Управление людьми по науке
8.11K subscribers
131 photos
7 videos
12 files
536 links
Канал о научном подходе к управлению персоналом. Обсуждаем свежие исследования и учимся опираться на данные в ежедневной практике.

Автор: Ольга Иванова, к.э.н., PhD, профессор бизнес-экономики

Обратная связь и сотрудничество: @olga_aka_professor
Download Telegram
О скрытой стоимости использования ИИ

Недавно в Administrative Science Quarterly вышла статья Эльмиры ван ден Брук и Наталии Левиной о том, как внедрение ИИ в один HR-процесс может потребовать перестройки других процессов компании, создавая скрытые затраты и неожиданные последствия. Авторы три года изучали внедрение ИИ для подбора в международной FMCG-компании с почти 200 тысячами сотрудников: 184 дня наблюдений внутри HR, 83 интервью и сотни документов.

🔹С чего всё началось?

На 100 мест для молодых специалистов ежегодно претендовали около 10 000 человек. Часть нанятых быстро уходила или не оправдывала ожиданий. HR привлёк внешнего разработчика ИИ, предложившего игровые тесты и модель прогноза успешности кандидатов. Для обучения нужно было знать, чем успешные сотрудники отличаются от неуспешных. Имеющихся данных не хватало, и проект вышел за пределы подбора.

🔹Как проект расширялся?

Сначала сотрудников попросили пройти игровые тесты, оценивающие личностные характеристики и способности. Люди опасались ранжирования по результатам, но HR представил тесты как способ лучше узнать себя и пригласил «середнячков», чтобы скрыть интерес к лучшим и худшим. Позже результаты стали использовать в карьерном планировании.

Затем возник вопрос, кого считать успешным. Разработчик счёл оценки руководителей субъективными, а внутренний аналитик не нашла их связи с выполнением целей. Компания стала делать числовые показатели главным ориентиром оценки сотрудников. Подразделениям пришлось согласовывать новые подходы и переводить разные виды работы в измеримые цели, рискуя недооценить командный и долгосрочный вклад сотрудников.

📌 Как оценить «невидимый» вклад сотрудников

Чтобы алгоритм продолжал учиться, понадобилась и постоянная обратная связь об оценке кандидатов. Раньше руководители обсуждали кандидатов и принимали решения вместе, а теперь каждый голосовал в системе отдельно. Менеджеры возражали, так как обсуждения помогали пересматривать первоначальные впечатления. С 2020 года обсуждения отменили, решения принимали по голосам, а HR получил возможность проверять, как руководители оценивают кандидатов.

🔹К чему это привело?

Сотрудники и руководители замечали издержки, но им объясняли, что усилия нужны для улучшения модели. Обещания более объективных решений отодвигали вопросы о затратах и рисках на второй план. Цена включала не только технологию, но и время на сбор и поддержание данных, координацию между подразделениями, усиление контроля и потерю части профессионального знания, которое раньше рождалось в обсуждениях.

📌 Негласное знание: почему организации не могут задокументировать всё

Научный директор компании, разработавшей ИИ-систему, позже признал: чтобы создать инструмент для отбора кандидатов, потребовалось перестроить всю организацию.

Получается, что внедрение ИИ в один процесс может потребовать изменений и в других процессах, чтобы создать нужные ему данные. Здесь возникает дилемма: использовать несовершенные данные или улучшать их ценой перестройки процессов? Авторы советуют оценивать все "за" и "против" до запуска, вплоть до отказа от проекта. Ведь изменения в компании могут остаться, даже если ИИ-систему затем отключат.

Источник: Van den Broek, E., & Levina, N. (2026). In Pursuit of Ideal Data: Epistemic Enchantment and the Unintended Consequences of Datafying for Artificial Intelligence. Administrative Science Quarterly, 1–38 (OnlineFirst). https://doi.org/10.1177/00018392261484887


💬 А с какими непредвиденными затратами вы сталкивались при внедрении ИИ? Поделитесь опытом в комментариях👇
🔥3👍1🤔1
Друзья,
В этот четверг, 22 октября, у меня запланирован интереснейший разговор с Еленой Евграфовой, экс-главредом Harvard Business Review Россия и автором книги «Можно без крика».

Мы будем говорить о проблемах коммуникации в современных организациях:
🔸 как конфликтовать с пользой для дела,
🔸 как выстроить диалог между отделами,
🔸 как грамотно критиковать руководителя
🔸 и как научиться слушать подчиненных.

🕒 22 октября, 11:00 по Москве
📍Разговор будет проходить на платформе Лектория Альпина.

При регистрации нужно указать промо-код TREND16. Он дает доступ ко всей библиотеке Альпина на 30 дней. Так что вы сможете не только подключиться к нашей беседе или посмотреть ее в записи, но и почитать что-нибудь полезное.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥6👍1🤓1
#Нобель по экономике в 2026 году получили Роберт Холл (Robert E. Hall) и Майкл Вудфорд (Michael Woodford) за исследования микроэкономических основ макроэкономической стабилизации. За этой сложной формулировкой стоит практическая задача: понять, почему экономика переживает периоды роста и спада и как государство и центральные банки могут сглаживать эти колебания, не провоцируя неконтролируемую инфляцию.

Раньше макроэкономические модели во многом опирались на устойчивые статистические связи между инфляцией, производством, потреблением и безработицей. Однако кризисы 1970-х показали, что эти связи далеко не всегда работают. Лауреаты помогли разработать другой подход: начинать с решений отдельных людей и компаний, из которых складывается поведение всей экономики. На этой основе появились модели, которые сегодня используются центральными банками и министерствами финансов для оценки последствий экономической политики.

💡 Основные идеи

Роберт Холл исследовал, как ожидания будущих доходов влияют на потребление. Если человек опасается потерять работу или столкнуться со снижением доходов, он может начать экономить уже сегодня. И наоборот, уверенность в завтрашнем дне позволяет больше тратить. Холл показал, что изменения потребления зависят от поступления новой информации, поэтому их сложно предсказать заранее.

Майкл Вудфорд разработал модель, объясняющую, почему экономика не может мгновенно приспособиться к изменениям. Компании не меняют цены каждый раз, когда меняются спрос или издержки, поэтому при падении спроса последствия могут проявляться в том числе в сокращении производства и занятости. Кроме того, решения бизнеса зависят от ожиданий будущих изменений, поэтому на экономику влияют не только действия центральных банков, но и их заявления о дальнейшей политике.

Почему это важно для современного бизнеса?

Главная идея исследований лауреатов заключается в том, что ожидания влияют на экономические решения, а сами эти решения способны менять экономическую ситуацию. Такой подход объясняет, почему изменение экономических ожиданий может влиять на бизнес ещё до того, как меняются реальные доходы потребителей. Например, опасаясь ухудшения своего положения, люди сокращают расходы, компании сталкиваются со снижением спроса и пересматривают планы производства и найма.

Для HRD это означает, что кадровое планирование должно учитывать не только текущую загрузку, но и возможные изменения спроса. Чем раньше компания оценивает потенциальные риски, тем больше у неё возможностей подготовиться к ним: скорректировать планы найма, перераспределить задачи или переобучить сотрудников, не прибегая к поспешным сокращениям.

📚Подробнее об исследованиях лауреатов можно почитать в материалах Шведской королевской академии наук
👍4✍2🔥2
Нанять подешевле — заплатить подороже

Интереснейший семинар был у нас в университете на прошлой неделе. Diego Battiston (U of Edinburgh) показывал результаты исследования различий в производительности труда между постоянными работниками и внештатниками. Диего и коллеги проанализировали данные о работе врачей неотложной помощи в одном из крупнейших госпиталей Милана. К счастью для пациентов, на их здоровье никак не сказывается то, временный контракт у доктора или постоянный. Однако выяснилось, что внештатники работают медленнее, т.е. за смену принимают меньше пациентов, и назначают больше тестов, т.е. менее эффективно расходуют госпитальные ресурсы.

Но тут важны не общие выводы, а проверка альтернативных объяснений. Во-первых, вполне может быть, что в штате работают более опытные и более квалифицированные врачи. Для того, чтобы это проверить, ученые отдельно посмотрели на данные врачей при переходе с контракта в штат и обнаружили резкий рост эффективности сразу после подписания постоянного трудового договора, что не согласуется с гипотезой о повышении квалификации или накоплении опыта (рост был бы постепенным).

Во-вторых, может быть, что к штатным врачам попадают какие-то другие пациенты. Это удалось проверить за счет сравнения врачей работающих в одну смену и в одном блоке. Пациенты распределяются по блокам медсестрой в зависимости от тяжести состояния, а вот внутри блока распределение между врачами уже случайное. Даже при сравнении врачей, работающих с похожими случаями, разница в эффективности между контрактниками и штатными врачами сохраняется.

В результате у нас остается только третий вариант: отношение врача к работе меняется в зависимости от того, какой у него контракт. Здесь ученые решили покопаться поглубже и обнаружили, что внештатные врачи чаще заканчивают свою смену, не выписав пациента. Это значит, что придется передавать дела другому врачу, другой врач, скорее всего, будет заново осматривать пациента, часто еще и повторно делать какие-то тесты и т.п. Смена врача - это вообще большая зона неэффективности госпитальной системы. Так вот, штатные врачи не только работают быстрее, но и охотнее задерживаются, чтобы довести пациента до конца и не передавать его коллеге. Интересно, что чаще всего такую заботу они проявляют по отношению к другому штатному коллеге, но не контрактнику.

О чем это все говорит? В следующий раз, когда кому-то в вашей компании придет в голову гениальная идея нанять контрактника вместо штатного сотрудника, вспомните о том, что контрактник - это человек, выключенный из социальной системы организации. У него нет мотивации помогать коллегам, а у коллег нет желания выстраивать отношения с ним. И у этой социальной изоляции есть вполне конкретная цена, которую можно оценить через снижение производительности труда и прямые потери. В случае миланских врачей - это 77 минут и 11 евро на пациента. С учетом того, что в год в неотложную службу этого госпиталя поступает более 100 тысяч обращений, цифры получаются немаленькие. Такая вот неэкономная экономика...
🔥8❤6👍3
Почему сотрудники редко признают эмоции руководителя

Внимание к эмоциональному состоянию команды принято считать задачей руководителя. Но должны ли сотрудники делать то же самое?

Кристина Брэдли и Линдред Грир исследовали emotional acknowledgment — признание эмоций другого человека. Это может быть прямое замечание («Похоже, вас беспокоит это решение») или косвенное («Кажется, встреча была непростой»). Важно, что речь не о советах, утешении или попытке изменить чужое состояние, а о простом его признании на словах.

Авторы провели три исследования:

🔹 В онлайн-эксперименте с 340 работающими взрослыми участников просили оценить, насколько принято признавать эмоции руководителя, коллеги или подчинённого и как часто они сами это делают.

🔹 В полевом исследовании 137 пар «сотрудник — руководитель» из американского университета опросили дважды за рабочую неделю. Сравнивали представления сторон о допустимом поведении и то, как часто они признают эмоции друг друга.

В обоих исследованиях участники реже сообщали о признании эмоций руководителя. Это различие статистически объяснялось негласными правилами иерархии: от руководителя ожидают внимания к состоянию сотрудников, а от подчинённых — в меньшей степени.

🔹 В лабораторном эксперименте 191 команда из трёх человек выполняла 20-минутную переговорную задачу. Одним подчинённым поручали вслух признавать эмоции лидера, другим — не делать этого, третьим не давали специальных инструкций.

В результате, когда сотрудники признавали эмоции лидера, тот в ответ чаще проявлял внимание к эмоциям команды. Через это ответное внимание обнаружился небольшой положительный косвенный эффект на общий результат переговоров.

Дополнительный поисковый анализ показал, что сотрудники, у которых есть собственные подчинённые, чаще признают эмоции своего руководителя. Авторы предполагают, что управленческий опыт помогает лучше понимать переживания людей выше по статусу, но причинная связь здесь не установлена.

Важные ограничения: лабораторный эксперимент длился всего 20 минут, участникам было от 18 до 30 лет, реальные бизнес-показатели не измерялись. Поэтому утверждать, что признание эмоций повышает продуктивность рабочих команд в долгосрочной перспективе, пока рано.

Авторы также предупреждают, что превращать внимание к эмоциям начальника в обязанность сотрудников не стоит: это создаст дополнительную нагрузку для людей с меньшей властью. Вместо этого они предлагают пересмотреть представление о том, что проявление эмоций на работе несовместимо с профессионализмом.

📚 Источник: Bradley, C. M., & Greer, L. L. (2026). Hey boss! Are you doing okay? Overcoming rank-based norms for emotional acknowledgment improves team performance. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 195, Article 104493. https://doi.org/10.1016/j.obhdp.2026.104493

А как вы считаете, есть ли место эмоциям в рабочих отношениях?
❤4👍3🤔1
Почему сотрудники не просят помощи?

Представьте, что сотрудник несколько часов пытается решить проблему, хотя знает, что коллега мог бы ему помочь. Казалось бы, проще спросить, но просьба о помощи — это не только способ быстрее справиться с задачей.

Систематический обзор 93 исследований показывает, что готовность сотрудников просить помощи зависит не только от их личных качеств, но и от отношений в коллективе, организационных норм и рабочей среды [1].

Ещё в 1997 году Фиона Ли предложила рассматривать просьбу о помощи через стремление человека сохранять влияние и статус. Обращаясь к коллеге, сотрудник может опасаться, что его сочтут некомпетентным или зависимым от других [2]. Ли проверила эту идею в лабораторном и полевом исследованиях и обнаружила, что на готовность просить помощи влияют два фактора:

🔹Статус: люди чаще обращались за помощью к тем, кто находился с ними на одном уровне организационной иерархии, чем к людям другого статуса.

🔹Нормы коллектива: мужчины чаще просили помощи в условиях, где подчёркивалась коллективная работа, чем там, где поощрялась индивидуальная самостоятельность. Для женщин такой закономерности обнаружено не было [2].

Получается, что даже когда помощь доступна, сотрудник может отказаться от неё, если опасается негативной оценки окружающих.

Можно ли изменить ситуацию?

Cleavenger и Munyon (2015) провели эксперимент с 457 студентами бизнес-направлений. Сначала им показали, как решать задачи по планированию работы. Затем дали гораздо более сложную задачу: каждые две минуты компьютер сообщал, что ответ неверен. Можно было нажать кнопку «Попросить помощи». Исследователи засекали время до нажатия.

Условия специально различались:

🔹 Нормы: одним показывали счётчик с 10 якобы чужими запросами помощи, другим — с 2.

🔹 Анонимность: одним показывали коллег через условные аватары, другим — через видео с идентифицирующими данными.

🔹Цели: одним предлагали работать ради общего командного результата, другим — ради личного.

83% участников запросили помощь за 18 минут. В сочетании благоприятных условий (когда просить было принято, запрос был анонимным, а результат общим) до обращения проходило в среднем 5,7 минуты. При обратных условиях — 11,2 минуты. По отдельности значимо ускоряли просьбу нормы взаимопомощи и анонимность. Командная цель сама по себе эффекта не дала, но усиливала влияние анонимности [3]. Условия влияли на то, как долго участники пытались справиться в одиночку.

Как развивать культуру взаимопомощи?

Авторы обзора [1] рекомендуют не ограничиваться призывами обращаться за помощью, а создавать условия, в которых это становится привычной частью работы:

✅ Поддерживать нормы взаимопомощи и открытого обсуждения затруднений.

✅ Предусматривать понятные процедуры обращения за поддержкой, например регулярные встречи для разбора нерешённых проблем.

✅ Использовать доступные каналы коммуникации, особенно в распределённых командах.

✅ Признавать вклад сотрудников, которые помогают коллегам.

📌 Как оценить «невидимый» вклад сотрудников

Готовность просить помощи — не только личное качество сотрудника. Она зависит от того, какое значение этому поведению придают в команде и какие условия создаёт организация.
❤5👍3💔3
Экономика HR-решений 3.0 стартует 9 ноября!

Я постоянно слышу, что в HR многое не поддаётся оцифровке, а экономический эффект вложений в людей невозможно оценить. Я убеждена, что это миф. И мне очень хочется его развеять.

Невозможно строить успешную организацию, выращивать сильных лидеров, повышать производительность труда, стимулировать разработку новых продуктов и повышать эффективность бизнеса, не понимая экономику этих процессов.

Для этого недостаточно просто считать расходы на персонал или строить аналитические отчеты. Нужно научиться смотреть на организацию через экономическую оптику: раскладывать сложные ситуации на составляющие, отделять проблему от симптомов, находить неочевидные потери, работать с обоснованными предположениями и сравнивать альтернативные сценарии.

Именно этим мы будем заниматься на программе «Экономика HR-решений».

В новом потоке я добавила к программе ещё одну неделю — теперь она длится 5 недель. Это даст нам больше времени на проработку наиболее сложных тем и подготовку расчётов.

Напомню: это не просто учебная программа, где вы слушаете лекции и выполняете задания. Это рабочая группа, в которой вы будете разбирать собственный рабочий проект, применять новые инструменты на практике и обсуждать возникающие вопросы прямо по ходу занятий.

В итоге вы не просто познакомитесь с моделями и фреймворками, а пройдёте путь от формулировки проблемы до расчётов, сравнения решений и экономического обоснования выбранного варианта.

🕒 Ориентировочный старт: 9 ноября
⏰ Длительность: 5 недель
👤 Группа: до 10 человек

Все подробности о программе — здесь.
Если хотите присоединиться или задать вопросы, напишите мне @olga_aka_professor
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍4❤3🔥2
Почему в конкурентной команде реже просят помощи?

В прошлый раз мы разбирали классический барьер: просить коллег о помощи страшно, потому что не хочется выглядеть некомпетентным. Но даже если человек готов преодолеть стеснение и задать вопрос, его могут останавливать сомнения в том, что коллеги вообще захотят ему помогать.

Психолог Shai Davidai изучил этот механизм в серии из четырёх исследований, включая два эксперимента, с участием 1 973 жителей США и Великобритании. В центре внимания автора оказались zero-sum beliefs — представление об успехе как об игре с нулевой суммой. Логика сотрудника в такой ситуации проста: если мы конкурируем за одни и те же возможности, а мой успех может снизить шансы коллеги на продвижение, зачем ему помогать мне?

Что показали исследования?

В первых двух исследованиях участников спрашивали, считают ли они, что успех одного человека достигается за счёт других, насколько охотно обращаются за помощью и ожидают ли поддержки от коллег. Выяснилось, что чем сильнее люди верят в принцип «успех одного — это проигрыш другого», тем менее охотно они обращаются за советом.

Но почему так происходит? Возможно, сотрудники боятся показаться некомпетентными. А возможно, просто не верят, что коллеги захотят им помогать. Чтобы разобраться, автор провёл ещё два эксперимента, в которых специально усиливал или ослаблял представление участников об успехе как об игре с нулевой суммой. Оказалось, что когда люди сильнее воспринимали успех как соревнование, их готовность просить помощи снижалась. Причём более убедительное подтверждение получило второе объяснение: участники меньше рассчитывали на поддержку тех, кого воспринимали как потенциальных конкурентов. Опасения за собственную репутацию тоже имели значение, но в экспериментах их роль подтверждалась слабее.

Важно, что исследования касались ожиданий сотрудников, а не реальной готовности коллег помогать. Для руководителей это повод задуматься, не усиливают ли принятые в компании способы оценки и вознаграждения конкуренцию, из-за которой сотрудники меньше рассчитывают на поддержку друг друга.

📚 Источник: Davidai, S. (2025). Going at it alone: Zero-sum beliefs inhibit help-seeking. Journal of Experimental Social Psychology, 117, 104714. https://doi.org/10.1016/j.jesp.2024.104714
❤2👍1🔥1
Почему максимальная загрузка сотрудников может снижать производительность?

Руководители часто стремятся загрузить сотрудников на 100%, чтобы не платить за простой. Но стоит появиться срочной задаче, кому-то заболеть или клиенту изменить требования, как планы приходится менять. Образуется очередь из задач, к которым ещё никто не приступил: все заняты, а результата приходится ждать всё дольше.

🔹 Почему растут сроки?

Задачи поступают неравномерно и требуют разного времени, поэтому свободные часы позволяют справляться с неожиданными запросами. Если все ресурсы расписаны до предела, новые задачи ждут свободного исполнителя, и даже небольшой всплеск нагрузки увеличивает сроки.

Насколько сильно? Это можно показать с помощью классической математической модели очереди M/M/1. Она описывает одного исполнителя, к которому задачи поступают случайно, а время их выполнения тоже случайно и подчиняется определённому распределению. В такой модели средний срок выполнения зависит от разницы между мощностью исполнителя и скоростью поступления задач.

Предположим, специалист способен выполнять в среднем одну задачу за день. Тогда по формуле этой модели среднее время от поступления до завершения составит 5 дней при загрузке 80%, 10 дней при 90% и 20 дней при 95%. Таким образом, увеличение загрузки с 90 до 95% позволяет выполнять на 5,6% больше задач, но одновременно удваивает среднее время их прохождения.

Кингман показал, что для широкого класса очередей с одним исполнителем при высокой загрузке ожидание резко растёт по мере сокращения свободной мощности. Чем сильнее разброс в поступлении и выполнении задач, тем дольше может быть ожидание [1].

🔹 Почему незавершённая работа сама становится проблемой?

Очередь увеличивает и объём незавершённой работы. При устойчивой работе по закону Литтла среднее число задач в системе связано со скоростью их поступления и временем, которое они проводят в работе и ожидании [2]. В нашем примере при загрузке 90% в системе находится в среднем 9 задач, а при 95% — 19, включая ожидающие. Причём накопление работы иногда само отнимает ресурсы.

Спирмен и Хопп описывают строительный проект, где после ограничения количества одновременно запущенных работ выросла выработка. Возможная причина, по мнению авторов, в том, что при избытке незавершённых задач время тратится на их поиск, сортировку и перемещение вместо выполнения [3].

🔹 Когда резерв мощности экономически оправдан?

Авторы выделяют три способа справляться с неравномерностью нагрузки: создавать запас готовых результатов, позволять заказам ждать или сохранять резерв мощности [3]. Индивидуальные запросы часто нельзя выполнить заранее, поэтому выбор может сводиться к тому, оплачивать ли свободные часы сотрудников или мириться с ожиданием клиентов и коллег.

Резерв тоже стоит денег. Но если задержки приводят к потере заказов, штрафам, сверхурочным или простою других команд, свободная мощность может обходиться дешевле, чем попытка занять всех на 100%. Поэтому стоит оценивать не только загрузку, но и количество открытых задач, сроки и стоимость задержек.

Получается, что при непредсказуемой нагрузке резерв мощности может оказаться экономически выгоднее, чем очередь, которую создаёт полная загрузка.

В общем, как и во многих ситуациях, заведомо правильного ответа тут нет. Нужно понимать, какие потери есть в каждом из сценариев, и сравнивать экономические последствия альтернативных решений. Такими задачками мы занимаемся на программе "Экономика HR решений"

🕒 Старт: 9 ноября
💼 Длительность: 5 недель
👥 Группа: до 10 человек

Запись и вопросы @olga_aka_professor
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥6❤4👍1
Люди — новая нефть

Вы наверняка не раз слышали эту фразу. Вот только корпоративная реальность с ней плохо согласуется. Первое, чем жертвует большинство компаний в сложной финансовой ситуации — комфорт сотрудников и бюджеты на их развитие. ФОТ и вовсе превращается в огромный финансовый буфер: упала маржа — можно срезать пересмотр зарплат, заморозить вакансии на несколько месяцев, и бюджет магическим образом сойдётся.

Я видела это десятки раз в самых разных компаниях. И каждый раз мне хотелось кричать: так не работает! Сегодня вы сэкономили на людях, а завтра будете удивляться, почему не растёт производительность труда, почему уходят ключевые специалисты и почему новые продукты никак не создаются.

Проблема в том, что многие руководители просто не видят экономических связей между решениями о людях и результатами бизнеса, а HRD не готовы вести с бизнесом разговор на языке цифр.

Я довольно долго разными способами и на разных площадках пыталась учить HR считать деньги. И каждый раз видела одну и ту же картину: после занятий все уходят вдохновлёнными, но ничего не меняется. Почему? Потому что научиться считать на учебном кейсе — не то же самое, что научиться работать с реальной организационной проблемой.

В учебном кейсе уже заданы рамки, определены проблема и исходные данные. Остаётся применить подход и получить результат. Но жизнь устроена нет так. Главная сложность часто даже не в самих расчётах, а в том, чтобы структурировать неструктурированную реальность: понять, что именно происходит, отделить проблему от симптомов, разложить ситуацию на составляющие и определить, что здесь вообще имеет смысл считать.

Именно поэтому я с самого начала задумывала Экономику HR решений не как образовательную программу, а как рабочую группу.

Это практикум, в котором каждый участник разбирает собственную рабочую задачу. Наши встречи — это открытая дискуссия, в ходе которой мы не просто считаем цифры, а вместе ищем подход к конкретной ситуации: Что именно здесь нужно оценить? Какие данные нам понадобятся? Какие допущения разумно сделать? Какие альтернативные сценарии стоит рассмотреть? По каким параметрам их сравнивать и как обосновать выбор?

Я даю участникам определённый алгоритм действий, но главная ценность программы в возможности пройти весь путь вместе, шаг за шагом, на реальной рабочей задаче. А с учетом того, что вы работаете в группе, вы еще и наблюдаете, как тот же подход ваши одногруппники применяются к совершенно другим ситуациям и проектам. У каждого участника свой контекст, свои ограничения и свои вопросы. Разбирая их вместе, мы учимся гораздо большему, чем если бы просто последовательно решали несколько заранее подготовленных учебных кейсов.

Моя цель — не научить вас считать по готовой формуле. А помочь выработать экономическую оптику, с которой вы сможете самостоятельно разбираться в сложных организационных ситуациях и обосновывать решения перед бизнесом.

До встречи на Экономике HR решений 3.0!

🕒 Старт: 9 ноября
💼 Длительность: 5 недель
👥 Группа: до 10 человек

Запись и вопросы @olga_aka_professor
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6👍3🔥2
Почему компания может терять деньги на прибыльных клиентах?

Крупный клиент приносит значительную выручку и положительную маржу. Компания идёт ему навстречу: меняет заказы, организует срочные доставки, согласовывает особые условия, подключает специалистов. Но всё это требует ресурсов. После их учёта прибыльный на первый взгляд клиент может оказаться убыточным.

Почему обычная маржа не показывает проблему?

Выручку и себестоимость продукции обычно легко связать с клиентом. А расходы на продажи, обслуживание и поддержку нередко учитывают общей суммой и распределяют по усреднённым показателям. Из-за этого реальная стоимость обслуживания отдельных клиентов может оставаться незаметной.

Метод Activity-Based Costing (ABC), описанный Капланом и Купером, помогает решить эту задачу: расходы сначала связывают с операциями, а затем распределяют по клиентам в зависимости от того, сколько ресурсов уходит на их обслуживание [1]. Метод не устраняет все погрешности, но помогает обнаружить затраты, скрытые за средними показателями.

Что говорят исследования?

Исследования прибыльности клиентов одной промышленной компании показали несколько интересных закономерностей [2, 3]:

🔹Размер ≠ рентабельность. В исследовании van Raaij и коллег расходы на поддержку крупнейших клиентов в расчёте на выручку были вдвое выше, чем у следующей по размеру группы. Например, у клиента, занимавшегося бортовым питанием, расходы на техническое обслуживание достигали почти трети выручки. Клиент часто размещал заказы и просил дополнительные скидки, хотя сотрудничество уже было убыточным. Вместо скидки стороны договорились изменить частоту заказов и уровень обслуживания [2].

🔹Но масштаб имеет значение. Позже van Triest проанализировал данные 4713 клиентов той же компании. В среднем крупные клиенты оказались рентабельнее небольших: экономия на обработке и доставке крупных заказов компенсировала дополнительные расходы на поддержку и более низкую маржу от продаж [3].

Сам по себе масштаб клиента не гарантирует прибыльности. Важно учитывать, сколько ресурсов требует его обслуживание.

Нужно ли отказываться от убыточного клиента?

Не обязательно. Отрицательный результат после распределения затрат ещё не означает, что разрыв отношений принесёт такую же экономию. Например, зарплаты сотрудников и часть расходов на инфраструктуру могут сохраниться.

Иногда выгоднее пересмотреть условия контракта:

🔹 установить минимальный размер заказа;
🔹 ввести отдельную плату за срочные поставки;
🔹 скорректировать уровень сервиса с учётом затрат на обслуживание.

Для управленческих решений важно сравнивать не только прибыльность клиента в отчёте, но и то, какие затраты действительно изменятся при каждом варианте.

Получается, что высокая выручка и положительная маржа ещё не гарантируют прибыльности клиента. Но прежде чем отказываться от сотрудничества, стоит оценить, можно ли изменить его экономику.

Обратите внимание, кейс совсем не из HR. Но, как это часто бывает, именно корректный учет расходов на персонал приводит к кардинальной переоценке ситуации. И именно такие потери большинство компаний предпочитает не замечать — иногда вполне осознанно, прикрываясь аргументом: «это всё равно невозможно оценить».

Не будьте такой компанией, приходите на
Экономику HR решений 3.0 🤓
❤2👍2🔥2
Семь раз пересчитай, один отрежь (или добавь)

Представим, что дела у компании идут хорошо, заказов много, и руководитель хочет увеличить команду. Логика вроде бы очевидна: хотим делать больше проектов — значит, нужно больше людей. Иначе есть риск перегрузить сотрудников, сорвать сроки и столкнуться с другими неприятными последствиями.

Но сколько раз бывало, что людей наняли, вложились в рекрутмент и обучение, стали платить дополнительные зарплаты, а ожидаемой отдачи так и не получили. Почему? Потому что вместе с ростом бизнеса проявилась и болезнь роста: отсутствующие процессы, непонятные роли, размытые зоны ответственности.

Можно ли было этого избежать? Можно. Да, такие проблемы особенно ярко проявляются при значительном увеличении масштаба, но закладываются они гораздо раньше.

Поэтому прежде, чем открывать новые ставки, стоило бы разобраться, чем на самом деле загружены текущие сотрудники. А точно ли они работают с высокой производительностью? Или уже при первом увеличении объёма работы начинают захлёбываться в ненужных согласованиях и конфликтах между соседними подразделениями?

Возможно, если на этом этапе наладить процессы и прояснить роли, удастся высвободить достаточно ресурсов для новых заказов. И только после этого переходить к масштабированию — уже с понятной организационной структурой, которая позволит поддерживать производительность труда.

Но бывает и обратная ситуация. У компании всё сложно: проиграли крупный тендер, объём работы сократился, нужно срочно экономить. Как поступить? — Ясное дело, заморозить вакансии. Тоже вроде бы логично: если работы стало меньше, значит, и людей нужно меньше.

Но здесь важно не перегнуть палку. Вакансии часто замораживают тотально, не разбираясь, какие роли и задачи выполняются в разных подразделениях. В итоге можно поправить текущую финансовую ситуацию, но одновременно подорвать способность компании развиваться в долгосрочной перспективе.

Как найти баланс? Ответ такой же, как и в первой ситуации: считать экономику и анализировать альтернативные сценарии.

В управленческой практике мы постоянно сталкиваемся с подобными развилками. И часто выбираем решение, опираясь на опыт, интуицию или отдельные показатели. Не потому, что руководители не умеют считать, а потому, что не всегда понятно, как связать конкретную организационную ситуацию с экономическими результатами бизнеса.

На программе «Экономика HR-решений» мы будем учиться именно этому: разбираться в экономике управленческих решений, находить неочевидные потери, оценивать последствия разных вариантов действий и понимать, при каких условиях то или иное решение действительно выгодно компании.

Причём работать будем не на абстрактных примерах, а с собственными задачами участников. Это могут быть вопросы численности и структуры команды, производительности, удержания ключевых сотрудников, организации процессов или распределения ресурсов.

Программа будет полезна не только HRD, но и операционным руководителям, которые принимают решения о людях, командах и организации работы и хотят лучше понимать их экономические последствия.

Если вам не хватает экономической аргументации для принятия и обоснования таких решений, приглашаю присоединиться к новому потоку.

🕒 Старт: 9 ноября
💼 Длительность: 5 недель
👥 Группа: до 10 человек

Запись и вопросы @olga_aka_professor
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2👍2🔥2
Почему переключение между задачами обходится дороже, чем кажется

Представьте ситуацию: сотрудник ведет несколько проектов одновременно. Утром он работает над одним, затем переключается на срочный запрос по другому, после обеда возвращается к первому, но вскоре получает новую задачу. Весь день расписан, сотрудник постоянно занят. С точки зрения руководителя, это выглядит образцово: никакого простоя, ни одной потерянной минуты. Но у такого подхода есть скрытая цена.

🔹 Переключение требует дополнительного времени

В четырех экспериментах Rubinstein, Meyer и Evans сравнивали выполнение однотипных и чередующихся заданий. Участники сортировали карточки с фигурами по разным признакам или выполняли арифметические действия.

Оказалось, что смена правил требует дополнительного времени. Например, в эксперименте с карточками одно переключение добавляло примерно от 0,5 до 1,4 секунды. Когда участники сортировали карточки только по размеру, они ошибались в 5,9% случаев, только по оттенку — в 1,8%. А когда приходилось чередовать эти два правила, доля ошибок достигала 10,4%. Издержки зависели от сложности заданий и уменьшались, если участники получали подсказки о том, что делать дальше [1].

🔹 Внимание не всегда поспевает за действиями

Sophie Leroy (2009) описала феномен «остаточного внимания» (attention residue): даже приступив к новой задаче, человек продолжает думать о предыдущей.

В первом эксперименте она обнаружила, что незавершенные задачи продолжают удерживать внимание после переключения. Причем даже завершение работы не всегда устраняло этот эффект.

Во втором эксперименте участники изучали резюме кандидатов. Те, кто не закончил предыдущее задание, запомнили меньше информации из резюме: в среднем около 45 деталей против 55 у тех, кто закончил [2].

Вернемся к сотруднику, ведущему несколько проектов. Он может быть занят весь день, но часть времени уходит на переключение между задачами, а мысли о незавершенной работе могут мешать сосредоточиться. В результате полная загрузка не обязательно означает, что сотрудник успевает сделать больше. Здесь важно различать загруженность и продуктивность. Первая показывает, насколько занято рабочее время, вторая — сколько работы действительно завершено за это время.

Конечно, лабораторные эксперименты не позволяют точно оценить потери времени в реальных проектах. Но они хорошо показывают, что происходит.

При этом переключения не всегда вредны: если работа над одной задачей временно остановилась, переход к другой может быть вполне оправданным. Поэтому задача руководителя — не исключить все переключения, а понять, не мешает ли количество параллельных задач завершать работу. Для этого стоит смотреть не только на загрузку сотрудников, но и на количество завершенных задач, сроки их выполнения и частоту смены приоритетов.

Если сотрудники постоянно заняты, а задачи завершаются медленно, возможно, стоит пересмотреть объем параллельной работы, а не стремиться заполнить каждую свободную минуту.

Признавайтесь, как у вас с многозадачностью
👍 Стараюсь держать фокус на чем-то одном
❤️ Разрываюсь между множеством задач
🔥 Веду сразу несколько проектов без потери продуктивности (сверхлюди, вы существуете?)
❤6👍3💔2
Почему экономия сегодня может лишить компанию возможностей завтра

Представьте, что компания планирует выпуск нового продукта. Для запуска нужны оборудование и специалисты, но спрос пока неизвестен, а ожидаемые доходы не покрывают вложений. Руководство отклоняет проект и сохраняет бюджет. Однако вместе с проектом компания может потерять и возможность проверить перспективную идею.

При оценке таких проектов часто рассматривают только два варианта: вложить всю сумму или не делать ничего (подробнее о цене бездействия). Но иногда есть третий: начать с небольшого этапа, получить информацию и решить, стоит ли продолжать.

🔹 Почему возможность изменить решение стоит денег

Avinash Dixit и Robert Pindyck объясняют эту логику с помощью теории реальных опционов. Когда будущее неопределённо, а вложенные деньги трудно вернуть, возможность изменить решение позже сама имеет экономическую ценность.

В книге авторы приводят условный пример строительства завода. Компания начинает строительство, но заранее не знает, сколько потребуется для его завершения. Если она обязуется достроить завод при любых обстоятельствах, ожидаемый результат составляет −$300. Но если после первого этапа она может отказаться от невыгодного продолжения, результат становится положительным: +$100 [1].

Получается, что один и тот же проект может быть убыточным или прибыльным в зависимости от того, сохраняет ли компания возможность изменить решение.

🔹 Как небольшие вложения помогают не упустить рост

Timothy Luehrman предлагает рассматривать стратегию как последовательность решений: начать проект, подождать, расширить его или остановить в зависимости от результатов [2]. Rita McGrath применяет похожую логику к новым технологиям: первые вложения могут открыть путь к дальнейшему развитию без необходимости сразу финансировать весь проект [3].

Например, вместо запуска продукта сразу по всей стране компания может проверить спрос в одном регионе. Если продукт заинтересует покупателей, продажи можно расширить. Если нет, компания избежит крупных расходов. Главное, чтобы результаты теста помогали оценить перспективы дальнейшего запуска.

Похожая логика работает и в HR. Berk и Kaše предлагают учитывать при оценке инвестиций в обучение не только их непосредственную отдачу, но и будущие возможности, которые создают новые навыки сотрудников [4]. Например, компания может заранее обучить небольшую команду работе с новой технологией, чтобы при появлении спроса быстрее запустить перспективное направление, не тратя время на подготовку специалистов с нуля.

Все эти примеры показывают, насколько многовариантны инвестиционные решения. Именно поэтому оценивать привлекательность проекта исключительно по ROI нельзя. Важно понимать риски, оценивать чувствительность наших расчетов к изменениям условий и возможность свернуть проект на полпути, если что-то пойдет не так. Хорошая новость в том, что между инвестированием и отказом от проекта обычно есть целое пространство альтернативных сценариев, позволяющих протестировать идею на практике, не подвергая компанию серьезным финансовым рискам.

В третьем потоке программы "Экономика HR решений" этой теме посвящены целых две недели. Сначала мы разбираем, как находить альтернативные сценарии, а затем обсуждаем, как их оценивать и выбирать наиболее привлекательный вариант решения. Группа стартовала сегодня. Первая встреча уже в эту среду, 11 ноября. Еще есть шанс запрыгнуть в последний вагон!
👍2🔥1🤔1
Почему повышение зарплаты не всегда помогает удержать сотрудников

Представьте ситуацию: из команды один за другим уходят специалисты. Да еще и, уходя, говорят, что им предложили финансово более интересные условия. Замена каждого обходится дорого, поэтому очевидным решением кажется повышение зарплат. Вот только за финансовыми формулировками часто стоят совсем другие причины, поэтому компания может увеличить расходы, так и не устранив причину проблемы.

Зарплата — лишь одна из составляющих работы

Timothy Judge и коллеги обобщили результаты 92 независимых выборок, чтобы понять, насколько размер зарплаты связан с удовлетворённостью сотрудников. Оказалось, что связь с общей удовлетворённостью работой довольно слабая (r = 0,15), а с удовлетворённостью самой оплатой — несколько сильнее (r = 0,23) [1]. То есть более высокая зарплата ещё не означает, что человеку нравится его работа.

Согласно теории самодетерминации Edward Deci и Richard Ryan, для качественной мотивации важны три психологические потребности:

🔹 Автономия — возможность самостоятельно принимать решения.
🔹 Компетентность — ощущение, что справляешься с задачами.
🔹 Связь с другими людьми — поддерживающие отношения [2].

Если сотрудник не может влиять на свою работу, не чувствует профессионального развития или постоянно сталкивается с конфликтами, прибавка сама по себе не устранит эти проблемы. Деньги могут сделать работу привлекательнее, но не обязательно изменят то, что вызывает недовольство.

Почему сотрудники остаются

Thomas Mitchell и коллеги предложили концепцию job embeddedness, которую можно перевести как «укоренённость в работе». Она описывает, насколько человек связан со своей работой и окружением.

Авторы выделяют три составляющие:

🔹Связи: отношения с коллегами, командой и другими людьми.
🔹Соответствие: насколько работа и организация подходят человеку, его ценностям и карьерным планам.
🔹Цена ухода: что придётся потерять при увольнении — от привычной команды и интересных проектов до льгот и других преимуществ.

Авторы опросили сотрудников сети продуктовых магазинов и больницы: оценили их удовлетворённость работой, приверженность организации, наличие альтернатив и «укоренённость». Затем проверили, кто действительно уволился.

Исследование показало, что сотрудники, сильнее связанные с работой и своим окружением, реже увольнялись. При этом «укоренённость» помогала прогнозировать увольнения даже с учётом удовлетворённости работой, приверженности организации, поиска работы и доступных альтернатив [3].

Что это означает для удержания?

Повышение зарплат может помочь удержать сотрудников, если проблема действительно в оплате. Но если люди уходят из-за перегрузки, отношений с руководителем или отсутствия карьерных перспектив, прибавка не устранит эти причины, хотя и может сделать уход менее привлекательным. В этом случае не удивляйтесь, если каждый раз сотрудники будут требовать все больше и больше. Это не они ничем кроме денег не интересуются, это компания ничего кроме денег предложить не может.

А если вам не только шашечки, но и ехать, то прежде чем увеличивать ФОТ, стоит:

1️⃣ Разобраться в причинах текучести.
Выяснить, кто именно увольняется, сопоставить зарплаты с рынком, изучить выходные интервью и данные о нагрузке, руководителях и карьерных возможностях.

2️⃣ Оценить варианты решений. Сравнить затраты на повышение зарплат и изменение условий работы с ожидаемым сокращением потерь от текучести.

Главное — не просто выделить больше денег на удержание, а направить их на решение проблем, из-за которых сотрудники действительно уходят. Часто грамотная формулировка проблемы позволяет находить точечные решения, не требующие глобальных инвестиций. Именно поэтому на программе «Экономика HR-решений» мы начинаем не с денег, а с понимания проблемы. Группа уже сформирована, но вы можете оставить заявку на участие в следующем потоке.
❤5🔥2💯2
Почему хорошие руководители не удерживают таланты

Мы привыкли оценивать менеджеров по текущим результатам их команды. Но большая часть их вклада остаётся за кадром: она проявляется позже и в других отделах, куда переходят их бывшие сотрудники.

В этом году в Quarterly Journal of Economics вышла масштабная работа экономиста Virginia Minni [1]. Она изучила данные международной корпорации за 11 лет (200 тыс. сотрудников, 30 тыс. руководителей, 100 стран).

Сильных руководителей автор выделяла по косвенному признаку: раннему повышению до управленческой позиции. Затем она сравнивала команды, где обычного руководителя сменил сильный, с теми, где один обычный сменил другого.

Что происходит через 7 лет после работы с сильным менеджером:

🔹 +40% к числу горизонтальных переходов. Сотрудники чаще меняют роли внутри компании без повышения, иногда даже сферу деятельности, например, переходят из клиентского сервиса в логистику или из мерчандайзинга в продажи.

🔹 +13% к оплате труда с учётом бонусов. При этом с горизонтальными переходами связано около 64% эффекта на число повышений зарплатного грейда.

🔹 Растёт результативность. Через 3 года у полевых продавцов были выше бонусы за выполнение планов продаж.

Автор делает вывод, что хороший руководитель не только мотивирует, контролирует и учит. Он также помогает сотрудникам находить работу, которая лучше соответствует их способностям. Такие руководители на 19% больше времени тратят на встречи 1-на-1, а их сотрудники чаще пробуют себя в краткосрочных проектах в соседних отделах.

Три важных вывода из исследования:

1️⃣ Эффект сохраняется надолго. Даже после смены руководителя на менее успешного.

2️⃣ Выигрывают не только «звёзды». Эффект заметно не различался при разных исходных темпах роста зарплаты.

3️⃣ Больше пользы получают молодые сотрудники. Им ещё предстоит понять, какая работа им подходит.

А в чём выгода самого руководителя?

Кажется, что отдавать сильных людей в другие отделы невыгодно. Но исследование Keller и Dlugos (96,7 тыс. внутренних откликов на 9,9 тыс. вакансий) показывает, что у такой стратегии могут быть и преимущества [2].

Чем чаще люди уходят от руководителя на повышение в другие подразделения, тем больше внутренних откликов он получает на собственные вакансии в следующем году, в том числе от сильных кандидатов и сотрудников из других функций. А вот повышения внутри своей команды не показывают столь же устойчивой связи с числом откликов. Люди могут смотреть, куда уходят чужие подчинённые, и учитывать это при выборе, к кому идти работать.

Для бизнеса же правильное распределение людей по ролям — это самостоятельный рычаг производительности. Оно позволяет лучше использовать навыки сотрудников без обязательного внешнего найма или переобучения, хотя сами переходы тоже требуют ресурсов. При этом менеджеров не всегда поощряют за «экспорт» талантов, и зря.

А у вас был руководитель, который помог найти «свою» роль?

👍 Да, и это сильно повлияло на карьеру
🔥 Нет, приходилось искать всё самому
❤3🔥3👍2💯2
Краткий_гайд_по_бюджету_на_персонал_Science_of_HR.pdf
295 KB
Вы уже сделали бюджет на 2027 год?

Когда-то я была уверена, что планирование — основа бизнеса и ни одна уважающая себя компания не начнет финансовый год без бюджета. С тех пор я набралась опыта и стала лучше понимать, как устроен современный бизнес 🫣 Но я по-прежнему уверена, что бюджет в компании необходим, не зависимо от ее размера. Не обязательно городить сложный многоэтапный процесс и делать детальные расчеты. Но хотя бы базовый сценарий доходов и расходов должен быть.

Почему? Потому что невозможно управлять прибыльностью и эффективностью, если не понимаешь, на какие финансовые результаты рассчитываешь и за счёт чего собираешься их достичь. Особенно это касается расходов на персонал, потому переиграть решения по зарплатам и ставкам уже после того, как люди были наняты, может оказаться непросто. Значит, хорошо было бы понимать заранее, насколько эти расходы соответствуют целям бизнеса, какой финансовый результат мы от них ожидаем, и что будем делать, если что-то пойдет не так. Ровно на эти вопросы и отвечает бюджет.

Если раньше вы бюджет не делали, но решили, что пора этим заняться, я хочу предложить вам мини-программу "Бюджетирование расходов на персонал".

В программе:
🔹 Вебинар «Как сформировать бюджет» — с чего начать, какие данные и показатели использовать, как структурировать расходы.
🔹 Вебинар «Как защитить бюджет перед CEO/CFO» — как обосновать заложенные цифры, объяснить предположения и аргументировать бюджетные решения.
🔹 Простой Excel-шаблон для бюджетирования.
🔹 Чек-лист готовности к защите бюджета.

А чтобы погрузить вас в проблематику еще до старта программы, я подготовила для вас "Краткий гайд по бюджетированию" — в нем основные принципы и рекомендации.


Все вебинары можно будет посмотреть в записи, доступ к материалам — бессрочный.
Стоимость участия — 10'000 рублей.
Начнём, как только соберём группу от 5 человек.
Запись и вопросы: @olga_aka_professor
👍4❤1🔥1
Какие компании успешнее восстанавливаются после кризиса?

Когда продажи падают, а бюджеты сжимаются, сокращение расходов становится вполне рациональной стратегией. Будущие доходы сложно прогнозировать, а экономию можно посчитать уже сегодня. Но как такие решения сказываются на способности бизнеса восстановиться после кризиса?

Gulati и коллеги проанализировали данные 4 700 публичных компаний за три периода экономического спада [1]. Около 80% компаний, оставшихся на рынке, даже спустя три года не восстановили докризисные темпы роста выручки и рентабельности по EBITDA.

Среди компаний, ориентированных преимущественно на экономию, существенно опередить конкурентов после кризиса удалось 21%, среди ориентированных на инвестиции — 26%, а среди тех, кто совмещал повышение операционной эффективности с активными инвестициями в развитие, — 37%.

Интересно, что в последней группе персонал сокращали 23% компаний против 56% среди сосредоточенных исключительно на экономии.

А что показывает опыт недавних кризисов?

В 2025 году вышло исследование 5 224 датских компаний, продолжавших работать после пандемии [2]. Увеличение капитальных вложений, изменение продуктов и услуг и поддержка удалённой работы были положительно связаны с динамикой занятости.

Причём в период пандемии около 17% компаний пересмотрели свои продукты и услуги. Более половины из них модифицировали существующие продукты, другие осваивали новые направления.

И хотя рост занятости сам по себе не говорит о росте прибыльности, эти результаты показывают, насколько разнообразными могут быть стратегии адаптации бизнеса. При этом изменение продуктов, внедрение технологий и реорганизация рабочих процессов меняют и потребности бизнеса в знаниях и навыках сотрудников.

Какую роль в этом играет человеческий капитал?

Kim и Ployhart проанализировали практики найма и обучения персонала и финансовые показатели 359 южнокорейских компаний за 1999–2011 гг. [3].

Компании, которые ещё до кризиса более избирательно подходили к найму и активнее обучали сотрудников, демонстрировали более высокую производительность труда и быстрее наращивали операционную прибыль после спада. И это несмотря на то, что в начале кризиса их прибыль падала сильнее.

На разных этапах экономического цикла менялась и значимость HR-практик:

🔹 До кризиса большую роль играло внутреннее обучение. Авторы объясняют это накоплением специфических для компании знаний и навыков, которые позволяют эффективнее выполнять текущие задачи.

🔹 После кризиса более значимым оказался избирательный найм, который, по мнению авторов, способствует привлечению сотрудников с универсальными компетенциями, необходимыми для адаптации к новым условиям.

Разумеется, в условиях острого дефицита денежных средств у бизнеса может не быть другого выбора, кроме сокращения расходов.

Но если мы говорим не только о выживании, но и о восстановлении бизнеса, то при пересмотре HR-бюджета в кризис имеет смысл отталкиваться от стратегии восстановления компании. Какие компетенции позволят повысить операционную эффективность, а какие — освоить новые направления и обеспечить дальнейший рост? Ответы на эти вопросы помогут определить, какие расходы на персонал стоит сократить, а какие инвестиции сохранить.
👍3❤2🔥2✍1
Окупаются ли сокращения персонала?

В прошлый раз мы обсуждали, какие стратегии помогают компаниям восстанавливаться после кризиса. Компании, совмещавшие повышение операционной эффективности с инвестициями в развитие, чаще добивались успеха и заметно реже сокращали персонал. Но означает ли это, что сокращение штата само по себе невыгодно? Давайте посмотрим, как такие решения связаны с финансовыми результатами бизнеса.

Vivien Lefebvre проанализировал данные более 72 тыс. частных компаний Испании за 2010–2019 гг. [1]. По оценке автора, уменьшение штата на одного сотрудника было связано со снижением годовой выручки в среднем на €75 тыс.

У малых и средних компаний сокращение численности было связано ещё и со снижением операционной и чистой прибыли. У крупных компаний статистически значимой связи с прибылью не обнаружили.

Почему размер бизнеса имеет значение? Одно из возможных объяснений — небольшим компаниям сложнее заменить ушедших сотрудников и восполнить потерю их знаний и навыков. Кроме того, сокращение штата может нарушать рабочие процессы и отношения с клиентами [1].

Но размер — не единственное условие. Что ещё важно?

🔹 Отрасль. Guthrie и Datta обнаружили, что отрицательная связь сокращений с рентабельностью сильнее в растущих, наукоёмких и менее капиталоёмких отраслях [2]. Там большее значение имеют знания сотрудников.

🔹 Характер изменений. Love и Nohria обнаружили более благоприятные результаты у крупных промышленных компаний, когда сокращения сопровождались перестройкой процессов и структуры, а не сводились к увольнениям [3].

Похожий результат получили Chalos и Chen, изучившие компании Fortune 500 в 1993–1995 гг. [4]. В течение следующих трёх лет более благоприятные финансовые результаты наблюдались у компаний, которые сочетали сокращения с пересмотром направлений бизнеса ради роста выручки. Их результаты были лучше, чем у компаний, сосредоточенных на экономии или закрытии производств. Правда, отделить эффект увольнений от других изменений в бизнесе здесь нельзя.

🔹 Финансовые резервы. Lefebvre обнаружил, что у компаний с большими денежными резервами связь сокращений с последующей прибылью была более благоприятной [1]. Возможно, эти средства позволяют финансировать перестройку процессов и обучение.

Более общую картину даёт метаанализ Steel и House: 114 исследований и 905 оценок [5]. В период от одного до двух лет после сокращений финансовые показатели компаний были хуже, чем у компаний без сокращений. Спустя два года различия становились статистически незначимыми. Однако при сравнении результатов тех же компаний до и после сокращений в долгосрочной перспективе прибыльность снижалась. Убедительных свидетельств, что первоначальные потери окупаются в дальнейшем, авторы не нашли.

Таким образом, сокращения сами по себе не гарантируют роста прибыли. Более благоприятные результаты наблюдаются, когда компании одновременно перестраивали процессы и меняли стратегию бизнеса, а не ограничивались экономией на зарплатах. При этом в кризис сокращения могут быть необходимы не для роста прибыли, а для ограничения убытков.

Поэтому прежде чем принимать решение, стоит определить, какие задачи можно убрать или организовать иначе, какие компетенции сохранить и сколько будет стоить перестройка работы. Учитывать нужно не только экономию ФОТ, но и возможную потерю прибыли от продаж, выходные пособия, обучение и повторный найм. А ожидаемый результат стоит сравнивать с другими способами сократить расходы или восстановить доходы.
👍2🔥2❤1
Почему компании сокращают людей, а не оплату их труда?

Если сокращения персонала сами по себе не гарантируют экономической выгоды, может ли временное снижение оплаты труда стать альтернативой увольнениям и помочь сохранить команду?

Bertheau и коллеги опросили около 3000 датских компаний о действиях в кризис 2020 года [1]. Постоянные увольнения проводили 18% компаний, а оплату труда снижали 8%. Причём снижение оплаты редко было единственной мерой.

Компании с падением выручки, сохранившие базовые зарплаты, чаще всего опасались ухудшения мотивации (73%) и ухода сотрудников (64%). А 73% компаний, проводивших увольнения, считали, что снижение оплаты не помогло бы сохранить рабочие места.

Кризис также бывает удобным моментом для реорганизации. 53% компаний с падением выручки считали увольнение менее результативных сотрудников более приемлемым в трудные времена. По оценкам компаний, в среднем 34% увольнений произошли бы в течение двух лет и без пандемии.

Обоснованы ли опасения работодателей? Sandvik и коллеги изучили американский колл-центр, где после изменения комиссионных доход затронутых сотрудников снизился в среднем на 7% [2]. Самые продуктивные из них стали уходить заметно чаще, а результативность оставшихся почти не изменилась. По расчётам авторов, примерно через 18 недель потери от ухода сильных сотрудников превысили экономию.

Важно ли, как распределять снижение оплаты труда?

Cheng и коллеги смоделировали кризис в эксперименте, где участники работали в парах [3]. Им объясняли необходимость снижения оплаты и обещали вернуть прежний уровень, если общие усилия помогут организации пережить кризис. В одних условиях оплату снижали всем одинаково, в других — сильнее тем, чьи результаты были хуже.

Во втором случае отстающие работали лучше, результаты лидеров не изменились, а производительность команд оказалась выше. При этом отстающие не считали более сильное снижение своей оплаты несправедливым в условиях кризиса.

А что, если руководство начнёт с себя?

Feichter и Wiernsperger провели серию экспериментов [4]. В одном из них участники работали в группах из руководителя и трёх сотрудников. Когда руководитель добровольно отказывался от части вознаграждения, усилия остальных росли. Эффект был сильнее, если деньги шли на благотворительность, и максимальным — если их делили между сотрудниками. Когда же вознаграждение руководителя сокращалось не по его собственной инициативе, сотрудники реагировали слабее.

Компании чаще предпочитают увольнения потому, что снижение оплаты не всегда позволяет достичь тех же целей. Увольнения помогают изменить численность и состав команды, тогда как сокращение оплаты может затронуть мотивацию всех сотрудников и привести к уходу самых ценных.

Но когда проблема временная и важно сохранить накопленные компетенции, снижение оплаты всё же может быть альтернативой. Ключевой вопрос состоит в том, какие последствия это решение принесёт бизнесу. Поэтому важно заранее оценить риски ухода сотрудников, определить понятные правила распределения сокращений, условия восстановления оплаты и участие руководства в общей экономии.
👍10❤5🔥2