В очередной раз принял участие в программе Алимы Бисеновой «Культурный контекст». В связи с информационным поводом говорили о степной демократии, о выборах ага-султанов и волостных управителей. Помимо прочего, рассказал один эпизод из биографии Абая. Решил поделиться этой историей и здесь.
Абай, как известно, был членом могущественной семьи из рода тобыкты. Его отец Кунанбай был старшим султаном Каркаралинского округа в 1849-1852 гг. Дядя Майбасар и старшие братья Танирберды и Кудайберды – волостными управителями.
В начале 1870-х гг. фактическим главой клана становится Абай. Кунанбай все больше погружался в религию и говорил свое веское слово лишь в исключительных случаях. Патриарх, можно сказать, решил ограничиться стратегическим управлением.
В 1871 г. Абай демонстрирует, что отец не зря доверил ему бразды, и обеспечивает победу на выборах управителя Чингизской волости своему младшему брату Искаку. Этот пост он будет занимать три срока (9 лет).
При этом сам Абай остается в тени, ограничившись должностью простого бия-судьи. Но ни для кого не секрет, кто является реальным главой волости. За разрешением всех важных вопросов люди обращаются к Абаю.
Прекрасно осведомлена обо всем и русская администрация. Но ее это устраивает, поскольку в Чингизской волости царит покой и порядок. Более того, в 1875 г., когда Абай решает баллотироваться на пост волостного управителя соседней Коныр-Кокчинской волости, он получает полную поддержку со стороны начальника уезда.
Вообще складывается впечатление, что именно русская администрация уговорила Абая принять участие в этих выборах. Коныр-Кокчинская волость давно являлась источником головной боли для уездного руководства из-за нескончаемой борьбы между различными группами и множества преступлений на этой почве.
Абай в глазах вышестоящих властей – эффективный менеджер, способный исправить ситуацию на сложном участке, и он оправдал возложенные на него надежды. Глава канцелярии западно-сибирского генерал-губернатора писал: «Почти за все время управления Кунанбаевым… волость отличалась большим порядком, тогда как прежде в ней происходили чуть не ежедневные барымты и частые убийства».
Правда, при этом не прекращался поток жалоб на Абая с нелепыми и чудовищными обвинениями в мздоимстве, самоуправстве, насилии. Естественно, что все это организовывали местные заправилы, недовольные приходом чужака. Проверки не нашли подтверждения ни одному из обвинений. Но… «дыма без огня не бывает», – решило начальство и отстранило Абая от должности за полгода до окончания срока.
Абай, как известно, был членом могущественной семьи из рода тобыкты. Его отец Кунанбай был старшим султаном Каркаралинского округа в 1849-1852 гг. Дядя Майбасар и старшие братья Танирберды и Кудайберды – волостными управителями.
В начале 1870-х гг. фактическим главой клана становится Абай. Кунанбай все больше погружался в религию и говорил свое веское слово лишь в исключительных случаях. Патриарх, можно сказать, решил ограничиться стратегическим управлением.
В 1871 г. Абай демонстрирует, что отец не зря доверил ему бразды, и обеспечивает победу на выборах управителя Чингизской волости своему младшему брату Искаку. Этот пост он будет занимать три срока (9 лет).
При этом сам Абай остается в тени, ограничившись должностью простого бия-судьи. Но ни для кого не секрет, кто является реальным главой волости. За разрешением всех важных вопросов люди обращаются к Абаю.
Прекрасно осведомлена обо всем и русская администрация. Но ее это устраивает, поскольку в Чингизской волости царит покой и порядок. Более того, в 1875 г., когда Абай решает баллотироваться на пост волостного управителя соседней Коныр-Кокчинской волости, он получает полную поддержку со стороны начальника уезда.
Вообще складывается впечатление, что именно русская администрация уговорила Абая принять участие в этих выборах. Коныр-Кокчинская волость давно являлась источником головной боли для уездного руководства из-за нескончаемой борьбы между различными группами и множества преступлений на этой почве.
Абай в глазах вышестоящих властей – эффективный менеджер, способный исправить ситуацию на сложном участке, и он оправдал возложенные на него надежды. Глава канцелярии западно-сибирского генерал-губернатора писал: «Почти за все время управления Кунанбаевым… волость отличалась большим порядком, тогда как прежде в ней происходили чуть не ежедневные барымты и частые убийства».
Правда, при этом не прекращался поток жалоб на Абая с нелепыми и чудовищными обвинениями в мздоимстве, самоуправстве, насилии. Естественно, что все это организовывали местные заправилы, недовольные приходом чужака. Проверки не нашли подтверждения ни одному из обвинений. Но… «дыма без огня не бывает», – решило начальство и отстранило Абая от должности за полгода до окончания срока.
Вспомнив о Чокане Валиханове и Абае, было бы несправедливо оставить без внимания Ибрая Алтынсарина, тем более что по успехам на поприще государственной службы он далеко превзошел своих знаменитых современников.
Алтысарина историки и писатели обычно представляют лишь в образе выдающегося педагога, посвятившего жизнь просвещению родного народа. Но в этой роли он оказался по воле случая.
Двадцатилетний выпускник элитной оренбургской школы, выходец из знатной и богатой семьи в 1861 г. уже второй год служил толмачом в оренбургской администрации. Работа была непыльная, свободного времени было достаточно, что позволило Ибраю в часы досуга перечитать все книги на русском языке из библиотеки управляющего Областью оренбургских киргизов и знаменитого востоковеда Григорьева.
Общение с личностями имперского масштаба и неустанное чтение питало здоровые амбиции. Ибрай просто грезил Петербургом, столичными университетами и библиотеками. В осуществлении этой мечты он надеялся на помощь Григорьева, искал поддержки известного православного миссионера Ильминского. Конечно, в случае неудачи Ибрай не прочь был остаться и в Оренбурге. Это был крупный и красивый город с насыщенной культурной жизнью.
Но судьба разрушила все мечты и планы. Григорьев решил использовать выпускников оренбургской казахской школы в качестве педагогов в новых, относительно массовых школах для казахского населения. Это были скромные учебные заведения начального уровня, открываемые по практическим соображениям.
С одной стороны, волостным правителям и начальникам дистанций нужны были грамотные помощники, владеющие русским языком. С другой – российскую администрацию тревожили быстрое увеличение количества традиционных мусульманских школ и их популярность среди казахского населения.
При распределении Ибрай даже не смог попасть в более престижную школу в Троицке. Пусть этот город и уступал Оренбургу, но все же в нем была среда для общения, имелись условия для самообразования. Да и учительское жалованье в Троицке было в два раза больше, нежели, к примеру, Тургае или Иргизе.
Алтынсарина направляют в Тургай. В захолустном укреплении есть лишь несколько разбитных офицеров, едва ли не сосланных в местный гарнизон. От тоски они спасаются выпивкой и картами, к беседам на высокие темы не склонны. Строительство школы никак не может начаться, и Алтынсарин лишь исполняет функции переводчика для местного начальства.
Первые два с половиной года, проведенные в Тургае, были самыми мрачными в жизни Ибрая. Он засыпал начальство прошениями о переводе на службу в родные места, мечтая поселиться в своем ауле на берегу Тобола. Еще недавно абсолютно неприемлемый вариант становится пределом всех желаний. Но эти хлопоты оказались тщетны.
Впрочем, Ибрай не только хандрил, но и по собственной инициативе стал заниматься обучением четверых мальчиков у себя в доме. Эта натасканная группа впоследствии ему очень пригодилась.
Тургайская школа была открыта 8-го января 1864 г., а 1-го июня того же года питомцы Алтынсарина продемонстрировали свои успехи на публике. Лучшие ученики (постигавшие грамоту уже более двух лет) спокойно читали и писали на русском языке, а члены экзаменационной комиссии поражались невероятному прогрессу, достигнутому якобы за неполные пять месяцев. Конечно, это был результат педагогической хитрости, но тем не менее заслуги Алтынсарина были бесспорны. В дальнейшем тургайская школа считалась образцовой.
У однокашников Ибрая дела шли гораздо хуже. В Иргизской школе учительствовал Шахмурат Колубеков. Возможно, он был самым ярким и талантливым выпускником Оренбургской казахской школы. Но организатором и педагогом он оказался неважным. В 1869 г. Иргизская школа была закрыта.
Алтысарина историки и писатели обычно представляют лишь в образе выдающегося педагога, посвятившего жизнь просвещению родного народа. Но в этой роли он оказался по воле случая.
Двадцатилетний выпускник элитной оренбургской школы, выходец из знатной и богатой семьи в 1861 г. уже второй год служил толмачом в оренбургской администрации. Работа была непыльная, свободного времени было достаточно, что позволило Ибраю в часы досуга перечитать все книги на русском языке из библиотеки управляющего Областью оренбургских киргизов и знаменитого востоковеда Григорьева.
Общение с личностями имперского масштаба и неустанное чтение питало здоровые амбиции. Ибрай просто грезил Петербургом, столичными университетами и библиотеками. В осуществлении этой мечты он надеялся на помощь Григорьева, искал поддержки известного православного миссионера Ильминского. Конечно, в случае неудачи Ибрай не прочь был остаться и в Оренбурге. Это был крупный и красивый город с насыщенной культурной жизнью.
Но судьба разрушила все мечты и планы. Григорьев решил использовать выпускников оренбургской казахской школы в качестве педагогов в новых, относительно массовых школах для казахского населения. Это были скромные учебные заведения начального уровня, открываемые по практическим соображениям.
С одной стороны, волостным правителям и начальникам дистанций нужны были грамотные помощники, владеющие русским языком. С другой – российскую администрацию тревожили быстрое увеличение количества традиционных мусульманских школ и их популярность среди казахского населения.
При распределении Ибрай даже не смог попасть в более престижную школу в Троицке. Пусть этот город и уступал Оренбургу, но все же в нем была среда для общения, имелись условия для самообразования. Да и учительское жалованье в Троицке было в два раза больше, нежели, к примеру, Тургае или Иргизе.
Алтынсарина направляют в Тургай. В захолустном укреплении есть лишь несколько разбитных офицеров, едва ли не сосланных в местный гарнизон. От тоски они спасаются выпивкой и картами, к беседам на высокие темы не склонны. Строительство школы никак не может начаться, и Алтынсарин лишь исполняет функции переводчика для местного начальства.
Первые два с половиной года, проведенные в Тургае, были самыми мрачными в жизни Ибрая. Он засыпал начальство прошениями о переводе на службу в родные места, мечтая поселиться в своем ауле на берегу Тобола. Еще недавно абсолютно неприемлемый вариант становится пределом всех желаний. Но эти хлопоты оказались тщетны.
Впрочем, Ибрай не только хандрил, но и по собственной инициативе стал заниматься обучением четверых мальчиков у себя в доме. Эта натасканная группа впоследствии ему очень пригодилась.
Тургайская школа была открыта 8-го января 1864 г., а 1-го июня того же года питомцы Алтынсарина продемонстрировали свои успехи на публике. Лучшие ученики (постигавшие грамоту уже более двух лет) спокойно читали и писали на русском языке, а члены экзаменационной комиссии поражались невероятному прогрессу, достигнутому якобы за неполные пять месяцев. Конечно, это был результат педагогической хитрости, но тем не менее заслуги Алтынсарина были бесспорны. В дальнейшем тургайская школа считалась образцовой.
У однокашников Ибрая дела шли гораздо хуже. В Иргизской школе учительствовал Шахмурат Колубеков. Возможно, он был самым ярким и талантливым выпускником Оренбургской казахской школы. Но организатором и педагогом он оказался неважным. В 1869 г. Иргизская школа была закрыта.
Казалинская школа также постоянно вызывала различные нарекания со стороны начальства. Перовская – была лучше, но местная администрация частенько привлекала учителя для административной работы, что отражалось на качестве обучения.
Троицкая школа несколько лет была на хорошем счету, но к концу 1860-х гг., по мнению руководства, она пришла в упадок. Заведовавший ей Нурым Мунсызбаев был уволен.
На таком фоне успехи Ибрая были очевидны. В начале 1869 г. он оставляет школу и переходит на административную работу, становясь делопроизводителем в уездном управлении. Периодически Ибрай исполняет обязанности уездного судьи или старшего помощника уездного начальника Яковлева. По сути, Алтынсарин был «серым кардиналом», занимаясь всеми важными делами и вопросами. Яковлев был стар и требовал лишь проявления формального почтения по отношению к себе.
Нужно заметить, что Ибрай не был совсем чужаком в Тургае. Здесь жили его родственники по матери – Шегеновы. Это был самый влиятельный местный клан, ведущий свое происхождение от легендарного Жанибек-тархана. Вероятно, благодаря поддержке Шегеновых, Алтынсарин обзавелся собственным внушительным хозяйством. Достаточно сказать, что у него было около трехсот чистокровных скакунов.
Казалось бы, что еще нужно человеку, чтобы спокойно встретить старость?! Но желание сделать что-то для своего народа и оставить след в истории не оставляло Ибрая. Коротать свои дни, оставаясь чиновником и жить только заботой преумножения своего скота, он не хотел.
В 1879 г. по протекции своих влиятельных покровителей Алтынсарин стал инспектором казахских школ Тургайской области. На сей раз это был его осознанный выбор. Эту должность он занимал до конца своей жизни.
Несмотря на отдельные инциденты, в целом он пользовался вполне благоприятным отношением властей, свидетельством чего являются три полученных им ордена и посмертное производство в статские советники. Но главное, что в основанных Алтынсариным школах получила образование целая плеяда ярких представителей национальной интеллигенции. Они стояли у истоков движения «Алаш» и создавали советский Казахстан.
Равных Алтынсарину фигур среди казахских интеллектуалов в XIX в. не было, за исключением Чокана Валиханова. Они просто были разными. Чокан, безусловно, обладал большей эрудицией и просто фонтанировал идеями, с легкостью раздаривая их друзьям и знакомым. Но писал он небрежно и мало, по вдохновению.
Алтынсарин, будучи внуком главного знатока степных законов и традиций Балгожа-бия, великолепно знал народную культуру. Писал он очень хорошо и обстоятельно как на казахском, так и на русском языке. Безусловно он мог стать выдающимся ученым, но… стал выдающимся просветителем.
Троицкая школа несколько лет была на хорошем счету, но к концу 1860-х гг., по мнению руководства, она пришла в упадок. Заведовавший ей Нурым Мунсызбаев был уволен.
На таком фоне успехи Ибрая были очевидны. В начале 1869 г. он оставляет школу и переходит на административную работу, становясь делопроизводителем в уездном управлении. Периодически Ибрай исполняет обязанности уездного судьи или старшего помощника уездного начальника Яковлева. По сути, Алтынсарин был «серым кардиналом», занимаясь всеми важными делами и вопросами. Яковлев был стар и требовал лишь проявления формального почтения по отношению к себе.
Нужно заметить, что Ибрай не был совсем чужаком в Тургае. Здесь жили его родственники по матери – Шегеновы. Это был самый влиятельный местный клан, ведущий свое происхождение от легендарного Жанибек-тархана. Вероятно, благодаря поддержке Шегеновых, Алтынсарин обзавелся собственным внушительным хозяйством. Достаточно сказать, что у него было около трехсот чистокровных скакунов.
Казалось бы, что еще нужно человеку, чтобы спокойно встретить старость?! Но желание сделать что-то для своего народа и оставить след в истории не оставляло Ибрая. Коротать свои дни, оставаясь чиновником и жить только заботой преумножения своего скота, он не хотел.
В 1879 г. по протекции своих влиятельных покровителей Алтынсарин стал инспектором казахских школ Тургайской области. На сей раз это был его осознанный выбор. Эту должность он занимал до конца своей жизни.
Несмотря на отдельные инциденты, в целом он пользовался вполне благоприятным отношением властей, свидетельством чего являются три полученных им ордена и посмертное производство в статские советники. Но главное, что в основанных Алтынсариным школах получила образование целая плеяда ярких представителей национальной интеллигенции. Они стояли у истоков движения «Алаш» и создавали советский Казахстан.
Равных Алтынсарину фигур среди казахских интеллектуалов в XIX в. не было, за исключением Чокана Валиханова. Они просто были разными. Чокан, безусловно, обладал большей эрудицией и просто фонтанировал идеями, с легкостью раздаривая их друзьям и знакомым. Но писал он небрежно и мало, по вдохновению.
Алтынсарин, будучи внуком главного знатока степных законов и традиций Балгожа-бия, великолепно знал народную культуру. Писал он очень хорошо и обстоятельно как на казахском, так и на русском языке. Безусловно он мог стать выдающимся ученым, но… стал выдающимся просветителем.
Женщины в казахских шежире
Алжан – прародительница одноименного подрода племени албан.
Алтын – прародительница одноименного рода из племени байулы.
Даулетбике – прародительница одноименной группы рода торы-кыпчак).
Жолбике – ее имя было ураном рода тортуыл, племени аргын.
Каркабат – ее имя было ураном рода каракесек, племени аргын.
Кете-бике – прародительница рода кете.
Кызай – прародительница одноименной группы племени найман.
Момын – прародительница одноименной группы родов племени аргын.
Мурын – прародительница одноименной группы племени найман.
Сары – прародительница рода сары-уйсун.
Дочь Бакытсыйыка – прародительница рода ысык.
Сестра Аргына – прародительница племени таракты.
Список этот далеко не полный, но тем не менее дает представление об истинной роли женщин в истории казахского народа. Некоторые роды и племена вели свою родословную исключительно от праматери, имя праотца в коллективной памяти потомков по разным причинам не сохранялось. Другие, несмотря на официальное наличие первопредка-мужчины, все же носили название в честь своей прародительницы. Третьи шли в бой и погибали с именем покровительницы рода на устах.
Здесь надо еще иметь в виду, что в XVIII в. в казахских родах и племенах произошла массовая замена уранов в честь героев казахско-джунгарских войн. Баланс сместился в сторону батыров-мужчин. Позже в XIX-XX вв. происходила, так сказать, корректировка шежире. Это явление наблюдается и сейчас. Многие составители родословных считают зазорными старинные легенды, возводящие происхождение того или иного рода к женщине, и откровенно придумывают новые, более патриархальные версии.
Ну и в качестве «вишенки» – высказывание Баурыжана Момыш-улы о Домалак-ана, прародительнице племен албан, суан и дулат:
«И в трудные минуты мы обращаемся к ее аруаху (духу), порой не упоминая (забывая) имя своего деда. Она оставила нам свое имя, как символ добродетели, всепрощающего широкого простора души и великой скромности».
То есть, если верить Баурыжану Момыш-улы (кто я такой, чтобы ему не верить?! 😀), казахи племени дулат могли в молитве забыть о своем великом предке Байдибеке и предпочитали за заступничеством обращаться к духу Домалак-ана. По-моему, здесь и комментариев никаких не нужно.
С наступающим праздником, дорогие казахстанки! 💐💐💐
Алжан – прародительница одноименного подрода племени албан.
Алтын – прародительница одноименного рода из племени байулы.
Даулетбике – прародительница одноименной группы рода торы-кыпчак).
Жолбике – ее имя было ураном рода тортуыл, племени аргын.
Каркабат – ее имя было ураном рода каракесек, племени аргын.
Кете-бике – прародительница рода кете.
Кызай – прародительница одноименной группы племени найман.
Момын – прародительница одноименной группы родов племени аргын.
Мурын – прародительница одноименной группы племени найман.
Сары – прародительница рода сары-уйсун.
Дочь Бакытсыйыка – прародительница рода ысык.
Сестра Аргына – прародительница племени таракты.
Список этот далеко не полный, но тем не менее дает представление об истинной роли женщин в истории казахского народа. Некоторые роды и племена вели свою родословную исключительно от праматери, имя праотца в коллективной памяти потомков по разным причинам не сохранялось. Другие, несмотря на официальное наличие первопредка-мужчины, все же носили название в честь своей прародительницы. Третьи шли в бой и погибали с именем покровительницы рода на устах.
Здесь надо еще иметь в виду, что в XVIII в. в казахских родах и племенах произошла массовая замена уранов в честь героев казахско-джунгарских войн. Баланс сместился в сторону батыров-мужчин. Позже в XIX-XX вв. происходила, так сказать, корректировка шежире. Это явление наблюдается и сейчас. Многие составители родословных считают зазорными старинные легенды, возводящие происхождение того или иного рода к женщине, и откровенно придумывают новые, более патриархальные версии.
Ну и в качестве «вишенки» – высказывание Баурыжана Момыш-улы о Домалак-ана, прародительнице племен албан, суан и дулат:
«И в трудные минуты мы обращаемся к ее аруаху (духу), порой не упоминая (забывая) имя своего деда. Она оставила нам свое имя, как символ добродетели, всепрощающего широкого простора души и великой скромности».
То есть, если верить Баурыжану Момыш-улы (кто я такой, чтобы ему не верить?! 😀), казахи племени дулат могли в молитве забыть о своем великом предке Байдибеке и предпочитали за заступничеством обращаться к духу Домалак-ана. По-моему, здесь и комментариев никаких не нужно.
С наступающим праздником, дорогие казахстанки! 💐💐💐
Увидел свой предыдущий пост в инсте, в паблике unknownkazak. Авторство мое, хотя и указано, но сделано это максимально незаметным образом. Как видно по комментариям, подписчики решили, что это оригинальное творчество создателей паблика, высказывая им и комплименты, и критику. Возникает подозрение, что именно такой эффект и планировался с самого начала.
На мое вежливое обращение в личку админы популярного паблика (157 тыс. подписчиков) не ответили. Возможно они полагают, что уже оказали мне огромную честь своей публикацией, а я, неблагодарное создание, вместо того, чтобы тихо радоваться своему счастью, еще и осмеливаюсь какие-то претензии высказывать.
Ну что ж, обращусь тогда к другим администраторам пабликов, сообществ, страничек и т.п.
Дамы и господа, я, в принципе, не против, что вы размещаете какие-то мои посты на своих ресурсах. Понятно, что регулярно производить собственный оригинальный контент очень трудно. Знаю, что многие ведут подобные проекты на чистом энтузиазме.
Просто указывайте мое авторство предельно чётко, желательно над текстом. Если ваша социальная сеть не даёт возможности разместить активную ссылку на мой канал, просто укажите его название.
Заранее вам признателен!
UPD
Со мной связался админ паблика unknownkazak Диас Камериданов, принёс свои извинения и объяснил, что в более полной форме указать моё авторство он не смог из-за ограничения количества знаков в Инстаграме. Извинения приняты. Инцидент исчерпан.
На мое вежливое обращение в личку админы популярного паблика (157 тыс. подписчиков) не ответили. Возможно они полагают, что уже оказали мне огромную честь своей публикацией, а я, неблагодарное создание, вместо того, чтобы тихо радоваться своему счастью, еще и осмеливаюсь какие-то претензии высказывать.
Ну что ж, обращусь тогда к другим администраторам пабликов, сообществ, страничек и т.п.
Дамы и господа, я, в принципе, не против, что вы размещаете какие-то мои посты на своих ресурсах. Понятно, что регулярно производить собственный оригинальный контент очень трудно. Знаю, что многие ведут подобные проекты на чистом энтузиазме.
Просто указывайте мое авторство предельно чётко, желательно над текстом. Если ваша социальная сеть не даёт возможности разместить активную ссылку на мой канал, просто укажите его название.
Заранее вам признателен!
UPD
Со мной связался админ паблика unknownkazak Диас Камериданов, принёс свои извинения и объяснил, что в более полной форме указать моё авторство он не смог из-за ограничения количества знаков в Инстаграме. Извинения приняты. Инцидент исчерпан.
Дорогие астанчане!
Книжный клуб Probooks.kz устраивает мне встречу с читателями. Она состоится 12 марта в Нацбиблиотеке и начнётся в 14:00.
Организаторы не навязывают мне какую-то определённую тему, поэтому будем общаться по-казахски, то есть жёстко импровизировать (Шутка сворована из фильма "Бизнес по-казахски").
Если же серьёзно, просто поговорим о книгах, об истории и о том, что будет интересно гостям. Кому интересно и у кого есть свободные пару часов в воскресный день, милости просим!
P.S.
Участникам встречи, кстати, необходимо зарегистрироваться в директ странички Probooks.kz в Инстаграме.
Книжный клуб Probooks.kz устраивает мне встречу с читателями. Она состоится 12 марта в Нацбиблиотеке и начнётся в 14:00.
Организаторы не навязывают мне какую-то определённую тему, поэтому будем общаться по-казахски, то есть жёстко импровизировать (Шутка сворована из фильма "Бизнес по-казахски").
Если же серьёзно, просто поговорим о книгах, об истории и о том, что будет интересно гостям. Кому интересно и у кого есть свободные пару часов в воскресный день, милости просим!
P.S.
Участникам встречи, кстати, необходимо зарегистрироваться в директ странички Probooks.kz в Инстаграме.
Написал в Фейсбуке пост про книгу Жанибека Исмурзина «Алтай батыр және оның заманы». Поскольку я живу в собственном «информационном пузыре», то даже не подумал, что нужно было бы немного рассказать о герое книги и об оправданности проведенного автором исследования.
Как выясняется по комментариям, многие, даже образованные и интересующиеся национальной историей соотечественники никогда не слышали о таком батыре. Высказываются и откровенные сомнения в его исторической значимости. Ок, давайте рассмотрим вкратце его биографию.
Во-первых, обращает на себя внимание, что Алтай-батыр упоминается вместе с Бокенбай-батыром и Есет-батыром в начале 1738 г. как один из командиров казахского авангардного отряда во время большого похода на калмыков.
Бокенбай-батыр и Есет-батыр были героями и полководцами общеказахского уровня. Понятно, что рядом с ними могла находиться только сопоставимая фигура. Соответственно можно смело делать вывод, что Алтай являлся одним из главных и авторитетных казахских батыров того периода.
В 1742 г. имя Алтай-батыра упоминается в составе казахского посольства, ведущего сложные переговоры с калмыками. В такого рода миссиях принимали участие только искушенные мастера дипломатии, признанные ораторы и дебатеры. То есть этот факт раскрывает нам еще одну грань талантов Алтай-батыра.
В 1748 г. Алтай-батыр принимает участие в курултае, где новым ханом был избран Нуралы-султан, сын покойного Абулхаир-хана. Чтобы оценить этот факт, требуется немножко раскрыть контекст событий.
После гибели Абулхаир-хана его семья пребывала в отчаянии. Враждебный чингизидский клан, возглавляемый Батыр-султаном, активно перетягивал на свою сторону известных батыров и биев. В этот лагерь вошли, к примеру, сыновья легендарного Айтеке-бия.
Вдова Абулхаир-хана и его сыновья пытались мобилизовать своих сторонников, но значительная часть степной знати просто затаилась, прагматично выжидая, чья же сторона возьмет в итоге верх.
В этой ситуации Алтай-батыр вместе с группой других известных личностей публично демонстрирует свою верность семье покойного правителя. Причем прибывшая на курултай делегация рода кете по своей численности существенно превосходила делегации других родов и племен. Благодаря этой поддержке избранный Нуралы-хан сумел «удержаться в седле». Этот факт показывает и политический вес Алтай-батыра, и его благородство.
Я нарочно привел лишь отдельные сведения из письменных источников и дал им интерпретацию. Sapienti sat!
Вообще, подобная реакция на книгу об Алтай-батыре обнажает одну из проблем нашей исторической политики. Буквально на днях президент совершенно справедливо раскритиковал практику увековечивания имен и образов лиц, историческая значимость которых вызывает серьезные сомнения.
Одним из следствий этой порочной практики как раз и является вытеснение на обочину исторической памяти реальных героев. В подтверждение приведу один маленький пример.
В 1738 г. начальник Оренбургской комиссии Татищев сообщает в Петербург, что в Среднем жузе самыми влиятельными представителями степной знати являются Жанибек-тархан и Шурек-бий из племени найман.
В 1739 г. русский поручик Миллер присутствует на курултае Среднего жуза, где «председательствуют» Шурек-бий и Казыбек-бий.
В 1744 г. Барак-султан в письме к оренбургскому губернатору Неплюеву называет четырех «лучших людей» Среднего жуза. Это – Казыбек-бий, Отеп-бий, Шурек-бий и Токбура-бий.
Вывод из этой маленькой подборки фактов, наверное, может сделать и школьник. Шурек-бий явно был крупнейшей исторической фигурой XVIII века и оказывал колоссальное влияние на ход истории. Но эта незаурядная личность в забвении, в то время как в честь персоналий откровенно местечкового уровня проводятся юбилеи и конференции, возводятся мавзолеи и памятники.
Почему так происходит, тоже понятно. Одним героям (или не совсем героям) повезло с потомками, другим – нет. Единственным средством борьбы с этим мифотворчеством являются качественные исторические исследования. Образцом такого исследования как раз и является книга «Алтай батыр және оның заманы».
Как выясняется по комментариям, многие, даже образованные и интересующиеся национальной историей соотечественники никогда не слышали о таком батыре. Высказываются и откровенные сомнения в его исторической значимости. Ок, давайте рассмотрим вкратце его биографию.
Во-первых, обращает на себя внимание, что Алтай-батыр упоминается вместе с Бокенбай-батыром и Есет-батыром в начале 1738 г. как один из командиров казахского авангардного отряда во время большого похода на калмыков.
Бокенбай-батыр и Есет-батыр были героями и полководцами общеказахского уровня. Понятно, что рядом с ними могла находиться только сопоставимая фигура. Соответственно можно смело делать вывод, что Алтай являлся одним из главных и авторитетных казахских батыров того периода.
В 1742 г. имя Алтай-батыра упоминается в составе казахского посольства, ведущего сложные переговоры с калмыками. В такого рода миссиях принимали участие только искушенные мастера дипломатии, признанные ораторы и дебатеры. То есть этот факт раскрывает нам еще одну грань талантов Алтай-батыра.
В 1748 г. Алтай-батыр принимает участие в курултае, где новым ханом был избран Нуралы-султан, сын покойного Абулхаир-хана. Чтобы оценить этот факт, требуется немножко раскрыть контекст событий.
После гибели Абулхаир-хана его семья пребывала в отчаянии. Враждебный чингизидский клан, возглавляемый Батыр-султаном, активно перетягивал на свою сторону известных батыров и биев. В этот лагерь вошли, к примеру, сыновья легендарного Айтеке-бия.
Вдова Абулхаир-хана и его сыновья пытались мобилизовать своих сторонников, но значительная часть степной знати просто затаилась, прагматично выжидая, чья же сторона возьмет в итоге верх.
В этой ситуации Алтай-батыр вместе с группой других известных личностей публично демонстрирует свою верность семье покойного правителя. Причем прибывшая на курултай делегация рода кете по своей численности существенно превосходила делегации других родов и племен. Благодаря этой поддержке избранный Нуралы-хан сумел «удержаться в седле». Этот факт показывает и политический вес Алтай-батыра, и его благородство.
Я нарочно привел лишь отдельные сведения из письменных источников и дал им интерпретацию. Sapienti sat!
Вообще, подобная реакция на книгу об Алтай-батыре обнажает одну из проблем нашей исторической политики. Буквально на днях президент совершенно справедливо раскритиковал практику увековечивания имен и образов лиц, историческая значимость которых вызывает серьезные сомнения.
Одним из следствий этой порочной практики как раз и является вытеснение на обочину исторической памяти реальных героев. В подтверждение приведу один маленький пример.
В 1738 г. начальник Оренбургской комиссии Татищев сообщает в Петербург, что в Среднем жузе самыми влиятельными представителями степной знати являются Жанибек-тархан и Шурек-бий из племени найман.
В 1739 г. русский поручик Миллер присутствует на курултае Среднего жуза, где «председательствуют» Шурек-бий и Казыбек-бий.
В 1744 г. Барак-султан в письме к оренбургскому губернатору Неплюеву называет четырех «лучших людей» Среднего жуза. Это – Казыбек-бий, Отеп-бий, Шурек-бий и Токбура-бий.
Вывод из этой маленькой подборки фактов, наверное, может сделать и школьник. Шурек-бий явно был крупнейшей исторической фигурой XVIII века и оказывал колоссальное влияние на ход истории. Но эта незаурядная личность в забвении, в то время как в честь персоналий откровенно местечкового уровня проводятся юбилеи и конференции, возводятся мавзолеи и памятники.
Почему так происходит, тоже понятно. Одним героям (или не совсем героям) повезло с потомками, другим – нет. Единственным средством борьбы с этим мифотворчеством являются качественные исторические исследования. Образцом такого исследования как раз и является книга «Алтай батыр және оның заманы».
Forwarded from «Футбольный клуб» Василия Уткина
Победа Казахстана над датчанами должна даже самым тупым объяснить, почему, имея выбор, надо в случае необходимости потратить любые силы для того, чтобы играть в Европе.
А не в Азии.
Казахстан к такому успеху шел очерь долго. А пришел счастливо и красиво. 3:2; к семидесятой минуте датчане уверенно вели 2:0.
Jeñisimen! С победой!
Upd. И, конечно, поздравления с очередным успехом Магомеду Адиеву, нашему тренеру во главе прогрессирующей европейской сборной.)
А не в Азии.
Казахстан к такому успеху шел очерь долго. А пришел счастливо и красиво. 3:2; к семидесятой минуте датчане уверенно вели 2:0.
Jeñisimen! С победой!
Upd. И, конечно, поздравления с очередным успехом Магомеду Адиеву, нашему тренеру во главе прогрессирующей европейской сборной.)
Прочитал изданную в этом году на русском языке книгу Альжаппара Абишева «Пусть не говорят, что ушел молча».
Перевод, откровенно говоря, корявый. Наверное, переводчик хорошо владеет казахским языком, но с русским совсем не в ладах. К тому же он явно не знает терминов и реалий советского периода. Иначе, к примеру, не называл бы контору «офисом».
Все-таки лучше по старинке, когда один специалист делает подстрочник, а другой – художественный перевод. Но кто знает, может быть инициаторы издания были ограничены в финансах.
Теперь о самой книге.
Относительно недавно я также прочитал изданные отдельными книгами письма Габита Мусрепова и Сабита Муканова. Воспоминания Альжаппара Абишева, так сказать, расширили и дополнили впечатления о сообществе «казахских советских писателей». Тот еще был террариум.
Отдельная тема, достойная серьезного исследования, - это писатели в эпоху сталинских репрессий. Не секрет, что они активно доносили друг на друга или под предлогом критики публично обменивались порой убийственными обвинениями. Тем самым выполняя всю предварительную работу для следователей.
Таковы были «правила игры». Из Москвы приходила своеобразная квота на количество «врагов народа», которых необходимо было выявить в республике. Кто попадет в это число, решалось уже на месте. Явных «врагов народа» – алашевцев – в 1937 г. было недостаточно. Необходимо было разоблачить «скрытых врагов», в жертву нужно было принести группу из первой поросли «пролетарских» писателей. Началась борьба по принципу: не посадишь ты – посадят тебя.
Но постоянный стресс из-за боязни потерять свободу или жизнь «инженерам человеческих душ» щедро компенсировался. Советские писатели при Сталине превратились в привилегированную касту. В нищей стране писательская верхушка жила припеваючи и сорила деньгами. Они покупали машины и дома, сутками кутили в ресторанах, жили месяцами в гостиницах, отдыхали на лучших курортах, регулярно бывали за границей. В книге Альжаппара Абишева, к примеру, приводятся сведения, что наследство Габита Мусрепова составляло около 200 тысяч рублей. Это были просто немыслимые для советских людей деньги.
Правда, чтобы достигнуть этого уровня, необходимо было обзавестись соответствующими регалиями – получить союзную или республиканскую государственную премию, войти в руководство «Союза писателей», добиться званий «Народный писатель» или «Герой социалистического труда», возглавить престижный журнал или газету.
На этой почве соперничество выходило за все мыслимые рамки. Главные писатели собирали группировки из своих земляков и отчаянно оттесняли друг друга от кормушек. В своей книге, Альжаппар Абишев приводит нелицеприятные сведения об Абдильде Тажибаеве, Мухамеджане Каратаеве, Ади Шарипове. Но так или иначе запачкали себя почти все, кто находился на писательском олимпе. Система делала свое дело.
Нынешние скандальчики в мире писателей - той же самой природы. Большинство прежних плюшек у них капиталистическое государство уже отобрало, но кое-какие «завоевания социализма» (премии, ордена, журналы, газеты) еще сохранились. Вот за них они и воюют.
Отличие лишь в том, что «казахских советских писателей» народ читал и чтил, а нынешних – нет.
Перевод, откровенно говоря, корявый. Наверное, переводчик хорошо владеет казахским языком, но с русским совсем не в ладах. К тому же он явно не знает терминов и реалий советского периода. Иначе, к примеру, не называл бы контору «офисом».
Все-таки лучше по старинке, когда один специалист делает подстрочник, а другой – художественный перевод. Но кто знает, может быть инициаторы издания были ограничены в финансах.
Теперь о самой книге.
Относительно недавно я также прочитал изданные отдельными книгами письма Габита Мусрепова и Сабита Муканова. Воспоминания Альжаппара Абишева, так сказать, расширили и дополнили впечатления о сообществе «казахских советских писателей». Тот еще был террариум.
Отдельная тема, достойная серьезного исследования, - это писатели в эпоху сталинских репрессий. Не секрет, что они активно доносили друг на друга или под предлогом критики публично обменивались порой убийственными обвинениями. Тем самым выполняя всю предварительную работу для следователей.
Таковы были «правила игры». Из Москвы приходила своеобразная квота на количество «врагов народа», которых необходимо было выявить в республике. Кто попадет в это число, решалось уже на месте. Явных «врагов народа» – алашевцев – в 1937 г. было недостаточно. Необходимо было разоблачить «скрытых врагов», в жертву нужно было принести группу из первой поросли «пролетарских» писателей. Началась борьба по принципу: не посадишь ты – посадят тебя.
Но постоянный стресс из-за боязни потерять свободу или жизнь «инженерам человеческих душ» щедро компенсировался. Советские писатели при Сталине превратились в привилегированную касту. В нищей стране писательская верхушка жила припеваючи и сорила деньгами. Они покупали машины и дома, сутками кутили в ресторанах, жили месяцами в гостиницах, отдыхали на лучших курортах, регулярно бывали за границей. В книге Альжаппара Абишева, к примеру, приводятся сведения, что наследство Габита Мусрепова составляло около 200 тысяч рублей. Это были просто немыслимые для советских людей деньги.
Правда, чтобы достигнуть этого уровня, необходимо было обзавестись соответствующими регалиями – получить союзную или республиканскую государственную премию, войти в руководство «Союза писателей», добиться званий «Народный писатель» или «Герой социалистического труда», возглавить престижный журнал или газету.
На этой почве соперничество выходило за все мыслимые рамки. Главные писатели собирали группировки из своих земляков и отчаянно оттесняли друг друга от кормушек. В своей книге, Альжаппар Абишев приводит нелицеприятные сведения об Абдильде Тажибаеве, Мухамеджане Каратаеве, Ади Шарипове. Но так или иначе запачкали себя почти все, кто находился на писательском олимпе. Система делала свое дело.
Нынешние скандальчики в мире писателей - той же самой природы. Большинство прежних плюшек у них капиталистическое государство уже отобрало, но кое-какие «завоевания социализма» (премии, ордена, журналы, газеты) еще сохранились. Вот за них они и воюют.
Отличие лишь в том, что «казахских советских писателей» народ читал и чтил, а нынешних – нет.
Топ-10 известных казахов неказахского происхождения. К Дню народного единства Казахстана. )))
1. Кабанбай-батыр (по шежире племени найман потомок «сарта» Токтаркожа). Один из самых знаменитых казахских полководцев XVIII в.
2. Жаназар-батыр (джунгарского происхождения). Известный казахский военачальник XVIII в. Один из родоначальников племени туленгут в Среднем жузе.
3. Махамбет Отемис-улы (внук иранца). Классик казахской традиционной поэзии, сподвижник Исатая Тайман-улы.
4. Шоже Каржаубай-улы (кыргызского происхождения). Известный казахский акын.
5. Ибрагим Жаикпаев (башкирского происхождения). Старший султан Акмолинского округа.
6. Акмолла (Муфтахетдин Камаледдин-улы), сын башкира и татарки. Известный казахский акын.
7. Халел Габбасов (татарского происхождения). Член народного совета Алаш-Орда. Соратник Алихана Букейханова.
8. Гумар Карашев (ногайского происхождения). Писатель, поэт, публицист. Участник Алашского движения.
9. Мухтар Ауэзов (арабского происхождения). Классик казахской литературы.
10. Габит Мусрепов (туркменского происхождения). Классик казахской литературы.
P.S.
Осы тізім тек қана бергі жағы. Білетін адамдар біледі ғой. )))
1. Кабанбай-батыр (по шежире племени найман потомок «сарта» Токтаркожа). Один из самых знаменитых казахских полководцев XVIII в.
2. Жаназар-батыр (джунгарского происхождения). Известный казахский военачальник XVIII в. Один из родоначальников племени туленгут в Среднем жузе.
3. Махамбет Отемис-улы (внук иранца). Классик казахской традиционной поэзии, сподвижник Исатая Тайман-улы.
4. Шоже Каржаубай-улы (кыргызского происхождения). Известный казахский акын.
5. Ибрагим Жаикпаев (башкирского происхождения). Старший султан Акмолинского округа.
6. Акмолла (Муфтахетдин Камаледдин-улы), сын башкира и татарки. Известный казахский акын.
7. Халел Габбасов (татарского происхождения). Член народного совета Алаш-Орда. Соратник Алихана Букейханова.
8. Гумар Карашев (ногайского происхождения). Писатель, поэт, публицист. Участник Алашского движения.
9. Мухтар Ауэзов (арабского происхождения). Классик казахской литературы.
10. Габит Мусрепов (туркменского происхождения). Классик казахской литературы.
P.S.
Осы тізім тек қана бергі жағы. Білетін адамдар біледі ғой. )))
Кажется, мой вчерашний пост сильно разгневал некоторых представителей великого племени найман. Что я могу сказать? Все претензии к Мухамеджану Тынышпаеву, который, кстати, тоже был найманом.
«Макта была замужем за сартом; сын Байджигит остался у киргиз, а другой Ерджигит вместе с отцом Тахтарходжой ушел в Ургенч».
(М. Тынышпаев. Материалы к истории киргиз-казакского народа. Ташкент, 1925. С. 72.)
«Макта была замужем за сартом; сын Байджигит остался у киргиз, а другой Ерджигит вместе с отцом Тахтарходжой ушел в Ургенч».
(М. Тынышпаев. Материалы к истории киргиз-казакского народа. Ташкент, 1925. С. 72.)
В 1900 г. известный журналист, ученый, общественный деятель Николай Коншин опубликовал одну из версий шежире казахов Среднего жуза и во введении указал:
«Настоящая заметка, с подстрочными к ней объяснениями, составлена исключительно на основании слов одного очень известного в Семипалатинской области киргиза, не пожелавшего, чтобы его фамилия была напечатана. Киргиз этот (из рода Тобукты племени Аргын) выразил опасение, как-бы сообщаемые им сведения не показались обидными для некоторых родов, любящих окружать свое происхождение разными фантастическими вымыслами».
Как обоснованно полагают многие современные исследователи, настоящим автором данного шежире был Абай. Кем еще мог быть очень известный в начале XX в. казах из рода тобыкты в Семипалатинской области?!
А я читаю прилетающие в личку сообщения и в очередной раз убеждаюсь в безграничной мудрости Абая. 😄
«Настоящая заметка, с подстрочными к ней объяснениями, составлена исключительно на основании слов одного очень известного в Семипалатинской области киргиза, не пожелавшего, чтобы его фамилия была напечатана. Киргиз этот (из рода Тобукты племени Аргын) выразил опасение, как-бы сообщаемые им сведения не показались обидными для некоторых родов, любящих окружать свое происхождение разными фантастическими вымыслами».
Как обоснованно полагают многие современные исследователи, настоящим автором данного шежире был Абай. Кем еще мог быть очень известный в начале XX в. казах из рода тобыкты в Семипалатинской области?!
А я читаю прилетающие в личку сообщения и в очередной раз убеждаюсь в безграничной мудрости Абая. 😄
Оказывается, пост про десятку известных казахов неказахского происхождения перепечатал сайт «365 инфо». В связи с этим поток обращений от возмущенной общественности не ослабевает. Что ж, попробую еще раз объяснить всем разом. Больше высказываться по этой теме не буду.
Приблизительно на рубеже XVI-XVII веков в племени найман, в роду каракерей жила девушка по имени Макта, дочь Баиса. Она вышла замуж за некоего Тохтаркожу, который по происхождению был «сартом». Кто такие «сарты»? Не уходя чересчур в дебри, можно сказать, что казахи так называли в основном представителей оседлых народов Средней Азии – предков современных узбеков и таджиков. Кстати, судя по имени, вполне возможно, что Тохтаркожа был представителем сословия кожа, ведущих свое происхождение от первых миссионеров ислама.
В этом браке Макта родила двоих сыновей – Байжигита и Ержигита. Однажды Токтаркожа уехал на родину и забрал своего сына – Ержигита. Байжигит остался и вырос среди своих родственников по матери – найманов. Его правнуком и стал легендарный Кабанбай-батыр (Қабанбай – Қожағұл – Мәмбет – Байжігіт).
Эта информация основана на нескольких источниках. Приведу несколько цитат из них.
«Одна из дочерей Баиса от первой жены вышла замуж за сарта Тохтархожу, у которого родились дети Байджигит и Эрджигит. Последний ушел к сартам в Туркестан, а Байджигит остался у деда».
(Коншин Н.Я. Заметка о происхождении родов Средней киргизской орды // Памятная книжка Семипалатинской области на 1900 г. Выпуск IV. Семипалатинск, 1900.)
«Мақтапайдың ері Тоқтарқожа деген түркістандық, одан: Байжігіт, Жанжігіт туады. Тоқтарқожа омірінің соңында Жанжігітті ертіп еліне кетіп, олардан кім бар-жоғын біле алмадық. Байжігіт анасымен қалып, қазір әулеті сегіз болыс ел болып отыр».
(Құрбанғали Халид. Тауарих хамса (Бес тарих). Алматы, 1992. 95 б.)
«Байыстың Мақтабай деген бір қызы Тоқтар деген сартқа тиіп, Ержігіт, Байжігіт деген екі бала тауып, Ержігіт сартпен еріп Түркістанға кетіп, Байжігіт мұнда қалған».
(Шәкәрім Құдайбердіұлы. Шығармалары. Астана, 2018. 140 б.)
«Макта была замужем за сартом; сын Байджигит остался у киргиз, а другой Ерджигит вместе с отцом Тахтарходжой ушел в Ургенч»
(М. Тынышпаев. Материалы к истории киргиз-казакского народа. Ташкент, 1925. С. 72.)
То есть Курбангали Халид, Шакарим, Мухамеджан Тынышпаев говорят об одном и том же. Разница лишь в несущественных деталях. Эта информация неоднократно приводилась и в трудах различных ученых-исследователей. Так что, никакой «Америки» я не открывал.
Я лично вообще не вижу ничего зазорного в том, что такая практика существовала в казахском обществе. В этой открытости и способности интегрировать в свою среду представителей других культур, мне кажется, и заключалась сила и жизнеспособность казахского этноса. Среди большинства крупных казахских племен и родов есть точно такие же подразделения-кірме, ведущие родословную от чужестранца, безродного найденыша-сироты, представителя другого рода и т.п.
Никто не говорит, что Кабанбай-батыр не был казахом. Неказахом (по шежире) был только его прадед. Зато казашками были его мать, бабушка, прабабушка и т.д. Самое главное, он сам считал себя казахом. Потому что этническая идентичность это не только кровь, но и самосознание.
Я не считаю сведения, содержащиеся в шежире, абсолютной истиной. Возможно, что они ошибочные. Но для того, чтобы опровергнуть ошибку, необходимо дать аргументированный ответ с соответствующими доказательствами. Может быть, есть какие-то малоизвестные старинные источники, заслуживающие доверия, а я их не учел. В таком случае без каких-либо проблем я изменю или скорректирую свою точку зрения по этому вопросу. Но никому и никаких извинений я приносить не собираюсь.
Приблизительно на рубеже XVI-XVII веков в племени найман, в роду каракерей жила девушка по имени Макта, дочь Баиса. Она вышла замуж за некоего Тохтаркожу, который по происхождению был «сартом». Кто такие «сарты»? Не уходя чересчур в дебри, можно сказать, что казахи так называли в основном представителей оседлых народов Средней Азии – предков современных узбеков и таджиков. Кстати, судя по имени, вполне возможно, что Тохтаркожа был представителем сословия кожа, ведущих свое происхождение от первых миссионеров ислама.
В этом браке Макта родила двоих сыновей – Байжигита и Ержигита. Однажды Токтаркожа уехал на родину и забрал своего сына – Ержигита. Байжигит остался и вырос среди своих родственников по матери – найманов. Его правнуком и стал легендарный Кабанбай-батыр (Қабанбай – Қожағұл – Мәмбет – Байжігіт).
Эта информация основана на нескольких источниках. Приведу несколько цитат из них.
«Одна из дочерей Баиса от первой жены вышла замуж за сарта Тохтархожу, у которого родились дети Байджигит и Эрджигит. Последний ушел к сартам в Туркестан, а Байджигит остался у деда».
(Коншин Н.Я. Заметка о происхождении родов Средней киргизской орды // Памятная книжка Семипалатинской области на 1900 г. Выпуск IV. Семипалатинск, 1900.)
«Мақтапайдың ері Тоқтарқожа деген түркістандық, одан: Байжігіт, Жанжігіт туады. Тоқтарқожа омірінің соңында Жанжігітті ертіп еліне кетіп, олардан кім бар-жоғын біле алмадық. Байжігіт анасымен қалып, қазір әулеті сегіз болыс ел болып отыр».
(Құрбанғали Халид. Тауарих хамса (Бес тарих). Алматы, 1992. 95 б.)
«Байыстың Мақтабай деген бір қызы Тоқтар деген сартқа тиіп, Ержігіт, Байжігіт деген екі бала тауып, Ержігіт сартпен еріп Түркістанға кетіп, Байжігіт мұнда қалған».
(Шәкәрім Құдайбердіұлы. Шығармалары. Астана, 2018. 140 б.)
«Макта была замужем за сартом; сын Байджигит остался у киргиз, а другой Ерджигит вместе с отцом Тахтарходжой ушел в Ургенч»
(М. Тынышпаев. Материалы к истории киргиз-казакского народа. Ташкент, 1925. С. 72.)
То есть Курбангали Халид, Шакарим, Мухамеджан Тынышпаев говорят об одном и том же. Разница лишь в несущественных деталях. Эта информация неоднократно приводилась и в трудах различных ученых-исследователей. Так что, никакой «Америки» я не открывал.
Я лично вообще не вижу ничего зазорного в том, что такая практика существовала в казахском обществе. В этой открытости и способности интегрировать в свою среду представителей других культур, мне кажется, и заключалась сила и жизнеспособность казахского этноса. Среди большинства крупных казахских племен и родов есть точно такие же подразделения-кірме, ведущие родословную от чужестранца, безродного найденыша-сироты, представителя другого рода и т.п.
Никто не говорит, что Кабанбай-батыр не был казахом. Неказахом (по шежире) был только его прадед. Зато казашками были его мать, бабушка, прабабушка и т.д. Самое главное, он сам считал себя казахом. Потому что этническая идентичность это не только кровь, но и самосознание.
Я не считаю сведения, содержащиеся в шежире, абсолютной истиной. Возможно, что они ошибочные. Но для того, чтобы опровергнуть ошибку, необходимо дать аргументированный ответ с соответствующими доказательствами. Может быть, есть какие-то малоизвестные старинные источники, заслуживающие доверия, а я их не учел. В таком случае без каких-либо проблем я изменю или скорректирую свою точку зрения по этому вопросу. Но никому и никаких извинений я приносить не собираюсь.
Из книги Алексея Безугольного «Национальный состав Красной армии. 1918–1945. Историко-статистическое исследование»:
«…В первый период войны расход военнообязанных восточнославянских национальностей в регионе происходил почти в три раза быстрее, чем представителей большинства местных этносов. Исключение составляли лишь казахи, чей запас в удельном значении к осени 1942 г. также сократился, и киргизы, чей расход соответствовал их удельному весу среди населения. Однако темп призыва и тех и других все равно отставал от расхода ресурсов военнообязанных граждан славянских национальностей».
«Безусловно, отказ от приема в войска представителей среднеазиатских национальностей продолжал предвоенную практику ограничения их призыва, начатую в связи с выяснением низкого качества местных ресурсов. В то же время в мероприятиях штаба САВО в сентябре – октябре 1941 г. проявилась недооценка масштабов развернувшейся войны и, как следствие, расточительное отношение к людским ресурсам среднеазиатских союзных республик. Очевидно, первоначально политическое и военное руководство страны полагало, что по традиции можно будет обойтись без проблемного национального контингента, требовавшего дополнительных усилий для адаптации к военной службе.
Складывалась парадоксальная ситуация: десятки тысяч молодых людей не допускались в строевые части по признаку этнической принадлежности, хотя никаких претензий к ним не было».
«11 апреля 1942 г. постановлением ГКО № 1575сс наиболее качественный контингент призывников среднеазиатских национальностей 1922 и 1923 гг. рождения, а также военнообязанных не старше 30 лет в количестве 150 тыс. человек (50 тыс. казахов и 100 тыс. узбеков) все-таки был призван на военную службу».
«…Представителями закавказских и среднеазиатских национальностей преимущественно комплектовались стрелковые части. Объяснение этому следует искать в том, что основная масса призванных по мобилизации контингентов из числа коренных национальностей Закавказья и Средней Азии не имела опыта военной службы до войны, обладала низким образовательным цензом… Уровень санитарных потерь среди уроженцев Закавказья и Средней Азии в среднем был выше, чем по Красной Армии, поскольку стрелки несли самые высокие потери».
«Схожая с закавказскими соединениями боевая судьба постигла остававшиеся в строю действующей армии две казахские стрелковые бригады (100-ю и 101-ю). Они оказались на фронте в конце октября 1942 г. и находились в составе действующей армии дольше всех других национальных соединений, сформированных САВО. В ноябре – декабре 1942 г. в составе 39-й армии Калининского фронта они приняли участие во 2-1 Ржевско-Сычевской наступательной операции (операция «Марс»), понеся в ней тяжелые потери, и после доукомплектования в значительной мере утратили свой национальный статус. В дальнейшем при пополнениях удельный вес титульной национальности неизменно падал. 100-я бригада была обращена на комплектование 1-й стреловой дивизии 9 декабря 1943 г., а 101-я бригада расформирована 5 июля 1944 г.».
«…Власти Казахстана стремились поддерживать высокий удельный вес воинов казахской национальности в знаменитой на всю страну 8-й гвардейской стрелковой дивизии, которая под командованием бывшего военкома КССР генерал-майора И.В. Панфилова отличилась в оборонительном сражении под Москвой. Дивизия формировалась в Казахстане и насчитывала в своем составе относительно немного казахов (после сформирования – 14,4%). В боях она несла тяжелые потери (с 19 августа 1941 г. по 1 июля 1942 г. только безвозвратные потери составили 11 754 человека). Дивизия никогда не считалась национальной. Тем не менее по ходатайствам советских и партийных властей республики она несколько раз пополнялась тысячами казахов, в том числе за счет формируемых в Казахстане национальных соединений… Эти факты широко тиражировались в республиканском публичном пространстве. Налицо стремление властей «национализировать» прославленное на всю страну соединение».
«…В первый период войны расход военнообязанных восточнославянских национальностей в регионе происходил почти в три раза быстрее, чем представителей большинства местных этносов. Исключение составляли лишь казахи, чей запас в удельном значении к осени 1942 г. также сократился, и киргизы, чей расход соответствовал их удельному весу среди населения. Однако темп призыва и тех и других все равно отставал от расхода ресурсов военнообязанных граждан славянских национальностей».
«Безусловно, отказ от приема в войска представителей среднеазиатских национальностей продолжал предвоенную практику ограничения их призыва, начатую в связи с выяснением низкого качества местных ресурсов. В то же время в мероприятиях штаба САВО в сентябре – октябре 1941 г. проявилась недооценка масштабов развернувшейся войны и, как следствие, расточительное отношение к людским ресурсам среднеазиатских союзных республик. Очевидно, первоначально политическое и военное руководство страны полагало, что по традиции можно будет обойтись без проблемного национального контингента, требовавшего дополнительных усилий для адаптации к военной службе.
Складывалась парадоксальная ситуация: десятки тысяч молодых людей не допускались в строевые части по признаку этнической принадлежности, хотя никаких претензий к ним не было».
«11 апреля 1942 г. постановлением ГКО № 1575сс наиболее качественный контингент призывников среднеазиатских национальностей 1922 и 1923 гг. рождения, а также военнообязанных не старше 30 лет в количестве 150 тыс. человек (50 тыс. казахов и 100 тыс. узбеков) все-таки был призван на военную службу».
«…Представителями закавказских и среднеазиатских национальностей преимущественно комплектовались стрелковые части. Объяснение этому следует искать в том, что основная масса призванных по мобилизации контингентов из числа коренных национальностей Закавказья и Средней Азии не имела опыта военной службы до войны, обладала низким образовательным цензом… Уровень санитарных потерь среди уроженцев Закавказья и Средней Азии в среднем был выше, чем по Красной Армии, поскольку стрелки несли самые высокие потери».
«Схожая с закавказскими соединениями боевая судьба постигла остававшиеся в строю действующей армии две казахские стрелковые бригады (100-ю и 101-ю). Они оказались на фронте в конце октября 1942 г. и находились в составе действующей армии дольше всех других национальных соединений, сформированных САВО. В ноябре – декабре 1942 г. в составе 39-й армии Калининского фронта они приняли участие во 2-1 Ржевско-Сычевской наступательной операции (операция «Марс»), понеся в ней тяжелые потери, и после доукомплектования в значительной мере утратили свой национальный статус. В дальнейшем при пополнениях удельный вес титульной национальности неизменно падал. 100-я бригада была обращена на комплектование 1-й стреловой дивизии 9 декабря 1943 г., а 101-я бригада расформирована 5 июля 1944 г.».
«…Власти Казахстана стремились поддерживать высокий удельный вес воинов казахской национальности в знаменитой на всю страну 8-й гвардейской стрелковой дивизии, которая под командованием бывшего военкома КССР генерал-майора И.В. Панфилова отличилась в оборонительном сражении под Москвой. Дивизия формировалась в Казахстане и насчитывала в своем составе относительно немного казахов (после сформирования – 14,4%). В боях она несла тяжелые потери (с 19 августа 1941 г. по 1 июля 1942 г. только безвозвратные потери составили 11 754 человека). Дивизия никогда не считалась национальной. Тем не менее по ходатайствам советских и партийных властей республики она несколько раз пополнялась тысячами казахов, в том числе за счет формируемых в Казахстане национальных соединений… Эти факты широко тиражировались в республиканском публичном пространстве. Налицо стремление властей «национализировать» прославленное на всю страну соединение».
«В Среднеазиатском военном округе накануне войны запас командно-начальствующего состава местных национальностей бал крайне незначителен. На 1 июня 1941 г. в САВО насчитывалось командиров запаса по национальности: казахов – 280 человек, узбеков – 248 человек, киргизов – 27 человек, туркмен – 90 человек, таджиков – 48 человек. В общей сложности представители этих пяти национальностей составляли лишь 7,7% от запаса командного состава округа».
«…В 96-й казахской кавалерийской дивизии только 20 командиров из 111 были титульной национальности… Удовлетворительно национальным комначсоставом были укомплектованы лишь некоторые стрелковые соединения. Например, в 100-й казахской стрелковой бригаде из 402 штатных должностей комначсостава только 100 были заняты командирами европейских национальностей, а остальные – казахами. Численность командного состава казахской национальности была наибольшей из всех среднеазиатских этносов. Это позволило монолитно укомплектовать две казахские стрелковые бригады (100-ю и 101-ю), которые в последующем прошли достаточно длительный боевой путь».
«В Казахской ССР, титульный этнос которой дал наибольшее количество комначсостава из всех среднеазиатских народов, в 1941-1944 гг. в военные училища было принято 42 439 жителей республики, из которых казахов было лишь 8146 человек (19,2%), в то время как среди всех жителей республики казахи по переписи 1939 г. составляли 37,8%. У других среднеазиатских народов разрыв между двумя этими статистическими показателями был еще выше».
«…В 96-й казахской кавалерийской дивизии только 20 командиров из 111 были титульной национальности… Удовлетворительно национальным комначсоставом были укомплектованы лишь некоторые стрелковые соединения. Например, в 100-й казахской стрелковой бригаде из 402 штатных должностей комначсостава только 100 были заняты командирами европейских национальностей, а остальные – казахами. Численность командного состава казахской национальности была наибольшей из всех среднеазиатских этносов. Это позволило монолитно укомплектовать две казахские стрелковые бригады (100-ю и 101-ю), которые в последующем прошли достаточно длительный боевой путь».
«В Казахской ССР, титульный этнос которой дал наибольшее количество комначсостава из всех среднеазиатских народов, в 1941-1944 гг. в военные училища было принято 42 439 жителей республики, из которых казахов было лишь 8146 человек (19,2%), в то время как среди всех жителей республики казахи по переписи 1939 г. составляли 37,8%. У других среднеазиатских народов разрыв между двумя этими статистическими показателями был еще выше».
Многие коллеги сегодня обсуждают выступление директора Института российской истории РАН Юрия Петрова, заявившего, в частности, что Российская империя спасла казахов от полного истребления «чжурчжэнями». По всей вероятности, он имел в виду джунгар. Хотя высказывается мнение, что он говорил о потомках чжурчжэней – маньчжурах. (Сразу уж назвал бы «чучмеками»)))).
Если говорить серьезно, то спасение казахов Россией от джунгар или маньчжуров – это старый миф, который абсолютно не подтверждается источниками. Тем не менее этот тезис нередко повторяется и в исторических трудах, публикуемых в Казахстане в настоящее время. Инерция – страшная сила.
Если вам интересно более подробно узнать о том, как складывался и утверждался данный миф, могу порекомендовать свое выступление на одной из конференций. Причем после доклада я подвергся критике со стороны одного из «патриархов», имеющего репутацию рьяного национал-патриота. Потому что, если никакого «спасения» со стороны Российской империи не было, то не было и массового истребления казахов джунгарами. А эту «трагическую страницу истории» моим оппонентам никак не хочется терять.
Если говорить серьезно, то спасение казахов Россией от джунгар или маньчжуров – это старый миф, который абсолютно не подтверждается источниками. Тем не менее этот тезис нередко повторяется и в исторических трудах, публикуемых в Казахстане в настоящее время. Инерция – страшная сила.
Если вам интересно более подробно узнать о том, как складывался и утверждался данный миф, могу порекомендовать свое выступление на одной из конференций. Причем после доклада я подвергся критике со стороны одного из «патриархов», имеющего репутацию рьяного национал-патриота. Потому что, если никакого «спасения» со стороны Российской империи не было, то не было и массового истребления казахов джунгарами. А эту «трагическую страницу истории» моим оппонентам никак не хочется терять.
Читаю книгу Николая Митрохина «Очерки советской экономической политики в 1965 – 1989 годах». Интересное исследование, рекомендую, особенно представителям нашего государственного аппарата. Для вас это не возможность удовлетворить праздное любопытство, а ценное практическое пособие. )))
К примеру, рассматривая вопросы существования кланов и патрон-клиентских отношений в советской партийной элите, автор пишет, что «для многих работников аппарата ЦК КПСС поиск «патрона» был абсолютно ненужным делом. Он вряд ли бы резко ускорил их карьеру, чему препятствовали многочисленные писаные и преимущественно неписаные правила аппаратной работы, но мог повлечь неприятности. Гораздо более выигрышной стратегией было просто качественное исполнение своих обязанностей на рабочем месте и аккуратное лоббирование интересов своей отрасли и профессиональной группы».
Полностью разделяю этот вывод. В жизни неоднократно приходилось выслушивать жалобы молодых госслужащих на невозможность сделать карьеру вследствие отсутствия «крыши». При этом они плохо скрывали свое сильное желание примкнуть к какой-либо «команде».
Но для простых ребят «из народа» – это крайне рискованный вариант карьерного роста. Ты в любой момент можешь просто потерять расположение «шефа», его также могут отправить в отставку или посадить. Хорошо еще, если из тебя не сделают козла отпущения. В любом случае ты будешь первым кандидатом на вылет. Дальнейшее трудоустройство так же будет усложнено, поскольку ты уже зарекомендовал себе как чей-то человек. Тяжело быть казахским ронином.
Поэтому, дорогие молодые чиновники, просто работайте и добивайтесь репутации профессионала. Это единственное, чем стоит дорожить. Что касается карьеры, то в клановых игрищах время от времени все равно возникают равновесные ситуации, когда на повышение проще выдвинуть нейтрального и компетентного человека.
К примеру, рассматривая вопросы существования кланов и патрон-клиентских отношений в советской партийной элите, автор пишет, что «для многих работников аппарата ЦК КПСС поиск «патрона» был абсолютно ненужным делом. Он вряд ли бы резко ускорил их карьеру, чему препятствовали многочисленные писаные и преимущественно неписаные правила аппаратной работы, но мог повлечь неприятности. Гораздо более выигрышной стратегией было просто качественное исполнение своих обязанностей на рабочем месте и аккуратное лоббирование интересов своей отрасли и профессиональной группы».
Полностью разделяю этот вывод. В жизни неоднократно приходилось выслушивать жалобы молодых госслужащих на невозможность сделать карьеру вследствие отсутствия «крыши». При этом они плохо скрывали свое сильное желание примкнуть к какой-либо «команде».
Но для простых ребят «из народа» – это крайне рискованный вариант карьерного роста. Ты в любой момент можешь просто потерять расположение «шефа», его также могут отправить в отставку или посадить. Хорошо еще, если из тебя не сделают козла отпущения. В любом случае ты будешь первым кандидатом на вылет. Дальнейшее трудоустройство так же будет усложнено, поскольку ты уже зарекомендовал себе как чей-то человек. Тяжело быть казахским ронином.
Поэтому, дорогие молодые чиновники, просто работайте и добивайтесь репутации профессионала. Это единственное, чем стоит дорожить. Что касается карьеры, то в клановых игрищах время от времени все равно возникают равновесные ситуации, когда на повышение проще выдвинуть нейтрального и компетентного человека.