Under the Eye of the Big Bird by Hiromi Kawakami
Хироми Каваками "Под взглядом большой птицы"

После аварии на АЭС Фукусима японская писательница Хироми Каваками задумалась над классическим вопросом технической рациональности – неспособностью человечества контролировать созданные им технологии. Размышления привели к роману, выпущенному на родине в 2016, а на английском – в 2024.

"Под взглядом большой птицы" предлагает разбросанные по неопределенным, но сильно разнящимся точкам пространства и времени картины неутешительного будущего человечества: в воображении Хироми Каваками наши потомки малочисленны и унылы. Вот мир, в котором люди производятся на фабриках с использованием генома мышей и птиц и живут не дольше сорока лет. Вот мир, где вымерли практически все мужчины и последним из могикан приходится скитаться по редким жилищам женщин в качестве вялых осеменителей. Вот мир, в котором отсутствуют технологии связи, и сообщества людей веками полностью разделены друг от друга в надежде на разнообразие эволюционных изменений. Вот мир, где таинственные Матери, не вполне являющиеся людьми, заботливо выращивают человеческих мутантов с уникальными способностями типа ясновидения и пирокинеза. В концовке эти миры сшиваются, зацикливаются и вкладываются друг в друга, без отказа, впрочем, от общего горизонта вымирания и тоски.

Несмотря на технологическую экспозицию, печальная судьба человечества у Каваками гарантируется не вышедшими из-под контроля технологиями клонирования или искусственным интеллектом (который в романе из-под контроля-таки выходит, но скорее пытается помочь, пока не отчаивается сам), но неизменностью человеческой природы, предполагающей любовь, ненависть и войны даже под всеобщей и понимаемой фатальной угрозой. Центральным конфликтом человеческой истории и ее будущего конца писательница видит не межвидовые или межпланетные распри, но напряжение между видом и индивидом, с которым в книге сталкивается даже искусственный интеллект. Сама Каваками, в прошлом учительница химии и биологии, более увлечена видом и находится на его стороне, оттого герои "Под взглядом большой птицы" оказываются взаимозаменяемыми и неинтересными. Хотелось бы, если уж умирать, так с музыкой, но это – к какому-нибудь другому роману.

Ренуар (2025)

Токио, 1987 год. У одиннадцатилетней Фуки начинаются летние каникулы, но они не предвещают ничего хорошего: ее отец стремительно умирает от рака, пока застрессованная мать пытается убедить себя, что нет ничего страшного в интрижке с консультантом по управлению гневом. Фуки предстоит ускоренное взросление: от школьных эссе о собственной смерти и на тему "почему я хотела бы быть сиротой" к первым признакам заботы и ответственности через увлечение экстрасенсорикой и телефонный тиндер.

"Ренуар" Тиэ Хаякавы, один из главных японских фестивальных фильмов года с весомым бюджетом на продвижение, оставляет двойственное впечатление: с одной стороны, он вызывающе, цитирующе похож на десяток классических coming-of-age фильмов разом (и от сравнения с каждым из них – от "Один и два" до "Переезда" – "Ренуар", прямо скажем, не выигрывает); с другой – вроде как представляет собой личную историю Хаякавы. Попытка нащупать язык и эмоциональную динамику травмирующего выхода из детства – странную смесь из скорби и любопытства – интересная и благородная задача; но Хаякава почему-то не доверяет своей героине (возможно, потому, что не доверяет себе), прекрасно сыгранной актрисой-дебютанткой, и постоянно переключается на скучные перспективы "взрослых" – матери или отца. "Ренуар" мог бы оправдать свое претенциозное название, если бы ему удалось аутентично воспроизвести впечатления Фуки (и в лучшие моменты это почти удается); но Хаякава решила не заморачиваться и просто повесила в кадр репродукцию Ренуара. Такой вот импрессионизм.

https://boxd.it/RA8g

Метод исключения (2025)

Ветеран целлюлозно-бумажной промышленности Ман Су неожиданно попадает под сокращение, и его идиллический образ жизни – модернизированный отчий дом за городом, барбекю из угря, занимающаяся теннисом красавица-жена, парные уроки танцев, двое детей плюс двое собак и неугасающая страсть к садоводству – оказывается под угрозой. Поиск новой работы в умирающей отрасли не задается, и семье приходится затянуть пояса: продать одну из машин, найти жене подработку в зубной клинике, сдать собак родственникам, класть в суп поменьше мяса, отменить сыну подписку на Нетфликс – короче говоря, экономить на всем, кроме курсов виолончели маленькой аутичной дочки, у которой, по мнению специалистов, большое будущее в классической музыке; жаль, она отказывается играть для членов семьи. Понимая, что в бумажном деле во всей Корее для него осталась только одна подходящая должность, Ман Су решает, что выбора нет: надо физически устранить не только занимающего ее человека, ведущего инстаграм про целлюлозу и виски, но и нескольких таких же безработных бедолаг, как и он сам, резюме которых теоретически превосходят его собственное.

"Метод исключения" Пак Чхан Ука – это остросюжетный марксизм и вторые "Паразиты", которых, увы, вряд ли ждет планетарный успех предшественника: и дело не в том, что это плохой фильм (он хороший), а в том, что международный зритель слабо справляется с корейским гротеском. Пак впервые в карьере снял комедию от и до, причем скорее остроумную, чем смешную, – мрачную комедию о том, что капитализм не шутка, с шутками про "Игру в кальмара" и жареную собачатину. Содержательно фильм не предлагает ничего радикально нового, и дело не в том, что это вольный римейк Коста-Гавраса (ему кино и посвящено). Просто мы давно уже знаем, что деньги – это бумага, но не наоборот; что средний класс, которому есть что терять, куда более отчаян и опасен, чем закаленный эксплуатацией пролетарий; что, если жизнь человека приравнивается к его работе, то не стоит удивляться, когда он пойдет за нее убивать; что всё вокруг давно продано и куплено, и, если не американцами, то Китаем; что на собеседовании человек человеку волк, а когда тебя спрашивают о слабости, надо отвечать "я слишком усердно работаю". Но все эти простые истины и простые мишени для горьких насмешек Пак упаковывает в фирменную филигранную форму органического барокко, распускающегося как сто цветов шикарного сада протагониста, – со склейками в смысле делезовских складок, виртуозными ритмами съемки и монтажа, углами зрения, уходящими каждый – в свою бесконечность.

Тип юмора и эмоциональная тональность "Метода исключения" придутся по вкусу не каждому, но трудно оспорить кастинговые удачи, отстраивающиеся от парадокса: неожиданный комизм "от противного" человека с серьёзным лицом Ли Бён Хёна; грандиозная оскуфелость Ли Сон Мина; сермяжная харизма Сон Е Джин. Один из классических аргументов сторонников капитализма как "лучшего из доступных" режимов – его естественность и натуральность; Пак Чхан Ук наглядно показывает, буквально на какой почве всё это растёт.

https://boxd.it/nKiA