Искусство должно оставлять шрамы, но шрамы бывают разными. Один из последних концертов «золотой состав» «Звуков Му» сыграл в 1989 году на фестивале независимой музыки во Дворце молодежи, где теперь идут мюзиклы. В тот вечер Петя конвульсивно ползал по роялю, залезал под него и на него, но в какой-то момент ему этого показалось мало. В самом конце мероприятия Мамон протиснулся под стул, на котором сидел Лелик с гитарой (он уже выучил все аккорды), взвалил хрупкую конструкцию на плечи и вместе с остальными музыкантами ушел со сцены. При этом в динамиках продолжало звучать: «зато я умею летать». Просто "Звуки Му" в этот день решили выступить под фанеру, но в процессе концерта кристально чистый звук никого из зрителей не насторожил. Тем сильнее оказался массовый облом от бесстрашного цинизма Мамонова. «Наебали». — гулко пронеслось по залу. Признаюсь, что домой мы с Волковым ехали в подавленном настроении... 

Спустя несколько лет я брал интервью у "отца родного" для журнала Moscow Guardian, который выходил в издательском доме «Коммерсантъ». Дело было в «Му-студии» на Багратионовской и мы с Петей много говорили по-английски. Мамону тогда бабахнуло 50 лет, и он, перефразируя Фрэнка Заппу, долго рассуждал о том, что его рок-н-ролльный возраст — это вечные ПЯТЬ лет. А ноль - это просто ноль. Ничего, пустое место. Воздух. 

После смерти Петра Николаевича меня попросили оценить его коллецию виниловых пластинок. Дело было у него дома в Верее, недалеко от бывшей усадьбы художника Тышлера. Ну что тут сказать? Когда я увидел эти аккуратно стоявшие на полках 4500 английских и американских первопрессов шестидесятых годов, то мгновенно потерял сознание. Хозяева и друзья мне говорили теплые и добрые слова, но я абсолютно ничего не слышал. Какие-то смутные обрывки воспоминаний я сейчас написал, но сознание с тех пор ко мне так и не вернулось.. 

Продолжение следует... 

Фото: Верещагин Игорь

👆Александр Кушнир о Мамонове. В пятницу в Третьяковке обсудили с шеф-редактором фильма «Четыре жизни Петра Мамонова» Дарьей Хубовой, что среди прочего в фильме нам не хватило рассказа о меломании и энциклопедических знаниях Петра Николаевича — конкретно в области Мотауна, фанка, чернокожей американской эстрады. Впрочем, многого ещё не хватило в этом фильме — хотя в два часа экранного времени не всё вместишь...

Сегодня — девятая годовщина смерти моего отца. Папа был человек сложный, но хороший. Я по нему скучаю.

Поставлю одну из песен, которые он любил. Конечно же, весёлую.

Снова ожил подкаст «Джаз-Друзья» Николая Романова и Эдуарда Харазяна — с зажигательным, на мой взгляд, выпуском. Фабула такая:

Решили взять в охапку всё музыкальное добро, которое недавно купили, и рассказать о нём вам и друг другу. И поглазеть на красивые обложки винила, CD и кассет. Что может быть лучше, если глобально рассуждать?

Список обсуждаемого можно посмотреть заранее: там всё, как мы любим. От Таканаки и Кинг Кримзон до Карлы Блей и Мэриэнн Фейтфул.

Получилось круто и классно. Коля и Эдуард просто смотрят на записи, гикуют, удивляются музыке, оформлению, поражаются силе искусства звукозаписи. Ноль целых ноль десятых фейка, наигранности, попыток хайпануть. Как по мне — очень человечно, перспективно и в разы интересней, чем многие другие видеоформаты. Рекомендую к просмотру!

​​Ходил в пятницу в католический храм Святого Людовика на Малой Лубянке. Там давали концерт органной музыки в рамках Gnesin Contemporary Music Week. Среди сочинений в программе особенно сильно поразило «Вечное движение» Николая Корндорфа, написанное в оригинале для двух баянов и исполненное на органе и аккордеоне, а также The Swim британского композитора Лоуренса Крейна. Запись «Вечного движения» я в интернете не нашел, и не факт, что она есть, а Крейн — вот он, ну или внизу этого поста. Надо сказать, я всегда относился к нему с предубеждением, и его музыка в записи меня никогда не впечатляла, но The Swim своей напористостью одного аккорда и своим названием пробудил в моей голове неожиданное воспоминание. Сидя в полутьме, глядя на фигуру Богоматери и слушая колебания звука, я видел, как мой дед плывет в Волге. Оттолкнувшись от мелкого дна, он все плыл и плыл, уплывал и уплывал, далеко, казалось — на противоположный берег. Но музыка оборвалась ровно тогда, когда дед был где-то посередине между берегами. Закончилась — и я очнулся.

Наталия Сурнина на днях напомнила про концерт Gnesin Contemporary Music Week, который два года назад прошёл в Храме святого Людовика.

Концерт был изумительным, и про него есть два больших воспоминания. Во-первых, звучавшая в его программе пьеса Лоуренса Крейна дала интересный ход моей памяти. 👆👆👆

Во-вторых, Корндорф действительно был прекрасен. В личных разговорах эту пьесу и исполнение я вспоминаю моментально, когда узнаю, что собеседник был на концерте.

Ну а сегодня GCMW снова будет в Храме святого Людовика. Роман Малявкин и Стефанида Ермолаева — два человека, которые исполнили Корндорфа, — тоже в строю как исполнители. Кроме них — ещё крайне уважаемые музыканты: Вероника Карчемкина, Мария Корякина, Никита Костиков, Юлия Мигунова, Глеб Хохлов.

Для Марии вообще подготовлен отдельный большой выход как перформера в пьесе Егора Савельянова — пьесе интереснейшей, по-хорошему странной, эффектной, которую слушать нужно только живьём.

Вероятность этого вечера остаться в памяти высока. Кто в Москве: читайте подробности и заходите.

Ну а тем, кто не в Москве, я просто напомню про рандомную великую песню. У неё, как у всего альбома — прекрасного, изумительного, предвосхитившего многое — вполне хэллоуиновские вайбы, согласитесь.

И снова обращаюсь к вам, москвичи. Кто любит сольное фортепиано или Жобима и кому понравились концерты Игоря Яковенко «Майлз Дэвис 100» и «Колтрейн 100» — запомните дату: 3 декабря.

Увидимся в ДК Рассвет.

Подробности последуют.

Сегодня хочется поставить одну конкретную песню. Даром что свой альбом «The Days of Wine and Roses» группа The Dream Syndicate записала в Лос-Анджелесе начала 1980-х, от его колюще-режущего гитарного звука и отстранённого вокала у меня перед глазами точечно встаёт октябрь в Мурманске в середине 2000-х. Хотите верьте, хотите нет — но вот ровно так он и звучал.

И ещё Хэллоуин.

Умер Хуан Аткинс.

Аткинса в своей жизни я слушал очень много. Сборник «20 Years of Metroplex», вышедший примерно тогда же, когда я начал врубаться в электронную музыку, был для меня абсолютной библией; когда все составляли списки 9 альбомов, важнейших для слушательской биографии, то я сидел и думал, не включить ли его в свой. Да и потом я освоил всю дискографию Аткинса и не пропускал новых релизов, хотя многие из них и разочаровывали.

Довелось видеть его в деле, за пультом, причём неоднократно, в разных ситуациях. Почему-то особенно сильно запомнилось, как на одном из сетов в России — по-моему, это было в «Тоннах» в конце нулевых, — маэстро забил на всё и прокрутил микс Патрика Каули на «I Feel Love» раза три подряд.

Он услышал в музыке новые возможности: прорыва в принципиально иное измерение отношений человеческого и машинного, тела и разума. Нашёл новые формы для описания красоты в звуке. Даже на самых техногенных записях музыки Аткинса — часто одержимых какими-то трансгуманистическими идеями — есть ощущение отображения жизни в самых разных формах, настроениях, состояниях.

Он был словно пророк, взглянувший в будущее, не увидевший там ничего хорошего и вернувшийся в настоящее — призывать нас ценить друг друга. Его музыка, в конце концов, как и любая идеалистичная танцевальная электроника — про феномен объединения.

Казалось, что мы все ещё успеем его до конца осмыслить, понять, пережить его музыку заново. Аткинс выглядел стандартно моложе своих лет. Но — вот так.

Грустно.

Москвичи — обратите внимание: завтра дружественный фестиваль «Пять вечеров» завершается крайне интригующей премьерой оперы Варвары Чураковой «У бела моря». Событие пройдёт в дружественном ДК Рассвет. В составе музыкантов — дружественные Юрий Посыпанов и группа hodíla ízba.

И — внимание город Екатеринбург!

На следующей неделе отправляюсь к вам для участия в мероприятиях Ельцин Центра, объединённых одной фигурой — королём поп-музыки и максимально зачёркнуто Майклом Джексоном.

В пятницу 13 ноября в 19:00 я прочитаю большую лекцию «Майкл Джексон: знакомые хиты, неожиданные влияния», на которой буду разбирать музыкальные влияния на творчество самого успешного певца XX века. На мой взгляд, огромный признак музыки Джексона — в её синкретичности, умении мастерски совмещать совершенно разные вещи. Вся его дискография — о кристаллизации музыкального опыта предыдущих поколений и веяний, параллельных его карьере. Вот об этом и поговорим — на примере как раннего творчества в Jackson 5, так и позднейших джексоновских творений. БИЛЕТЫ

В субботу 14 ноября в 16:00 участвую в большом музейном шоу «Саундтрек 90-х: Майкл Джексон в России» — вместе с модератором Иваном Эрднёвым, музыкальным продюсером Ксенией Алавацкой и прославленным фотографом Юрием Николаевичем Феклистовым. Здесь мы будем рассуждать о влиянии Джексона на отечественное культурное и некультурное пространство: о том, как его музыка проникла в СССР; о тех, кто ей вдохновлялся; о концертах в России в 1993 и 1996 году; о «Stranger In Moscow»; и так далее. Всё будет красочно и ярко. БИЛЕТЫ

Жду вас, дорогие екатеринбуржцы. Ещё побеспокою вас этими событиями.

Сегодня, 2 ноября 2026 года, спустя ровно пятьдесят один год после жестокого убийства, произошедшего в Идроскало-ди-Остия в ночь с 1 на 2 ноября 1975 года, Римская прокуратура официально возобновила расследование убийства Пьера Паоло Пазолини.

https://www.ilfoglio.it/en/justice/2026/11/02/news/the-public-prosecutors-office-has-reopened-the-investigation-into-the-death-of-pier-paolo-pasolini-a-new-witness-is-to-be-interviewed--412371

Второй вечер подряд грустно. Спасибо за всё, Хуан Аткинс.

​​Срочное сообщение для москвичей: дружественный ансамбль im SPIEGEL сегодня открывает свой абонемент Камерного зала Московской филармонии.

Открывает концертом «Любить Шумана». В программе — Раннев (деконструирующий мессу Палестрины), Песон, Берг и вынесенный в заглавие вечера Роберт Августович Шуман. Точней, его блистательные «Симфонические этюды», которые исполнит Михаил Турпанов.

Шумана я полюбил сразу и, думаю, на всю жизнь. Невозможно разлюбить музыку, которая говорит о бесконечной молодости, трагично застрявшей в мраморе сознания.

И, разумеется, любит Шумана ещё и худрук im SPIEGEL Мария Магиева — и, вдохновившись текстом Барта про Шумана и пьесой Раннева из программы концерта, она ещё сочинила любопытный кураторский текст по теме.

А в ДК Рассвет сегодня — специальный показ «Лета в Бадене», нового фильма по роману Леонида Цыпкина, с дискуссией при участии режиссёра Антона Желнова и сценариста Юрия Сапрыкина.

Роман блестящий, фильм — интригующий. Любой, кто читал текст Цыпкина, прекрасно понимает, сколько в нём подводных камней для потенциальной экранизации. Я специально не читал никаких рецензий, чтобы посмотреть с чистыми ожиданиями.

Фильм также вышел сегодня в широкий прокат.

Ну и меня лично «Лето в Бадене» интригует участием двух конкретных людей. Во-первых, Юрий Сапрыкин меня многому научил и сильно повлиял на меня как человек. Хотя лет прошло много, мир изменился и все мы изменились, но я всё равно в какой-то степени остаюсь воспитанником «Афиши» Сапрыкина, в которой довелось начать профессиональный путь. Хочется поздравить Юру с выходом фильма в прокат.

Во-вторых, музыку к «Лету в Бадене» написал Игорь Яковенко, с которым мы сделали два концерта в этом году и скоро делаем третий. Хочется поздравить ещё и Игоря с выходом фильма!

Рекомендую идти в кино или сегодня в ДК Рассвет.

Не-москвичам же — как, впрочем, и москвичам тоже — напоминаю о существовании альбома «Kaputt» канадского автора-исполнителя Дэна Бехара, он же Destroyer.

Бехар — заслуженный олд канадской инди-музыки, выпустивший примерно миллион альбомов. Более-менее каждый из них выполнен в разном звучании, от гитарного лоу-фая до романтичной индитроники. Единственная константа — исполнительская манера самого Бехара: он характерным низким голосом поёт-проговаривает чрезвычайно многословные тексты. Звучит он примерно как задумчивый мышонок.

Из всех альбомов Destroyer именно «Kaputt», на мой взгляд, выбивается и сияет.

Сделан он с невероятной оглядкой на классический софисти-поп. Настолько, что если у вас при прослушивании песни Бехара «Suicide Demo for Kara Walker» не встают в памяти картины-образы трека «Tinseltown In the Rain» группу The Blue Nile, то вы просто не слышали последний.

Но вот в чём штука. Я помню, как «Kaputt» выходил в 2011 году, и тогда софисти-поп был немножко нишевой штукой, воспоминанием, не самой модной историей. Он был, существовал, но на него толком не было спроса и он не был важен в коллективной меломанской памяти. А сейчас мы живём в мире, где о песнях группы The Blue Nile поёт Тейлор Свифт.

Поэтому тогда, как по мне, звучание «Kaputt» казалось даже немного экзотичным. Сейчас оно воспринимается спокойней — но, спустя 15 лет, очень хорошо понимаешь, насколько круто, что Бехар под него подстроился. Все признаки софисти-попа — тотальная буржуазная приджазованность, флейты и саксофоны, машинность ритмов, нарочитая выпуклая текстуральность музыкальной фактуры — окончательно избавились от маркера восьмидесятых. Они стало будто вне эпох.

И на это уже классическое звучание так хорошо ложатся песни Бехара. Это казалось и тогда — а теперь, после того, как Destroyer с 2011 года выпустил ещё с пол-десятка совершенно невыдающихся альбомов, кажется очевидным. Бехар не подобрал лучше звуковой фактуры для своих напевных загадок. Да и дышать музыке, как выяснялось, на «Kaputt» он давал больше, отстраняя свой голос в нужные моменты. Как будто всё здесь сошлось: стиль, песни, контроль.

И как блестяще сошлось! Та же «Suicide Demo for Kara Walker» — это вообще шедевр. Образцово-показательный пример, как нужно строить длинную песню на четырёх аккордах.

Один приятель недавно спросил, хочется ли мне что-то оставить — скажем, в воображаемой фонотеке — из западного инди-рока конца нулевых и начала десятых. Думаю, не особо. Я был очень молод, когда слушал ту музыку, ничего не знал, и это хорошие вводные для того, чтоб из неё вырасти. Что и случилось. Но «Kaputt» — альбом, который Бехар записал, когда ему было более-менее столько же, сколько мне сейчас, — редкое исключение. Его оставляем.