Stay Connected: Supplying the Globe (2026) в Tai Kwun

В гонконгском Tai Kwun до конца мая идет заметная социально-политическая выставка о трансформирующейся роли Китая в процессе глобализации "Stay Connected: Supplying the Globe", продолжение прошлогодней "Stay Connected: Art and China Since 2008". Во второй части фокус смещается с цифровых и облачных технологий к материальному миру цепочек поставок и с эйфории гиперроста после Пекинской олимпиады к текущему тревожному замедлению. Подход остается тем же: более 40 современных китайских художников и артистов используют набор традиционных и нетрадиционных медиа, включающих партисипаторные проекты на местности и инсталляции на материале частных семейных историй. Экспозиция ставит задачу показать не столько как Китай влияет на глобальные цепочки поставок, сколько как глобальные цепочки поставок изменяют Китай. Есть зал, посвященный экологическим эффектам с образцом буквального пекинского смога в спец аппарате, но лучшие вещи всматриваются в конкретные местные сообщества и работают с ними. Хотелось бы отметить:

- Получасовой отрывок из нового фильма китайского документалиста Ли Ифаня, автора "We were smart" о так называемой субкультуре смарт среди китайских заводских рабочих нулевых. Отрывок называется "Почему бы не потанцевать 2" и показывает вечеринку рабочих-мигрантов Дунгуаня, включая неунывающего Короля Десяти Тысяч Увольнений, на фоне волатильности рынка труда. По выразительности и непосредственности он вполне может посоперничать с трилогией "Молодость" Ван Бина, так что ждём выхода полной версии

- Короткометражный фильм Чжэн Юаня "Доставка сна", пробирающийся в сон прикорнувшего курьера. Оказывается, покой ему буквально только снится – да еще какой: умиротворенный отдых среди коллег по доставке у реплик Парфенона и Египетских пирамид

- Связанные (в смысле вязания) резюме участниц проекта Ху Иньпина, предлагающего деревенским женщинам творческую и оплачиваемую работу пополам с биографическими практиками

Также в программе охранники, поющие романтические песни и помогающие расшифровать местный диалект; история о том, как на фошаньских конвейерах вдохновлялись Желтыми жилетами; тест высокоскоростных поездов китайских железных дорог с помощью двухевровой монетки и разговор заброшенных шахт с горными пейзажами на языке древних мифов.

Пост-Европа и Интер-Азия (Май 2026) #1

Сегодня в Гонконге в здании Asia Society под патронажем Hanart Forum прошла конференция "Пост-Европа и Интер-Азия", на которой председательствовал философ Юк Хуэй. Его книга про Пост-Европу подробно законспектирована в этом канале (и с тех пор она вышла на русском). В серии постов перескажу основные идеи спикеров конференции.

Вводный доклад Юка Хуэя:

- В качестве затравки рассказал шутливую байку, как на конференции в Праге его спросили, как бы восточным европейцам присоединиться к постколониальному сообществу Азии и Африки, ведь они тоже были колонизированы Западной Европой.

- Если под Интер-Азией часто понимают стратегии деколонизации и отказа от евроцентризма, то термин Пост-Европа, который использует сам Юк Хуэй, означает не упадок Европы, а скорее состояние уже произошедшей европеизации, не утверждаемую идентичность, а сложившуюся реальность.

- Понятие Азии разработано как противостоящее Европе и внешнее по отношению к Европе, не имеющее конкретного содержания. Нет такой вещи, как Азия, есть только конкретные сети производства знания в Индии, в Китае, между ними и в других местах.

- Наблюдается не только использование, но и злоупотребление цивилизациями. Проблематична политика во имя любой цивилизации: как продвигаемое Питером Тилем превосходство Запада, так и зеркальные теории в Азии, например, самые радикальные последователи Киотской школы.

- Двойная ловушка евроцентризма в том, что, с одной стороны, действительно существуют другие референтные системы, кроме Европы, и их надо использовать, но в то же время критика евроцентризма должна быть деликатной и учитывать, что текущее планетарное условие – гомогенная конкуренция, а никакое не столкновение цивилизаций (словами Карла Шмитта "Восток уже взял Гегеля, как и атомную бомбу"; а конкуренция "американского" и "китайского" ИИ – скорее конкуренция за количество графических процессов, чем конкуренция разных рациональностей). Поэтому Юк Хуэй склонен проблематизировать концепт Ёсими Такеучи "Азия как метод" (или "Китай как метод"). Деколониальные методы он считает малопродуктивными, тк они, с одной стороны, воспроизводят оппозиции типа Европа-Азия вместо их превосхождения; а, с другой, не имеют дело с конкретной сегодняшней реальностью (ЮХ этого не говорил, но можно добавить «они уже опоздали») и часто просто становятся выражением политической корректности. Сегодняшние интеллектуалы, особенно в академии, повсеместно находятся в борьбе между политической корректностью и философской достаточностью.

- Конкретные планетарные техно-исторические условия, в которых мы находимся, рискуют привести к гегелевскому несчастному сознанию, схваченному в противоречии, которое оно не способно разрешить: в частности, в попытках "вернуться домой" (в свою цивилизацию) когда "бездомность" уже фактически произошла.

https://hanartforum.org/archive/post-europe-and-inter-asia-for-a-new-landscape-of-thought/

Пост-Европа и Интер-Азия (Май 2026) #2

Продолжаем конспект гонконгской конференции "Пост-Европа и Интер-Азия" под патронажем Hanart Forum. Ван Хуэй, заслуженный профессор университета Цинхуа, автор монументального труда "Подъем современной китайской мысли" (небольшой отрывок которого на 1000+ страниц издали на английском) и лидер Новых левых представил доклад о "еврейском вопросе" в восточно-азиатской перспективе. Как свойственно автору, он подготовил гигантский массив исторической информации, отчего и близко не укладывался в отведенное время; поэтому ему пришлось перепрыгивать через отдельные места и полностью опустить выводы. Вот что сообщил Ван Хуэй:

- "Еврейский вопрос" – центральный вопрос истории 20 века в Европе; и сегодня в связи с событиями в Газа происходит возвращение к нему и его усложнение. Возможно, полезно будет рассмотреть его с азиатской перспективы.

- Для начала Ван Хуэй представил персональную историю своего друга, умершего в ковид немецкого еврея Гельмута Штерна, скрипача, игравшего на первой скрипке в Берлинском филармоническом оркестре. После прихода нацистов к власти его семья бежала через Шанхай в Харбин, где Штерн прожил до 1949, после чего уехал в Израиль и далее в Берлин.

- Харбин был особенным местом. В 1920х Харбин насчитывал около 15 000 евреев, 120 000 русских (четверть населения; некоторые евреи называли Харбин "Россией без русского антисемитизма"), 300 000 китайцев, 34 000 корейцев, 5 000 японцев.

- Внутри Китая существует популярный нарратив о том, что немногочисленные евреи в Поднебесной в основном занимались торговлей и не оставили заметного следа в китайской культуре. Ван Хуэй ставит это утверждения под вопрос, приводя аргументы из области музыки. Обе знаменитые школы скрипки Китая, шанхайская и харбинская, состояли из учеников учителей-евреев (как правило немецких евреев или русских евреев). Один из учеников, ставший впоследствии знаменитым композитором и исполнителем Лю Тяньхуа произвел реформу китайской музыки, состоявшей не в оптовой вестернизации, но в абсорбировании западных элементов: в частности он адаптировал скрипичные формы для традиционного инструмента эрху, начал писать соло-этюды для эрху, смешивал традиционную китайскую мелодику со структурами западной классики. "Такая вот Пост-Европа", пошутил Ван Хуэй.

- Штерн верил в образование и гармонизацию с помощью музыки и хотел привезти Берлинский филармонический в Китай и в Израиль; удивительно, но в Китай получилось раньше, еще в семидесятых после визита Гельмута Шмидта. Мао на встрече сказал Шмидту: "Мы оба немцы, только ты кантианец, а я марксист".

- В личных беседах Штерн отмечал, что в Китае, в отличие от Европы, не вставал "еврейский вопрос", потому что евреев принимали со времен династии Сун, и они просто растворялись в ханьцах и даже мусульманах-хуэйцах. Отдельной еврейской идентичности не сложилось.

- Другой сюжет Ван Хуэя начинается с вопроса: почему японцы, союзники нацистов, фактически не трогали евреев в оккупированном Северо-Востоке Китая и игнорировали запросы немецкого правительства относительно евреев? Среди гипотез и факторов: 1) почти полное отсутствие фактической военной, морской и даже политической кооперации между Японией и Германией 2) концепт геноцида был неизвестен японцам (Meron Medzini), и японцы "не смогли осознать себя как расистскую нацию" (Кэндзабуро Оэ) 3) к 1931 "эксперты по евреям" из японской армии сформулировали стратегию по использованию еврейской власти на Дальнем Востоке для установления нового империалистического порядка 4) след Русско-японской войны 1904-05, когда Япония была поддержана еврейскими банкирами (40% всех военных расходов) 5) отдельные японские чиновники не хотели усложнения отношений с США

- Третья линия рассуждений Ван Хуэя касалась вопроса трибунала для военных преступников после Второй мировой: на контрасте с Нюрнбергом и Токио Ван Хуэй отмечал Специальный военный трибунал КПК 1956 в Шэньяне и Тайюани, когда суды исходили из веры в возможность исправления человека, и японские военные преступники избежали смертной казни и получили мягкие наказания.

Вернувшись в Японию многие отпущенные позже стали активистами за мир между Японией и Китаем.

На выводы у Ван Хуэя не осталось времени, но доклад назывался "Подарок выжившего" – тема, объединяющая как минимум первый и третий сюжеты (в некотором смысле можно притянуть и второй). Как всегда Ван Хуэй призывает разбираться в сложных и многофакторных ситуациях "на земле", избегать упрощающих суждений и бороться за универсальное.

https://hanartforum.org/archive/post-europe-and-inter-asia-for-a-new-landscape-of-thought/

Пост-Европа и Интер-Азия (Май 2026) #3

Продолжаем конспект гонконгской конференции "Пост-Европа и Интер-Азия" под патронажем Hanart Forum. Японский философ Коитиро Кокубун, специалист по Спинозе и автор текста "Этика безделья и скуки", оказался исключительно киногеничным и экспрессивным оратором, который не потерялся бы где-нибудь в "Счастливого рождества, мистер Лоуренс". Он представил доклад "На пути к коммунизму действия: переопределение ответственности через средний залог":

- Поскольку Азия предполагает существование Европы, и их самосознание зависит от столкновения друг с другом, Кокубан предлагает отправиться в третий топос, а именно в Древнюю Грецию (что вообще свойственно философам). Кто-то может сказать, что это тоже Европа, но Кокубан склонен проблематизировать статус Греции как цивилизационного предка Европы, тк часть наследия Греции чувствуется куда больше в местах, относимых к азиатским.

- Кокубан предлагает обратиться к лингвистике, почитать Бенвениста и подумать о т.н. среднем залоге в древне-греческом, который находится между активным и пассивным. Древне-греческий не имел привычной нам оппозиции активного и пассивного, а имел оппозицию активного и среднего. Стало быть, в индо-европейских языках произошел исторический переход между оппозициями (а, например, японский язык в этом отношении больше похож на древне-греческий).

- Средний залог указывает процесс, по отношению к которому субъект является внутренним; в среднем залоге субъект – "место" для процесса, а не его единственный инициатор (примерами может быть всё что угодно от желания воды до любви).

- По следам эллиниста Вернана Кокубан связывает наличие среднего залога в древне-греческом с отсутствием в Греции понятия воли. Воля, словами Агамбена, есть аппарат для присвоения субъектом действий и техник. Она имеет христианское происхождение (создание ex nihilo). Воля разрывает сложную сеть причинно-следственных связей и устанавливает субъекта в качестве единственного инициатора процесса: например, "я читаю лекцию по моей воле", а не "я читаю лекцию, потому что меня пригласили на конференцию, я поступил в университет, мои родители встретились и т.п.". По мнению Кокубана, создание ex nihilo внутри разума невозможно, разум всегда в той или иной степени оформляется средой. Кокубан называет безоговоручную веру в волю "системой частной собственности на действия"; а её отрицание – коммунизмом действия. Согласно коммунизму действия, индивид не может владеть действием, тк любое действие имеет бесконечное количество причин.

- Но, если не воля, то каково отношение между субъектом и действием? Здесь Кокубан снова обращается в Грецию, к трагедии: в трагедиях разделяются два типа причинности, божественная и человеческая. Герои схвачены в судьбе, но способны на свободное действие; они одновременно и жертвы, и нарушители (совершающие некоторую трансгрессию).

- С помощью среднего залога и понятия божественной причинности возможно переопределить ответственность. Субъект всегда и жертва, и нарушитель, и ответственность должна произрастать из этой общности.

- Во время доклада чувствовалось, но не было прямо проговорено (и было проговорено позже в ответ на вопрос на панельной сессии), что ключевой контекст размышлений для Кокубана – вопрос ответственности японцев и его лично за военные преступления Японии в 20 веке. Он говорит, что легко с позиции воли принять ответственность и извиниться (и он извинился), но гораздо сложнее стать местом для этой ответственности. После войны японцы разрываются в дилемме жертвы и нарушителя (преимущественно преобладает ментальность жертвы), тогда как дужно принять позицию леммы – и жертвы, и нарушителя одновременно.

https://hanartforum.org/archive/post-europe-and-inter-asia-for-a-new-landscape-of-thought/

Пост-Европа и Интер-Азия (Май 2026) #4

Продолжаем конспект гонконгской конференции "Пост-Европа и Интер-Азия" под патронажем Hanart Forum. На этот раз – любопытные моменты с общей панельной сессии и Q&A:

- Индийский профессор Рави Сундарам из Центра исследования развивающихся обществ (Дели) считает, что подлинное возникновение планетарной чувствительности (не могу сходу придумать хороший перевод для planetary sensibility) произошло только в последние 5 лет, в процессе и после пандемии ковид. Пандемия драматизировала планетарную техно-архитектуру, высветила акселерацию медиа-структур, запустила в иных масштабах сетевые платформы. Эти процессы подталкивают нас заново помыслить: а) суверенитет: вроде бы он остался, но, возможно, это уже другой суверенитет? б) вопрос масштаба в) вопрос границ. Сундарам утверждает, что наркотиком для интеллектуала 20 века по всему миру был разговор с государством. В сегодняшних условиях, по его мнению, интеллектуалу стоит перестать говорить с государством и начать работать, с одной стороны, на более локальном уровне, но, с другой стороны, не ограниченном национальными или иными границами. Как и многие на конференции, Сундарам обратился к Ёсими Такеучи, в данном случае к его двусмысленному отношению к действиям Японии в Китае: (1) Япония вторглась в Китай (2) Япония освобождала Китай от западного колониализма. Сегодня подобные суждения воспроизводятся относительно событий в Иране. С точки зрения Сундарама, это пример "государственного" мышления, от которого надо отказываться. Также обсуждался знаменитый визит Рабиндраната Тагора в Китай, где он был неправильно понят ведущими китайскими интеллектуалами. По Сундараму, Тагор выступал не против модернизации как таковой, но против национализма как машинной формы политики, абстрагирующей жизнь человека.

- Юк Хуэй сообщил, что не верит в реальную возможность возникновения планетарного суверенитета.

- Ван Хуэй предложил свою трактовку "Азии как метода" Такеучи: он против постколониальных прочтений Такеучи и считает, что в "Азии как методе" Такеучи говорил о конкретном событии китайской революции, увидев в крестьянах-космополитах "коммунизм действия" (кивок Кокубану). Поэтому для Ван Хуэя "Азия как метод" Такеучи – стремление к универсальному, а не национальному или континентальному. В том же ключе он интерпретирует "конверсию вместо транзита" позднего Лу Синя: радикальное самоотрицание в результате встречи с Западом происходит не ради вестернизации, а ради нового универсального.

В кулуарах выяснилось, что Ван Хуэй планировал публичный диалог с Хабермасом о конфуцианстве. Хабермас готовился чуть ли не впервые говорить о конфуцианстве, но, к сожалению, скоропостижно скончался, и мероприятие не состоялось.