Возвращаюсь с оперного фестиваля в Экс-ан-Провансе. Оперу люблю за тотальный suspension of disbelief — то, что в литературе принято называть верой в предлагаемые обстоятельства :) Или просто верой. Когда героиня может страстно петь, умирая от туберкулеза, или двое влюбляются друг в друга за полсекунды первой встречи — ну разве это не лучшая инъекция веры во всемогущество и грандиозность, в том числе собственных планов и мечт?! Не говоря уже о магии оперных голосов, что я всегда ощущаю какой-то силой сюрреализма, когда глубинные человеческие инстинкты обретают видимую реальность.

Оперу я смотрела и в театрах, и в старинных особняках, и в лесу, и на металлургическом заводе в Чехове, и в автобусном депо в Бруклине, а позавчера вот на заброшенном двадцать лет назад стадионе в Витроле. Про последнее будет отдельный рассказ, а пока хотела поделиться другим впечатлением — эстетикой сценографии у Клауса Гута (в «Большом», кстати, он недавно ставил «Саломею») из его постановки «Il Viaggio» по мотивам «Божественной комедии» Данте. Тут и Дэвид Линч, и Поль Дельво — просто визуальный экстаз.

(картинки, простите, низкого разрешения — взяла с с сайта фестиваля)

На закате ты съезжаешь с трассы к красному каньону и идёшь к чёрной бетонной коробке — заброшенному 20 лет назад стадиону Витроля, который команда фестиваля Экс-ан-Прованса возродила для премьеры «Воскрешения» Густава Малера в постановке Ромео Кастеллуччи. Знаковое имя в современном европейском театре, Кастеллуччи создаёт в своих спектаклях фантастическую смесь реальности и сюрреализма на стыке нескольких видов искусства. Место — не менее знаковое. Эта чёрная коробка была построена архитектором Руди Риччотти в середине девяностых, в 2018-м министерство культуры присвоило ей статус «remarkable contemporary architecture». Возрождение заброшенного места в художественных целях — само по себе уже высказывание.

Ты видишь огромную сцену, покрытую землей и глиной, с двумя открытыми дверными проемами справа и слева. На сцене появляется белая лошадь, изучает место, тревожно нюхает мокрую землю. Выходит девушка со словами: «Вот ты где, я тебя искала», тоже чувствует тлетворный запах, звонит по телефону и просит приехать как можно скорее.

Тремоло в скрипках, медленные, очень медленные, — как в лучшем триллере или документальном фильме, после которого нужно продышаться. Очень быстро становится ясно, что музыкальная и сценическая части — об одном и том же, в результате чего получается квази-кинематографический результат. Приезжают грузовики УВКБ ООН (Управления Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по делам беженцев) с представителями в масках и белых костюмах. И постепенно из бездонных глубин, в которые дирижёр погружает нас в последовательных звуковых слоях, на сцене тщательно проводится эксгумация огромной братской могилы.

Прямо сейчас идёт прямая трансляция этого спектакля Кастеллуччи вот тут.