Сцены современного материнства (2024)
Цзин из пролетарской гонконгской семьи с Новых территорий пытается не сойти с ума с трехмесячной дочкой: её новая жизнь – это хронический недосып, бесконечные плач ребенка и критика суеверной свекрови, телесные трансформации, проблемы с лактацией, дискриминация на работе в пекарне и бессмысленность мужа-курьера, которому кажется, что он заслуживает медаль за однократную попытку поменять подгузники. Врач говорит, что у младенца недобор веса, и это запускает у Цзин очередной цикл чувства вины. Она обращается к чатам мамаш в вотсапе, отчего на душе становится только противнее. Тем временем свекровь в тайне купает ребенка в воде с пеплом жертвенной бумаги и подменяет с трудом добытое молоко на молочную смесь по рекомендации бабушек с района.
Оливер Чань написала "Сцены современного материнства" по мотивам рождения собственного сына, и, судя по фильму, это вряд ли был счастливый опыт. Получился мрачный, берущий измором хоррор о социальных истоках послеродовой депрессии. После двух часов под саундтрек детского плача, предлагающих вместо сюжета калейдоскоп ситуаций стресса и унижения без единого момента вознаграждения или отдыха, остается непонятным, как можно не сойти с ума в предлагаемых обстоятельствах, независимо от биохимии конкретного женского организма. Фильм держится на смелой работе артистки Хедвиг Там и посвящается "всем женщинам, которые решили стать или не стать матерями". Несмотря на до некоторой степени универсальный посыл, в случае "Сцен современного материнства" важна местная специфика, ведь вперед остальных Оливер Чань обращается ко "всем женщинам рабочего класса, которые решили стать или не стать матерями в современном Гонконге". На местных форумах встречаются два типа реакций на фильм: 1) что-то вроде «отличная реклама Дюрекс» и 2) «почему она не переехала в Шэньчжэнь?!»
https://letterboxd.com/film/montages-of-a-modern-motherhood/
Цзин из пролетарской гонконгской семьи с Новых территорий пытается не сойти с ума с трехмесячной дочкой: её новая жизнь – это хронический недосып, бесконечные плач ребенка и критика суеверной свекрови, телесные трансформации, проблемы с лактацией, дискриминация на работе в пекарне и бессмысленность мужа-курьера, которому кажется, что он заслуживает медаль за однократную попытку поменять подгузники. Врач говорит, что у младенца недобор веса, и это запускает у Цзин очередной цикл чувства вины. Она обращается к чатам мамаш в вотсапе, отчего на душе становится только противнее. Тем временем свекровь в тайне купает ребенка в воде с пеплом жертвенной бумаги и подменяет с трудом добытое молоко на молочную смесь по рекомендации бабушек с района.
Оливер Чань написала "Сцены современного материнства" по мотивам рождения собственного сына, и, судя по фильму, это вряд ли был счастливый опыт. Получился мрачный, берущий измором хоррор о социальных истоках послеродовой депрессии. После двух часов под саундтрек детского плача, предлагающих вместо сюжета калейдоскоп ситуаций стресса и унижения без единого момента вознаграждения или отдыха, остается непонятным, как можно не сойти с ума в предлагаемых обстоятельствах, независимо от биохимии конкретного женского организма. Фильм держится на смелой работе артистки Хедвиг Там и посвящается "всем женщинам, которые решили стать или не стать матерями". Несмотря на до некоторой степени универсальный посыл, в случае "Сцен современного материнства" важна местная специфика, ведь вперед остальных Оливер Чань обращается ко "всем женщинам рабочего класса, которые решили стать или не стать матерями в современном Гонконге". На местных форумах встречаются два типа реакций на фильм: 1) что-то вроде «отличная реклама Дюрекс» и 2) «почему она не переехала в Шэньчжэнь?!»
https://letterboxd.com/film/montages-of-a-modern-motherhood/
Letterboxd
Montages of a Modern Motherhood (2024)
Jing's day begins with a graceful tracking shot that follows her from the early morning as she pumps breast milk, leaves her baby with her mother-in-law, and heads to the bakery where she works.
🔥4😁2
Холодная война, 1994 год (2026)
В 1994 в Гонконге похищен топ-менеджер, он же родственник самого богатого и влиятельного человека в городе, патриарха семьи Пун, который с ноги открывает не только офис местного комиссара полиции, но и офис на Даунинг стрит. В свете грядущей передачи Гонконга Китаю выясняется, что похищение толстосума не обычная попытка преступников заработать на выкупе, но сложная политическая игра с участием борющихся друг с другом высокопоставленных силовиков, олигархата из "старых денег", триад и британских спецслужб, не желающих терять влияние после деколонизации. В этой же заварушке случайно оказывается суперинтендант Ли со своей командой, преследующей наркоторговцев. Под угрозой потери карьеры и даже жизни он вынужден делать несколько важных выборов из очень плохих альтернатив.
После основательного байопика об Аните Муй Лонгман Люн вернулся к своей дойной корове – франшизе "Холодная война" об остросюжетных тёрках в руководстве гонконгской полиции со звездными актерами. "Холодная война, 1994 год" вышла аж через десять лет после предыдущей, второй, части, но моментально анонсирует следующую: открытый финал обещает "Холодную войну 1995" в самое ближайшее время. Актерская карта разыграна в ультимативном ключе: кажется, Лонгман Люн решил сделать так, чтобы у любого статиста в кадре было узнаваемое лицо. По большей части новый фильм – это приквел, но для начала он обращается в 2017 год после окончания первых двух "Холодных войн", чтобы показать, как Аарон Квок и Чоу Юнь-Фат с хмурящимися лицами читают файл про Тони Люна Кафая, одного из отставных руководителей полиции. Секунд на сорок появляется Луис Ку с седыми усами. В 1995 работает, в основном, молодежь: Терренс Лау, модный тайваньский актер У Канжэнь, Луиз Вон в яркой роли мафиозного босса Сестры Юэнь, Фиш Лью без единой реплики, Дэниэл У и многие-многие другие. Даже за англичан выступают не говорящие табуретки, как обычно, а Хью Бонневилль и Мизинец из "Игры престолов". Рекрутирован буквально весь гонконгский десант, кроме Энди Лау и Эдди Пэна, да и то потому что обоих уже эксплуатировали в предыдущих частях. Страшно представить зарплатную ведомость.
Фильм получился дурацкий, но развлекательный: благодаря кастинговому трюку, он смотрится как голубой огонек, который мы заслужили. Имеется центральная экшн-сцена в непогоду на территории аэропорта Кай Так незадолго до его закрытия. Есть программный монолог о том, что старые деньги в Гонконге сделаны на опиуме. Менее внимательные зрители рискуют упустить сюжетные хитросплетения из виду, но это, возможно, и к лучшему.
https://letterboxd.com/film/cold-war-1994/
В 1994 в Гонконге похищен топ-менеджер, он же родственник самого богатого и влиятельного человека в городе, патриарха семьи Пун, который с ноги открывает не только офис местного комиссара полиции, но и офис на Даунинг стрит. В свете грядущей передачи Гонконга Китаю выясняется, что похищение толстосума не обычная попытка преступников заработать на выкупе, но сложная политическая игра с участием борющихся друг с другом высокопоставленных силовиков, олигархата из "старых денег", триад и британских спецслужб, не желающих терять влияние после деколонизации. В этой же заварушке случайно оказывается суперинтендант Ли со своей командой, преследующей наркоторговцев. Под угрозой потери карьеры и даже жизни он вынужден делать несколько важных выборов из очень плохих альтернатив.
После основательного байопика об Аните Муй Лонгман Люн вернулся к своей дойной корове – франшизе "Холодная война" об остросюжетных тёрках в руководстве гонконгской полиции со звездными актерами. "Холодная война, 1994 год" вышла аж через десять лет после предыдущей, второй, части, но моментально анонсирует следующую: открытый финал обещает "Холодную войну 1995" в самое ближайшее время. Актерская карта разыграна в ультимативном ключе: кажется, Лонгман Люн решил сделать так, чтобы у любого статиста в кадре было узнаваемое лицо. По большей части новый фильм – это приквел, но для начала он обращается в 2017 год после окончания первых двух "Холодных войн", чтобы показать, как Аарон Квок и Чоу Юнь-Фат с хмурящимися лицами читают файл про Тони Люна Кафая, одного из отставных руководителей полиции. Секунд на сорок появляется Луис Ку с седыми усами. В 1995 работает, в основном, молодежь: Терренс Лау, модный тайваньский актер У Канжэнь, Луиз Вон в яркой роли мафиозного босса Сестры Юэнь, Фиш Лью без единой реплики, Дэниэл У и многие-многие другие. Даже за англичан выступают не говорящие табуретки, как обычно, а Хью Бонневилль и Мизинец из "Игры престолов". Рекрутирован буквально весь гонконгский десант, кроме Энди Лау и Эдди Пэна, да и то потому что обоих уже эксплуатировали в предыдущих частях. Страшно представить зарплатную ведомость.
Фильм получился дурацкий, но развлекательный: благодаря кастинговому трюку, он смотрится как голубой огонек, который мы заслужили. Имеется центральная экшн-сцена в непогоду на территории аэропорта Кай Так незадолго до его закрытия. Есть программный монолог о том, что старые деньги в Гонконге сделаны на опиуме. Менее внимательные зрители рискуют упустить сюжетные хитросплетения из виду, но это, возможно, и к лучшему.
https://letterboxd.com/film/cold-war-1994/
Letterboxd
Cold War 1994 (2026)
In 1994, a tycoon's kidnapping shook Hong Kong, threatening its financial standing. Police pursued personal gain while OCID Superintendent Li Wenbin risked everything to navigate conflicting…
🔥6
В тот день, когда она вернулась (2026)
Некогда популярная актриса возвращается к съемкам после двенадцатилетнего перерыва с ролью в маленьком независимом кино. Для продвижения фильма режиссер лично организует ей три интервью с молодыми журналистками в немецком ресторане Сеула. Девушки задают вопросы не столько о новой работе, сколько о личной жизни актрисы, о том, как на неё повлияли рождение дочери и развод, а также просят поделиться секретом сохранения молодости и советом для подрастающих поколений. Актриса пускается в эмоциональные философские рассуждения, иногда говорит лишнего (и позже просит не включать это в публикацию) и предлагает каждой собеседнице взять по пивку. Между разговорами она выходит на свежий воздух покурить айкос на корточках, а после отправляется на актерские курсы, где вместе с соученицей разыгрывает воспоминания о своих интервью, прошедших в этот же день.
Новый фильм Хон Сан Су "В тот день, когда она вернулась" обращается к привычному киноязыку, а также любимым темам и приемам автора: повторениям с вариациями, пересборке времени, совпадениям и несовпадениям, метанарративам, будничной тоске корейской творческой интеллигенции и дневному пьянству. Он прямо отсылает к нескольким предыдущим работам: "Прямо сейчас, а не после", "У ручья", "День, когда он пришел". Может создаться впечатление, что это просто очередной Хон; и у многих оно действительно создается – из-за того, в каких количествах и с какой регулярностью он снимает, Хон медленно выходит из моды у синефилов и фестивальных деятелей. Меж тем, под минимализмом "В тот день, когда она вернулась", скрывается, возможно, самое философски внятное, структурированное и идейное кино мастера.
Вся конструкция фильма держится на прекрасной актрисе Сон Сон Ми, играющей актрису, играющую актрису; в определенном смысле можно сказать, что весь фильм происходит у неё в голове, чему в какой-то момент удается совпасть с тем, что происходит в мире, – в том же ключе, в каком Моу Цзунсань говорит о доступе к вещам в себе с помощью интеллектуальной интуиции. Актриса наблюдает свой собственный ум, не способный противостоять утомительной потребности в интерпретации всего на свете и бесконечному приписываю знаков феноменам повседневности. Она понимается мучительность этого процесса, ведь "все интерпретации в конечном итоге ведут лишь к тревоге", особенно в молодом возрасте (поэтому "кто мрачен, тот юн"). Ей хочется "увидеть вещи как они есть", хотя бы на мгновение выключить лингвистическую машину, обезвредить мембрану утяжеляющего "я". Здесь у Хона не только чуть ли не впервые происходят эксплицитные отсылки к буддийской и даосской мысли, но и проясняется роль алкоголя, ведь "выпить значит по-тихому исчезнуть".
Некогда популярная актриса возвращается к съемкам после двенадцатилетнего перерыва с ролью в маленьком независимом кино. Для продвижения фильма режиссер лично организует ей три интервью с молодыми журналистками в немецком ресторане Сеула. Девушки задают вопросы не столько о новой работе, сколько о личной жизни актрисы, о том, как на неё повлияли рождение дочери и развод, а также просят поделиться секретом сохранения молодости и советом для подрастающих поколений. Актриса пускается в эмоциональные философские рассуждения, иногда говорит лишнего (и позже просит не включать это в публикацию) и предлагает каждой собеседнице взять по пивку. Между разговорами она выходит на свежий воздух покурить айкос на корточках, а после отправляется на актерские курсы, где вместе с соученицей разыгрывает воспоминания о своих интервью, прошедших в этот же день.
Новый фильм Хон Сан Су "В тот день, когда она вернулась" обращается к привычному киноязыку, а также любимым темам и приемам автора: повторениям с вариациями, пересборке времени, совпадениям и несовпадениям, метанарративам, будничной тоске корейской творческой интеллигенции и дневному пьянству. Он прямо отсылает к нескольким предыдущим работам: "Прямо сейчас, а не после", "У ручья", "День, когда он пришел". Может создаться впечатление, что это просто очередной Хон; и у многих оно действительно создается – из-за того, в каких количествах и с какой регулярностью он снимает, Хон медленно выходит из моды у синефилов и фестивальных деятелей. Меж тем, под минимализмом "В тот день, когда она вернулась", скрывается, возможно, самое философски внятное, структурированное и идейное кино мастера.
Вся конструкция фильма держится на прекрасной актрисе Сон Сон Ми, играющей актрису, играющую актрису; в определенном смысле можно сказать, что весь фильм происходит у неё в голове, чему в какой-то момент удается совпасть с тем, что происходит в мире, – в том же ключе, в каком Моу Цзунсань говорит о доступе к вещам в себе с помощью интеллектуальной интуиции. Актриса наблюдает свой собственный ум, не способный противостоять утомительной потребности в интерпретации всего на свете и бесконечному приписываю знаков феноменам повседневности. Она понимается мучительность этого процесса, ведь "все интерпретации в конечном итоге ведут лишь к тревоге", особенно в молодом возрасте (поэтому "кто мрачен, тот юн"). Ей хочется "увидеть вещи как они есть", хотя бы на мгновение выключить лингвистическую машину, обезвредить мембрану утяжеляющего "я". Здесь у Хона не только чуть ли не впервые происходят эксплицитные отсылки к буддийской и даосской мысли, но и проясняется роль алкоголя, ведь "выпить значит по-тихому исчезнуть".
❤8🔥6🤔2
Однако фильм не ограничивается пользой пьянства и созерцанием "у ручья"; он предлагает бить врага (в себе) его же оружием. Если актрисе приходится вязнуть в тревожащих интерпретациях и притворяться в каждый момент жизни, а не только на съемках фильма (в частности притворяться, что у них с мужем любовь, тк это предписано интерпретацией социальных ролей), то стоит попробовать удвоить эти процессы: перейти к интерпретации интерпретации, начать притворяться притворяться. В этом помогает театр, как раз занимающийся, словами Бадью, репрезентацией репрезентации. Театральные автобиографические практики нужны, как говорит их ведущая, чтобы "делать свою почву плодородной". Такое разыгрывание себя объединяет терапевтический театр Аристотеля и революционный театр Брехта; буквально изменяет реальность субъекта (в том числе через забвение своих исторических реплик и генерацию новых), перерабатывает утилизированное время, учреждает будущее в прошлом. Таким образом именно в "В тот день, когда она вернулась", а не в одноименном прославленном кино происходит или, точнее, производится настоящее Right Now, Wrong Then. Кто-то может считать, что посредством театра открывается доступ к "вещам как они есть", но, по мне, этот доступ скорее остается проблематичным эзотерическим опытом, не поддающимся высказыванию словами (как известно, "высказанное дао не есть настоящее дао"); однако появляется возможность освобождения от гнетущих само-аффектаций и перепроизводства времени и себя.
Заканчивается всё душевно и точно, кратким обменом реплик преподавательницы театральных курсов и ее ученицы-актрисы (во избежание оскорбления чувств занесу его под спойлер, хотя никакого сюжетного сюрприза они в себе не таят):
– Кажется, Вы нащупали дао...
– Вот бы сейчас пивка
https://letterboxd.com/film/the-day-she-returns/
Заканчивается всё душевно и точно, кратким обменом реплик преподавательницы театральных курсов и ее ученицы-актрисы (во избежание оскорбления чувств занесу его под спойлер, хотя никакого сюжетного сюрприза они в себе не таят):
https://letterboxd.com/film/the-day-she-returns/
Letterboxd
The Day She Returns (2026)
Having stepped back from acting after marriage and a subsequent divorce, actress Bae Jeongsu returns to the profession with a role in an independent film. As the film’s release approaches, she takes…
❤10🔥4🤔1
Taiwan Travelogue by Yang Shuang-zi /
Ян Шуанцзы "Тайваньский травелог"
В 1938 году по приглашению японской колониальной администрации и местного женского клуба молодая писательница из Нагасаки Аояма Тидзуко отправляется в годичное путешествие по Тайваню, чтобы исследовать загадочный южный остров, прочитать несколько десятков лекций и написать травелог. Принимающая сторона приставляет к ней местную девушку, которая представляется на японский манер как О Тидзуру, в качестве гида и переводчицы. Переводчица, несмотря на унизительный статус дочери любовницы зажиточного тайваньца и голодное детство в деревне, оказывается удивительным талантом, полиглотом и эрудитом. С одинаковыми успехом, легкостью и элегантностью она цитирует китайскую классику, бросает игральные кости, готовит сложносочиненные блюда и владеет безупречным этикетом в любой ситуации. Аояма в восторге от девушки и искренне хочет с ней подружиться; однако О Тидзуру держит дистанцию, блестяще исполняя все поручения туристки.
Так начинается "Тайваньский травелог" писательницы Ян Шуанцзы, за перевод которого в этом году вручили Международного Букера. Он притворяется найденным объектом – довоенным японским текстом Аоямы Тидзуко, переведенным на китайский значительно позже и при весьма специфических обстоятельствах. Эти обстоятельства описываются в многочисленных фальшивых послесловиях к воображаемым изданиям вплоть до реального выхода романа в 2020 году. Изначально мистификация планировалась более глубокая, но, как сейчас принято, нашлись оскорбленные чувства, и Ян Шуанцзы пришлось вернуть своему имени статус авторки на обложке.
На первый взгляд, "Тайваньский травелог" выглядит чем-то вроде гастрономического справочника. Аояму Тидзуко, прозванную в школьные годы Кедр за исполинские размеры, отличает монструозный аппетит: главная страсть ее жизни – тестирование локальных съестных специалитетов, а пищеварительная система писательницы готова принять банкет из двенадцати блюд и после требовать десерта. О Тидзуру, которую японка по-приятельски зовет Чи-чан, со своей стороны, не только не против подробно отобедать, но и обладает энциклопедическими познаниями в кулинарных традициях острова, да и сама прекрасно готовит. Каждая глава "Травелога" названа в честь тайваньского блюда, уделяет много места описанию и генеалогии еды, а также расшифровывает эмоциональный и даже политический заряд джутового супа или чая из зимней тыквы.
Под гастрономическими путевыми заметками скрываются – хотя, честно говоря, скрываются не слишком старательно – упрямая деколониальная проза и грустный недовоплощенный квир-романс. Аояме кажется, что она сопротивляется задачам имперской политики и реализует прогрессивную феминистскую повестку в белом пальто; однако на деле Кедр окружен слепыми пятнами и не может понять, как отношения власти в колониальном контексте оформляют даже самые будничные микровзаимодействия и отчего Чи-чан не может "снять маску театра но", открыть свое сердце и принять настойчивые предложения дружбы со стороны "щедрой" японки. Кроме очевидных, хотя и явно не проговоренных намеков на исторические параллели (скажем, тайваньцы тридцатых называют Японию "материк"), "Травелог" предлагает почти детективную интригу относительно жизненного пути талантливой переводчицы. В финале ожидает дедуктивное разрешение в духе Холмса, но и в нём, и в меню тайного тайваньского шефа самым ценным оказываются остатки – неустранимые остатки после затянувшихся банкетов и исторических катастроф. Часто они принимают форму текстов, найденных объектов, авторство которых не так и важно.
#книжныйугол
Ян Шуанцзы "Тайваньский травелог"
В 1938 году по приглашению японской колониальной администрации и местного женского клуба молодая писательница из Нагасаки Аояма Тидзуко отправляется в годичное путешествие по Тайваню, чтобы исследовать загадочный южный остров, прочитать несколько десятков лекций и написать травелог. Принимающая сторона приставляет к ней местную девушку, которая представляется на японский манер как О Тидзуру, в качестве гида и переводчицы. Переводчица, несмотря на унизительный статус дочери любовницы зажиточного тайваньца и голодное детство в деревне, оказывается удивительным талантом, полиглотом и эрудитом. С одинаковыми успехом, легкостью и элегантностью она цитирует китайскую классику, бросает игральные кости, готовит сложносочиненные блюда и владеет безупречным этикетом в любой ситуации. Аояма в восторге от девушки и искренне хочет с ней подружиться; однако О Тидзуру держит дистанцию, блестяще исполняя все поручения туристки.
Так начинается "Тайваньский травелог" писательницы Ян Шуанцзы, за перевод которого в этом году вручили Международного Букера. Он притворяется найденным объектом – довоенным японским текстом Аоямы Тидзуко, переведенным на китайский значительно позже и при весьма специфических обстоятельствах. Эти обстоятельства описываются в многочисленных фальшивых послесловиях к воображаемым изданиям вплоть до реального выхода романа в 2020 году. Изначально мистификация планировалась более глубокая, но, как сейчас принято, нашлись оскорбленные чувства, и Ян Шуанцзы пришлось вернуть своему имени статус авторки на обложке.
На первый взгляд, "Тайваньский травелог" выглядит чем-то вроде гастрономического справочника. Аояму Тидзуко, прозванную в школьные годы Кедр за исполинские размеры, отличает монструозный аппетит: главная страсть ее жизни – тестирование локальных съестных специалитетов, а пищеварительная система писательницы готова принять банкет из двенадцати блюд и после требовать десерта. О Тидзуру, которую японка по-приятельски зовет Чи-чан, со своей стороны, не только не против подробно отобедать, но и обладает энциклопедическими познаниями в кулинарных традициях острова, да и сама прекрасно готовит. Каждая глава "Травелога" названа в честь тайваньского блюда, уделяет много места описанию и генеалогии еды, а также расшифровывает эмоциональный и даже политический заряд джутового супа или чая из зимней тыквы.
Под гастрономическими путевыми заметками скрываются – хотя, честно говоря, скрываются не слишком старательно – упрямая деколониальная проза и грустный недовоплощенный квир-романс. Аояме кажется, что она сопротивляется задачам имперской политики и реализует прогрессивную феминистскую повестку в белом пальто; однако на деле Кедр окружен слепыми пятнами и не может понять, как отношения власти в колониальном контексте оформляют даже самые будничные микровзаимодействия и отчего Чи-чан не может "снять маску театра но", открыть свое сердце и принять настойчивые предложения дружбы со стороны "щедрой" японки. Кроме очевидных, хотя и явно не проговоренных намеков на исторические параллели (скажем, тайваньцы тридцатых называют Японию "материк"), "Травелог" предлагает почти детективную интригу относительно жизненного пути талантливой переводчицы. В финале ожидает дедуктивное разрешение в духе Холмса, но и в нём, и в меню тайного тайваньского шефа самым ценным оказываются остатки – неустранимые остатки после затянувшихся банкетов и исторических катастроф. Часто они принимают форму текстов, найденных объектов, авторство которых не так и важно.
#книжныйугол
🔥11❤2
Девушки (2025)
В 34 года Лок, пытающаяся строить в Гонконге карьеру кинорежиссера, никак не может запустить свой второй фильм. Чтобы наскребать на еду и аренду, ей приходится вести курсы по съемке коротких видео для вялой и малочисленной аудитории. Тем временем её энергичная и социальная девушка, не самая востребованная актриса, хочет вписаться в ипотеку и вообще давит на предмет перевода отношений на новый уровень. Двенадцать лет назад Лок с протестным оранжевым бобриком училась в Тайбэе и знакомила своих родителей с подругой, не просто соседкой по комнате. А еще раньше, в выпускном классе в Макао, она проходила через свой первый романтический опыт.
"Девушки" Трэйси Чой – набор нежных полуавтобиографических зарисовок из трех десятилетий и трех городов не столько по вопросам конкретной сексуальной ориентации, сколько об общей дезориентации творческой и упрямой девушки в современном китаеязычном мире. Несмотря на весьма талантливую режиссуру и теплоту к своим героиням, фильм скорее проваливается – и проваливается между двух интересных возможностей: тихим будничным кино о случайных "кусках из жизни" и концептуальной генеалогией собственных желаний и комплексов авторки. Трэйси Чой пытается дать и того, и другого, но направления вступают в конфликт. Особенно обидно за менее амбициозный вариант будничных хроник, ведь для него есть, кажется, всё: техническое мастерство, классно подобранная под текстуру каждого из трех городов манера съемки, умение ловко подселить в кадр милого динозаврика и способность артисток Фиш Лью и Дженнифер Юй сделать интересным процесс смены лампочки или кормления аквариумных рептилий. Однако фильму не хватает терпения, и каждый раз он сворачивает в форсированный скандал на "большие темы".
Что касается концептуального варианта, то было придумано "как", но не придумано "для чего". Фильм структурирован в обратной хронологической последовательности, но какая именно необратимость имеется в виду, не очень понятно. Семнадцатилетнюю, двадцатидвухлетнюю и тридцатичетырехлетнюю героиню играют разные актрисы, не особенно похожие друг на друга, и это мог бы быть удачный творческий ход – дескать, мы никогда не равны самим себе, особенно в разных городах, в разном окружении и в разном возрасте. По факту получается ровно наоборот: мы имеем угрюмую и конфликтную Лок с дурным характером, которая тем не менее везде и всегда привлекает самых симпатичных девушек района для того, чтобы с ними малоизобретательно поругаться. Несмотря на это, в "Девушках" всё же есть что-то дышащее и живое, нечто, из-за чего верится, что у Трэйси Чой получится в следующий раз.
https://letterboxd.com/film/girlfriends-2025/
В 34 года Лок, пытающаяся строить в Гонконге карьеру кинорежиссера, никак не может запустить свой второй фильм. Чтобы наскребать на еду и аренду, ей приходится вести курсы по съемке коротких видео для вялой и малочисленной аудитории. Тем временем её энергичная и социальная девушка, не самая востребованная актриса, хочет вписаться в ипотеку и вообще давит на предмет перевода отношений на новый уровень. Двенадцать лет назад Лок с протестным оранжевым бобриком училась в Тайбэе и знакомила своих родителей с подругой, не просто соседкой по комнате. А еще раньше, в выпускном классе в Макао, она проходила через свой первый романтический опыт.
"Девушки" Трэйси Чой – набор нежных полуавтобиографических зарисовок из трех десятилетий и трех городов не столько по вопросам конкретной сексуальной ориентации, сколько об общей дезориентации творческой и упрямой девушки в современном китаеязычном мире. Несмотря на весьма талантливую режиссуру и теплоту к своим героиням, фильм скорее проваливается – и проваливается между двух интересных возможностей: тихим будничным кино о случайных "кусках из жизни" и концептуальной генеалогией собственных желаний и комплексов авторки. Трэйси Чой пытается дать и того, и другого, но направления вступают в конфликт. Особенно обидно за менее амбициозный вариант будничных хроник, ведь для него есть, кажется, всё: техническое мастерство, классно подобранная под текстуру каждого из трех городов манера съемки, умение ловко подселить в кадр милого динозаврика и способность артисток Фиш Лью и Дженнифер Юй сделать интересным процесс смены лампочки или кормления аквариумных рептилий. Однако фильму не хватает терпения, и каждый раз он сворачивает в форсированный скандал на "большие темы".
Что касается концептуального варианта, то было придумано "как", но не придумано "для чего". Фильм структурирован в обратной хронологической последовательности, но какая именно необратимость имеется в виду, не очень понятно. Семнадцатилетнюю, двадцатидвухлетнюю и тридцатичетырехлетнюю героиню играют разные актрисы, не особенно похожие друг на друга, и это мог бы быть удачный творческий ход – дескать, мы никогда не равны самим себе, особенно в разных городах, в разном окружении и в разном возрасте. По факту получается ровно наоборот: мы имеем угрюмую и конфликтную Лок с дурным характером, которая тем не менее везде и всегда привлекает самых симпатичных девушек района для того, чтобы с ними малоизобретательно поругаться. Несмотря на это, в "Девушках" всё же есть что-то дышащее и живое, нечто, из-за чего верится, что у Трэйси Чой получится в следующий раз.
https://letterboxd.com/film/girlfriends-2025/
Letterboxd
Girlfriends (2025)
Lok, a 34-year-old filmmaker from Macau, has been drifting through Hong Kong’s film industry. Although she has already directed a feature film, her life remains unstable, her next project has…
🔥3❤1👍1
Рыбки улетели (2025)
Скрытный бизнесмен из Циндао взял и ни с того ни с сего утопился в море. На пути в похоронный дом вдова самоубийцы, тихая и элегантная художница Шэнь Фэйхун, сталкивается с напористой и бесцеремонной Ли Юй, бывшей женой усопшего. При жизни мужчины ни одна из них и не подозревала о существовании другой. Шэнь Фэйхун признается законной наследницей; однако Ли Юй претендует на частный дом престарелых, которым она управляет вместе со своим бестолковым братом уже долгие годы. Бывший муж якобы давно обещал перевести на нее собственность на объект, но так и не успел этого сделать. Две женщины со скорбью в сердце и противоположными складами характера отправляются на желтом микроавтобусе на поиски завещания умершего.
"Рыбки улетели" Чжоу Цюаня – это очень странное кино: китайская коммерческая комедия про смерть и феминистский фарс, от которого открещиваются феминистки, так как об эмансипации женщин якобы нельзя говорить в абсурдистских тонах. Глянцевая и вычищенная картинка под прокат для всей семьи с дурацкими шуточками демонстрирует похоронные ритуалы и истории повсеместного умирания, что порождает необычный шизофренический эффект. Задействованы большие звезды: Сун Цзя дает вспыльчивую бой-бабу; Тун Лия – печальную и растерянную тихоню. По ходу пьесы они, естественно, становятся подругами, комическим дуэтом для бадди муви: с прибаутками женщины достают из трупа (бывшего) мужа шевелящегося краба на опознании, засыпают мукой чиновников на инспекции потемкинской деревни дома престарелых и отвозят старушку в родную деревню с секс-шопом, пока вокруг умирают мужья, дети и родители.
Название, как и всё остальное по поводу этого кино, приводит в легкое замешательство: "Рыбки улетели", по-видимому, калька с англоязычного "Fish Flew Away", которое, имеет в виду не абстрактную упущенную возможность (возможности здесь не упущены, скорее они все в конечном итоге ведут в крематорий), но иероглифы из имен героинь. В оригинале фильм называется "Легче пушинки" и отсылает всё в том же направлении: как известно, смерть неизбежна для всех, но одни умирают так, что их смерть тяжелее горы Тайшань, а другие – так, что их смерть легче пушинки.
https://letterboxd.com/film/fish-flew-away/
Скрытный бизнесмен из Циндао взял и ни с того ни с сего утопился в море. На пути в похоронный дом вдова самоубийцы, тихая и элегантная художница Шэнь Фэйхун, сталкивается с напористой и бесцеремонной Ли Юй, бывшей женой усопшего. При жизни мужчины ни одна из них и не подозревала о существовании другой. Шэнь Фэйхун признается законной наследницей; однако Ли Юй претендует на частный дом престарелых, которым она управляет вместе со своим бестолковым братом уже долгие годы. Бывший муж якобы давно обещал перевести на нее собственность на объект, но так и не успел этого сделать. Две женщины со скорбью в сердце и противоположными складами характера отправляются на желтом микроавтобусе на поиски завещания умершего.
"Рыбки улетели" Чжоу Цюаня – это очень странное кино: китайская коммерческая комедия про смерть и феминистский фарс, от которого открещиваются феминистки, так как об эмансипации женщин якобы нельзя говорить в абсурдистских тонах. Глянцевая и вычищенная картинка под прокат для всей семьи с дурацкими шуточками демонстрирует похоронные ритуалы и истории повсеместного умирания, что порождает необычный шизофренический эффект. Задействованы большие звезды: Сун Цзя дает вспыльчивую бой-бабу; Тун Лия – печальную и растерянную тихоню. По ходу пьесы они, естественно, становятся подругами, комическим дуэтом для бадди муви: с прибаутками женщины достают из трупа (бывшего) мужа шевелящегося краба на опознании, засыпают мукой чиновников на инспекции потемкинской деревни дома престарелых и отвозят старушку в родную деревню с секс-шопом, пока вокруг умирают мужья, дети и родители.
Название, как и всё остальное по поводу этого кино, приводит в легкое замешательство: "Рыбки улетели", по-видимому, калька с англоязычного "Fish Flew Away", которое, имеет в виду не абстрактную упущенную возможность (возможности здесь не упущены, скорее они все в конечном итоге ведут в крематорий), но иероглифы из имен героинь. В оригинале фильм называется "Легче пушинки" и отсылает всё в том же направлении: как известно, смерть неизбежна для всех, но одни умирают так, что их смерть тяжелее горы Тайшань, а другие – так, что их смерть легче пушинки.
https://letterboxd.com/film/fish-flew-away/
Letterboxd
Fish Flew Away (2025)
Mr. Zhong passed away suddenly. He left behind only one small problem. The small courtyard where his ex-wife Li Yu lived was left to her by Mr. Zhong when they divorced. The transfer procedures were…
🔥4👾1
Huijun Woo – Sunmo (2026)
Пока что музыкант года по версии Red Chamber – юная корейская девушка У Хи Джун с особенным чувством ритма. В прошлом году она дебютировала разом хитовым песенным фолк-роковым альбомом, где сама сыграла на басу, на барабанах и на гитаре, и двумя феминистскими ипишками со смешными обложками. Сейчас она вернулась с двойником Sunmo, где ушла в эксперименты: тут есть дроун на контрабасе, лоуфайный антифолк, обрывочный грув в стиле King Krule, немного гаража и психоделии и много минималистичного амбиентного джаз в духе Сэма Уилкса и Сэма Гендела. Если верить ее интервью, она недавно жила в подвале как в "Паразитах", пишет песни на темы стыда и смерти, а еще про менструацию и Кобо Абэ. По-корейски мы всё равно, увы, не понимаем, но музыкально у неё каким-то образом получается всё: и тихо, и громко, и быстро, и медленно, и со словами, и без, и художественная правда, и малые ангелы.
https://www.youtube.com/watch?v=doPgJc318xA&list=OLAK5uy_my0aHgi7KwjrNLs89yfzyEzoo4jqfTOqw
Пока что музыкант года по версии Red Chamber – юная корейская девушка У Хи Джун с особенным чувством ритма. В прошлом году она дебютировала разом хитовым песенным фолк-роковым альбомом, где сама сыграла на басу, на барабанах и на гитаре, и двумя феминистскими ипишками со смешными обложками. Сейчас она вернулась с двойником Sunmo, где ушла в эксперименты: тут есть дроун на контрабасе, лоуфайный антифолк, обрывочный грув в стиле King Krule, немного гаража и психоделии и много минималистичного амбиентного джаз в духе Сэма Уилкса и Сэма Гендела. Если верить ее интервью, она недавно жила в подвале как в "Паразитах", пишет песни на темы стыда и смерти, а еще про менструацию и Кобо Абэ. По-корейски мы всё равно, увы, не понимаем, но музыкально у неё каким-то образом получается всё: и тихо, и громко, и быстро, и медленно, и со словами, и без, и художественная правда, и малые ангелы.
https://www.youtube.com/watch?v=doPgJc318xA&list=OLAK5uy_my0aHgi7KwjrNLs89yfzyEzoo4jqfTOqw
YouTube
I’m your weil
Provided to YouTube by Mound Media Inc.
I’m your weil · huijun woo
Sunmo
℗ huijun woo, under license to POCLANOS
Released on: 2026-07-28
Producer: huijun woo
Composer: huijun woo
Composer: omm..
Composer: Cho seokhyeong
Arranger: huijun woo
Auto-generated…
I’m your weil · huijun woo
Sunmo
℗ huijun woo, under license to POCLANOS
Released on: 2026-07-28
Producer: huijun woo
Composer: huijun woo
Composer: omm..
Composer: Cho seokhyeong
Arranger: huijun woo
Auto-generated…
❤6👍1🙏1
Выставка Рене Юй Цзинь "Meteoric Wheels" в открытой студии в деревне Ванься
Помимо хайтека и футуризма, Шэньчжэнь известен так называемыми "деревнями в городе" (城中村) – кластерами плотной низкоэтажной застройки для пролетариата, сохранившимися с дореформенных времен и окруженными ультрасовременной инфраструктурой и небоскребами. Пространства будто бы откуда-то из другого мира, с «домами рукопожатий» (проходы между которыми настолько узкие, что из окон соседних зданий можно поздороваться за руку), аутентичным общепитом мигрантов из разных провинций и легкой антисанитарией, представляют собой своеобразные заплатки реального на теле искусственного и идеально чистого техно-мегаполиса. Деревни в городе являются предметом постоянного спора чиновников, лоббистов, застройщиков, урбанистов и активистов: стоят ли они сохранения в качестве культурного наследия или подлежат реконструкции (в Китае так обычно обозначают снос под ноль нескольких кварталов)? Существуют и срединные решения: так, наверное, самая известная деревня Наньтоу была джентрифицирована в хипстерский и туристический кластер вроде Севкабеля, но без расселения автохтонных обитателей.
Неудивительно, что деревни в городе становятся точкой притяжения для китайского современного искусства. Под патронажем шэньчжэньской галереи MANGROVEGALLERY молодая артистка из Шаньдуна Рене Юй Цзинь провела несколько месяцев в резиденции в деревне Ванься в районе Шэкоу. На три дня с 8 по 10 августа квартира-мастерская в высотке, непосредственно прилегающей к деревне, превратилась в открытую студию с выставкой "Метеоритные Колеса".
Творческий метод Юй Цзинь – формалистский материальный перевод: она абстрагирует и переносит формы из контекста в контекст, относится к подручным материалам как к универсальным формам, приземляет звезды и бытовые сценки из вагона метро. Главным источником форм становится, конечно, окружающая деревня: артистка буквально "снимает" поверхности и рельефы стен, канализации, растительности места, чтобы воспроизвести их в виде керамических настенных скульптур. "Метеоритные Колеса" – это в хорошем смысле туристическое искусство, имеющее дело с южными феноменами, привлекающими внимание любого заезжего северянина: семечками лонгана и личи, гуандунским гусем, сезоном дождей и историей ускоренной урбанизации. В "Философии туриста" Адзума демонстрировал, как турист парадоксально и неосознанно может стать агентом освобождения на пути к более справедливому и гармоничному миру. В случае арт-резиденции в деревни есть шанс на нечто подобное в миниатюре: конечно, мероприятие адресовано в первую очередь не местным жителям, а элитарной тусовке соврискового сообщества и коллекционеров, но контингетные эффекты от взаимодействия разных миров могут иметь непредсказуемые эмансипаторные последствия. Да и гусь, переходящий дорогу, получился весьма милый.
https://mangrovegallery.com/exhibitions/meteoric-wheels/
Помимо хайтека и футуризма, Шэньчжэнь известен так называемыми "деревнями в городе" (城中村) – кластерами плотной низкоэтажной застройки для пролетариата, сохранившимися с дореформенных времен и окруженными ультрасовременной инфраструктурой и небоскребами. Пространства будто бы откуда-то из другого мира, с «домами рукопожатий» (проходы между которыми настолько узкие, что из окон соседних зданий можно поздороваться за руку), аутентичным общепитом мигрантов из разных провинций и легкой антисанитарией, представляют собой своеобразные заплатки реального на теле искусственного и идеально чистого техно-мегаполиса. Деревни в городе являются предметом постоянного спора чиновников, лоббистов, застройщиков, урбанистов и активистов: стоят ли они сохранения в качестве культурного наследия или подлежат реконструкции (в Китае так обычно обозначают снос под ноль нескольких кварталов)? Существуют и срединные решения: так, наверное, самая известная деревня Наньтоу была джентрифицирована в хипстерский и туристический кластер вроде Севкабеля, но без расселения автохтонных обитателей.
Неудивительно, что деревни в городе становятся точкой притяжения для китайского современного искусства. Под патронажем шэньчжэньской галереи MANGROVEGALLERY молодая артистка из Шаньдуна Рене Юй Цзинь провела несколько месяцев в резиденции в деревне Ванься в районе Шэкоу. На три дня с 8 по 10 августа квартира-мастерская в высотке, непосредственно прилегающей к деревне, превратилась в открытую студию с выставкой "Метеоритные Колеса".
Творческий метод Юй Цзинь – формалистский материальный перевод: она абстрагирует и переносит формы из контекста в контекст, относится к подручным материалам как к универсальным формам, приземляет звезды и бытовые сценки из вагона метро. Главным источником форм становится, конечно, окружающая деревня: артистка буквально "снимает" поверхности и рельефы стен, канализации, растительности места, чтобы воспроизвести их в виде керамических настенных скульптур. "Метеоритные Колеса" – это в хорошем смысле туристическое искусство, имеющее дело с южными феноменами, привлекающими внимание любого заезжего северянина: семечками лонгана и личи, гуандунским гусем, сезоном дождей и историей ускоренной урбанизации. В "Философии туриста" Адзума демонстрировал, как турист парадоксально и неосознанно может стать агентом освобождения на пути к более справедливому и гармоничному миру. В случае арт-резиденции в деревни есть шанс на нечто подобное в миниатюре: конечно, мероприятие адресовано в первую очередь не местным жителям, а элитарной тусовке соврискового сообщества и коллекционеров, но контингетные эффекты от взаимодействия разных миров могут иметь непредсказуемые эмансипаторные последствия. Да и гусь, переходящий дорогу, получился весьма милый.
https://mangrovegallery.com/exhibitions/meteoric-wheels/
MANGROVEGALLERY 红树林画廊
Wheels on the ground, moving forward; meteors in the sky, falling. In Wanxia Village, Shekou, where uneven terrain, residential buildings, and narrow alleyways overlap, the artist looks down from her sixteenth-floor studio onto rooftops, roads, and passing…
🔥4
Выставка "At Loose Ends" в W.ONESPACE, Шэньчжэнь (август 2026)
На днях в шэньчжэньской галерее W.ONESPACE открылась групповая выставка "At Loose Ends", пытающаяся ухватить значимый феномен или, лучше сказать, настроение сегодняшнего Китая. В оригинале она называется 五脊六兽, то есть "пять коньков и шесть зверей", что отсылает к традиционному орнаменту крыш имперской китайской архитектуры и, прежде всего, к животным, которые восседают на этих самых крышах в царственных позах. В народе, особенно на севере, выражение стало использоваться как идиома, означающая совсем не символы власти, но состояние неприкаянного бездействия и беспокойной лености: нечто между "маяться от скуки", "мучаться безделием", "сидеть сложа руки" и "некуда себя деть". Кураторы W.ONESPACE, специалисты по сборным проектам, взяли эту лингвистическую трансформацию в качестве отправной точки для выставки, отобрали работы артистов в основном из северных регионов Китая, которые, по их мнению, настраивают на нужный лад, и перемешали их со звериным антиквариатом вроде танского слона.
Царственные животные с крыш со временем превратились из маркеров социальной иерархии и знаменосцев правления в декоративные объекты и музейный экспонат. Смещение и маргинализация случились и со многими жителями Дунбэя, сдрейфовавшими из пионеров индустриализации к фигуре рабочего без работы. Привезти "пять коньков и шесть зверей" в Шэньчжэнь значит перемешать два зверинца: современный Шэньчжэнь известен как город нюма, то есть дословно коров и лошадей, тяглового офисного скота, заваленного работой, но лишенного причастности к социальному. Психологический механизм, стоящий за выбором животных аватаров, ясен: адаптация с помощью горькой самоиронии к стрессу, приручение тревоги и отчаяния. Однако неясно, к чему приведет столкновение таких разных зверинцев: выработке новых линий ускользания и дезертирства а ля "танпин" (движение лежащих плашмя), эпидемии общей депрессии или мутации к другой композиции зверя.
https://www.arthing.org/archives/2026/08/0067559.html
На днях в шэньчжэньской галерее W.ONESPACE открылась групповая выставка "At Loose Ends", пытающаяся ухватить значимый феномен или, лучше сказать, настроение сегодняшнего Китая. В оригинале она называется 五脊六兽, то есть "пять коньков и шесть зверей", что отсылает к традиционному орнаменту крыш имперской китайской архитектуры и, прежде всего, к животным, которые восседают на этих самых крышах в царственных позах. В народе, особенно на севере, выражение стало использоваться как идиома, означающая совсем не символы власти, но состояние неприкаянного бездействия и беспокойной лености: нечто между "маяться от скуки", "мучаться безделием", "сидеть сложа руки" и "некуда себя деть". Кураторы W.ONESPACE, специалисты по сборным проектам, взяли эту лингвистическую трансформацию в качестве отправной точки для выставки, отобрали работы артистов в основном из северных регионов Китая, которые, по их мнению, настраивают на нужный лад, и перемешали их со звериным антиквариатом вроде танского слона.
Царственные животные с крыш со временем превратились из маркеров социальной иерархии и знаменосцев правления в декоративные объекты и музейный экспонат. Смещение и маргинализация случились и со многими жителями Дунбэя, сдрейфовавшими из пионеров индустриализации к фигуре рабочего без работы. Привезти "пять коньков и шесть зверей" в Шэньчжэнь значит перемешать два зверинца: современный Шэньчжэнь известен как город нюма, то есть дословно коров и лошадей, тяглового офисного скота, заваленного работой, но лишенного причастности к социальному. Психологический механизм, стоящий за выбором животных аватаров, ясен: адаптация с помощью горькой самоиронии к стрессу, приручение тревоги и отчаяния. Однако неясно, к чему приведет столкновение таких разных зверинцев: выработке новых линий ускользания и дезертирства а ля "танпин" (движение лежащих плашмя), эпидемии общей депрессии или мутации к другой композиции зверя.
https://www.arthing.org/archives/2026/08/0067559.html
🔥5