При обсуждении софт-скиллов, люди поляризуются вокруг двух точек зрения: 1) Без софт-скиллов никуда, это абсолютная база и необходимое умение. Без софт-скиллов ты ничего не достигнешь. 2) Софт-скиллы придумали люди, которым не хватает хард-скиллов. Это «имитация работы», от которой мало толку. Это манипуляции и обман.
Продакт-менеджмент нередко вспоминается в этой дискуссии. Например недавно увидел вот такой комментарий:
> Особенно про менеджмент продуктов. Там религия софт скиллов процветает. Много улыбаемся, балаболим, занимаемся панибратством, а толку мало
При размышления о софт-скиллах, как это бывает, излишнее размытое определение и неудачное имя мешает управляться с этой идеей. Мягкие навыки противопоставляются твёрдым, что заранее наводит помехи в понимание. Всё равно, что обсуждать пресные навыки и пряные навыки (кажется пряные круче!).
Первая важная мысль, что главное разделение между софт-скиллами и хард-скиллами находится в измеримости и объективности навыка. Если обладание навыком достаточно просто пронаблюдать и измерить(«гайка или закручена правильно или нет» ), то он считается твёрдым. Если сложно(«умение убеждать людей крутить гайки» ) — мягким. При этом разделение ничего не говорит про эффективность и нужность навыков, только про возможность их объективной измеримости.
Вторая важная мысль, что хоть все навыки направлены на достижение ваших целей, сложноизмеримые, нечёткие навыки делятся на два типа — направленные на их обладателя или же вовне. Для простоты назовём их внутренними и внешними.
— Внутренние нечёткие навыки так меняют вас, что позволяют вам достигать ваших целей лучше и быстрее. Это, например, может быть креативность, умение учиться и понимать сложные концепции, умение управлять своими эмоциями и т.д. и т.п. Подчас эти внутренние нечёткие навыки кратно усиливают навыки чёткие («даже если я грустный, я всё равно кручу гайку правильно» или «придумал как крутить гайку в два раза быстрее»). Проявления такого усиления часто воспринимается как продвинутые «хард-скиллы», хотя являются комбинацией «софт» и «хард»-скиллов».
— Внешние нечёткие навыки помогают менять в первую очередь внешний мир, что позволяет достигать целей лучше и быстрее. Это, например, умение коммуницировать, убеждать, сотрудничать и вообще понимать как люди устроены.
Чем больше штука оставляет след на мире, тем более бóльшей компанией вы этой штукой занимаетесь. Подавляющее число мало-мальски заметных вещей сделаны группой людей. Или другими словами:
Чем бóльшей цели вы добиваетесь, тем чаще вам нужно иметь повторяющиеся взаимодействия с людьми, чтобы они делали штуки, которые нужны именно вам(а им возможно нет). И в свою очередь тем больше будут взаимодействовать с вами, чтобы вы делали штуки нужные другим, но не нужные вам. («вы убеждаете всех крутить именно эту гайку, а вами манипулируют, чтобы вы забивали гвозди»)
Разумеется есть разные способы добиваться нужного от других людей — в том числе и демонстрацией лучших чётких навыков («я лучше всех кручу гайку, слушайте меня»). Но внешние нечёткие навыки для этого основной инструмент .
Поэтому можно и нужно обсуждать какими должны быть эти навыки и когда они нужны, какие более и менее полезны в достижении цели и т.д. Но само обсуждение полезности «софт-скиллов» бессмысленная затея, которая происходит только из-за того, что запутанный термин туманит понимание.
Ведь если спросить человека «нужны ли тебе софт-скиллы», а он откажется («только хард-скиллы, только хардкор») — это воспринимается как интересное мнение.
Но если же человек ответит отказом на вопрос «нужно ли уметь так, чтобы люди делали нужные тебе вещи, чтобы ты мог добиться важных целей», то реакция тут у меня была бы одна:
— Вот оно как... Да ты, брат, дурачок, видно.
Продакт-менеджмент нередко вспоминается в этой дискуссии. Например недавно увидел вот такой комментарий:
> Особенно про менеджмент продуктов. Там религия софт скиллов процветает. Много улыбаемся, балаболим, занимаемся панибратством, а толку мало
При размышления о софт-скиллах, как это бывает, излишнее размытое определение и неудачное имя мешает управляться с этой идеей. Мягкие навыки противопоставляются твёрдым, что заранее наводит помехи в понимание. Всё равно, что обсуждать пресные навыки и пряные навыки (кажется пряные круче!).
Первая важная мысль, что главное разделение между софт-скиллами и хард-скиллами находится в измеримости и объективности навыка. Если обладание навыком достаточно просто пронаблюдать и измерить(«гайка или закручена правильно или нет» ), то он считается твёрдым. Если сложно(«умение убеждать людей крутить гайки» ) — мягким. При этом разделение ничего не говорит про эффективность и нужность навыков, только про возможность их объективной измеримости.
Вторая важная мысль, что хоть все навыки направлены на достижение ваших целей, сложноизмеримые, нечёткие навыки делятся на два типа — направленные на их обладателя или же вовне. Для простоты назовём их внутренними и внешними.
— Внутренние нечёткие навыки так меняют вас, что позволяют вам достигать ваших целей лучше и быстрее. Это, например, может быть креативность, умение учиться и понимать сложные концепции, умение управлять своими эмоциями и т.д. и т.п. Подчас эти внутренние нечёткие навыки кратно усиливают навыки чёткие («даже если я грустный, я всё равно кручу гайку правильно» или «придумал как крутить гайку в два раза быстрее»). Проявления такого усиления часто воспринимается как продвинутые «хард-скиллы», хотя являются комбинацией «софт» и «хард»-скиллов».
— Внешние нечёткие навыки помогают менять в первую очередь внешний мир, что позволяет достигать целей лучше и быстрее. Это, например, умение коммуницировать, убеждать, сотрудничать и вообще понимать как люди устроены.
Чем больше штука оставляет след на мире, тем более бóльшей компанией вы этой штукой занимаетесь. Подавляющее число мало-мальски заметных вещей сделаны группой людей. Или другими словами:
Чем бóльшей цели вы добиваетесь, тем чаще вам нужно иметь повторяющиеся взаимодействия с людьми, чтобы они делали штуки, которые нужны именно вам(а им возможно нет). И в свою очередь тем больше будут взаимодействовать с вами, чтобы вы делали штуки нужные другим, но не нужные вам. («вы убеждаете всех крутить именно эту гайку, а вами манипулируют, чтобы вы забивали гвозди»)
Разумеется есть разные способы добиваться нужного от других людей — в том числе и демонстрацией лучших чётких навыков («я лучше всех кручу гайку, слушайте меня»). Но внешние нечёткие навыки для этого основной инструмент .
Поэтому можно и нужно обсуждать какими должны быть эти навыки и когда они нужны, какие более и менее полезны в достижении цели и т.д. Но само обсуждение полезности «софт-скиллов» бессмысленная затея, которая происходит только из-за того, что запутанный термин туманит понимание.
Ведь если спросить человека «нужны ли тебе софт-скиллы», а он откажется («только хард-скиллы, только хардкор») — это воспринимается как интересное мнение.
Но если же человек ответит отказом на вопрос «нужно ли уметь так, чтобы люди делали нужные тебе вещи, чтобы ты мог добиться важных целей», то реакция тут у меня была бы одна:
— Вот оно как... Да ты, брат, дурачок, видно.
Понятный дизайн это продолжение физического мира.
Мы рождаемся с незнанием устройства мира. Поэтому перед тем как с миром взаимодействовать, ребёнок должен понять его основные правила. Нам эти правила кажутся настолько очевидными, фундаментальными, что мы даже вряд ли осознано их выделяем как правила и особенности мира. Например факт, что «обычно вещи не исчезают и не меняют форму при прикосновении» очевиден нам, но не очевиден новорождённому. Он или она должен этому учиться, а уже на этом фундаменте строится всё остальное. Так например базовый факт, что Солнце у нас всегда вверху, влияет на то, как мы видим и распознаём вещи.
Попадая в похожую среду (например взяв другой предмет), ребёнок может опереться на уже существующие знания (подтвердив их истинность) и работать с предметом, не открывая фундаментальные законы заново. А если среда новая, с новыми законами, то перед тем как её исследовать, надо понять как она устроена.
Из этого делаю вывод и утверждаю, что понятный массовый дизайн должен быть продолжением физического существующего мира.
Если мы хотим, чтобы дизайн продукта был понятен, то есть с ним можно было начать работать без серьёзного обучения и фрустрации, то он должен следовать тем же фундаментальным правилам по которым устроен наш мир. Приведу некоторые из этих правил:
— Если вещь выглядит как будто ее можно схватить — её можно схватить. Если вещь похожа на вещь, то ею можно манипулировать. Если вещь стукнуть(то есть проманипулировать) — она отреагирует (например сломается или как-то изменится).
— Вещи обычно твёрдые. Если вещь куда-то положить, то она там и останется. Есть вещь и есть фон. Вещь движется, а фон нет. Вещь отделима от фона и может исчезнуть (а фон останется). Если вещь отличается от фона или от других вещей — ее проще выделить и найти.
— Если вещи похожи — они ведут себя одинаково. Если вещи выглядят разными — они не ведут себя полностью одинаково и чем-то отличаются (внутри или поведением), у отличия есть причина.
— Если вещи похожи — они как-то связаны. Если вещи рядом — они тоже как-то связаны.
— Если вещь двигается, она скорее всего важная (=опасная). Если вещь незнакомая, она тоже возможно важная (=опасная).
— Живые «вещи» двигаются сами по себе. Неживые вещи сами по себе обычно не двигаются. Если вещь кинуть, то она появится в новом месте, но не моментально.
— Если вдалеке что-то похоже на вещь, скорее всего это вещь. Когда приближаешься, то вещи становятся больше. Если вещь больше, она ближе или очень большая. Если вещь больше, то скорее всего она тяжелее.
Это (неполный) список супер-базовых правил, которые понимает каждый человек в очень раннем детстве. Со временем правила усложняются и ветвяться, появляются множественные «если А, то Б», примечания к правилам, уточнения и т.д. Но в основе именно эти штуки и мы ими оперируем каждую секунду. Так устроен наш мир.
Поэтому если мы хотим понятный дизайн, он должен работать по этим же правилам. Какой-то другой мир с другими правилами, например водный у дельфинов, где всё изменчиво, другие правила манипуляции и т.д. — имел бы совсем другой, очень непривычный нам дизайн и интерфейсы.
Каждое правило устройства мира из списка выше можно связать с конкретными дизайн-правилами или ошибками дизайна (вывод дизайн-правил из фундаментальных оставляю на пытливых читателей, это достаточно простая задача).
(продолжение)
Мы рождаемся с незнанием устройства мира. Поэтому перед тем как с миром взаимодействовать, ребёнок должен понять его основные правила. Нам эти правила кажутся настолько очевидными, фундаментальными, что мы даже вряд ли осознано их выделяем как правила и особенности мира. Например факт, что «обычно вещи не исчезают и не меняют форму при прикосновении» очевиден нам, но не очевиден новорождённому. Он или она должен этому учиться, а уже на этом фундаменте строится всё остальное. Так например базовый факт, что Солнце у нас всегда вверху, влияет на то, как мы видим и распознаём вещи.
Попадая в похожую среду (например взяв другой предмет), ребёнок может опереться на уже существующие знания (подтвердив их истинность) и работать с предметом, не открывая фундаментальные законы заново. А если среда новая, с новыми законами, то перед тем как её исследовать, надо понять как она устроена.
Из этого делаю вывод и утверждаю, что понятный массовый дизайн должен быть продолжением физического существующего мира.
Если мы хотим, чтобы дизайн продукта был понятен, то есть с ним можно было начать работать без серьёзного обучения и фрустрации, то он должен следовать тем же фундаментальным правилам по которым устроен наш мир. Приведу некоторые из этих правил:
— Если вещь выглядит как будто ее можно схватить — её можно схватить. Если вещь похожа на вещь, то ею можно манипулировать. Если вещь стукнуть(то есть проманипулировать) — она отреагирует (например сломается или как-то изменится).
— Вещи обычно твёрдые. Если вещь куда-то положить, то она там и останется. Есть вещь и есть фон. Вещь движется, а фон нет. Вещь отделима от фона и может исчезнуть (а фон останется). Если вещь отличается от фона или от других вещей — ее проще выделить и найти.
— Если вещи похожи — они ведут себя одинаково. Если вещи выглядят разными — они не ведут себя полностью одинаково и чем-то отличаются (внутри или поведением), у отличия есть причина.
— Если вещи похожи — они как-то связаны. Если вещи рядом — они тоже как-то связаны.
— Если вещь двигается, она скорее всего важная (=опасная). Если вещь незнакомая, она тоже возможно важная (=опасная).
— Живые «вещи» двигаются сами по себе. Неживые вещи сами по себе обычно не двигаются. Если вещь кинуть, то она появится в новом месте, но не моментально.
— Если вдалеке что-то похоже на вещь, скорее всего это вещь. Когда приближаешься, то вещи становятся больше. Если вещь больше, она ближе или очень большая. Если вещь больше, то скорее всего она тяжелее.
Это (неполный) список супер-базовых правил, которые понимает каждый человек в очень раннем детстве. Со временем правила усложняются и ветвяться, появляются множественные «если А, то Б», примечания к правилам, уточнения и т.д. Но в основе именно эти штуки и мы ими оперируем каждую секунду. Так устроен наш мир.
Поэтому если мы хотим понятный дизайн, он должен работать по этим же правилам. Какой-то другой мир с другими правилами, например водный у дельфинов, где всё изменчиво, другие правила манипуляции и т.д. — имел бы совсем другой, очень непривычный нам дизайн и интерфейсы.
Каждое правило устройства мира из списка выше можно связать с конкретными дизайн-правилами или ошибками дизайна (вывод дизайн-правил из фундаментальных оставляю на пытливых читателей, это достаточно простая задача).
(продолжение)
(начало)
Вот конкретный пример c которым я недавно столкнулся: работа ссылки в шапке сайта отеля. Есть три очень похожих элемента, но они все ведут себя по разному. Первый элемент сразу вызывает изменение, второй показывает шторку с вопросом (изменения нет), а третий куда-то вообще отправляет со страницы. Три похожих элемента, но три совсем разных поведения! Физические обычные вещи так себя не ведут.
Важно осознать эти фундаментальные законы (мы их уже знаем, надо их именно осознать) и посмотреть на дизайн и интерфейсы не как на что-то совершенно новое, а как на те же самые обычные вещи, просто в новом месте.
Понять, что люди смотрят на интерфейс и инстинктивно думают то же самое, что и при встрече с новой вещью: она полезна? опасна? что с ней можно сделать? на что она похожа? что я чувствую к этой вещи? Или, например, при входе в новое помещение/здание: куда тут можно пройти, где тут стены, а где двери? куда безопасно идти, а куда нет? а что тут есть интересное? а нужно мне туда? а зачем?
Погружая человека в новую среду с привычными законами физического мира (и вообще с привычными законами, моделями, например используя устоявшиеся паттерны и привычки) мы сокращаем время на освоение этой среды. Если же привычные законы, принципы, модели не работают — это новый мир. Перед тем как в нём действовать, надо понять сначала его правила. Это не плохо само по себе, новый виртуальный мир с другими правилами (то есть c дизайн-парадигмами, которые сильно отличаются от правил физического мира) может быть в итоге после изучения и более удобен и более эффективен. Но если нам важна понятность и скорость освоения, то интерфейсы должны быть продолжением физического мира и существующих правил.
Вот конкретный пример c которым я недавно столкнулся: работа ссылки в шапке сайта отеля. Есть три очень похожих элемента, но они все ведут себя по разному. Первый элемент сразу вызывает изменение, второй показывает шторку с вопросом (изменения нет), а третий куда-то вообще отправляет со страницы. Три похожих элемента, но три совсем разных поведения! Физические обычные вещи так себя не ведут.
Важно осознать эти фундаментальные законы (мы их уже знаем, надо их именно осознать) и посмотреть на дизайн и интерфейсы не как на что-то совершенно новое, а как на те же самые обычные вещи, просто в новом месте.
Понять, что люди смотрят на интерфейс и инстинктивно думают то же самое, что и при встрече с новой вещью: она полезна? опасна? что с ней можно сделать? на что она похожа? что я чувствую к этой вещи? Или, например, при входе в новое помещение/здание: куда тут можно пройти, где тут стены, а где двери? куда безопасно идти, а куда нет? а что тут есть интересное? а нужно мне туда? а зачем?
Погружая человека в новую среду с привычными законами физического мира (и вообще с привычными законами, моделями, например используя устоявшиеся паттерны и привычки) мы сокращаем время на освоение этой среды. Если же привычные законы, принципы, модели не работают — это новый мир. Перед тем как в нём действовать, надо понять сначала его правила. Это не плохо само по себе, новый виртуальный мир с другими правилами (то есть c дизайн-парадигмами, которые сильно отличаются от правил физического мира) может быть в итоге после изучения и более удобен и более эффективен. Но если нам важна понятность и скорость освоения, то интерфейсы должны быть продолжением физического мира и существующих правил.
Когда нужно принять непростое или лучшее решение, одним из частых приёмов является коллективное обсуждение. Например кто-то пишет документ, описывающий предлагамые изменения(например RFC — request for comments). Другие — комментируют, возможно пишут свои контрпредложения. Такой подход позволяет заранее проверить идею на прочность и полноту, провести некий мини-пре-мортем.
Это отличный инструмент, но он требует от всех сторон определённой интеллектуальной честности. А без этой честности вся затея теряет в полезности. Поясню, что я имею ввиду.
При написании и комментировании таких предложений, людей можно разделить на два типа:
— Человек действительно готов выбрать лучшее решение, не привязан сильно ни к одному. «Давайте найдём лучший подход, каким бы он ни был»
— Человек заранее очень хочет конкретное решение, сильно привязан к нему. «Надо именно так, я точно заранее знаю»
Рассмотрим их в деталях:
1) Действительно готов выбрать лучшее решение
Это честный брейншторм — открытое обсуждение всех плюсов и минусов, используя правильные посылки и факты, чтобы найти лучшее решение. Даже если в документах или комментариях есть неверные суждения — это добросовестные заблуждения, с которыми можно работать. Это здоровый брейншторм, мощная полезная, но редкая штука, к которой надо стремиться.
2) Заранее очень хочет конкретное решение
В такой ситуации без должной интеллектуальной дисциплины брейншторм превращается в питч.
Это может быть нечестный питч, когда человек идёт на явный обман в фактах и утверждениях. Или же, что на мой взгляд сильно более распространено, это может быть лукавый питч, когда факты и утверждения истинны, но правильно подобраны. Как это обычно бывает: плюсов у нужного решения много и все они замечательно описаны. Минусов у нужного решения практически нет, а какие есть — тьфу - даже и не минусы вовсе. («на собеседовании: — какие у вас недостатки? — я трудоголик!») И наоборот для нежелательных решений.
Лукавые питчи опасны тем, что они успешно маскируются под брейншторм. Они претендуют на честное обсуждение, но ими не являются. Такие питчи не приводят к лучшему решению, они приводят к решению, которое лучше «продали». Они показывают истину (не врут явно), но не являются правдивыми (не позволяют вам добраться до полной истины).
Я наблюдал очень много таких обсуждений и был частым получателем таких питчей. Иногда это весьма забавно, на уровне сравнения часов Ролекс и часов с лягушкой.
В самих питчах нет ничего заведомо плохого. Конечно было бы здорово, если бы все имели сильный навык абстрагирования от своих предпочтений и могли беспристрастно взвешивать плюсы и минусы идей. Но это очень и очень сложно (не могу сказать, что сам научился это делать в 100% случаев)
Поэтому питч тоже может быть хорошим инструментом, но это должен быть честный питч: «Я верю, что надо выбрать X по таким вот причинам, хочу убедить тебя честными приёмами, готов поменять мнение, если окажусь неправ». То есть:
— В нём заранее раскрывается, что это питч за конкретное решение, а не «наш справедливый анализ показал, что надо делать X»
— Там должны быть изложены истинные причины желания получить конкретное решение, без попытки скрыть их. Даже если эти причины эмоциональные или там «сердцем чую, что надо так» — это лучше чем лукавить и придумывать что-то (чуйка кстати у опытного человека тоже сильный сигнал)
— Там не должно быть заведомого лукавства в представлении и выборе фактов.
Инструменты разные есть, проблема редко в инструменте. Проблема возникает, когда одну штуку пытаются выдать за другую.
Это отличный инструмент, но он требует от всех сторон определённой интеллектуальной честности. А без этой честности вся затея теряет в полезности. Поясню, что я имею ввиду.
При написании и комментировании таких предложений, людей можно разделить на два типа:
— Человек действительно готов выбрать лучшее решение, не привязан сильно ни к одному. «Давайте найдём лучший подход, каким бы он ни был»
— Человек заранее очень хочет конкретное решение, сильно привязан к нему. «Надо именно так, я точно заранее знаю»
Рассмотрим их в деталях:
1) Действительно готов выбрать лучшее решение
Это честный брейншторм — открытое обсуждение всех плюсов и минусов, используя правильные посылки и факты, чтобы найти лучшее решение. Даже если в документах или комментариях есть неверные суждения — это добросовестные заблуждения, с которыми можно работать. Это здоровый брейншторм, мощная полезная, но редкая штука, к которой надо стремиться.
2) Заранее очень хочет конкретное решение
В такой ситуации без должной интеллектуальной дисциплины брейншторм превращается в питч.
Это может быть нечестный питч, когда человек идёт на явный обман в фактах и утверждениях. Или же, что на мой взгляд сильно более распространено, это может быть лукавый питч, когда факты и утверждения истинны, но правильно подобраны. Как это обычно бывает: плюсов у нужного решения много и все они замечательно описаны. Минусов у нужного решения практически нет, а какие есть — тьфу - даже и не минусы вовсе. («на собеседовании: — какие у вас недостатки? — я трудоголик!») И наоборот для нежелательных решений.
Лукавые питчи опасны тем, что они успешно маскируются под брейншторм. Они претендуют на честное обсуждение, но ими не являются. Такие питчи не приводят к лучшему решению, они приводят к решению, которое лучше «продали». Они показывают истину (не врут явно), но не являются правдивыми (не позволяют вам добраться до полной истины).
Я наблюдал очень много таких обсуждений и был частым получателем таких питчей. Иногда это весьма забавно, на уровне сравнения часов Ролекс и часов с лягушкой.
В самих питчах нет ничего заведомо плохого. Конечно было бы здорово, если бы все имели сильный навык абстрагирования от своих предпочтений и могли беспристрастно взвешивать плюсы и минусы идей. Но это очень и очень сложно (не могу сказать, что сам научился это делать в 100% случаев)
Поэтому питч тоже может быть хорошим инструментом, но это должен быть честный питч: «Я верю, что надо выбрать X по таким вот причинам, хочу убедить тебя честными приёмами, готов поменять мнение, если окажусь неправ». То есть:
— В нём заранее раскрывается, что это питч за конкретное решение, а не «наш справедливый анализ показал, что надо делать X»
— Там должны быть изложены истинные причины желания получить конкретное решение, без попытки скрыть их. Даже если эти причины эмоциональные или там «сердцем чую, что надо так» — это лучше чем лукавить и придумывать что-то (чуйка кстати у опытного человека тоже сильный сигнал)
— Там не должно быть заведомого лукавства в представлении и выборе фактов.
Инструменты разные есть, проблема редко в инструменте. Проблема возникает, когда одну штуку пытаются выдать за другую.
(временный пост, который я пишу каждый год в апреле)
Если вы хотите, чтобы я ответил на какой-то вопрос или осветил в канале какую-то тему, то можно написать вот тут: t.me/askifybot?start=au3yk
(не обещаю конкретных сроков ответа и оставляю за собой право не отвечать на совсем уж скучные вопросы, которые не приведут муз в движение)
Если вы хотите, чтобы я ответил на какой-то вопрос или осветил в канале какую-то тему, то можно написать вот тут: t.me/askifybot?start=au3yk
(не обещаю конкретных сроков ответа и оставляю за собой право не отвечать на совсем уж скучные вопросы, которые не приведут муз в движение)
Абстрагирование как отсечение или «медведи бывают разные».
Умение думать абстракциями это ключевой мыслительный инструмент. Чтобы размышлять о сложных вещах, строить в голове сложные модели мира, мы должны упростить, угрубить детали этой модели. Откинуть все несущественные (не влияющие сильно на результат симуляции модели, предсказания будущего по ней) для модели детали, оставив существенные.
Абстрагирование это отсечение несущественного для нашей текущей цели. Когда мы размышляем сколько стульев надо, чтобы все гости уселись, нам не важно — где сейчас эти стулья, какие они формы, какого цвета, четыре у них ножки или нет, даже получится ли вам их найти или нет. Всё это не важно и вы это отсекаете.
А когда маркетолог думает, как новый товар будет воспринят на рынке, то он или она не могут вообразить каждого потребителя в деталях, со всей сложностью каждого человека (кажется нам в голову помещается всего меньше десятка действительно сложных моделей людей). Поэтому модели потребителей сильно огрубляются, отбрасываются все ненужные качества, сохраняя только нужные — например какое-то нужное нам поведение или отношение. Это позволяет сильно упаковывать эти модели людей и говорить вещи типа «в этом городе наша потенциальный рынок это сто тысяч человек». То есть мы представили, смоделировали (возможно ошибочно — это не так важно тут) сто тысяч людей и их поведение, огрубив их модели до буквально карикатур.
Мы считаем, что умение абстрагироваться это что-то данное нам по умолчанию. Это совсем не так. Увидел недавно в твиттере очередной спор про то, нужно ли детям ограничивать экранное время и телефоны. Пара разных людей пишет два мнения, что: 1) кто-то даст настоящий телефон детям только к 15-16 (до этого кнопочный) 2) кто-то ограничивает своих детей на доступ к телефону, иначе они запойно играют ночами.
Вокруг этих двух мыслей начался праздничный карнавал мнений, который в своём большинстве сводился к подобным штукам:
— А вот МНЕ в детстве родители запрещали компьютер/телефон, я ОЧЕНЬ СТРАДАЛ(А), делал ПЛОХИЕ ВЕЩИ и их ОБМАНЫВАЛ(А). А как вырос, то у меня возникла ЗАВИСИМОСТЬ.
— А вот У МЕНЯ детям всё разрешено и у них НЕТ ПРОБЛЕМ, вы ПЛОХОЙ РОДИТЕЛЬ
— А вот МНЕ в детстве всё разрешали, и я вырос ХОРОШИМ ЧЕЛОВЕКОМ
И тд. Фокус исключительно на свой личный опыт и использования личного опыта как ультимативный аргумент. «— У людей часто с похмелья болит голова. — Не похоже на правду, у меня с похмелья ничего не болит».
Я уже писал про коварство идеализма, то есть господства всеоблемлющей неполной нерабочей модели мира над реальностью. Это обратная сторона этой проблемы — неумение мыслить абстракциями.
(продолжение)
Умение думать абстракциями это ключевой мыслительный инструмент. Чтобы размышлять о сложных вещах, строить в голове сложные модели мира, мы должны упростить, угрубить детали этой модели. Откинуть все несущественные (не влияющие сильно на результат симуляции модели, предсказания будущего по ней) для модели детали, оставив существенные.
Абстрагирование это отсечение несущественного для нашей текущей цели. Когда мы размышляем сколько стульев надо, чтобы все гости уселись, нам не важно — где сейчас эти стулья, какие они формы, какого цвета, четыре у них ножки или нет, даже получится ли вам их найти или нет. Всё это не важно и вы это отсекаете.
А когда маркетолог думает, как новый товар будет воспринят на рынке, то он или она не могут вообразить каждого потребителя в деталях, со всей сложностью каждого человека (кажется нам в голову помещается всего меньше десятка действительно сложных моделей людей). Поэтому модели потребителей сильно огрубляются, отбрасываются все ненужные качества, сохраняя только нужные — например какое-то нужное нам поведение или отношение. Это позволяет сильно упаковывать эти модели людей и говорить вещи типа «в этом городе наша потенциальный рынок это сто тысяч человек». То есть мы представили, смоделировали (возможно ошибочно — это не так важно тут) сто тысяч людей и их поведение, огрубив их модели до буквально карикатур.
Мы считаем, что умение абстрагироваться это что-то данное нам по умолчанию. Это совсем не так. Увидел недавно в твиттере очередной спор про то, нужно ли детям ограничивать экранное время и телефоны. Пара разных людей пишет два мнения, что: 1) кто-то даст настоящий телефон детям только к 15-16 (до этого кнопочный) 2) кто-то ограничивает своих детей на доступ к телефону, иначе они запойно играют ночами.
Вокруг этих двух мыслей начался праздничный карнавал мнений, который в своём большинстве сводился к подобным штукам:
— А вот МНЕ в детстве родители запрещали компьютер/телефон, я ОЧЕНЬ СТРАДАЛ(А), делал ПЛОХИЕ ВЕЩИ и их ОБМАНЫВАЛ(А). А как вырос, то у меня возникла ЗАВИСИМОСТЬ.
— А вот У МЕНЯ детям всё разрешено и у них НЕТ ПРОБЛЕМ, вы ПЛОХОЙ РОДИТЕЛЬ
— А вот МНЕ в детстве всё разрешали, и я вырос ХОРОШИМ ЧЕЛОВЕКОМ
И тд. Фокус исключительно на свой личный опыт и использования личного опыта как ультимативный аргумент. «— У людей часто с похмелья болит голова. — Не похоже на правду, у меня с похмелья ничего не болит».
Я уже писал про коварство идеализма, то есть господства всеоблемлющей неполной нерабочей модели мира над реальностью. Это обратная сторона этой проблемы — неумение мыслить абстракциями.
(продолжение)
(начало)
В замечательной статье А.Р.Лурия (известный советский психолог и учёный) «Культурные различия и интеллектуальная деятельность» описывается такое же поведение у неграмотных крестьян. Например при демонстрации этих геометрических фигур, они отказывались видеть любое сходство между фигурами №1 (круг) и №3 (незавершённый круг). «Первое — монета, второе — луна, ничего общего!»
Когда их просили называть цвета мотков окрашенной шерсти, то они называли их по сходным предметам из их окружения: «цвет тутовых листьев летом», «цвет молодого горошка». А при просьбе сгруппировать одинаковые мотки — отказывались, потому что же каждый моток немного отличается от другого.
Или например вопросы про группировку вещей:
> Мы попытались объяснить задачу, говоря: «Послушай, вот трое взрослых и один ребенок. Конечно, ребенок не принадлежит к этой группе».
> Рахмат отвечал: «Нет, мальчик должен остаться с другими!» «Видишь ли, все трое работают, и если им придется бегать за разными вещами, они никогда не закончат работу, а мальчик может бегать за них. Мальчик научится, и это будет лучше — они смогут вместе хорошо работать».
...
> Затем испытуемому показали рисунки птицы, ружье, кинжала и пули. Он сказал: «Ласточка сюда не подходит, нет, а ружье, оно заряжено пулей и убивает ласточку. Зато нужно разрезать птицу кинжалом — по-другому это сделать нельзя. То, что я сначала сказал про ласточку, — неверно. Все эти вещи подходят друг к другу».
> «Но ведь это — оружие. А как же насчет ласточки?»
> «Нет, она не оружие».
«Так это означает, что эти три предмета похожи друг на друга, а > ласточка к ним не подходит?»
> «Нет, птица тоже должна быть с ними. Иначе нечего будет стрелять».
...
> Затем ему показали рисунки стакана, сковородки, очков и бутылки. Он заметил: «Эти три подходят, но я не знаю, зачем ты сюда положил очки. Нет, пожалуй, они тоже подходят. Если человек плохо видит, ему приходится надевать очки, чтобы пообедать».
> «Но один человек сказал мне, что одна из этих вещей не подходит к группе».
> «Может быть, это у него в роду — думать таким образом. А я скажу, что все они подходят. В стакане нельзя варить пищу — в него можно наливать что-нибудь. Для готовки нужна сковорода, а чтобы лучше видеть — нужны очки. Нам нужны все эти четыре вещи — вот почему их положили вместе».
(продолжение)
В замечательной статье А.Р.Лурия (известный советский психолог и учёный) «Культурные различия и интеллектуальная деятельность» описывается такое же поведение у неграмотных крестьян. Например при демонстрации этих геометрических фигур, они отказывались видеть любое сходство между фигурами №1 (круг) и №3 (незавершённый круг). «Первое — монета, второе — луна, ничего общего!»
Когда их просили называть цвета мотков окрашенной шерсти, то они называли их по сходным предметам из их окружения: «цвет тутовых листьев летом», «цвет молодого горошка». А при просьбе сгруппировать одинаковые мотки — отказывались, потому что же каждый моток немного отличается от другого.
Или например вопросы про группировку вещей:
> Мы попытались объяснить задачу, говоря: «Послушай, вот трое взрослых и один ребенок. Конечно, ребенок не принадлежит к этой группе».
> Рахмат отвечал: «Нет, мальчик должен остаться с другими!» «Видишь ли, все трое работают, и если им придется бегать за разными вещами, они никогда не закончат работу, а мальчик может бегать за них. Мальчик научится, и это будет лучше — они смогут вместе хорошо работать».
...
> Затем испытуемому показали рисунки птицы, ружье, кинжала и пули. Он сказал: «Ласточка сюда не подходит, нет, а ружье, оно заряжено пулей и убивает ласточку. Зато нужно разрезать птицу кинжалом — по-другому это сделать нельзя. То, что я сначала сказал про ласточку, — неверно. Все эти вещи подходят друг к другу».
> «Но ведь это — оружие. А как же насчет ласточки?»
> «Нет, она не оружие».
«Так это означает, что эти три предмета похожи друг на друга, а > ласточка к ним не подходит?»
> «Нет, птица тоже должна быть с ними. Иначе нечего будет стрелять».
...
> Затем ему показали рисунки стакана, сковородки, очков и бутылки. Он заметил: «Эти три подходят, но я не знаю, зачем ты сюда положил очки. Нет, пожалуй, они тоже подходят. Если человек плохо видит, ему приходится надевать очки, чтобы пообедать».
> «Но один человек сказал мне, что одна из этих вещей не подходит к группе».
> «Может быть, это у него в роду — думать таким образом. А я скажу, что все они подходят. В стакане нельзя варить пищу — в него можно наливать что-нибудь. Для готовки нужна сковорода, а чтобы лучше видеть — нужны очки. Нам нужны все эти четыре вещи — вот почему их положили вместе».
(продолжение)
(предыдущее)
Такое же очень конкретное мышление, ориентированное только на личный опыт, присутствовало и при обсуждении выводов из посылок.
Например испытуемым давали следующий силлогизм: «На Дальнем севере, где снег, все медведи белые. Новая Земля — на Дальнем севере. Какого цвета там медведи?». Что же происходило:
> Такие испытуемые наотрез отказывались делать выводы из силлогизмов второго типа. Как правило, они отказывались даже принять большую посылку, заявляя: «Я никогда не был на севере и никогда не видел медведей». Один из наших испытуемых сказал: «Если Вы хотите, чтобы Вам ответили на этот вопрос, спросите людей, которые там побывали и видели их». Зачастую они игнорировали посылку и заменяли ее собственными сведениями, говоря, например: «Разные бывают медведи. Если родился красным, таким он и останется». Короче говоря, они пытались избежать решения задачи.
...
> Мы предъявили силлогизм: «Хлопок может расти только там, где жарко и сухо. В Англии холодно и сыро. Может ли там расти хлопок?»
> «Я не знаю».
> «Подумай об этом».
> «Я был только в Кашгаре. Ничего больше я не знаю».
> «Но на основании того, что я сказал, может ли хлопок там расти?»
> «Если земля хорошая, хлопок будет там расти, но если там сыро и земля плохая, он расти не будет. Если там похоже на Кашгар, он там тоже будет расти. Конечно, если почва там рыхлая, он тоже будет там расти».
> Затем силлогизм был повторен.
> «Что ты можешь заключить из моих слов?»
> «Если там холодно, он не будет расти. Если почва хорошая и рыхлая — будет».
> «Но на какую мысль наводят мои слова?»
> «Знаешь, мы — мусульмане, мы — кашгарцы. Мы никогда нигде не бывали и не знаем, жарко там или холодно».
> Был предъявлен другой силлогизм.
> «На Дальнем Севере, где снег, все медведи белые. Новая Земля — на Дальнем севере. Какого цвета там медведи?»
> «Медведи бывают разные».
При этом школьное образование убирало этот эффект. Люди из тех же мест, но уже с базовым c образованием, начинали уже думать абстракциями.
(продолжение)
Такое же очень конкретное мышление, ориентированное только на личный опыт, присутствовало и при обсуждении выводов из посылок.
Например испытуемым давали следующий силлогизм: «На Дальнем севере, где снег, все медведи белые. Новая Земля — на Дальнем севере. Какого цвета там медведи?». Что же происходило:
> Такие испытуемые наотрез отказывались делать выводы из силлогизмов второго типа. Как правило, они отказывались даже принять большую посылку, заявляя: «Я никогда не был на севере и никогда не видел медведей». Один из наших испытуемых сказал: «Если Вы хотите, чтобы Вам ответили на этот вопрос, спросите людей, которые там побывали и видели их». Зачастую они игнорировали посылку и заменяли ее собственными сведениями, говоря, например: «Разные бывают медведи. Если родился красным, таким он и останется». Короче говоря, они пытались избежать решения задачи.
...
> Мы предъявили силлогизм: «Хлопок может расти только там, где жарко и сухо. В Англии холодно и сыро. Может ли там расти хлопок?»
> «Я не знаю».
> «Подумай об этом».
> «Я был только в Кашгаре. Ничего больше я не знаю».
> «Но на основании того, что я сказал, может ли хлопок там расти?»
> «Если земля хорошая, хлопок будет там расти, но если там сыро и земля плохая, он расти не будет. Если там похоже на Кашгар, он там тоже будет расти. Конечно, если почва там рыхлая, он тоже будет там расти».
> Затем силлогизм был повторен.
> «Что ты можешь заключить из моих слов?»
> «Если там холодно, он не будет расти. Если почва хорошая и рыхлая — будет».
> «Но на какую мысль наводят мои слова?»
> «Знаешь, мы — мусульмане, мы — кашгарцы. Мы никогда нигде не бывали и не знаем, жарко там или холодно».
> Был предъявлен другой силлогизм.
> «На Дальнем Севере, где снег, все медведи белые. Новая Земля — на Дальнем севере. Какого цвета там медведи?»
> «Медведи бывают разные».
При этом школьное образование убирало этот эффект. Люди из тех же мест, но уже с базовым c образованием, начинали уже думать абстракциями.
(продолжение)
(предыдущее)
Интересно, что такое очень конкретное мышление это сильная защита от радиации чужих мнений, которые могут заставить нас делать что-то, что нам не выгодно (да ещё и радоваться в процессе).
Крестьянина спрашивают про белых медведей, а он не ведётся — какая-то мутная тема. Вот так ответишь логически, от своего имени, что медведи там белые. А тебе потом продемонстрируют, что там зоопарк есть, в котором привезённых коричневых держат. И всё — попал, соврал получается, могут и последствия быть. Такого человека сложно развести на то, чтобы он делал что-то в ущерб себе ради вроде логичных слов и идеологий. «— Железная логика показывает, что вы должны отдать нам все свои деньги. — Очень грустно, но это же логика! наука! Забирайте»
Обучение с одной стороны даёт нам невероятный мощный инструмент абстракции, с помощью которого люди создают всё вокруг. С другой, ради этого умения мы жертвуем частью своей защиты от влияния чужих слов.
При этом тот же крестьянин, которого общими словами не разведёшь, сам имеет уязвимости в неумении строить долгие умозаключения и предвидеть будущее в долгую, которые не сработают у людей абстрактного мышления. «Вот ты работаешь целый день и десят рублей в месяц имеешь, а барин спит на перине и тысячи имеет. А барыня с чертом сношается, сами видели. Поэтому барина надо убить, поместье сжечь, сразу после этого ты сам будешь на перине спать».
Как говорится где найдёшь, там потеряешь.
Так что абстрагирование это великолепный инструмент и мы должны радоваться, что он у нас есть. Мы воспринимаем его как должное, «есть у всех», но он таким, как видим ,не является. Но даже если у человека есть способность к абстрагированию, у него может не быть желания или привычки это делать.
Да и само абстрагирование, отсечение, поиск неважного это сложный баланс. Не отсекаешь вовсе, всё важно — не получится думать большие схемы, не получится находить работающие модели сложных систем. Отсекаешь слишком много — модели огрубляются, начнут плохо предсказывать будущее, будешь находить связи там, где их нет и легко впасть в ересь веры в единственную правильную модель мира.
Так что приятных, сбалансированных и удачных вам, друзья, отсечений.
Интересно, что такое очень конкретное мышление это сильная защита от радиации чужих мнений, которые могут заставить нас делать что-то, что нам не выгодно (да ещё и радоваться в процессе).
Крестьянина спрашивают про белых медведей, а он не ведётся — какая-то мутная тема. Вот так ответишь логически, от своего имени, что медведи там белые. А тебе потом продемонстрируют, что там зоопарк есть, в котором привезённых коричневых держат. И всё — попал, соврал получается, могут и последствия быть. Такого человека сложно развести на то, чтобы он делал что-то в ущерб себе ради вроде логичных слов и идеологий. «— Железная логика показывает, что вы должны отдать нам все свои деньги. — Очень грустно, но это же логика! наука! Забирайте»
Обучение с одной стороны даёт нам невероятный мощный инструмент абстракции, с помощью которого люди создают всё вокруг. С другой, ради этого умения мы жертвуем частью своей защиты от влияния чужих слов.
При этом тот же крестьянин, которого общими словами не разведёшь, сам имеет уязвимости в неумении строить долгие умозаключения и предвидеть будущее в долгую, которые не сработают у людей абстрактного мышления. «Вот ты работаешь целый день и десят рублей в месяц имеешь, а барин спит на перине и тысячи имеет. А барыня с чертом сношается, сами видели. Поэтому барина надо убить, поместье сжечь, сразу после этого ты сам будешь на перине спать».
Как говорится где найдёшь, там потеряешь.
Так что абстрагирование это великолепный инструмент и мы должны радоваться, что он у нас есть. Мы воспринимаем его как должное, «есть у всех», но он таким, как видим ,не является. Но даже если у человека есть способность к абстрагированию, у него может не быть желания или привычки это делать.
Да и само абстрагирование, отсечение, поиск неважного это сложный баланс. Не отсекаешь вовсе, всё важно — не получится думать большие схемы, не получится находить работающие модели сложных систем. Отсекаешь слишком много — модели огрубляются, начнут плохо предсказывать будущее, будешь находить связи там, где их нет и легко впасть в ересь веры в единственную правильную модель мира.
Так что приятных, сбалансированных и удачных вам, друзья, отсечений.
Меня спросили:
> К каким внерабочим вещам ты относишься (возможно частично) как к продукту?
> Отношения, дети, собственный путь, хобби, обустройство домашнего пространства и интерьера, что-то еще?
> Почему да или почему нет?
Прежде всего надо прояснить, что же такое «относиться как к продукту».
К термину «продуктовое мышление» у меня сложное отношение. С одной стороны у людей, которые что-то давно и успешно делают что-то для других людей, очевидно, есть особый взгляд на мир. С другой стороны большинство определений этого термина или 1) являются скрытой тавтологией: «продуктовое мышление это штука, которая помогает успешно делать продукт» — это одно и то же. Или же 2) неявно определяют его через отрицание заведомо плохого подхода: «это мышление c фокусом на реальной ценности для пользователя и бизнеса (а не на сроках, фичах)», другими словами это «вот знаете, когда реальной ценности нет и продукт неуспешен, вот так антитеза этому — продуктовое мышление».
На деле такие определения ничего не объясняют и не помогают этой штуке научиться. Статьи и посты на эту тему(а тема плодородная!) предлагают для обретения такого мышления или как-то внутри напрячься («начните генерировать ценность») или сразу переходят к рассказу о конкретных штуках-фреймворках(«думайте OODA циклами»).
А дело в том, что никакого отдельного «продуктового мышления» нет. Это дым и зеркала — просто удобный термин, чтобы побудить людей к действиям(«мы делаем продукт, но нет продуктового мышления, непорядок»).
Есть просто мышление и оно может быть эффективным, глубоким, полезным или нет. Всё сводится к а) пониманию того, как мы хотим изменить мир, б) пониманию куда надо ткнуть этот мир, чтобы он изменился и в) к наличию силы воли это сделать. А продукт ли это, цифровой или реальный, кино или книга, карьера или постройка дома и т.д. — разницы никакой.
Мы осознаём свои цели, вырабатываем модель мира достаточной нам точности и, проведя внутренние симуляции(этот этап часто не осознаётся явно), понимаем как надо ущипнуть мир, чтобы он дёрнулся в нужную нам сторону. Умение делать это стабильно и постоянно, обычно и называют «продуктовым мышлением».
Поэтому нет вещей к которым нельзя было бы теоретически отнестись «не как к продукту», потому что мы, люди, имеем амбицию менять всё в этом мире.
Этого может не происходить по трём основным причинам. Во-первых, непонимание или забывание своих целей, чего же мы хотим получить в итоге. Во-вторых, неполная или неверная модель мира, из-за чего действия не приводят к нужным результатам или даже цели будут поставлены долговременно вредные. И в-третьих, недостаток силы воли и желания ущипнуть мир, привести всё в движение.
Третья штука особенно важна, потому что этому сложно научить словами. Менять мир энергозатратно, поэтому проще принять status quo(«так было всегда, мы привыкли»). Нужно попробовать это сделать самому, посмотреть лично как это делают другие, почувствовать радость от того как мир проминается от наших действий, разрешить себе это сделать в конце концов.
(продолжение)
> К каким внерабочим вещам ты относишься (возможно частично) как к продукту?
> Отношения, дети, собственный путь, хобби, обустройство домашнего пространства и интерьера, что-то еще?
> Почему да или почему нет?
Прежде всего надо прояснить, что же такое «относиться как к продукту».
К термину «продуктовое мышление» у меня сложное отношение. С одной стороны у людей, которые что-то давно и успешно делают что-то для других людей, очевидно, есть особый взгляд на мир. С другой стороны большинство определений этого термина или 1) являются скрытой тавтологией: «продуктовое мышление это штука, которая помогает успешно делать продукт» — это одно и то же. Или же 2) неявно определяют его через отрицание заведомо плохого подхода: «это мышление c фокусом на реальной ценности для пользователя и бизнеса (а не на сроках, фичах)», другими словами это «вот знаете, когда реальной ценности нет и продукт неуспешен, вот так антитеза этому — продуктовое мышление».
На деле такие определения ничего не объясняют и не помогают этой штуке научиться. Статьи и посты на эту тему(а тема плодородная!) предлагают для обретения такого мышления или как-то внутри напрячься («начните генерировать ценность») или сразу переходят к рассказу о конкретных штуках-фреймворках(«думайте OODA циклами»).
А дело в том, что никакого отдельного «продуктового мышления» нет. Это дым и зеркала — просто удобный термин, чтобы побудить людей к действиям(«мы делаем продукт, но нет продуктового мышления, непорядок»).
Есть просто мышление и оно может быть эффективным, глубоким, полезным или нет. Всё сводится к а) пониманию того, как мы хотим изменить мир, б) пониманию куда надо ткнуть этот мир, чтобы он изменился и в) к наличию силы воли это сделать. А продукт ли это, цифровой или реальный, кино или книга, карьера или постройка дома и т.д. — разницы никакой.
Мы осознаём свои цели, вырабатываем модель мира достаточной нам точности и, проведя внутренние симуляции(этот этап часто не осознаётся явно), понимаем как надо ущипнуть мир, чтобы он дёрнулся в нужную нам сторону. Умение делать это стабильно и постоянно, обычно и называют «продуктовым мышлением».
Поэтому нет вещей к которым нельзя было бы теоретически отнестись «не как к продукту», потому что мы, люди, имеем амбицию менять всё в этом мире.
Этого может не происходить по трём основным причинам. Во-первых, непонимание или забывание своих целей, чего же мы хотим получить в итоге. Во-вторых, неполная или неверная модель мира, из-за чего действия не приводят к нужным результатам или даже цели будут поставлены долговременно вредные. И в-третьих, недостаток силы воли и желания ущипнуть мир, привести всё в движение.
Третья штука особенно важна, потому что этому сложно научить словами. Менять мир энергозатратно, поэтому проще принять status quo(«так было всегда, мы привыкли»). Нужно попробовать это сделать самому, посмотреть лично как это делают другие, почувствовать радость от того как мир проминается от наших действий, разрешить себе это сделать в конце концов.
(продолжение)
(начало)
И даже после этого очень сложно в таком режиме смотреть на весь мир — всё время думать про все штуки таким образом. Этот «прожектор внимания» ограничен(хоть и расширяется с опытом), поэтому надо его направлять на вещи важные именно вам. С вещами, которые важны мне (некоторые их них вы перечислили) и на которые хватает моего фокуса, я так и делаю. На остальные штуки попадает уже остаточный свет этого прожектора, что обычно правда приводит только к раздражению из-за неудобных вещей («могли бы сделать удобней») и непрошеным советам.
Я считаю всё это правильным подходом. Повторюсь, это не какой-то особенный «продуктовый подход», это просто правильный подход к миру и вещам как чему-то, что мы можем позволить себе менять и улучшать.
Но как и любой инструмент, этот подход также может приносить вред, если применить его механистически. Не все вещи и области требуют обязательного улучшения. Не все штуки надо менять под себя. Не во всех областях надо побеждать.
И дело не в том даже, что если заниматься всем-всем, то упустишь действительно важное. А в том, что некоторые части мира прекрасны сами по себе, прекрасны в своём несовершенстве и в несовпадении с нашими желаниями и ожиданиями. Попытка «улучшить» их где не надо, согласно нашему пониманию о совершенном, сделает их другими, может сломать их, что в итоге сделает хуже и нам.
Не все наши желания и цели здесь-и-сейчас правильны для нас долговременно. Умение отказаться от изменения несовершенной части мира, потому что она прекрасна в своем несовершенстве, такое же важное, как и умение делать подобные изменения.
И даже после этого очень сложно в таком режиме смотреть на весь мир — всё время думать про все штуки таким образом. Этот «прожектор внимания» ограничен(хоть и расширяется с опытом), поэтому надо его направлять на вещи важные именно вам. С вещами, которые важны мне (некоторые их них вы перечислили) и на которые хватает моего фокуса, я так и делаю. На остальные штуки попадает уже остаточный свет этого прожектора, что обычно правда приводит только к раздражению из-за неудобных вещей («могли бы сделать удобней») и непрошеным советам.
Я считаю всё это правильным подходом. Повторюсь, это не какой-то особенный «продуктовый подход», это просто правильный подход к миру и вещам как чему-то, что мы можем позволить себе менять и улучшать.
Но как и любой инструмент, этот подход также может приносить вред, если применить его механистически. Не все вещи и области требуют обязательного улучшения. Не все штуки надо менять под себя. Не во всех областях надо побеждать.
И дело не в том даже, что если заниматься всем-всем, то упустишь действительно важное. А в том, что некоторые части мира прекрасны сами по себе, прекрасны в своём несовершенстве и в несовпадении с нашими желаниями и ожиданиями. Попытка «улучшить» их где не надо, согласно нашему пониманию о совершенном, сделает их другими, может сломать их, что в итоге сделает хуже и нам.
Не все наши желания и цели здесь-и-сейчас правильны для нас долговременно. Умение отказаться от изменения несовершенной части мира, потому что она прекрасна в своем несовершенстве, такое же важное, как и умение делать подобные изменения.
В июне 2026 я выступил на конференции PeopleSense и поговорил про микроменеджмент. Ниже текстовая расшифровка моего рассказа.
Эта тема меня всегда интересовала, потому что я очень склонен к контролю. Это мне точно в куче ситуаций одновременно мешало и помогало. И замедляло и помогало добиваться выдающихся результатов. Мой рассказ это результат раздумий и желания разобраться в ситуации, понять «а как же всё это должно работать» и попытка упаковать все эти мысли в 30 минут разговора(многие нюансы пришлось опустить — увы, издержки формата).
Ожидаю, что половина читателей резко не согласится, а другая половина скажет «да, все так и есть!». Так и задумано. Я не нашёл окончательные ответы на все вопросы, но, надеюсь, пригласил к дискуссии, сподвиг поразмышлять над сложными вещами, дал более глубокое понимание того, что такое микроменеджмент и когда он может быть полезным инструментом.
→ https://qetz.al/essay/thoughts-on-micromanagement/#open1
Эта тема меня всегда интересовала, потому что я очень склонен к контролю. Это мне точно в куче ситуаций одновременно мешало и помогало. И замедляло и помогало добиваться выдающихся результатов. Мой рассказ это результат раздумий и желания разобраться в ситуации, понять «а как же всё это должно работать» и попытка упаковать все эти мысли в 30 минут разговора(многие нюансы пришлось опустить — увы, издержки формата).
Ожидаю, что половина читателей резко не согласится, а другая половина скажет «да, все так и есть!». Так и задумано. Я не нашёл окончательные ответы на все вопросы, но, надеюсь, пригласил к дискуссии, сподвиг поразмышлять над сложными вещами, дал более глубокое понимание того, что такое микроменеджмент и когда он может быть полезным инструментом.
→ https://qetz.al/essay/thoughts-on-micromanagement/#open1
Якоб фон Икскюль в своей книге «Путешествие в окружающие миры животных и людей» (1934) вводит понятие умвельта — собственный окружающий мир каждого существа. Общего мира, пространства и времени для всех живых существ нет. У существ одинаковая физическая реальность, но разная субъективная действительность. Каждый живёт в своём мире, который отличается от других, в своём умвельте[^1].
Икскюль приводит в пример знаменитый жизненный цикл взрослого клеща[^2]:
- Клещ через температуру и влажность воздуха понимает, что наступило оптимальное время для поисков. Он начинает взбираться наверх по травинке, используя свой светочувствительный покров, чтобы понять где «верх» (глаз у клеща нет). Наверху воздух суше, через какое-то время клещ обезвоживается и вынужден будет спустится вниз в подстилку, чтобы набрать воды из воздуха и после опять подняться.
- Когда клещ наверху, он следит за количеством углекислоты и элементами запаха хозяина (аммиак, масляная и молочная кислоты и т.д.). Если их становится больше, значит где-то рядом живое существо. Клещ начинает махать лапками. Сотрясение травинки, изменение освещённости — всё это тоже вызывает у клеща состояние готовности.
- Как только в состоянии готовности клеща что-то задевает, он цепляется своими лапками за это. Попав на тело, клещ начинает реагировать на другие сигналы: тепло, шерстистость, запах. Он ползает, лезет наверх, чтобы найти место наиболее подходящее для укуса.
- При нахождении подходящего места (тонкость кожи, нужный запах) клещ взрезает кожу хелицерами и приклеивает себя. После этого все предыдущие сигналы перестают иметь значение. Клещ начинает сосать кровь, перемежая это с впрыскиванием своей слюны. От этой еды клещ растёт и перестраивает себя. Это может продолжаться несколько суток, а то и недели у некоторых типов. При этом клещ следит за температурой и специальным веществом от разрушенных клеток(глутатионом), они необходимы для начала и продолжения сосания.
- Но у многих видов самка не насыщается до конца сразу, для этого ей нужен самец. Если он оказывается рядом на хозяине(у самца своя программа), то она (это была самка) спаривается и переходит в стадию максимального насыщения(а иногда самка уже попадает на хозяина оплодотворённой, в этом случае самец уже не нужен). После этого самка отпадает и уползает в земляную подстилку. Там она откладывает яйца и умирает.
Если мы попытаемся представить[^3] как выглядит мир клеща, то окажется, что он весьма ограничен. В нем есть углекислый газ, тепло, влажность, запахи, пространство хозяина, шерстистость, освещённость и тонкость кожи. И очень многих вещей у него просто нет, вместо них — пустота, ничто. Представьте себе нечто в котором есть волны тепла, влажности, запахов, а пространство под лапками воспринимается в том числе по критерию «тонкая ли это кожа». А больше нет ничего.
Cущество строит свой мир, свой умвельт, отрезая всё, что не важно и что оно не может и не хочет воспринимать. Для него существует лишь то, что имеет значение, что ему важно(один из синонимов умвельта это значимая среда).[^4] А разные предметы имеют разный смысл(тональность, в терминах Икскюля) для разных существ. [^5] Птицы и морские черепахи воспринимают магнитные поля. А для обычного человека эта часть мира не существует, она отрезана.
Создание умвельта происходит с помощью восприятия и действия. Другими словами: в наш мир попадают только те раздражители и сигналы, которые мы можем воспринять или с чем можем взаимодействовать, игнорируя всё остальное. Только то, что соответствует возможностям наших органов чувств и служит нашим нуждам.
На самом деле восприятие и действие это по сути одно и то же — ниточка между существом и миром. Все наши чувства на самом деле сводятся к осязанию (например и зрение и слух это восприятие нашим телом очень лёгких кусочков мира, а в случае с запахом, вкусом или осязанием — кусочки просто побольше, так что зрение это осязание), а действие к ударению. Поэтому мы строим, творим воспринимаемый мир буквально сталкиваясь с реальностью каждую секунду.
Это означает, что от того, как мы воспринимаем и как умеем действовать, зависит наш окружающий мир, умвельт. А разница в действиях и восприятии позволяет получить стратегическое преимущество за счёт более богатого, более наполненного мира. А ограниченность умвельта может эксплуатироваться конкурентами.
Например у мухи глаз имеет очень низкое разрешение. Поэтому муха просто не видит нити паутины, когда летит. В умвельте мухи просто нет паутины, пока не стало трагически поздно. Или например летающие существа после перехода из двумерности в трёхмерность получают преимущества, точно так же как какой-нибудь медведь, получивший доступ к четвёртому измерению, получил бы подавляющее преимущество(«чит-код») над своей добычей. Существа развивают свой умвельт, чтобы увеличить свои шансы выжить, проэксплуатировать недостатки умвельтов своих врагов или жертв, не попасться самим.
И человек тут пошёл дальше всех. Не обладая самыми продвинутыми органами восприятия и действия, он отрастил уникальный орган — орган познания и моделирования. Познание как орган восприятия и действия, который умственно трогает весь мир совершенно недоступными ранее способами. Атом нельзя увидеть глазом, он слишком мал, это физическое ограничение. Он не должен был стать частью нашего умвельта, точно также как гора Эверест не часть умвельта муравья средней полосы. Но мы нашли способ познать атомы и они теперь часть человеческого мира. Решая подумать про что-то, мы трогаем это что-то своим умом и в результате оно появляется в нашем умвельте.
Человек очень сильно расширил свой мир через умение познавать. Если умвельт это всё то, что имеет значение, то человеку важно всё. Мы приблизили свой субъективный мир к реальности за счёт фрактальности мышления, рефлексии и мета-подходов.
Если умвельт это результат нашей способности действовать и воспринимать, то из этого следует, что у разных людей разные умвельты. И какие-то более эффективные, а какие-то менее. Как существа, которые научились летать или же научились осязать мир на расстоянии, новые умения расширяют мир и дают преимущество.
Если мы можем что-то сделать или воспринять новым образом, то не обязательно нам это надо делать, но сам факт возможности расширяет наш мир. Новые знания, умения, решения «это важно, а это не важно» не просто делает вас больше. Оно делает мир вокруг вас, ваш умвельт, больше, богаче и многозвучнее. Вы — соавтор мира вокруг, он в том числе и отражение вас и того, что вы считаете важным.
Икскюль приводит в пример знаменитый жизненный цикл взрослого клеща[^2]:
- Клещ через температуру и влажность воздуха понимает, что наступило оптимальное время для поисков. Он начинает взбираться наверх по травинке, используя свой светочувствительный покров, чтобы понять где «верх» (глаз у клеща нет). Наверху воздух суше, через какое-то время клещ обезвоживается и вынужден будет спустится вниз в подстилку, чтобы набрать воды из воздуха и после опять подняться.
- Когда клещ наверху, он следит за количеством углекислоты и элементами запаха хозяина (аммиак, масляная и молочная кислоты и т.д.). Если их становится больше, значит где-то рядом живое существо. Клещ начинает махать лапками. Сотрясение травинки, изменение освещённости — всё это тоже вызывает у клеща состояние готовности.
- Как только в состоянии готовности клеща что-то задевает, он цепляется своими лапками за это. Попав на тело, клещ начинает реагировать на другие сигналы: тепло, шерстистость, запах. Он ползает, лезет наверх, чтобы найти место наиболее подходящее для укуса.
- При нахождении подходящего места (тонкость кожи, нужный запах) клещ взрезает кожу хелицерами и приклеивает себя. После этого все предыдущие сигналы перестают иметь значение. Клещ начинает сосать кровь, перемежая это с впрыскиванием своей слюны. От этой еды клещ растёт и перестраивает себя. Это может продолжаться несколько суток, а то и недели у некоторых типов. При этом клещ следит за температурой и специальным веществом от разрушенных клеток(глутатионом), они необходимы для начала и продолжения сосания.
- Но у многих видов самка не насыщается до конца сразу, для этого ей нужен самец. Если он оказывается рядом на хозяине(у самца своя программа), то она (это была самка) спаривается и переходит в стадию максимального насыщения(а иногда самка уже попадает на хозяина оплодотворённой, в этом случае самец уже не нужен). После этого самка отпадает и уползает в земляную подстилку. Там она откладывает яйца и умирает.
Если мы попытаемся представить[^3] как выглядит мир клеща, то окажется, что он весьма ограничен. В нем есть углекислый газ, тепло, влажность, запахи, пространство хозяина, шерстистость, освещённость и тонкость кожи. И очень многих вещей у него просто нет, вместо них — пустота, ничто. Представьте себе нечто в котором есть волны тепла, влажности, запахов, а пространство под лапками воспринимается в том числе по критерию «тонкая ли это кожа». А больше нет ничего.
Cущество строит свой мир, свой умвельт, отрезая всё, что не важно и что оно не может и не хочет воспринимать. Для него существует лишь то, что имеет значение, что ему важно(один из синонимов умвельта это значимая среда).[^4] А разные предметы имеют разный смысл(тональность, в терминах Икскюля) для разных существ. [^5] Птицы и морские черепахи воспринимают магнитные поля. А для обычного человека эта часть мира не существует, она отрезана.
Создание умвельта происходит с помощью восприятия и действия. Другими словами: в наш мир попадают только те раздражители и сигналы, которые мы можем воспринять или с чем можем взаимодействовать, игнорируя всё остальное. Только то, что соответствует возможностям наших органов чувств и служит нашим нуждам.
На самом деле восприятие и действие это по сути одно и то же — ниточка между существом и миром. Все наши чувства на самом деле сводятся к осязанию (например и зрение и слух это восприятие нашим телом очень лёгких кусочков мира, а в случае с запахом, вкусом или осязанием — кусочки просто побольше, так что зрение это осязание), а действие к ударению. Поэтому мы строим, творим воспринимаемый мир буквально сталкиваясь с реальностью каждую секунду.
Это означает, что от того, как мы воспринимаем и как умеем действовать, зависит наш окружающий мир, умвельт. А разница в действиях и восприятии позволяет получить стратегическое преимущество за счёт более богатого, более наполненного мира. А ограниченность умвельта может эксплуатироваться конкурентами.
Например у мухи глаз имеет очень низкое разрешение. Поэтому муха просто не видит нити паутины, когда летит. В умвельте мухи просто нет паутины, пока не стало трагически поздно. Или например летающие существа после перехода из двумерности в трёхмерность получают преимущества, точно так же как какой-нибудь медведь, получивший доступ к четвёртому измерению, получил бы подавляющее преимущество(«чит-код») над своей добычей. Существа развивают свой умвельт, чтобы увеличить свои шансы выжить, проэксплуатировать недостатки умвельтов своих врагов или жертв, не попасться самим.
И человек тут пошёл дальше всех. Не обладая самыми продвинутыми органами восприятия и действия, он отрастил уникальный орган — орган познания и моделирования. Познание как орган восприятия и действия, который умственно трогает весь мир совершенно недоступными ранее способами. Атом нельзя увидеть глазом, он слишком мал, это физическое ограничение. Он не должен был стать частью нашего умвельта, точно также как гора Эверест не часть умвельта муравья средней полосы. Но мы нашли способ познать атомы и они теперь часть человеческого мира. Решая подумать про что-то, мы трогаем это что-то своим умом и в результате оно появляется в нашем умвельте.
Человек очень сильно расширил свой мир через умение познавать. Если умвельт это всё то, что имеет значение, то человеку важно всё. Мы приблизили свой субъективный мир к реальности за счёт фрактальности мышления, рефлексии и мета-подходов.
Если умвельт это результат нашей способности действовать и воспринимать, то из этого следует, что у разных людей разные умвельты. И какие-то более эффективные, а какие-то менее. Как существа, которые научились летать или же научились осязать мир на расстоянии, новые умения расширяют мир и дают преимущество.
Если мы можем что-то сделать или воспринять новым образом, то не обязательно нам это надо делать, но сам факт возможности расширяет наш мир. Новые знания, умения, решения «это важно, а это не важно» не просто делает вас больше. Оно делает мир вокруг вас, ваш умвельт, больше, богаче и многозвучнее. Вы — соавтор мира вокруг, он в том числе и отражение вас и того, что вы считаете важным.
Qetzal · ad libitum, ad infinitum
Якоб фон Икскюль в своей книге «Путешествие в окружающие миры животных и людей» (1934) вводит понятие умвельта — собственный окружающий мир каждого существа. Общего мира, пространства и времени для всех живых существ нет. У существ одинаковая физическая реальность…
P.S. Заметки к написанному:
[^1]: Сейчас субъективность восприятия у существ это общее место. Но в начале XX века эти мысли воспринимались по другому. Икскюль аргументирует с теми, кто считает животных автоматами на инстинктах(«тут нажали, там дёрнулось») и заявляет, что внутри живёт субъект со своим восприятием. По нынешним меркам мысль достаточно банальна, но Икскюль очень хорошо(в какой-то момент даже поэтично!) её описывает и объясняет.
[^2]: Пример с клещём настолько знаменитый, что на него потом ссылались разные другие известные философы. За последние сто лет мы продвинулись сильно вперёд в понимании жизни клещей. Икскюль в своей книге приводит сильно упрощённый цикл жизни и восприятия клеща(«залез на травинку — ждём запах жертвы — кусаем там, где тонко и тепло»). Я привожу более актуальный. Но даже в таком виде это большое упрощение, например я описываю взрослого клеща, опуская отдельные циклы личинок и нимфы. Так что мир клеща ограничен, но всё же достаточно сложен.
[^3]: Мы конечно не можем представить каклетучая мышь клещ воспринимает мир. Это всё литературная метафора. Но допущение, что воспринимаемый мир это прокси ощущений и возможных действий мне кажется разумным. Поэтому представить то, что клещ не воспринимает, чего у него нет — проще. Также для понимания умвельтов неплоха и доступна книга Эда Йонга «Необъятный мир», описывающая различные миры животных(но со скепсисом отнеситесь к его выводам, автор излишне пессимистичен).
[^4]: В каком-то смысле мы идеально адаптированы к нашему умвельту. Что не удивительно, мы же его сами себе и создаём автоматически. Адаптирован это не значит, что там идеально счастливая жизнь. А что умвельт и существо взаимно подогнаны друг под друга. Паук плетёт паутину и она адаптирована под размер мухи, которая часть умвельта паука. (кто плёл другие паутины — не выжил)
[^5]: Один и тот же предмет в разных умвельтах имеет разную важность, воспринимается по-разному и взаимодействует по-разному. У него разные значения, тональности. Икскюль приводит пример старого дуба в лесу: для дровосека это источник древесины, для маленькой девочки — магическое существо в котором мерещится злое лицо, для лисы — крыша над её домом, для совы — дом, для белки — дороги, а для муравья — целый мир.
[^1]: Сейчас субъективность восприятия у существ это общее место. Но в начале XX века эти мысли воспринимались по другому. Икскюль аргументирует с теми, кто считает животных автоматами на инстинктах(«тут нажали, там дёрнулось») и заявляет, что внутри живёт субъект со своим восприятием. По нынешним меркам мысль достаточно банальна, но Икскюль очень хорошо(в какой-то момент даже поэтично!) её описывает и объясняет.
[^2]: Пример с клещём настолько знаменитый, что на него потом ссылались разные другие известные философы. За последние сто лет мы продвинулись сильно вперёд в понимании жизни клещей. Икскюль в своей книге приводит сильно упрощённый цикл жизни и восприятия клеща(«залез на травинку — ждём запах жертвы — кусаем там, где тонко и тепло»). Я привожу более актуальный. Но даже в таком виде это большое упрощение, например я описываю взрослого клеща, опуская отдельные циклы личинок и нимфы. Так что мир клеща ограничен, но всё же достаточно сложен.
[^3]: Мы конечно не можем представить как
[^4]: В каком-то смысле мы идеально адаптированы к нашему умвельту. Что не удивительно, мы же его сами себе и создаём автоматически. Адаптирован это не значит, что там идеально счастливая жизнь. А что умвельт и существо взаимно подогнаны друг под друга. Паук плетёт паутину и она адаптирована под размер мухи, которая часть умвельта паука. (кто плёл другие паутины — не выжил)
[^5]: Один и тот же предмет в разных умвельтах имеет разную важность, воспринимается по-разному и взаимодействует по-разному. У него разные значения, тональности. Икскюль приводит пример старого дуба в лесу: для дровосека это источник древесины, для маленькой девочки — магическое существо в котором мерещится злое лицо, для лисы — крыша над её домом, для совы — дом, для белки — дороги, а для муравья — целый мир.
Золотой перстень Гига
Эта смешная картинка поднимает важный вопрос этики, который обсуждается тысячелетиями. Зачем ограничивать себя? Почему бы не делать вообще, что хочется, если последствий никаких?
Нажали ли бы вы на кнопку, которая безболезненно стёрла неприятного вам, но обычного человека, если бы про это никто не узнал? А перешли бы вы улицу на красный свет ночью или дождались бы зелёного, когда вокруг точно нет машин и вы не торопитесь?
Возможные ответы на этот вопрос, кажется, можно свести к четырём группам:
— Иначе нельзя
Поступать правильно это встроенная природа человека или нашего разума. Человек(ну или его разум) в этом мире сам требует этого. Кто же может — сломан или вообще не человек.
— У этого хорошие последствия для вас и/или общества
Поступать правильно и следование нормам приводит к хорошим последствиям для вас и общества. Это общественный договор ради общей выгоды. Общество наказывает нарушителей и самоограничивает себя, чтобы повысить уровень счастья у всех и избежать «войны всех против всех». Или вы следуете нормам, потому что в итоге нормам следуют все и в итоге выигрываете и вы (лично или ваши гены). Если быть добродетельным, то придёшь к счастью, а если нет — будешь несчастным.
— Требование высшей силы
Есть высшая сила, которая требует от нас этого. Так устроен созданный этой силой мир, кто нарушает эти правила, тот идёт против самой сути мира и будет наказан (при жизни или после).
— Требования других и привычка
Следование нормам это привычка, которой следуют потому что их так учили или же это подчинение требованиям конкретных интересантов («сильных»). Люди не понимают «как иначе можно». Путь согласия с нормами убирает немедленную боль от нарушения норм и наиболее энергосберегающ.
Человек, размышляющий о морали, в итоге приходит к одной из этих идей или к их комбинации. Я же хочу предложить вам ещё один не вполне очевидный взгляд на этот вопрос — зачем следовать правилам, если никто не узнает.
Но для начала надо проговорить несколько вещей.
Два начала человека и что есть мы
Философы и учёные всегда пытались структурировать разум, душу, личность человека: из каких частей она состоит. У человека бывают внутренние конфликты — это признак существования несоглашающихся внутренних начал. Разные философы делят душу по своему и называют по разному, но в подходах большинства видна дихотомия[^1]: разумное начало, ум и страстное, чувственное, телесное, желающее.
Страстное начало заставляет разумное двигаться и хотеть. Разумное начало же сдерживает страстное и делает из человека — человека, а не животное. Это проявляется и в языке. Что говорят, когда кто-то ведёт себя абсолютно невоздержанно? «Ну ты и животное!»
Мы — это не только наше тело, если говорить практически. Да, с точки зрения законов, если завтра в вашей голове поселится кто-то новый, то государство признает его вами(на чём стоит вся индустрия книг про попаданцев). Но в жизни все скажут: «ты стал другим человеком».
Кажется, что наша личность помимо тела(«железа», на котором мы запущены) состоит из a) памяти и модели мира б) модели себя и работающего самопредсказания своих поступков («я вот такой и делаю вот так»).
И вот в этом представлении себя у нас есть ограничения. Точки, система координат, набор ситуаций, в которой наше разумное начало подчиняет себе чувственное. То есть заставляет делать что-то неприятное, потому что «надо» или же останавливает от приятного, потому что «так нельзя».
Мы, люди, научились самодрессировке. Мы научились находить удовольствие в неприятном и неудобном. Мы научились получать неудовольствие от приятного[^2]. Мы ходим в одежде, даже если очень жарко и морщимся, если кто-то ест руками и громко чавкает. Мы укрощаем себя так, что наша страстная, чувственная часть научилась хотеть нужного и не хотеть ненужного. [^3]
Я утверждаю, что этот набор ограничений, самопринуждений и разрешений разный у каждого человека и он не просто делает нас отдельной личностью, а буквально создаёт отдельные моральные подвиды(альтернативно — идентичности) людей. Конечно это не единственное, что нас друг от друга отличает. Моё утверждение в том, что это отличает нас друг от друга тоже, создавая похожие, но разные виды.
Глубоко внутри себя мы видим эти различия, хотя обычно и не говорим о них (разделение людей на подвиды это достаточно табуированная тема). Но нам сложно понимать людей, которые делают что-то сильно противоречащее нашим убеждениям («что у них в голове?»). А если кто-то делает совсем мерзкое дело, то наш язык выдаёт наши глубинные мысли: «да это совсем не по человечески!», «нечеловеческая жестокость!» Мы отказываем признавать такое существо человеком, который равен нам. Это какой-то другой вид человека, не как мы. Или когда человек после невозможности отдать долг идёт и стреляется. «У меня есть честь, господа». То есть «если я это не сделаю, то я и моё общество будут считать меня кем-то другим, я сам стану другим».
Это не значит, что все другие моральные подвиды как-то заведомо плохи (хотя есть и плохие для нас, с нашей точки зрения). Ответ на вопрос кто лучше: шимпанзе или бонобо, прост — все хорошие, но они разные.
Зачем же следовать правилам?
Если есть два начала личности: разумная и страстная, если разумная где-то ограничивает страстную, а где-то позволяет ей действовать и эти точки напряжения создают нас как личность и делают нас частью определённого подвида, то ответ становится очевиден.
Надо вести себя правильно, согласно своим текущим ограничениям и установкам, чтобы сохранить себя как текущую личность. Любое живое хочет продолжить себя в будущее, сохранить свою структуру(см. Спинозовский конатус) — мы не исключение.
Конечно если вас не устраивает ваша текущая личность, то вы можете менять свои ограничения и установки, сносить несущие стены личности, чтобы стать кем-то другим.
Но если вас ваша текущая личность устраивает и вы видите в ней ценность, то случайный или полуслучайный («а захотелось») отказ от ограничения своего страстного начала (или ограничение себя так, где вы хотите разрешать) — потенциально превращает вас в другого человека, в другой подвид[^4]. А хотите ли вы это делать неосознанно?
Ведь проблема неосознанного перехода в другой вид в том, что после превращения вы не захотите возвращаться обратно и будете считать превращение хорошим изменением. Но старого вас, который бы не хотел это делать, уже нет. Он исчез.[^5]
Я повторюсь, это не всегда плохо. Но этот переход всегда должно быть осознанным решением. Никогда случайным. Это должно быть решение изменить личность, а не решение сделать какое-то новое действие.
Ведь если нет никаких долговременных последствий, то почему бы вам просто не начать есть других живых людей(воровать кошельки, хамить всем в трамвае и т.д. и т.п.)? Да потому что вы уже считаете, что это неправильно и если начать, вы станете совершенно другим человеком, другим видом, если позволите[^6]. Homo anthropophagus.
Поэтому для некоторых людей ответ на вопрос «почему вы не переходите улицу на красный ночью, когда вокруг точно нет машин» прост — «потому что я не хочу быть человеком, который так делает». И наоборот, для каких-то людей ответ «я не хочу быть человеком, который тупо теряет время, когда можно безопасно нарушить правила». Разные подвиды, которые выглядят одинаково и сосуществуют вместе.
Этот подход заведомо не объясняет, что такое хорошо, а что такое плохо, что есть добродетель и что есть злоделие. Я не пытаюсь ответить на этот вопрос. Вместо этого я отвечаю на вопрос «зачем следовать правилам, если можно делать всё что угодно». И ответ — эти правила, ограничения — часть несущих стен нашей личности, поэтому если(если!) вы хотите остаться этой личностью — эти стены вам нужны[^7] [^8].
Эта смешная картинка поднимает важный вопрос этики, который обсуждается тысячелетиями. Зачем ограничивать себя? Почему бы не делать вообще, что хочется, если последствий никаких?
Нажали ли бы вы на кнопку, которая безболезненно стёрла неприятного вам, но обычного человека, если бы про это никто не узнал? А перешли бы вы улицу на красный свет ночью или дождались бы зелёного, когда вокруг точно нет машин и вы не торопитесь?
Возможные ответы на этот вопрос, кажется, можно свести к четырём группам:
— Иначе нельзя
Поступать правильно это встроенная природа человека или нашего разума. Человек(ну или его разум) в этом мире сам требует этого. Кто же может — сломан или вообще не человек.
— У этого хорошие последствия для вас и/или общества
Поступать правильно и следование нормам приводит к хорошим последствиям для вас и общества. Это общественный договор ради общей выгоды. Общество наказывает нарушителей и самоограничивает себя, чтобы повысить уровень счастья у всех и избежать «войны всех против всех». Или вы следуете нормам, потому что в итоге нормам следуют все и в итоге выигрываете и вы (лично или ваши гены). Если быть добродетельным, то придёшь к счастью, а если нет — будешь несчастным.
— Требование высшей силы
Есть высшая сила, которая требует от нас этого. Так устроен созданный этой силой мир, кто нарушает эти правила, тот идёт против самой сути мира и будет наказан (при жизни или после).
— Требования других и привычка
Следование нормам это привычка, которой следуют потому что их так учили или же это подчинение требованиям конкретных интересантов («сильных»). Люди не понимают «как иначе можно». Путь согласия с нормами убирает немедленную боль от нарушения норм и наиболее энергосберегающ.
Человек, размышляющий о морали, в итоге приходит к одной из этих идей или к их комбинации. Я же хочу предложить вам ещё один не вполне очевидный взгляд на этот вопрос — зачем следовать правилам, если никто не узнает.
Но для начала надо проговорить несколько вещей.
Два начала человека и что есть мы
Философы и учёные всегда пытались структурировать разум, душу, личность человека: из каких частей она состоит. У человека бывают внутренние конфликты — это признак существования несоглашающихся внутренних начал. Разные философы делят душу по своему и называют по разному, но в подходах большинства видна дихотомия[^1]: разумное начало, ум и страстное, чувственное, телесное, желающее.
Страстное начало заставляет разумное двигаться и хотеть. Разумное начало же сдерживает страстное и делает из человека — человека, а не животное. Это проявляется и в языке. Что говорят, когда кто-то ведёт себя абсолютно невоздержанно? «Ну ты и животное!»
Мы — это не только наше тело, если говорить практически. Да, с точки зрения законов, если завтра в вашей голове поселится кто-то новый, то государство признает его вами(на чём стоит вся индустрия книг про попаданцев). Но в жизни все скажут: «ты стал другим человеком».
Кажется, что наша личность помимо тела(«железа», на котором мы запущены) состоит из a) памяти и модели мира б) модели себя и работающего самопредсказания своих поступков («я вот такой и делаю вот так»).
И вот в этом представлении себя у нас есть ограничения. Точки, система координат, набор ситуаций, в которой наше разумное начало подчиняет себе чувственное. То есть заставляет делать что-то неприятное, потому что «надо» или же останавливает от приятного, потому что «так нельзя».
Мы, люди, научились самодрессировке. Мы научились находить удовольствие в неприятном и неудобном. Мы научились получать неудовольствие от приятного[^2]. Мы ходим в одежде, даже если очень жарко и морщимся, если кто-то ест руками и громко чавкает. Мы укрощаем себя так, что наша страстная, чувственная часть научилась хотеть нужного и не хотеть ненужного. [^3]
Я утверждаю, что этот набор ограничений, самопринуждений и разрешений разный у каждого человека и он не просто делает нас отдельной личностью, а буквально создаёт отдельные моральные подвиды(альтернативно — идентичности) людей. Конечно это не единственное, что нас друг от друга отличает. Моё утверждение в том, что это отличает нас друг от друга тоже, создавая похожие, но разные виды.
Глубоко внутри себя мы видим эти различия, хотя обычно и не говорим о них (разделение людей на подвиды это достаточно табуированная тема). Но нам сложно понимать людей, которые делают что-то сильно противоречащее нашим убеждениям («что у них в голове?»). А если кто-то делает совсем мерзкое дело, то наш язык выдаёт наши глубинные мысли: «да это совсем не по человечески!», «нечеловеческая жестокость!» Мы отказываем признавать такое существо человеком, который равен нам. Это какой-то другой вид человека, не как мы. Или когда человек после невозможности отдать долг идёт и стреляется. «У меня есть честь, господа». То есть «если я это не сделаю, то я и моё общество будут считать меня кем-то другим, я сам стану другим».
Это не значит, что все другие моральные подвиды как-то заведомо плохи (хотя есть и плохие для нас, с нашей точки зрения). Ответ на вопрос кто лучше: шимпанзе или бонобо, прост — все хорошие, но они разные.
Зачем же следовать правилам?
Если есть два начала личности: разумная и страстная, если разумная где-то ограничивает страстную, а где-то позволяет ей действовать и эти точки напряжения создают нас как личность и делают нас частью определённого подвида, то ответ становится очевиден.
Надо вести себя правильно, согласно своим текущим ограничениям и установкам, чтобы сохранить себя как текущую личность. Любое живое хочет продолжить себя в будущее, сохранить свою структуру(см. Спинозовский конатус) — мы не исключение.
Конечно если вас не устраивает ваша текущая личность, то вы можете менять свои ограничения и установки, сносить несущие стены личности, чтобы стать кем-то другим.
Но если вас ваша текущая личность устраивает и вы видите в ней ценность, то случайный или полуслучайный («а захотелось») отказ от ограничения своего страстного начала (или ограничение себя так, где вы хотите разрешать) — потенциально превращает вас в другого человека, в другой подвид[^4]. А хотите ли вы это делать неосознанно?
Ведь проблема неосознанного перехода в другой вид в том, что после превращения вы не захотите возвращаться обратно и будете считать превращение хорошим изменением. Но старого вас, который бы не хотел это делать, уже нет. Он исчез.[^5]
Я повторюсь, это не всегда плохо. Но этот переход всегда должно быть осознанным решением. Никогда случайным. Это должно быть решение изменить личность, а не решение сделать какое-то новое действие.
Ведь если нет никаких долговременных последствий, то почему бы вам просто не начать есть других живых людей(воровать кошельки, хамить всем в трамвае и т.д. и т.п.)? Да потому что вы уже считаете, что это неправильно и если начать, вы станете совершенно другим человеком, другим видом, если позволите[^6]. Homo anthropophagus.
Поэтому для некоторых людей ответ на вопрос «почему вы не переходите улицу на красный ночью, когда вокруг точно нет машин» прост — «потому что я не хочу быть человеком, который так делает». И наоборот, для каких-то людей ответ «я не хочу быть человеком, который тупо теряет время, когда можно безопасно нарушить правила». Разные подвиды, которые выглядят одинаково и сосуществуют вместе.
Этот подход заведомо не объясняет, что такое хорошо, а что такое плохо, что есть добродетель и что есть злоделие. Я не пытаюсь ответить на этот вопрос. Вместо этого я отвечаю на вопрос «зачем следовать правилам, если можно делать всё что угодно». И ответ — эти правила, ограничения — часть несущих стен нашей личности, поэтому если(если!) вы хотите остаться этой личностью — эти стены вам нужны[^7] [^8].
Qetzal · ad libitum, ad infinitum
Золотой перстень Гига Эта смешная картинка поднимает важный вопрос этики, который обсуждается тысячелетиями. Зачем ограничивать себя? Почему бы не делать вообще, что хочется, если последствий никаких? Нажали ли бы вы на кнопку, которая безболезненно стёрла…
P.S. Заметки к написанному:
[^1]: Платон классически разделяет душу на три части: разумную, яростную и вожделеющую. Для простоты я беру схему с двумя. Вообще дихотомия быстрого-эмоционального-глубинного и медленного-разумного есть очень у многих, вспомним даже Канемана с «Системой 1» и «Системой 2».
[^2]: Умение самодрессировать себя это путь воcхождения от животного к человеку и выше. Но это уже тема отдельного разговора. Кстати это умение укрощать и перепрограммировать свою чувственную, эмоциональную сторону идёт не только от разума. Тут влияют общество и родители, особенно в начале взросления. Так что это частично не только самодрессировка, но и просто дрессировка. И точно также также ограничения идут не только от укрощения только чувственной части. Разум вполне может наложить сам на себя ограничения. Я не рассматриваю в деталях эту часть, потому что как минимум у таких ограничений есть рациональные причины. Меня же интересуют ситуации, когда таких видимых причин нет. Также может возникнуть вопрос, а в чём тогда отличие этой внешней дрессировки от четвёртого пункта в списке моральных причин(«Требования других и привычка»)? Я не рассматриваю причины возникновения ограничения, а отношение к ним в настоящем. Четвёртый пункт это про недобровольность или неосознанность принятия правил. Я же веду речь про добровольное следование им, даже если изначально мы их получили недобровольно.
[^3]: Оригинальный список смертных грехов это кстати хороший набор областей, укрощением которых мы занимаемся: похоть(и в целом желание избыточного удовольствия) и сверхпотребление, жадность, печаль/уныние/лень, гнев, тщеславие/гордость/спесь, зависть.
[^4]: Превращение в другой «моральный подвид» не обязательно происходит моментально от каждого изменения. Да, есть события, которые резко меняют человека. Но чаще это скользкая дорожка, постепенное привыкание к мысли «а я и так могу». Мы прекрасно задним числом объясняем себе что угодно, лишь бы чувствовать себя хорошо и правыми. Так что изменения могут быть весьма незаметными, но необратимыми.
[^5]: Возникает вопрос: а чем старая личность лучше чем новая? Какие-такие у неё привилегии, что мы хотим её защитить? Да никаких. Мы хотим сохранить старую личность только потому, что сейчас являемся ей. Наше «я» — это устойчивая самомодель.
[^6]: Кто-то скажет, что эти доводы слишком сосредоточены на субъекте, а не на жертве. Не нужно есть других живых людей, потому что людям плохо, а не из-за эгоистических мотивов боязни потерять себя. Это справедливая претензия. Но почему нам важно, чтобы другим людям не было плохо? Потому что мы так устроены, что чувствуем их боль как свою. Есть люди, которые устроены по другому — это социопаты, которые сильно отличаются от обычных людей (и мы снова возвращаемся к подвидам).
[^7]: Поэтому возможно подростки, дети, асоциальные личности чаще нарушают правила — они или не держатся за старую личность или же только строят её.
[^8]: Я хочу ещё раз подчеркнуть, что речь идёт именно не о причинах «поступать хорошо», а о том, почему не стоит откидывать все правила, ведь «Бога нет, всё можно». Ещё одна причина этого не делать может быть не в том(не только в том — уточню), что эти правила зашиты в нас или у правил хорошие последствия или этого требует высшая сила или же нас заставляют это делать или мы просто привыкли им следовать. А в том, что это убивает нашу текущую личность, идентичность, которая в том числе построена на добровольных ограничениях. Некоторые читатели, возможно, спросят ещё раз (см. комментарий №2)— а в чём же разница между следованию правилам, потому что это часть нашей личности(которую мы возможно и не выбирали!) и обычной привычкой? Разница в том, что мы делаем следуем правилам по привычке, потому что это позволяет сохранить энергию(«действовать по готовым схемам»). А добровольное следование правилам заставляет нас тратить дополнительную энергию, чтобы сохранять себя.
[^1]: Платон классически разделяет душу на три части: разумную, яростную и вожделеющую. Для простоты я беру схему с двумя. Вообще дихотомия быстрого-эмоционального-глубинного и медленного-разумного есть очень у многих, вспомним даже Канемана с «Системой 1» и «Системой 2».
[^2]: Умение самодрессировать себя это путь воcхождения от животного к человеку и выше. Но это уже тема отдельного разговора. Кстати это умение укрощать и перепрограммировать свою чувственную, эмоциональную сторону идёт не только от разума. Тут влияют общество и родители, особенно в начале взросления. Так что это частично не только самодрессировка, но и просто дрессировка. И точно также также ограничения идут не только от укрощения только чувственной части. Разум вполне может наложить сам на себя ограничения. Я не рассматриваю в деталях эту часть, потому что как минимум у таких ограничений есть рациональные причины. Меня же интересуют ситуации, когда таких видимых причин нет. Также может возникнуть вопрос, а в чём тогда отличие этой внешней дрессировки от четвёртого пункта в списке моральных причин(«Требования других и привычка»)? Я не рассматриваю причины возникновения ограничения, а отношение к ним в настоящем. Четвёртый пункт это про недобровольность или неосознанность принятия правил. Я же веду речь про добровольное следование им, даже если изначально мы их получили недобровольно.
[^3]: Оригинальный список смертных грехов это кстати хороший набор областей, укрощением которых мы занимаемся: похоть(и в целом желание избыточного удовольствия) и сверхпотребление, жадность, печаль/уныние/лень, гнев, тщеславие/гордость/спесь, зависть.
[^4]: Превращение в другой «моральный подвид» не обязательно происходит моментально от каждого изменения. Да, есть события, которые резко меняют человека. Но чаще это скользкая дорожка, постепенное привыкание к мысли «а я и так могу». Мы прекрасно задним числом объясняем себе что угодно, лишь бы чувствовать себя хорошо и правыми. Так что изменения могут быть весьма незаметными, но необратимыми.
[^5]: Возникает вопрос: а чем старая личность лучше чем новая? Какие-такие у неё привилегии, что мы хотим её защитить? Да никаких. Мы хотим сохранить старую личность только потому, что сейчас являемся ей. Наше «я» — это устойчивая самомодель.
[^6]: Кто-то скажет, что эти доводы слишком сосредоточены на субъекте, а не на жертве. Не нужно есть других живых людей, потому что людям плохо, а не из-за эгоистических мотивов боязни потерять себя. Это справедливая претензия. Но почему нам важно, чтобы другим людям не было плохо? Потому что мы так устроены, что чувствуем их боль как свою. Есть люди, которые устроены по другому — это социопаты, которые сильно отличаются от обычных людей (и мы снова возвращаемся к подвидам).
[^7]: Поэтому возможно подростки, дети, асоциальные личности чаще нарушают правила — они или не держатся за старую личность или же только строят её.
[^8]: Я хочу ещё раз подчеркнуть, что речь идёт именно не о причинах «поступать хорошо», а о том, почему не стоит откидывать все правила, ведь «Бога нет, всё можно». Ещё одна причина этого не делать может быть не в том(не только в том — уточню), что эти правила зашиты в нас или у правил хорошие последствия или этого требует высшая сила или же нас заставляют это делать или мы просто привыкли им следовать. А в том, что это убивает нашу текущую личность, идентичность, которая в том числе построена на добровольных ограничениях. Некоторые читатели, возможно, спросят ещё раз (см. комментарий №2)— а в чём же разница между следованию правилам, потому что это часть нашей личности(которую мы возможно и не выбирали!) и обычной привычкой? Разница в том, что мы делаем следуем правилам по привычке, потому что это позволяет сохранить энергию(«действовать по готовым схемам»). А добровольное следование правилам заставляет нас тратить дополнительную энергию, чтобы сохранять себя.
Роберт Киган, американский психолог и учёный, предлагает интересную модель¹ развития человека: шесть стадий взросления².
В этой модели он предлагает рассматривать глубинное устройство личности как взаимодействие субъекта и объектов. Где и субъект и объекты часть нас, но субъект это то, чем мы являемся, а объект — то, чем владеем и управляем.
Субъект это мы, «материя» нашего я, нашей идентичности. Мы не замечаем сам субъект и не можем на него влиять, потому что мы и есть он³. Объекты же это наши инструменты, которыми мы пользуемся и которые контролируем. Тоже моё, но уже не я.
Человек проходит через этапы развития, когда субъект меняется и становится объектом⁴. Личность переходит на следующий мета-уровень: часть нас становится вещью (объектом), которой мы владеем, но которой не являемся.
Чтобы понять эту штуку, давайте посмотрим на сами стадии и как их описывает Киган.
0. Инкорпоративная стадия
- Субъект: рефлексы и прямые ощущения.
- Объект: нет
- Возраст: до 18–24 месяцев
Младенец не имеет ощущения, а сам является ощущениями. Между его рефлексами и «я» нет осознающей прослойки. Нет чего-то, что существует вне личности. Для младенца в первые полгода если игрушку спрятали, то она исчезла из мира. Если стало мокро — это не «мне стало мокро», а «мир стал мокрым».
Со временем младенец понимает, что предметы существуют сами по себе, а спрятанную игрушку можно найти. Что есть «я» и «мир», с которым можно взаимодействовать.
1. Стадия импульсивного ума.
- Субъект: импульсы и восприятие
- Объект: рефлексы и прямые ощущения
- Возраст: от 2 до 7 лет примерно, у взрослых практически нет
То, что раньше было субъектом — стало объектом. Теперь ребёнок может контролировать свои рефлексы и ощущения: брать вещи, взаимодействовать с миром, разделять себя и мир (и других людей). Субъектом же является сиюминутные импульсы и ощущения: «я хочу бегать — я бегаю, я — бегающий». Нет возможности удержать порыв, ребёнок и есть порыв. А как предметы выглядят — такими они и являются, восприятие есть неопровергаемая правда. Например, если из окна внизу люди кажутся маленькими, то они и есть сейчас маленькие. А если представляется монстр в тёмном углу, то он ощущается как настоящий. Известный эксперимент: воду на глазах ребёнка переливают из одного стакана в другой: более высокий и узкий. Ребёнок считает, что воды стало больше: «стакан же выше!»
Где-то к 7 годам дети уже отделяют себя от импульсов. Они учатся сдерживать порывы, устойчиво понимают, что у других свои мысли и желания, и учатся скрывать собственные.
2. Стадия имперского ума
- Субъект: собственные потребности и желания
- Объект: импульсы и восприятие
- Возраст: 7+ лет и подростки. На этом уровне или между 2 и 3 уровнем находится где-то 10–35% взрослых.
На этой стадии человек уже может сдержать свои импульсы и не доверяет слепо своему восприятию. Субъектом тут являются желания и интересы: «я хочу вот это». Действия направлены на удовлетворение своих потребностей. Внешняя перспектива и чужие мнения важны, потому что могут помочь или помешать в достижении целей (для этой же цели контролируются и импульсы), но и только. Другие люди больше инструменты. Отношения транзакционны, «ты мне — я тебе», а правила надо соблюдать, потому что могут наказать.
Со временем человек понимает, что желания не абсолютны и их можно контролировать. Человек не есть интересы, но имеет интересы и соотносит их с миром вокруг (например с интересами других — «хочу сделать так, но другу будет неприятно»)
3. Стадия социализированного ума
- Субъект: отношения, общество, взаимность, ценности значимых других
- Объект: собственные потребности и желания
- Доля людей: 40-50% взрослых на этой стадии(или на переходе с 3 до 4)
На этой стадии собственные желания это объект: их можно контролировать, ими можно пожертвовать ради отношений. Субъектом становятся отношение с группой и ожидания значимых других. Человек видит себя глазами важного ему общества. Нормы и взгляды своей группы воспринимаются как очевидность, присутствует бóльшая идеологичность, которая получена от группы. Чужая оценка воспринимается не как мнение, а как правда о себе. Чувства важных других людей это моя полная личная ответственность (и наоборот — за мои чувства ответственны другие). Очень важна принадлежность и идентичность через эту принадлежность. Ради принадлежности и правил группы можно поступиться своими желаниями и личной выгодой.
На этом этапе человек уже может полноценно удержать в голове свою и чужую перспективу. У него появляется свой «совет директоров без председателя» — модели, голоса значимых других, на чьё мнение человек ориентируется (но без главного голоса).
Со временем человек замечает, что есть собственное мнение, которое может противоречить «значимым другим». Что «я» и «я как часть группы» — разные вещи. Это достаточно долгий непростой переход (в том числе из-за действий вопреки «значимым другим»).
4. Стадия самоавторского ума
- Субъект: собственная система ценностей и идентичность
- Объект: отношения, общество, взаимность, ценности значимых других
- Доля людей: 20-30% взрослых на этой стадии
На этой стадии человек понимает, что может быть автором своей собственной идентичности и системы. Важной вещью становятся личные принципы, миссия, свой собственный жизненный план. Мы становимся председателем своего «совета директоров». Своя группа, отношения с ней, её нормы, ожидания других стали объектом — мы слышим и учитываем их но можем не согласиться, не разрушая свою идентичность. Текущие роли в разных группах не определяют нас целиком и могут меняться.
Субъектом становится собственная система ценностей: принципы, теория себя и мира, свой набор моделей. Через эту систему оценивается мир вокруг. Мы и есть система ценностей. Внутри системы возможны обсуждения и внутренние конфликты («совет директоров спорит»), но она сама не подвергается сомнению.
Некоторые люди приходят к мысли, что своя система ценностей лишь одна из возможных и не полна. Появляются интерес к парадоксам и вещам, которые угрожают текущей идентичности. В этом переходе 4→5 где-то 3-5% взрослых из опросов.
5. Стадия самотрансформирующегося ума
- Субъект: процесс трансформации между системами, транс-системность, даже выход за пространство систем⁵
- Объект: собственная система ценностей и идентичность
- Доля людей: не встречается до середины жизни, потом очень редка. В различных интервью Кигана и других никто не был полностью на 5 этапе.
На этом этапе человек уже не одна система ценностей, а больше процесс в котором разные системы возникают, сталкиваются и работают вместе. Наше «я» не является полностью завершённым, оно всегда в процессе трансформации. Именно трансформация, текучий процесс изменения систем является невидимым для человека(на него нельзя посмотреть извне). Но сами системы ценностей и идентичности уже объекты — мы видим их границы и слепые пятна. Выбираем и создаём нужные, пользуемся ими. Можно иметь две противоречащих друг другу идентичности, нет больше требования, чтобы одна из них победила.
В целом пятая стадия описана плохо и чёткого полного понимания, что же это такое, нет⁵.
(продолжение)
В этой модели он предлагает рассматривать глубинное устройство личности как взаимодействие субъекта и объектов. Где и субъект и объекты часть нас, но субъект это то, чем мы являемся, а объект — то, чем владеем и управляем.
Субъект это мы, «материя» нашего я, нашей идентичности. Мы не замечаем сам субъект и не можем на него влиять, потому что мы и есть он³. Объекты же это наши инструменты, которыми мы пользуемся и которые контролируем. Тоже моё, но уже не я.
Человек проходит через этапы развития, когда субъект меняется и становится объектом⁴. Личность переходит на следующий мета-уровень: часть нас становится вещью (объектом), которой мы владеем, но которой не являемся.
Чтобы понять эту штуку, давайте посмотрим на сами стадии и как их описывает Киган.
0. Инкорпоративная стадия
- Субъект: рефлексы и прямые ощущения.
- Объект: нет
- Возраст: до 18–24 месяцев
Младенец не имеет ощущения, а сам является ощущениями. Между его рефлексами и «я» нет осознающей прослойки. Нет чего-то, что существует вне личности. Для младенца в первые полгода если игрушку спрятали, то она исчезла из мира. Если стало мокро — это не «мне стало мокро», а «мир стал мокрым».
Со временем младенец понимает, что предметы существуют сами по себе, а спрятанную игрушку можно найти. Что есть «я» и «мир», с которым можно взаимодействовать.
1. Стадия импульсивного ума.
- Субъект: импульсы и восприятие
- Объект: рефлексы и прямые ощущения
- Возраст: от 2 до 7 лет примерно, у взрослых практически нет
То, что раньше было субъектом — стало объектом. Теперь ребёнок может контролировать свои рефлексы и ощущения: брать вещи, взаимодействовать с миром, разделять себя и мир (и других людей). Субъектом же является сиюминутные импульсы и ощущения: «я хочу бегать — я бегаю, я — бегающий». Нет возможности удержать порыв, ребёнок и есть порыв. А как предметы выглядят — такими они и являются, восприятие есть неопровергаемая правда. Например, если из окна внизу люди кажутся маленькими, то они и есть сейчас маленькие. А если представляется монстр в тёмном углу, то он ощущается как настоящий. Известный эксперимент: воду на глазах ребёнка переливают из одного стакана в другой: более высокий и узкий. Ребёнок считает, что воды стало больше: «стакан же выше!»
Где-то к 7 годам дети уже отделяют себя от импульсов. Они учатся сдерживать порывы, устойчиво понимают, что у других свои мысли и желания, и учатся скрывать собственные.
2. Стадия имперского ума
- Субъект: собственные потребности и желания
- Объект: импульсы и восприятие
- Возраст: 7+ лет и подростки. На этом уровне или между 2 и 3 уровнем находится где-то 10–35% взрослых.
На этой стадии человек уже может сдержать свои импульсы и не доверяет слепо своему восприятию. Субъектом тут являются желания и интересы: «я хочу вот это». Действия направлены на удовлетворение своих потребностей. Внешняя перспектива и чужие мнения важны, потому что могут помочь или помешать в достижении целей (для этой же цели контролируются и импульсы), но и только. Другие люди больше инструменты. Отношения транзакционны, «ты мне — я тебе», а правила надо соблюдать, потому что могут наказать.
Со временем человек понимает, что желания не абсолютны и их можно контролировать. Человек не есть интересы, но имеет интересы и соотносит их с миром вокруг (например с интересами других — «хочу сделать так, но другу будет неприятно»)
3. Стадия социализированного ума
- Субъект: отношения, общество, взаимность, ценности значимых других
- Объект: собственные потребности и желания
- Доля людей: 40-50% взрослых на этой стадии(или на переходе с 3 до 4)
На этой стадии собственные желания это объект: их можно контролировать, ими можно пожертвовать ради отношений. Субъектом становятся отношение с группой и ожидания значимых других. Человек видит себя глазами важного ему общества. Нормы и взгляды своей группы воспринимаются как очевидность, присутствует бóльшая идеологичность, которая получена от группы. Чужая оценка воспринимается не как мнение, а как правда о себе. Чувства важных других людей это моя полная личная ответственность (и наоборот — за мои чувства ответственны другие). Очень важна принадлежность и идентичность через эту принадлежность. Ради принадлежности и правил группы можно поступиться своими желаниями и личной выгодой.
На этом этапе человек уже может полноценно удержать в голове свою и чужую перспективу. У него появляется свой «совет директоров без председателя» — модели, голоса значимых других, на чьё мнение человек ориентируется (но без главного голоса).
Со временем человек замечает, что есть собственное мнение, которое может противоречить «значимым другим». Что «я» и «я как часть группы» — разные вещи. Это достаточно долгий непростой переход (в том числе из-за действий вопреки «значимым другим»).
4. Стадия самоавторского ума
- Субъект: собственная система ценностей и идентичность
- Объект: отношения, общество, взаимность, ценности значимых других
- Доля людей: 20-30% взрослых на этой стадии
На этой стадии человек понимает, что может быть автором своей собственной идентичности и системы. Важной вещью становятся личные принципы, миссия, свой собственный жизненный план. Мы становимся председателем своего «совета директоров». Своя группа, отношения с ней, её нормы, ожидания других стали объектом — мы слышим и учитываем их но можем не согласиться, не разрушая свою идентичность. Текущие роли в разных группах не определяют нас целиком и могут меняться.
Субъектом становится собственная система ценностей: принципы, теория себя и мира, свой набор моделей. Через эту систему оценивается мир вокруг. Мы и есть система ценностей. Внутри системы возможны обсуждения и внутренние конфликты («совет директоров спорит»), но она сама не подвергается сомнению.
Некоторые люди приходят к мысли, что своя система ценностей лишь одна из возможных и не полна. Появляются интерес к парадоксам и вещам, которые угрожают текущей идентичности. В этом переходе 4→5 где-то 3-5% взрослых из опросов.
5. Стадия самотрансформирующегося ума
- Субъект: процесс трансформации между системами, транс-системность, даже выход за пространство систем⁵
- Объект: собственная система ценностей и идентичность
- Доля людей: не встречается до середины жизни, потом очень редка. В различных интервью Кигана и других никто не был полностью на 5 этапе.
На этом этапе человек уже не одна система ценностей, а больше процесс в котором разные системы возникают, сталкиваются и работают вместе. Наше «я» не является полностью завершённым, оно всегда в процессе трансформации. Именно трансформация, текучий процесс изменения систем является невидимым для человека(на него нельзя посмотреть извне). Но сами системы ценностей и идентичности уже объекты — мы видим их границы и слепые пятна. Выбираем и создаём нужные, пользуемся ими. Можно иметь две противоречащих друг другу идентичности, нет больше требования, чтобы одна из них победила.
В целом пятая стадия описана плохо и чёткого полного понимания, что же это такое, нет⁵.
(продолжение)
(начало)
Сами переходы между стадиями не дискретны, а постепенны. Большое количество людей находится между чистыми стадиями (например один из методов оценки определяет следующие подстадии: новое проблёскивает, ведёт старое, ведёт новое, старое остаётся следом). Изменения запускаются внутренним конфликтом и вызовом, который больше текущих возможностей, когда требования среды превышают сложность сознания. Это необходимое, но не достаточное условие.
Перепрыгнуть стадию нельзя: каждая структура строится из предыдущей. Этому также нельзя быстро научить, это внутренняя перестройка и занимает много времени. Можно расти и становиться лучше и эффективнее внутри одной стадии — это не приведёт автоматически к переходу в следующую. Такой переход требует качественного пересмотра того, как мы думаем и выхода за пределы существующей модели. Более высокая стадия также не означает автоматически более высокий интеллект: умный человек может быть и на 3 стадии.
Стадии это именно внутренняя структура того, что в нас является субъектом (чем мы являемся), а что объектом (чем мы владеем). Это различные способы мыслить, различные модели мира и способы конструирования этих моделей. Переход между стадиями это во многом отказ от предыдущего «я» и построение нового из частей старого.
Всё это очень сильно пересекается как со статьёй про «Обыденность превосходства», так и с размышлениями о владении своими идеями.
Развитие(где угодно) происходит при качественном скачке, когда все предыдущие модели и схемы вместо несущего каркаса становятся ещё одним инструментом. Возможно полезным инструментом, который мы используем всегда, но всё чем-то, что мы используем, а не тем, что является нами.
Сами переходы между стадиями не дискретны, а постепенны. Большое количество людей находится между чистыми стадиями (например один из методов оценки определяет следующие подстадии: новое проблёскивает, ведёт старое, ведёт новое, старое остаётся следом). Изменения запускаются внутренним конфликтом и вызовом, который больше текущих возможностей, когда требования среды превышают сложность сознания. Это необходимое, но не достаточное условие.
Перепрыгнуть стадию нельзя: каждая структура строится из предыдущей. Этому также нельзя быстро научить, это внутренняя перестройка и занимает много времени. Можно расти и становиться лучше и эффективнее внутри одной стадии — это не приведёт автоматически к переходу в следующую. Такой переход требует качественного пересмотра того, как мы думаем и выхода за пределы существующей модели. Более высокая стадия также не означает автоматически более высокий интеллект: умный человек может быть и на 3 стадии.
Стадии это именно внутренняя структура того, что в нас является субъектом (чем мы являемся), а что объектом (чем мы владеем). Это различные способы мыслить, различные модели мира и способы конструирования этих моделей. Переход между стадиями это во многом отказ от предыдущего «я» и построение нового из частей старого.
Всё это очень сильно пересекается как со статьёй про «Обыденность превосходства», так и с размышлениями о владении своими идеями.
Развитие(где угодно) происходит при качественном скачке, когда все предыдущие модели и схемы вместо несущего каркаса становятся ещё одним инструментом. Возможно полезным инструментом, который мы используем всегда, но всё чем-то, что мы используем, а не тем, что является нами.
Qetzal · ad libitum, ad infinitum
(начало) Сами переходы между стадиями не дискретны, а постепенны. Большое количество людей находится между чистыми стадиями (например один из методов оценки определяет следующие подстадии: новое проблёскивает, ведёт старое, ведёт новое, старое остаётся следом).…
P.S. Заметки к написанному:
[1]: Надо понимать, что это именно модель, то есть попытка объяснить и структурировать наблюдаемые вещи в определённой области. Сам Киган называл свою теорию «эмпирически обоснованным умозрительным построением», то есть она выведена из наблюдения за людьми(и кстати теорию критикуют за слабую эмпирическую базу, за то, что она основана на небольшом количестве интервью). Было бы ошибкой воспринимать её как конечное объяснение как в реальности устроена человеческая личность. Это интересный инструмент, который может быть полезен для понимания некоторых процессов.
[2]: Если вы хотите подробностей, то рекомендую начать со статьи «Key Concepts for Understanding the Work of Robert Kegan» авторства Jennifer Garvey Berger или же с этого сборника статей. Для ещё более глубокого покружения есть книга «The Evolving Self»(Robert Kegan), она впрочем очень многословна. На русский язык эта книга не переводилась, но кое-какие части его теории объяснены в его книгах по управлению организациями. Две есть на русском: «Неприятие перемен» и «Культура для каждого».
[3]: «Omnibus aqua uvida, sed piscibus»: вода мокрая для всех, кроме рыб. Мы не замечаем вещи, которые считаем базовым уровнем или из которых сделаны: цвет кожи будет «телесным», а не «розовым», наш обычный запах для нас не существует (но существует запах других людей), мы видим через наши глаза, но для нас они «прозрачны» и т.д.
[4]: Всё это звучит очень по-гегелевски и Киган на него ссылается несколько раз, хотя и не атрибутирует свою теорию ему. Подход, когда сознание развиваясь, проходит через ряд форм и следующая форма делает предыдущую своим предметом(снятие и т.д.) — это как раз Гегель.
[5]: Пятая стадия описана достаточно туманно, в том числе потому, что людей на этом уровне очень мало и понять «как они думают» — сложно. Киган в одной из книг описывает её так: «Мы способны отрешиться от собственной идеологии и личного внутреннего авторитета и увидеть их ограничения; видеть, что любая система или самоорганизованность в какой-то мере частичны и неполны; проявлять большее дружелюбие к противоречиям и полярностям; стремиться к удержанию множества мировоззренческих систем, вместо того чтобы, придерживаясь одной (своей собственной), проецировать все остальные системы на других людей. Наша личность поддерживает свою цельность посредством способности не путать собственную внутреннюю цельность с целостностью или завершенностью, а также посредством сонастройки со всей диалектикой процесса, а не с одним из крайних полюсов.» Различные люди также дают разные интерпретации, например вот одно из них. Одно из предостережений, впрочем, это не воспринимать пятую стадию как систему систем или «мега-систему», потому что это по прежнему было бы системой и просто более развитой четвёртой стадией.
[1]: Надо понимать, что это именно модель, то есть попытка объяснить и структурировать наблюдаемые вещи в определённой области. Сам Киган называл свою теорию «эмпирически обоснованным умозрительным построением», то есть она выведена из наблюдения за людьми(и кстати теорию критикуют за слабую эмпирическую базу, за то, что она основана на небольшом количестве интервью). Было бы ошибкой воспринимать её как конечное объяснение как в реальности устроена человеческая личность. Это интересный инструмент, который может быть полезен для понимания некоторых процессов.
[2]: Если вы хотите подробностей, то рекомендую начать со статьи «Key Concepts for Understanding the Work of Robert Kegan» авторства Jennifer Garvey Berger или же с этого сборника статей. Для ещё более глубокого покружения есть книга «The Evolving Self»(Robert Kegan), она впрочем очень многословна. На русский язык эта книга не переводилась, но кое-какие части его теории объяснены в его книгах по управлению организациями. Две есть на русском: «Неприятие перемен» и «Культура для каждого».
[3]: «Omnibus aqua uvida, sed piscibus»: вода мокрая для всех, кроме рыб. Мы не замечаем вещи, которые считаем базовым уровнем или из которых сделаны: цвет кожи будет «телесным», а не «розовым», наш обычный запах для нас не существует (но существует запах других людей), мы видим через наши глаза, но для нас они «прозрачны» и т.д.
[4]: Всё это звучит очень по-гегелевски и Киган на него ссылается несколько раз, хотя и не атрибутирует свою теорию ему. Подход, когда сознание развиваясь, проходит через ряд форм и следующая форма делает предыдущую своим предметом(снятие и т.д.) — это как раз Гегель.
[5]: Пятая стадия описана достаточно туманно, в том числе потому, что людей на этом уровне очень мало и понять «как они думают» — сложно. Киган в одной из книг описывает её так: «Мы способны отрешиться от собственной идеологии и личного внутреннего авторитета и увидеть их ограничения; видеть, что любая система или самоорганизованность в какой-то мере частичны и неполны; проявлять большее дружелюбие к противоречиям и полярностям; стремиться к удержанию множества мировоззренческих систем, вместо того чтобы, придерживаясь одной (своей собственной), проецировать все остальные системы на других людей. Наша личность поддерживает свою цельность посредством способности не путать собственную внутреннюю цельность с целостностью или завершенностью, а также посредством сонастройки со всей диалектикой процесса, а не с одним из крайних полюсов.» Различные люди также дают разные интерпретации, например вот одно из них. Одно из предостережений, впрочем, это не воспринимать пятую стадию как систему систем или «мега-систему», потому что это по прежнему было бы системой и просто более развитой четвёртой стадией.