих детей, так вообще случайная гостья. Приехала, помучилась несколько лет и отправилась восвояси.

Там самое интересное – это противоположная привычной точка зрения. Буквально! Мы привыкли к описаниям, как в Санкт-Петербург приезжали немецкие принцессы-невесты, а Раппопорт описывает, ровно противоположное: как они уезжали из Европы. Прибытие к самому большому и великолепному двору Европы – это не начало, а середина истории, и у великой княжны оказывается жизнь и до, и после Санкт-Петербурга.

Это, конечно, немножечко сказка Андерсона. Три девочки-принцессы из крошечного герцогства отправляются в блистательное холодное царство, чтобы там встретиться с могущественной императрицей. Все, что у них есть – это доброе имя, юность и потенциальная способность рожать. Императрица, конечно, выбирает младшую. Дальше с ней происходят натурально волшебные превращения – она меняет имя, язык и веру, становится другим человеком. Жених кажется Юлианне прекрасным принцем, а оказывается, что он, на самом деле, еще тот медведь, и расколдовать его нельзя. И тогда Юлианна находит обратную дорогу. Дальше можно по-разному трактовать концовку: то ли это потому что иногда жизнь дороже титула и блеска, то ли потому что Питер – не для слабаков.

И начала летнее чтение – роман Нила Стивенсона «Анафем». В каком-то смысле это немного «Сильмарилион» и даже «Поминки по Финнегану, потому что ортский язык для всего текста имеет решающее значение.

Тут, конечно, стоит вспомнить первый роман Стивенсона, «Лавина», в котором он предполагает, что язык – это уязвимость, вирус мозга, против которого Энки пришлось запускать свой антивирус, тогда как в мире Арба правильный язык обеспечивает защиту от темных искусств.

Дается, конечно, с трудом. Но мы сейчас соберемся и плечом к плечу пойдем сквозь эти математические поля. Первая встреча читательской группы по «Анафему» уже 26 июня, как раз можно успеть прочитать первые 5 глав.

Присоединиться можно через бота

Реклама ИП Жаринова Елена Игоревна Erid 2Vtzqub7XY2

Спорили с сыном по поводу космической фантастики. Мне кажется, что самая интересная - это та, где нет никаких гиперпрыжков и червоточен, звездолеты идут на субсветовых скоростях от системы к системе, при этом, ухитряясь воевать и торговать. Сыну, по молодости лет, этот тезис представляется ложным. Как и то, что появление сверхсветовых скоростей автоматически сводит историю к пиратскому роману.

В книжке о «взбунтовавшейся Романовой» дочитала до момента, когда Юлианна, в крещении Анна Федоровна Романова, навсегда покидает Россию. В этот момент ей двадцать лет, а привезли ее как потенциальную невесту для Константина в четырнадцать. Это история подростка, а мне сейчас кажется, на фоне одноклассниц сына, что так и вовсе ребенка.

Для российской летописи на этом биография Анны Федоровны и исчерпывается, дальше упоминается, что остаток жизни она провела в Германии и Швейцарии, конец. Тогда как для нее самой время, проведенное в Санкт-Петербурге в качестве великой княгини, жены человека, стоящего сначала третьим в очереди на трон, потом вторым, было только эпизодом. Книжка-то на 35% еще.

Третий план истории кажется мне невероятно занимательной темой. В идеале, про всех бы проходных персонажей магистральных сюжетов понаписали бы по отдельной биографии. Если отцентровать картинку вокруг Юлианны Саксен-Кобург, то проявляются малозаметные в большом масштабе сюжеты и эффекты. Например, дружба Анны Федоровны и Елизаветы Михайловны, то есть, Юльхен и Элизы, как они друг друга называли – немецких принцесс, ставших русскими великими княгинями и потенциальными императрицами.

Дружба была так глубока, что Элиза вместе с Александром даже готовили «побег» - организовали поездку на воды в Карлсберг, которая предполагалась как невозвратная, но та все-таки вернулась. Видимо, потому что родственники просили еще денег. И после смерти Павла Александр (без пяти секунд император) и сам был согласен на этот довольно скандальный шаг, и уговорил вдовствующую императрицу согласиться «отпустить» Юлианну восвояси под видом визита к болеющей матери.

В общем, это похоже на настоящий человеческий поступок с его стороны. Члены императорской семьи должны были демонстрировать всевозможные патриархальные добродетели и то, что младший брат императора оказался таким невыносимым человеком, что от него готова сбежать жена, выглядело чудовищно плохо. Никаких могущественных родственников у Юлианны не было (ее родной брат Леопольд станет королем Бельгии лет через тридцать, и что Российской Империи эта Бельгия), своего собственного преданного двора или гвардии, как у Екатерины II, тоже. Мария Федоровна, урожденная герцогиня Вюртембергская, недолюбливала невестку, поскольку Вюртембергем традиционно враждовал с Кобургом, кроме того, ей донесли о ее изменах. Муж хотел покончить с этим браком и жениться снова. На этом фоне отправка Юлианны домой – верх самоотверженного гуманизма.

И почти дочитала «Мятежную Романову» Хелен Раппопорт. Отличная книга про семейственность, потому что там все войны и драмы начала девятнадцатого века крутятся вокруг смирной Юлианны и ее родственников. Краткая история: младшая принцесса немецкого герцогства в четырнадцать лет выходит замуж за Константина Павловича, брата Александра I (на момент замужества цесаревича при живом Павле), и уже в двадцать уезжает от мужа сначала домой в Кобург, потом покупает свое имение в Швейцарии.

Раппопорт – добросовестный автор, поэтому ничего не пересочиняет биографию как назидательную современную притчу о женщине, которая смогла «выбрать себя» и выйти из абьюзивных отношений.

Отношения там действительно были кошмарными, абьюзом много чего называют, но шутки великого князя Константина типа посадить юную жену в большую китайскую вазу и разбить ее выстрелом из пистолета – это даже уже и не абьюз. Константин был похож на Павла, а Павел – на Петра III, все они люди, по описаниям, склонные к жестокости и солдафонству в его худших проявлениях. А Анна Федоровна не была похожа ни на Екатерину II, которая с Петром III справилась довольно быстро и радикально, ни на Марию Федоровну, супругу Павла.

Но и совсем овцой она тоже не была, раз смогла раз – уехать из России обратно, два – так договориться с Александром (на тот момент уже императором), чтобы сохранить титул и денежное содержание, достаточное для поддержки ее микро-двора. Впрочем, ее уединенное имение Эльфов луг, явно было одной из баз для российской дипломатии в Европе, и там много разного важного происходило.

Самое же удивительное достижение Юлианны – это то, что когда Константин через много лет после разрыва приехал к ней мириться и звать обратно, она даже не колебалась. Хотя на кону там стояло не просто возвращение ко двору, а кое-что поинтересней. К этому моменту уже стало ясно, что у Александра I, скорее всего, не будет наследников мужского пола, поэтому, если бы Константин и Юлианна, то есть, Анна, могли бы стать следующими властителями Российской Империи, если бы были людьми соответствующего калибра, а не – ну, теми, кем были. То ли слабаками, то ли, наоборот, мудрецами, которые успели все понять про корону.

Прочитала поразительный рассказ о сериальных «детективных стенах», досках улик, на которых расследователь постепенно создает схему ситуации с картами, фотографиями участвующих лиц и протянутыми между кнопками ниточками.

Всегда хотела такую сделать, но случай не выдавался! И, оказывается, целая книжечка про это есть - Serial Pinboarding in Contemporary Television, где автор исследует детективные стены как изобразительное средство в современных сериалах. Мысль о том, что декораторы в этих досках выполняют художественную задачу, а не просто так картинки крепят, мне очень нравится. Например, говорит автор, в том, что у Беккет из сериала Касл такая доска сделана олдскульно, а у Касла – электронная, что-то о них говорит. Или что в «Героях» там акцент на картах и сложных таймлайнах, а в «Родине» - на психоаналитическом аспекте, отображении состояния героев.

Правда в ознакомительном фрагменте книги говорится, что чуть ли не в каждом сериале с элементами детектива они появились только в начале этого века, когда стала популярна идея инфографики и разнообразные сервисы, которые помогают делать «доски» - от Trello до Pinterest. Это не совсем твердый тезис, потому что такую штуку показывали еще в древнейшем сериале Tinker, Tailor, Soldier, Spy. Куда уж дальше-то.

В чем-то книга очаровательная, потому что рассуждения про «эпистемологический потенциал пинбордов» или разницу между пространственными, темпоральными или причинно-следственными связями, отображенными на досках, а также послании о том, что такая доска – это материализация идеи возможности рациональным способом решить любую проблему.

Книжка академическая, что здорово – в ней полно сносок, примечаний и огромная библиография, но и не так здорово, потому что стоит конские 83 $. Не настолько мне интересны проблемы маньячных схем с ниточками. С другой стороны, в аренде она стоит уже 35$. И своей странной концентрацией на этой теме книга мне нравится, поэтому отложу ее в специальную папку на киндле.

У нас сейчас идет чтение Анафема в книжном клубе. В прошлые большие чтения у меня сама книга (огромная «Создание атомной бомбы») стала the gadget, а теперь, может, это и есть случай для создания той самой доски.